В отечественной науке долгое время бытовало мнение, что Боспорское царство погибло в результате гуннского нашествия в конце IV века. Однако, уже второе десятилетие ведется речь о континуитете в боспорской истории в период поздней античности (IV-VI вв.). Проблема сохранения Боспора и его трансформации в условиях ранневизантийского общества стала актуальной в антиковедении ¹ .

Представляется, что позднеантичный период истории Боспора (при всей условности хронологических рамок) должен охватывать время от первых варварских вторжений в середине III в. до второй трети VI в. - византийской аннексии; далее следует ранневизантийский этап до конца VI в. (тюркютского нашествия и близкого по хронологии конца позднеантичного ранневизантийского периода).

Истоки последнего периода истории Боспорского царства лежат в "смутном времени" середины III века. Общий кризис средиземноморской античной цивилизации во второй четверти III в. почти тогда же охватил и Боспор, хотя здесь не было резкой границы между позднеантичной эпохой и ей предшествовавшей. Решающее значение имело изменение внешнеполитической ситуации в связи с развитием гинполитейных обществ Восточной Европы - варварских первобытных обществ, существовавших на периферии тогдашней цивилизации. В степях Северного Причерноморья появляются варварские племена; которых античные авторы называли готами, боранами и герулами. С востока почти тогда же двинулись сармато-аланские племена. Передвижения этих народов нарушили естественный ход истории всех античных центров Северного Причерноморья. В конце второй трети III в. (269 - 270 гг.) была разгромлена Ольвия ² . Фактически на Боспоре встретились два потока: готский - с севера и аланский - с востока.

Один из первых ударов, нанесенный по всей видимости аланами, обрушился около 239 г. на Горгиппию и Раевское городище. Позднее, около 251 - 254 гг., был разгромлен Танаис (дата его гибели основана на археологическом, прежде всего монетном, материале) ³ , судя по всему, аланами, хотя это мнение не бесспорно.

В середине 40-х годов III в. на северные берега Меотиды проникли остроготы и их союзники. Появление их на Боспоре было в целом мирным.

Болгов Николай Николаевич - кандидат исторических наук, заведующий кафедрой всеобщей истории Белгородского государственного университета.

стр. 29

И. Т. Кругликова объясняет это тем, что варвары вошли в соглашение с Фарсанзом, который появился на боспорском престоле в 253 - 254 годы. Она высказывает предположение, что отношения между частью боспорской аристократии и племенной знатью новых пришельцев не были враждебными. Каким путем готы проследовали на Боспор, не совсем ясно, но, вероятнее всего, они шли северным побережьем Меотиды и далее через степную Таврику ⁴ .

Главную роль на первом этапе событий играли аланы, бораны и герулы ⁵ , чья этническая принадлежность точно не установлена (герулы до прихода на Боспор жили между Доном и современным Азовом в северо-восточном Приазовье ⁶ ). Первый морской поход варваров с территории Боспора состоялся в 255 или 256 гг., второй - в 257 году. Зосим сообщает, что оба рейда были предприняты вдоль восточного побережья Понта с целью грабежа (Zos. 1.34- 35). Боспоряне были вынуждены предоставить пиратам свои суда. В первый раз был разграблен Питиунт, во второй подверглись осаде Фасис, Питиунт, Трапезунт (Zos. 1.32 - 33), но гарнизоны дали им отпор. Главную роль в этих походах сыграли бораны (скорее аланы, чем германцы), но участвовали и остроготы. Георгий Тавматург (ум. ок. 270 г.) сообщает о вторжении в Понтийскую область борадов - очевидно, того же племени. Третий поход - 258 г. - шел двумя потоками: по морю и по суше, вдоль побережья Понта на запад и далее на юг. В рассказе Зосима об этом походе его участники как бы отделены от коалиции племен в двух первых походах: "Соседние скифы, увидев привезенные богатства, возымели желание совершить нечто подобное" (Zos. 1.34). Видимо, это была новая коалиция племен, располагавшаяся, скорее всего, западнее остроготов и боранов ⁷ . Наконец, в 275 г., "многие варвары с Меотиды" напали на малоазийские провинции. Потерпев ряд поражений, варвары погрузились на (боспорские?) корабли, крейсировавшие все это время у южных берегов Понта, и начали отступление к Меотиде (Scriptores Historial Augustas (SHA), Tac. 12, 2; Zos. 1.64, 2). Они понесли поражение от преследовавшего их римского флота.

Внутренняя ситуация на Боспоре в 253 - 275 гг. плохо обеспечена источниками. Ни одна датированная надпись, относящаяся к 250 - 275 гг., не известна. Еще Т. Моммзен обратил внимание на то, что Зосим не без основания обвинил в пиратских набегах варваров с боспорской территории "ничтожных и недостойных правителей", пришедших к власти после прекращения старого царского рода. Видимо, Зосим имел в виду Фарсанза, захватившего власть в результате переворота в 253 году. Впрочем, есть мнение, что Фарсанз мог объявить себя царем параллельно с легитимным правителем последним известным боспорским царем Рескупоридом, подняв мятеж на части территории царства, скорее всего, европейской ⁸ , где и отмечены значительные разрушения III века.

Независимо от размеров территории, на которую распространялась власть Фарсанза, его приход к власти был связан, скорее всего, с расколом в среде господствующего слоя царства. Одна группировка должна была занять патриотическую позицию, другая вступила с готами в союз. Во всяком случае, монеты Фарсанза носят традиционное изображение римского императора, что можно рассматривать двояко: либо за короткое время правления (с ноября-декабря 253 по начало октября 254 г. ⁹ ) Фарсанз не имел возможности радикально сменить монетный тип, либо "проготская" группировка не желала разрывать связи Боспора с Римом, пусть и ставшие номинальными. Вопрос остается открытым.

В 266 - 267 гг. появляются первые монеты с именем царя Тейрана. Так как после 268 г. на Боспоре в течение 7 лет не выпускались монеты, считается, что все эти годы (266 - 275) Тейран продолжал быть соправителем Рескупорида V. В пользу этого говорит и принадлежность Тейрана к династии Тибериев-Юлиев. В 275 г. на троне оказываются сразу три царя (от Савромата IV известны монеты только 275 - 276 годов). Этот факт дал возможность Н. А. Фроловой расценить действия Рескупорида V как акцию

стр. 30

дальновидного политика, прибегшего к соправлению для спасения своего государства ¹⁰ .

В 50 - 60-е годы III в. европейская часть Боспора значительно пострадала. В это время гибнет ряд поселений Крымского Приазовья, подвергается разгрому крепость и городок Илурат (между 267 и 275 гг.). Приблизительно тогда же заканчивается и история Нимфея как города. Большинство боспорских кладов этого времени были найдены именно в Восточной Таврике ¹¹ . Причина разрушений кроется, видимо, в борьбе группировок на Боспоре и в дальнейших передвижениях племен.

275 - 276 гг. стали переломными в судьбе Боспора. Тейран стал единоличным правителем с осени 276 года. Боспорское государство сохранило свою независимость. Это подтверждается данными нумизматики и эпиграфики. Несмотря на известные разрушения, сохранились основные города (кроме Нимфея и Мирмекия, крепости Илурат). Культурный слой в них непрерывен. Наглядным примером начавшегося процесса восстановления может служить комплекс большого общественного здания III-IV вв. типа пританея в Гермонассе. Часть населения разрушенных городов переселилась в главные центры: сравнение личных имен, инновации в ономастической традиции Пантикапея во 2-й половине III в. говорят о переселении сюда части населения из Танаиса после разгрома последнего ¹² . Прекратили свое существование боспорские поселения западнее Узунларского вала в Крымском Приазовье. Видимо, здесь прошла новая граница.

Главное значение готских походов для истории Боспора заключается в том, что они нарушили естественный ход развития государства, причинили серьезный ущерб экономике, были первым звеном начавшегося продолжительного передвижения племен ¹³ , в орбиту воздействия которого попадает с тех пор Боспор. Именно эти события - пролог будущего Великого переселения народов IV-VI вв. - можно считать рубежными в определении даты начала позднеантичного этапа истории Боспора.

Надпись 36 в Корпусе боспорских надписей (КБН), начертанная на базе памятника, сооруженного в честь большой победы, одержанной Тейраном, по значению своему равной спасению государства, является важнейшим источником. Победа, о которой идет речь в надписи, связана с избавлением от возвращавшихся в 276 г. из набега готов и герулов. После морской битвы близ Таврики разбитые варвары скорее всего высадились на сушу в пределах Боспора, где и были добиты боспорским войском. Победе был придан сакральный характер: в надписи упомянуты имена и должности многих настоящих и бывших царедворцев, организованных в особую сакральную коллегию аристопилитов, посвященную Зевсу и Гере Спасителям ¹⁴ .

Единоличное правление Тейрана длилось (по нумизматическим данным) всего два года (имеются монеты только 277 - 278 годов). От последующих пяти лет до начала выпуска статеров Фофорса в 285 г. монет не найдено ¹⁵ . Эпиграфические и письменные свидетельства о Тейране в дальнейшем также отсутствуют. Поэтому, как и чем окончилось его правление, мы не знаем.

Следующие несколько лет боспорской истории почти неизвестны. Лакуна между Тейраном и Фофорсом охватывает 279 - 284 годы. Из эпиграфики известно имя царя Хедосбия. Издатель надписи В. В. Шкорпил поместил его правление на конец III в., а именно на те годы, в которые нет монет Фофорса: 280 - 283. Монеты Хедосбия неизвестны. В. Ф. Гайдукевич распространил время его правления на весь темный период 278 - 285 гг., хотя первоначально относил его к разрыву в правлении Тейрана (267/8 - 275/6 гг.) ¹⁶ . Впрочем, высказывались соображения, что правление этого царя нужно поместить гораздо позднее.

В 285 г. к власти приходит правитель с иранским именем - Фофорс. А. Н. Зограф, исходя из нединастического имени этого царя и наличия тамгообразного знака собственности на обратной стороне его монет, считал, что он и, возможно, его преемник Радамсад не принадлежали к исконной династии ¹⁷ . В пользу этого предположения говорит и темный характер предше-

стр. 31

ствовавших его воцарению лет. При отсутствии источников можно допустить, что к власти пришел представитель одного из видных старых родов сарматского происхождения, легитимность которого не вызывала сомнений, о чем свидетельствует долгое и относительно спокойное правление Фофорса. Он, видимо, нашел компромисс с переселявшимися в востока аланами, открыв им "коридор" на запад.

К последнему десятилетию III в. относится упоминание Константина Багрянородного о боспорско-херсонесских войнах (De administrando imperio, 53). Рассказ Константина воспринимают как достоверный многие специалисты ¹⁸ , хотя в последнее время он снова подвергается критике. События выглядят следующим образом. Во время правления императора Диоклетиана царь Боспора Савромат, собрав войско из припонтийских сарматов, пошел походом на римлян и, завоевав страну лазов, покорив местных жителей, продвинулся вплоть до р. Галис. Узнав об опустошении Лазики и Понтики, Диоклетиан послал войско во главе с Констанцием против вторгшихся сарматов. Так как у римлян не хватало сил для их изгнания, император обратился за помощью к херсонесцам. Херсонесское войско вторглось на территорию Боспора и с помощью военной хитрости овладело столицей. Савромат был вынужден возвратиться на Боспор.

В. А. Анохин предлагает следующую возможную хронологию боспорско-херсонесских войн, реконструируя 4 таких войны: первая - 284 - 292 гг., вторая - 323 - 337 гг., третья и четвертая - позднее. Б. Надэль пришел к выводу, что херсонесские истории Константина - извлечения из местной херсонесской хроники V или VI века. Датировка основывается на употреблении названия "Боспор" для столицы царства и "Кафа" для бывшей Феодосии. В связи с этим Н. А. Фролова задает вопрос, а не происходили ли эти события гораздо позже, ведь еще в 306 г. Феодосия носила свое старое название (КБН 64), а в V в. называлась по-алански Ардабда. Константин, однако, ясно говорит о времени Диоклетиана (хотя сюда же помещает и более раннюю историю Гикии), а новые названия боспорских городов за 600 лет употребления в Византии ко времени Константина прочно вошли в географические представления жителей империи. В то время города Таврики носили уже свои поздние, византийские названия. Я. Харматта предложил свою реконструкцию событий конца III в., которая представляется наиболее убедительной. Его хронология: 291 г. - выход из Боспора и завоевание страны лазов; 292 г. - вторжение сарматов (то есть аланов) в провинцию Полемонов Понт, война с Констанцием, нападение херсонесцев на Боспор, мир Савромата с римлянами; 293 г. - возвращение Савромата на Боспор. Известно, что в указанные годы царем Боспора был Фофорс. Харматта не без оснований предполагает, что имя Савромат (какова бы ни была причина этого) могло быть общим для боспорских царей в херсонесской хронике ¹⁹ .

В подтверждение этой реконструкции событий приводят археологические материалы. Дата войны с Херсонесом подтверждается временем сокрытия клада монет 1959 г, из Судака. Наиболее поздняя из монет этого клада относится к 291 году. В 1927 г. у горы Курубаш, близ Феодосии, был обнаружен клад (не ранее 327 г.) - исключительно из монет Фофорса, Радамсада и Рескупорида VI. Это свидетельствует, что в первой половине IV в. район Феодосии еще входил в состав Боспора (быть может, до войны 336 г. с Херсонесом). Крепость с поселением вокруг нее на Фанталовском полуострове - северная часть Таманьского полуострова, азиатский Боспор - (Батарейка I) - также могла быть разгромлена в бурное время конца 20-х - начала 30-х годов IV века ²⁰ .

Уточнить представления о последних годах правления Фофорса позволяет надпись Валерия Аврелия Сога от 603 г. боспорской эры (осень 305 - осень 306 гг.). Она позволяет специалистам высказать ряд соображений о политическом статусе Боспора в начале IV века. В. В. Латышев делает вывод, что на Боспоре усилилось римское влияние, но при этом подчеркивает: "продолжало существовать Боспорское государство". Б. Надэль полагает, что Рим

стр. 32

вел активную политику в Северном Причерноморье при Диоклетиане и в связи с этим допускает некоторое ограничение власти боспорских царей в то время, по аналогии с восточной политикой Нерона в 62 - 68 годах. Встает вопрос о причинах полного молчания о боспорском царе в надписи Сога, хотя в надписях подобного типа формула с именем царя было обязательной. Достоверно известно, что царская власть на Боспоре в то время существовала, значит умолчание о ней было вызвано какими-то политическими обстоятельствами, вероятнее всего борьбой между антиримскими и проримскими силами, а также тем, что Феодосия, может быть временно, была оккупирована Римом (то есть Херсонесом). Если учесть, что Сог отсутствовал в Пантикапее 16 лет, то есть покинул Боспор в 290 г., как раз тогда, когда последний проводил антихерсонесскую и, соответственно, антиримскую политику, а также то, что, будучи наместником Феодосии, он не упоминает о царе Боспора, то придется допустить, что Сог - римский ставленник в Феодосии. Сам факт, что один из высших боспорских сановников в течение длительного времени, по-видимому, находился на службе у римских императоров, очень показателен. В этой связи уже высказывалось предположение, что Сог был одним из вождей боспорских изгнанников - сторонников проримской ориентации, осевших в Феодосии, находившейся под контролем Херсонеса, а значит и Рима. На это, видимо, указывает и Псевдо-Арриан, утверждая в V в., что в Феодосии "жили некогда и изгнанники из Боспора". Но когда Феодосия была отторгнута от Боспора - по результатам боспорско- херсонесской войны конца III в. ²¹ или же в 30-е гг. IV века? Точного ответа пока нет.

Рим в то время, когда Боспор резко изменил свою политику и вторгся в малоазийские провинции, действовал в Таврике не непосредственно, а руками Херсонеса. После восстановления status quo в новых вмешательствах уже не было необходимости. Порядок выразился и в том, что неизменно на монетах Фофорса сохранялись портреты римского правителя. Это означает, что римский сенат признал этого правителя ²² . Следовательно, события конца III в. не отразились на политическом статусе Боспора. Можно заметить прямую временную связь отъезда Сога (290 г.) и начала кавказского похода Фофорса (291 г.). Объяснить поведение Фофорса, союзника римлян, напавшего на территорию, принадлежавшую империи, можно лишь тем, что сменились его внешнеполитические приоритеты под давлением боспорско-сарматской (или новой - аланской) знати.

Об усилении позиций Рима в этом регионе свидетельствует также надпись КБН 1051 от 307 года. В ней употребляются римские названия двух столиц Боспора времен Августа - Кесария и Агриппия. Это выглядит довольно странно через три столетия после первого упоминания. Интересна и формулировка, указывающая на существование автономных гражданских общин. Данная надпись также послужила в свое время аргументом в пользу гипотезы о переходе Боспора под прямое римское правление в начале IV века. Надпись носит подчеркнуто проримский характер. Отсутствует имя боспорского царя. Но, вместе с тем, под надписью вырезан тамгообразный знак. Все это в целом подтверждает намеченные основные линии правления Фофорса: его сармато-аланское происхождение, наличие двух политических группировок на Боспоре и борьбу между ними, усиление римского влияния на Боспоре в начале IV века. Правление Фофорса было заметным явлением в истории Боспора. Видимо, при нем впервые в полном объеме пришли к власти представители сармато-аланской знати, что отражало повышение их реальной роли в жизни Боспора. Проявились, видимо, в последний раз старые претензии Боспора на гегемонию во всей Таврике ²³ , которые восходили ко времени Митридата и оживились после падения царства поздних скифов. Риму удалось пресечь эти тенденции.

После Фофорса боспорским царем становится правитель с таким же иранским именем - Радамсад. Поскольку точно установлены только надписи КБН 65 и 66, особое значение приобретают монеты, выпущенные от име-

стр. 33

ни этого царя. Первые шесть из 13-ти лет своего правления Радамсад царствовал единолично. Анализ поздних боспорских монетных кладов показывает, что ни в одном из 18-ти известных к этому времени кладов монеты Радамсада не являются последними. Это явный признак того, что при Радамсаде не было массового сокрытия кладов, что в свою очередь свидетельствует об относительно стабильной внутренней ситуации. Косвенным подтверждением этого служит и то, что обе известные надписи Радамсада - строительные ²⁴ .

В 314 г. параллельно с монетами Радамсада появляется первый выпуск монет Рескупорида VI. В надписи КБН 66 засвидетельствован факт совместного правления двух царей. В конце 318 г. происходит еще один выпуск Рескупорида VI-го. А. Н. Зограф относил период соправления к 315 - 316 гг., Л. П. Харко и Д. Б. Шелов - к 315 - 319 годам. Н. А. Фролова предложила считать годами соправления 314 - 319 и 322 годы ²⁵ . Отмечается, что чеканка монет не была одинаково интенсивной. Начиная с 319 г. выпуски монет Радамсада уменьшаются, а после 322 г. более они вообще не чеканятся.

Обстоятельства ухода Радамсада с трона не ясны. Однако, известно, что в 322 г. на Дунае херсонесские войска помогли Риму отразить каких-то северо-причерноморских варваров (Zos. II. 21). Ими могли быть аланы, у которых в то время формировался второй политический центр в районе Нижнего Дуная. В. М. Зубарь считает, что этот эпизод был частью серии херсонесско-боспорских войн, причем в данном столкновении варваров возглавлял бывший боспорский царь Равсимод. Если это так, то логично было бы видеть в последнем именно Радамсада, окончательно отстраненного от власти проримскими кругами Боспора во главе с Рескупоридом VI (хронология, во всяком случае, совпадает). Впрочем предположения здесь очень гипотетичны. А. А. Васильев, например, полагал, что сарматы Зосима, напавшие в 322 г. на империю, это готы, причем крымские ²⁶ .

В. М. Зубарь, следуя Константину Багрянородному, относит еще одну (или две) войны между Херсонесом и Боспором к 330-ым годам. Аргументы - четыре клада с последними монетами 328 - 329 гг. (два из них - в районе Судака), постройка стены на Тамани архитектором Евтихом в 335 г. (КБН 1112), сокрытие ряда кладов на азиатском Боспоре в 336 году. Быть может, на европейском Боспоре в это время появился узурпатор, вступивший в войну с Херсонесом, а Рескупорид VI укрылся на азиатской стороне. Возведение комплекса боспорской крепости на горе Опук (с гарнизоном из готов- федератов) В. К. Голенко связывает с последним этапом херсонесско-боспорских войн - около 336 года. Однако не все специалисты согласны с такой интерпретацией. А. И. Айбабин, например, отвергает информацию о войнах Херсонеса с Боспором (а также о походе херсонесцев на Дунай и о баллистариях) ²⁷ .

Традиционное для старой династии имя не может служить твердым доказательством того, что Рескупорид VI к ней принадлежал, но, в любом случае, принятие такого тронного имени отражало победу консервативных, то есть проримских, сил в политической жизни Боспора. Это был последний надежно установленный боспорский царь, а его эпоха - последняя, относительно неплохо поддающаяся реконструкции по источникам, прежде всего нумизматическим. Одним из первых важных событий правления Рескупорида VI была поездка боспорского епископа Кадма (по другим спискам - Домна) в Никею на I Вселенский собор 325 года ²⁸ .

Окончательное прекращение боспорской чеканки - заметное событие в истории Боспора при Рескупориде. Почти 30 лет руководивший страной царь, вероятнее всего, умер вскоре после или одновременно с прекращением чеканки боспорских монет. Анохин считает, что это произошло достаточно резко и неожиданно, так как перед самым концом чеканки интенсивность работы монетного двора была настолько высока, что общепринятый взгляд о естественном прекращении чеканки по причине хозяйственного упадка и натурализации выглядит сомнительным ²⁹ . Решающую роль здесь, очевидно,

стр. 34

сыграли какие-то внешние причины. В настоящее время вопрос еще далек от окончательного разрешения.

В 333 г. Константин "разделил Римскую империю так, как частный человек мог бы разделить свою наследственную собственность" (Euseb. Vita Const. IV.51 - 52). Константин дал своему племяннику Ганнибалиану "ненавистное римлянам имя царя (rex) и титул Nobilissimus" (Amm. Marc. XIV. 1). В состав владений последнего с центром в Кесарии Каппадокийской вошли Понт, Каппадокия и Малая Армения. На всех монетах "царя Ганнибалиана" река Евфрат обозначает центр этого царства. Возможно, Ганнибалиану был предоставлен номинальный престол Армении и Понта с титулом царя царей ³⁰ , но эти страны еще предстояло завоевать. Наполнить этот титул реальным содержанием не удалось: в 337 г. после смерти Константина в числе других наследников императора в ходе борьбы за власть был убит и "царь Армении и Понта". Для нас в этой истории важен вопрос: был ли Боспор, хотя бы и номинально, включен в состав этого "царства"? В свое время Т. Моммзен связывал прекращение чеканки на Боспоре именно с его аннексией ³¹ . Не были ли события 335 - 336 гг. (предполагаемая война с Херсонесом) связаны с попыткой аннексии в ходе реализации претензий Ганнибалиана? Незадолго до этого Феодосия могла быть возвращена Боспору в духе установившейся с ним дружбы империи. Тогда нападение на Феодосию херсонеситов можно оправдать только устремлениями Ганнибалиана. К середине IV в. Рим, скорее всего, прекратил субсидии Боспору. Косвенно на это указывает факт отправки боспорских послов к Юлиану в 362 г. с настоятельной просьбой о помощи (Amm. Marc. XXII. 7, 10).

Оставшиеся три десятилетия догуннского периода лишены твердой опоры в источниках. Тем не менее, осветить этот период возможно. По мнению Р. Гарнетта, буквально принявшего хронологию Константина Багрянородного, в 342 - 360 гг. на Боспоре правил Савромат V, а в 360 - 371 гг. - Савромат VI. Желание Гарнетта заполнить лакуну 342 - 371 гг. объяснимо, но некорректно, так как сведения Константина о двух последних Савроматах носят чисто литературный характер ³² . Без сомнения и в эти темные годы сохранились и боспорская государственность, и царская власть.

Очень важен факт нахождения в Керчи двух серебряных фиал или патер, относящихся к категории вотивных (посвященных божествам) сосудов, а также блюда с изображением Констанция П. Им посвящена обширная, в том числе и новейшая, литература. Чаши были, несомненно, подарены представителям высшей боспорской знати, а может быть и правителям Боспора, римской администрацией. Сложнее решить вопрос об общем характере взаимоотношений Боспора с Римом в середине 40-х годов IV века. Были ли эти дары Констанция II знаком уважения знатным пантикапейцам, проявившим твердую проримскую ориентацию, или положение было сложнее? Блаватский предполагает, что при Рескупориде и его преемниках Боспор довольно прочно входил в орбиту римского влияния ³³ .

Интересно сообщение Аммиана Марцеллина под 362 г. (XXII. 7, 10): "С севера и пустынных пространств... ехали посольства боспорян и других, неведомых раньше народов, с мольбой о том, чтобы за внесение ежегодной дани им дозволено было мирно жить в пределах родной им земли, платя ежегодно обычную дань". Анализируя этот отрывок, обычно подчеркивают страх боспорян в условиях начавшегося передвижения гуннов и их стремление заручиться помощью империи. Но при этом забывают, что к императору ехали послы и "неведомых народов". Это могли быть или представители каких-то племен гуннского союза (аланы были известны в империи с I в.) или племена, спасавшиеся от наступления готов Германариха. Посольство 362 г. к Юлиану можно связать скорее с готской угрозой для Боспора. Еще А. А. Васильев предполагал, что в 50- х-60-х годах IV в. Боспор попал в сферу влияния формировавшейся тогда готской державы Германариха. В то время готы распространили свою гегемонию почти на все степи Северного Причерноморья. Видимо Боспор в это время опасался готов с запада больше, чем

стр. 35

гуннов. Но источников о подчинении Боспора готам в это время нет. В Крыму готы осели в основном на склонах Крымских гор и прилегающих областях, вплоть до Феодосии и Казантипа. Вряд ли готы составили в то время сколько-нибудь значительную часть населения Боспора. Лишь "воинство Меотиды" III в. - герулы - осели близ Танаиса (Рогожкино XIII) и на северной оконечности Арабатской стрелки. Они же могли оставить комплексы с монетами близ Раевского. Все это лежит за пределами боспорской территории. Готских же древностей середины IV и. на Боспоре точно не выделено ³⁴ .

В эти десятилетия повышается авторитет боспорской церкви. В 344 г. ее епископ участвовал в работе собора в Никомедии, а в 358 г. и в следующем соборе.

Общепризнаны ухудшение экономического положения Боспора в поздне-античное время, рустификация и натурализация хозяйства. Но соглашаться с этими положениями можно лишь относительно. Усиление значения отдельных локальных районов (микрозон) прямо зависело от сокращения функций и роли центральной власти. Естественно-природное деление на Боспоре всегда было важным фактором его истории, значение которого теперь должно было еще более усилиться в связи с переходом к хозяйственной автаркии и самообороне.

О происхождении гуннов и обстоятельствах их прихода в Европу на основании письменных источников писали все авторы, так или иначе пытавшиеся реконструировать историю позднего Боспора ³⁵ . К этому мало что можно добавить. Вторжение гуннов на земли танаитов было заключительным этапом борьбы с аланами междуморья. Появление гуннов в Европе могло показаться внезапным только тем готам, которые жили вдали от Меотиды. На запад двинулась, по всей видимости, лишь одна орда во главе с Баламиром. Она направилась через низовья Танаиса и обрушилась не на готов, а на родственные им племена, отошедшие на запад ранее (алпидзуры, итимары, тункарсы), и уж тем более не на Боспор, который гунны могли "зацепить" лишь в азиатской его части в период борьбы с аланами. За спиной Баламира осталось сильное племя акациров, сопротивлявшееся гуннскому союзу до 40-х годов V в. (Prise. 8). Таким образом, "вторжение" гуннов было широкой миграцией относительно слабо связанных элементов ³⁶ .

Посреди нахлынувшего варварского моря Боспор должен был сохранить свою государственность, тем более, что варвары "абсолютно не способны создать устойчивые длительные социальные и политические институты" ³⁷ . Аммиан Марцеллин ничего не сообщает о судьбе Боспорского царства и участи его жителей ³⁸ . Это, видимо, не случайно. Его описание гуннов страдает преувеличениями (XXXI, 2.1 - 12), по той причине, что это было первое столкновение неизвестного доселе кочевого азиатского народа с античной цивилизацией. "Гунны, пройдя через земли аланов, которые граничат с гревтунгами и обыкновенно называются танаитами, произвели у них страшные истребления и опустошения, а других привязали к себе договором примирения, с их помощью более уверенно внезапным набегом вторглись в широко распростершиеся и тучные паги Ерменриха, воинственнейшего короля, которого боялись из-за многих различных подвигов соседние народы" (Amm. Marc. XXXI, 3.1). О Боспоре здесь нет и речи, а цель гуннов - исключительно готская держава, угрожавшая соседям.

Зосим во II половине V в. говорит о "варварском племени, до того неизвестном и появившемся внезапно", а также и о том, что "Киммерийский Боспор, обмелевший от снесенного Танаисом ила, позволил им перейти пешком из Азии в Европу" (IV, 20). Тогда же, во 2-ой половине V в., в литературной традиции появляется легенда об олене или лани, показавших кочевникам брод через пролив (Zos. IV. 34). Старые комментаторы усматривали в этой легенде следы мифа об Ио, перешедшей пролив через брод. А. В. Гадло, однако, подчеркивает гуннский фольклорный характер этого предания ³⁹ . Авторы V-VI вв. стремились объяснить преодоление водной преграды полу-

стр. 36

сказочными обстоятельствами, хотя и понимали, что легенда об олене мало достоверна. У современника событий Евнапия нет рассказа об олене, но автор растерян, не может что- либо сообщить о гуннах: "Где находились гунны, откуда они вышли, как пробежали всю Европу и оттиснули скифский народ, о том никто не сказал ничего ясного" (Eunap. 42).

Остается открытым вопрос о времени года, когда совершался переход. Вряд ли можно допустить и наличие сплошного брода. Как правило, гунны переправлялись через реки в челноках ⁴⁰ . В большинстве версий говорится о переходе либо через Киммерийский Боспор, либо через "устье Меотиды". Зосим называет просто Боспор. Прокопий говорит об "устье Меотиды", подчеркивая, что, перейдя "Болото" и оказавшись на "противоположном материке", "киммерийцы" внезапно напали на готов (Bello Goth. VIII, 5). Об "устье Меотиды", впадающем в Понт, пишет Агафий Миринейский (V. 11), особо отмечая, что гунны "или действительно ведомые оленем, как передает басня, или вследствие другой случайной причины, во всяком случае, перешли каким-то образом Меотидское болото, которое раньше считалось непроходимым". Созомен также утверждает, что после переправы гунны столкнулись именно с готами (VI.37). Иордан сообщает: "Гунны пешим ходом перешли Меотийское озеро, которое считали непереходимым как море" (Iord. 124).

Таким образом, мы не можем утверждать, что гунны прошли на запад именно через Боспор. Трудно представить, что между двумя берегами Керченского пролива, как и между берегами Танаиса, не было сообщения. Вслед за вполне конкретными указаниями современников мы должны признать, что гуннского вторжения на Боспор в 370-х годах просто не было ⁴¹ . В середине же V в., когда гунны являлись главной угрозой империи, возникла легенда об их переходе через море, впоследствии окончательно закрепившаяся в традиции. Возможно гунны были призваны римлянами как враги их врагов. Именно поэтому в Константинополе затем предпочитали молчать о своем содействии, которое имело столько неприятных последствий не только для готов, но и для империи. Гунны могли быть препровождены римлянами через северный Крым, или через Танаис или Меотиду (что более вероятно) на боспорских же судах, чтобы воевать против готов на территории северо-понтийских степей.

При бегстве готов от гуннов (но не ранее) не исключены были и готские завоевания в восточном Крыму. По М. Казанскому, археологический материал фиксирует проникновение в Крым двух волн германцев: "вельбарской" III в. и "Черняховской" IV - начала V века. Вторая волна достигла в первую очередь восточного Крыма. Сообщение Прокопия о том, что город Боспор был "давно варваризирован" (De aedif. 111.7,12), можно понимать и так, что он в 375 г. стал готским. Можно, вслед за Казанским и Байером, признать факт появления на Боспоре готских вещей с начала V в. в связи с этими событиями, но вряд ли вещи были дунайскими; скорее они Черняховские ⁴² . Гунны же, как убедительно показал А. И. Айбабин, вступили в Крым с севера лишь на рубеже IV-V вв. или в начале V века ⁴³ . Их могильники группируются в степной Таврике, а на Боспоре - до Узунларского вала, исключая единичные находки в Керчи.

История Боспора в V в. поддается лишь схематичному воссозданию. К 404 г. относится XIV письмо Иоанна Златоуста к Олимпиаде, в котором опальный патриарх высказывает беспокойство о судьбе крымско-готской епархии после смерти епископа Унилы (400 - 404 гг.). В связи с этим "царь готов" направил в Константинополь письма с просьбой о посылке нового епископа. На основании этого места А. А. Васильев предполагал, что резиденция епископа готов могла быть скорее всего в Пантикапее-Боспоре, а не в горном Крыму ⁴⁴ .

Готы, как простые беженцы, были расселены боспорскими властями на менее значимых местах ⁴⁵ , в пограничье - на Казантипе и Киммерике. Возможно, часть знати поселилась в столице - в некрополе Боспора появились

стр. 37

богатые "готские" вещи. Остготы в Европе в то время были союзниками гуннов, и их понтийские сородичи могли участвовать в гуннских походах наряду с дружественной боспорской знатью.

По вопросу о самостоятельности Боспорского государства в данный период можно предположить три варианта: 1) независимое Боспорское государство инкорпорировало автономную готскую общину и расселило готов-федератов на границах; 2) существовал кондоминиум Боспора и Готии на одной территории; 3) был "готский протекторат" над подчиненным готами Боспором, который сохранял элементы самоуправления. Первый вариант явно предпочтительнее. Германские древности на Боспоре конца IV - первой половины V в. еще нуждаются в выделении и анализе.

В отличие от политических, церковные связи между Боспором и метрополией в V в. продолжались. В 448 г. боспорский епископ Евдокс принимал участие в Эфесском соборе, а через год - в Константинопольском. Христианская община к середине V в. была уже достаточно большой и имела определенную иерархию. Подтверждением тому служит надгробная плита диакона Евсевия из г. Боспора, относящаяся к 436 - 457 годам ⁴⁶ .

Важнейшим источником является надпись КБН 67: "При Тиберии Юлии Дуптуне, царе благочестивом, друге кесарей и друге римлян, восстала башня сия, и при эпархе Исгудии, и при комите Спадине, заведующем пинакидой, и при первенствующем ...те, сыне Савага, и при эпимелете постройки ..., месяца Горпиэя, года ...9". Это единственная надпись с именем боспорского царя послегуннского времени. В ней использована старая боспорская формула. Но, наряду с этим, есть изображение креста; эпитет "благочестивый" стоит перед формулой, что указывает на христианскую эпоху, а титулы эпарх и комит часто встречаются в христианском Константинополе. Самые большие трудности вызывает датировка надписи. Э. Миннз указывает, что эта надпись не может быть отделена очень большим интервалом от надписей предшествующих царей. Датирует же он ее 383 годом ⁴⁷ . И. Т. Кругликова относит эту надпись ко времени "не ранее Константина" (306 - 337 гг.): "Шрифт надписи, ее формула и названия других должностных лиц заставляют относить ее к IV в., и даже к первой его половине". Ю. А. Кулаковский отнес надпись к 522 году. В. В. Латышев предложил 402 г., с чем согласился и В. Д. Блаватский. Постройку башни при Дуптуне они связали с перестройкой оборонительных сооружений в столице из-за того, что сильно уменьшившийся в размерах город уже не мог теперь использовать старую оборонительную систему. Ю. Г. Виноградов, заново рассмотрев надпись, отнес ее к 483 г. ⁴⁸ , что совпадает с последней цифрой, предложенной Миннзом, а также установил еще один ранг государственной службы позднего Боспора - "первого среди комитов". Наблюдения Виноградова отмечают несомненное усиление боспорского государства во 2-й половине V в. после почти столетнего молчания источников. Этот факт еще нуждается во всестороннем осмыслении, но можно предположить, что он находится в связи с установлением гегемонии утигуров в этом регионе за 14 лет до надписи Дуптуна.

В середине V в., в эпоху державы Аттилы северопричерноморские и северокавказские степи входили в сферу влияния гуннской "империи". При гуннской гегемонии в степном Крыму постоянного населения в 1 половине V в., по-видимому, не было. Доминировало здесь кочевое племя альциагиров, которое Иордан помещал в степях "около Херсоны, куда жадный купец возит богатства Азии. Летом они бродят по степи, раскидывая свои становища в зависимости от того, куда привлечет их корм для скота, зимой же переходят к Понтийскому морю" (Iord. 37). Действительно, Крымская степь не приспособлена для интенсивной круглогодичной эксплуатации выпасов и нуждается в ежегодном восстановлении травяного покрова ⁴⁹ . Это достигалось кратковременностью сезонных перекочевок. В степном Крыму ни одно кочевое племя не могло оставаться долго.

В 454 г. в битве при Недао гунны были разбиты гепидами во главе с Ардарихом, в 463 г. - сарагурами, а в 469 г. - остготами и имперскими

стр. 38

войсками. В условиях распада гуннской державы в Крым двинулись из Паннонии гунны- утигуры, которые считаются одной из первых групп ранних болгар. Они "со своим вождем решили вернуться домой, с тем, чтобы в дальнейшем владеть этой страной одним" (Procop. Bello Goth. VIII, 5). Утигуры оттеснили альциагиров и прошли в Крым, где их и локализует Прокопий: "Лежащее между Херсонесом и Боспором пространство занято гуннами" (Bello Pers. I, 12), "если идти из Боспора в Херсонес, то всю область между ними занимают варвары из племени гуннов" (Bello Goth. VIII, 5). Движение утигуров на восток свидетельствует, что путь через "устье Меотиды" был им хорошо известен и использовался ранее при движении гуннов на запад. Со 2-й половины V в. степные пространства Таврики оказались в прочном владении гуннов ⁵⁰ , то есть были заселены ими. Но какова была реальная степень этого "владения"?

Из Прокопия известно, что, столкнувшись в (восточном?) Крыму с готами, утигуры оттеснили их частично в Крымские горы, частично в Прикубанье. Сражение между ними произошло, очевидно, на Керченском полуострове, после чего был заключен мир (Procop. Bello Goth. VIII, 5). Из этого сообщения ясно, что утигуры расположились в Прикубанье и далее на север, по восточному берегу Меотиды вплоть до Танаиса, а Таврика вплоть до хазарского времени становится местом из сезонных выпасов. Ряд исследователей считает возможным утверждать, что в 474 г. утигуры овладели Пантикапеем (а затем напали на Херсонес). Мы не знаем, насколько мирным было в действительности для Боспора возвращение утигуров. С уверенностью можно отметить лишь один случай разгрома боспорской крепости в середине V в. - на Ильичевском городище ⁵¹ . Прокопий сообщает, что "утигуры одни завладели страной, не доставляя римлянам никаких затруднений, так как по месту жительства они совершенно не соприкасались с ними; между ними жило много племен, так что волей-неволей им не приходилось проявлять против них никаких враждебных действий" (Bello Goth. VIII. 5).

Из рассказа Прокопия не ясно, владели ли в тот момент готы-тетракситы Боспором. В любом случае, утигуры стали союзниками империи и оттеснили готов на восток. Отсюда - возрождение боспорской государственности при Дуптуне (483 г.). "Оплаченные римлянами утигуры напали по поручению империи на готов-тетракситов и прекратили таким образом готскую власть в бывшем или еще существующем боспорском царстве", пишет Байер ⁵² . Однако он датирует "реконкисту" 527 г., а надо датировать 470-ми годами, да и термин "готская власть" опирается лишь на фразу Прокопия о "давно варваризованном Боспоре", которую можно понимать по-разному.

Очевидно роль, которую играл Боспор как очаг цивилизации и большого рынка для торгового обмена между варварами и культурным югом, и помогла ему пережить трудный V век. Иордан сообщает, что отсюда в столицу империи шли меха, доставляемые соседними варварами (lord. 5). Эта статья экспорта существовала многие века, независимо от смены кочевых племен по соседству с побережьем. В этой связи важен отрывок из одной речи ритора Фемистия, который говорил о хлебной торговле с Боспором и Херсоном (Them. XVII). На основании этого некоторые ученые полагают, что традиционные торговые связи Боспора уцелели, несмотря на то, что население степей изменилось ⁵³ . Однако более весомым аргументом здесь представляется наличие импортной краснолаковой столовой посуды V-VI веков.

Археологическим свидетельством, позволяющим судить о культуре в южнорусских степях гуннского времени являются ювелирные инкрустации в полихромном стиле. Гуннская "мода" сохранялась в Северном Причерноморье под влиянием утигуров. Боспор занимал в ней важное место. В археологическом материале степи и Боспора прослеживаются несомненные параллели. И. П. Засецкая выделяет два этапа этой культуры: 1) конец IV - 1 половина V вв.; 2) 2-я половина V в. - начало VI веков ⁵⁴ . Однако, отождествлять древности кочевников и оседлого населения Боспора мы не можем.

стр. 39

Важнейшим памятником конца V в. является керченская христианская катакомба 491 г., описанная Ю. А. Кулаковским. На стенах склепа - дипинти (надпись краской на керамике или другом твердом материале) стихов 90-го псалма. Характер письма - тот же, что и на боспорских эпиграфических памятниках. Памятник датируется по старой боспорской эре и четко указывает на непрерывность развития культуры Боспора до конца V века. В

1895 г. была открыта еще одна катакомба конца V в., во всем аналогичная предыдущей, но гораздо беднее по содержанию ⁵⁵ . На стене тоже были начертаны стихи из 90-го псалма. Текст написан гораздо точнее и тщательнее, чем в катакомбе 491 года ⁵⁶ . Этот склеп датируется 496 годом.

К 497 г. относится точно датированная надпись с поверхности христианского мраморного памятника, от которого сохранился только нижний правый угол ⁵⁷ . Точное указание даты по боспорской эре - еще одно свидетельство сохранения основных форм жизненного уклада боспорян на рубеже VI века.

Утверждать, что готы массово населяли в это время Боспор, было бы неосторожно, хотя элементы женского готского костюма налицо. Проблема присутствия германцев в составе населения Боспора в это время крайне сложна. Так, Айбабин полагает, что мода без живых носителей костюма не могла распространиться. Но откуда на Боспоре германцы во 2-й половине V в., после вытеснения тетракситов? М. Казанский полагает, что это могли быть отдельные племена (ангискиры), вернувшиеся вместе с утигурами ⁵⁸ . Они сменяют здесь оторванных от общего готского массива тетракситов.

Новейшие раскопки на горе Митридат, проводимые экспедицией Государственного исторического музея и керченскими археологами, с каждым сезоном расширяют наши представления о столице Боспора этого времени. Сокращение территории некрополя Пантикапея-Боспора на протяжении IV- VI вв. теперь не отмечается ⁵⁹ . Население города в это время не испытало резких потрясений и катастрофических сокращений.

С керченской катакомбой 491 г., видимо, как-то связан найденный в 1896 г. в степи в районе Акры бронзовый цилиндр с металлическими пластинками (филактерии), на которых была греческая надпись. В ней встречается то же самое имя, которое написано на стене керченской катакомбы - Фаиспарта. В. В. Шкорпил считает, что можно допустить тождество людей, упоминаемых в обеих надписях. Кроме того, имя Савага (из керченской катакомбы) упоминается и в надписи на стене китейской катакомбы, открытой Ю. Ю. Марти в 1929 г. и отнесенной им к IV веку ⁶⁰ . По всей видимости, это было знатное семейство, достаточно известное в стране. То, что имена обоих обнаружены в одном районе Боспора, вне столицы, наводит на мысль, что род Савага мог иметь значительные земельные владения в районе Китея - Акры (на некрополе Китея открыт склеп с именем Савага; последние исследования переносят датировку с III в. на более позднее время). Это один из аргументов в пользу существования отчасти варваризованной "феодальной" аристократии на Боспоре. Ю. Г. Виноградов реконструирует биографию Савага, на основании ряда надписей, как карьеру крупного государственного чиновника, обладавшего землями на азиатском Боспоре, относя ее к 478- 491 гг. ⁶¹ , хотя и игнорирует связь Савага с Китеем. По мнению Виноградова, Саваг - сын Аристона. Но родственен ли он китейскому Савагу, и кто из них похоронен в Керчи?

Танаис был восстановлен не ранее последней четверти IV в. (ок. 80-х годов). Вся площадь прежнего города III в. была вновь заселена, ремонтировались разрушенные и строились новые дома. Однако кое-где развалины III в. не были разобраны, а лишь отгорожены стенами от восстановленных жилых кварталов. Существование Танаиса в центре обширной варварской области позволяет поставить вопрос о постантичном городе Северного Причерноморья в теоретическом плане ⁶² .

Устойчивой тенденцией развития позднего Боспора было медленное, но неуклонное сокращение числа сельских поселений. Причины этого явления те же, что и в основных центрах античной цивилизации. На островах Таман-

стр. 40

ского архипелага в III в. существовало около 140 поселений, на рубеже IV- V вв. пока точно установлено 35. Однако, имеющийся материал свидетельствует о том, что экономический потенциал азиатского Боспора в IV-VI вв. был высок ⁶³ .

Ю. Г. Виноградов сделал ряд выводов о состоянии Боспорского государства в этот период (на основании анализа датированных боспорских надписей V в.). По его мнению, Боспорское государство как стержень континуитета в этот период не просто существовало, но процветало ⁶⁴ и имело достаточно крепкий и разветвленный аппарат управления. Данное мнение в общих чертах следует концепции византийского этатизма.

Между тем, государство на Боспоре не могло быть таким сильным по объективным экономическим и внешнеполитическим причинам. Континуитет истории Боспора и его государственности отнюдь не тождествен византийскому. Он имел место скорее вопреки складывавшимся обстоятельствам. Государство в этот период держалось на силе боспорской знати ("феодалов"), многовековом укладе жизни, локальных микрозонах (узлах прочности). "Протекторат" со стороны утигуров также играл для Боспора скорее консервирующую, чем разрушительную роль. Влияние прихода утигуров на усиление государства на Боспоре по-видимому имело место: скорее всего империя поддерживала утигуров в их борьбе с кутригурами, и за это первые охраняли Боспор. Помимо царя двор в это время составляли епарх, комит, секретари, протокомиты - как главы административных единиц на местах. Назначение глав округов из центра, это утверждает Ю. Г. Виноградов, не противоречит фактическому вполне самостоятельному положению локальных микрозон.

Судьбы позднеантичного Боспора нашли свое завершение в VI веке. В начале этого столетия регион вновь попадает в сферу внимания авторов письменных источников, что связано с активизацией политики Византии в этом районе. "Византийское правительство, опекая свои интересы на дальней окраине Тавриды, ...не могло долее спокойно относиться к владычеству гуннов в степях полуострова" ⁶⁵ . При Юстине (518 - 527 гг.) "боспориты отдали себя под власть императора" (Procop. BP. 1.12,8). Юстин отправил в Боспор патрикия Проба, племянника прежнего императора Анастасия, чтобы склонить утигуров прийти на помощь иверам в войне против персов. Раздираемые внутренними распрями варвары не выполнили просьбу, зато на Боспоре высадился небольшой византийский военный отряд (арифм стратиотов-испанцев во главе с вельможей Иоанном) и поставил страну под непосредственный контроль империи (около 523 г., по другим данным - 527 г.), оказавшийся по сути номинальным ⁶⁶ .

Была развернута активная миссионерская деятельность. Видимо, под влиянием одной из миссий вождь (рикс) утигуров Грод (Гордас) решил принять христианство. В Константинополе над ним было совершено таинство крещения, причем воспреемником гунна был сам император. После этого Грод получил пышный имперский титул и был отправлен на Боспор "блюсти интересы империи". В ходе христианизации вождь племени - филарх приказал переплавить идолов и пал жертвой гуннского мятежа, спровоцированного, вероятно, жрецами. В результате византийский отряд был уничтожен, город Пантикапея-Боспор был захвачен варварами, многие боспорские города подверглись погромам (Тиритака, Зенонов Херсонес и др., главным образом, на европейской стороне, а также Фанагория и Кепы). Этот мятеж привел к временному восстановлению гуннского господства в районе Боспора (между 528 и 534 гг.) ⁶⁷ . Археологами прослеживаются пожары и разрушения этого времени в Пантикапее, Тиритаке, Зеноновом Херсонесе, Китее, Фанагории. После переворота у утигуров и убийства Грода политика империи в регионе стала проготской. Утигуров постигла судьба тетракситов. Боспор был отвоеван имперскими отрядами, состоявшими из готов.

К 533 г. относится плохо сохранившаяся надпись с упоминанием имени Юстиниана. В ней читается имя трибуна Ангулата, возможно, отправленного

стр. 41

комитом на Тамань ⁶⁸ . В 534 г. Юстиниан высадил на Боспоре войска, состоявшие из готов под командованием трибуна Делматия, и окончательно включил Боспор в состав империи (Theophan. под 534 г.; Malala, 433). Прокопий в речи армянских послов к персидскому шаху перечислил последние успехи Юстиниана: "Разве не послал он своих военачальников к жителям Боспора и не подчинил своей власти город, совершенно ему не принадлежавший?" (Procop. ВР. 11.3,40). "И стал жить в мире Боспор под управлением римлян", - заключает Иоанн Малала. По его же сообщению, в 1 половине VI в. гунны, жившие близ Боспора, приняли христианство. Логично предположить, что христианизация гуннов успешно завершилась после византийской оккупации.

Таким образом, был создан единый блок византийских владений в Крыму - от Херсонеса до Боспора. Имперская граница была упрочена рядом укреплений, называемых некоторыми специалистами таврическим лимесом ⁶⁹ . Юстиниан развернул широкое строительство в регионе (Procop. De aedif., III.7,10,12) в 30 - 40-е годы VI века. Образцовым памятником византийского времени является Ильичевское городище ⁷⁰ . Но и этот период не был мирным. Незадолго до 545 г. Фанагория и Кепы были захвачены гуннами и разрушены (Procop. BG. VIII.5,28 - 29). Видимо, после этих событий Византия сохранила за собой на азиатской стороне лишь остров Киммериду. Трудно сказать, что вызвало рецидив агрессивности утигуров, возможно запоздалое понимание того, что Византия пришла сюда "всерьез и надолго". Однако А. В. Сазанов отрицает факт этого погрома как отдельного эпизода и привязывает данные разрушения к восстанию против Грода, датируя его не ранее чем 538 годом. Аргумент: десятилетняя разница в этих двух погромах не прослеживается по сменам форм керамики. После агрессии 540-х годов (не доверять традиции у нас нет оснований) ставка утигуров и тяготевших к ним оногур находилась в Фанагории ⁷¹ , вокруг которой происходила консолидация болгарских племен, завершившаяся при Кубрате (вторая четверть VII в.) созданием Великой Болгарии под главенством оногур.

Ряд боспорских надписей эпохи Юстиниана и Маврикия ярко отразили факт византийской аннексии. Они имеют совершенно иную дипломатику, чем прежде. Упоминаются исключительно имена византийских императоров вместе с их уполномоченными (трибуном и стратилатом). Датировка осуществляется только по индиктам ⁷² .

Концом позднеантичного периода на Боспоре можно условно считать византийскую аннексию, после чего правильнее было бы употреблять термин "ранневизантийская эпоха". Но фактически резкий слом прежнего уклада жизни произошел позднее. Пришедшие в Приазовье тюркюты создали мощное объединение во главе с ханом Истеми. Еще в 575 г. была издана новелла Тиберия об освобождении Боспора и Херсонеса от морской повинности ⁷³ . А уже через год город Боспор и его окрестности были взяты тюркютским отрядом во главе с Турксанфом. Тюрки сожгли и разрушили городские кварталы на горе Митридат и в приморской части Пантикапея-Боспора. Слои пожара зафиксированы у храма Иоанна Предтечи и других местах. По утверждениям Э. Я. Николаевой и А. В. Сазанова, в 576 г. тюрки разгромили все крепости и малые города Боспора. Однако, А. И. Айбабин считает, что Боспор и окрестные городки хотя и сильно пострадали, но не погибли ⁷⁴ .

В любом случае, последствия тюркского разгрома были серьезными. Население значительно уменьшилось. Часть малых городов, видимо, все-таки погибла. На Тиритаке, Илурате, в Зеноновом Херсонесе многие усадьбы остались в руинах. Но многое было и восстановлено. Это вторжение принесло значительные разрушения, но также не может быть названо катастрофическим. Его можно лишь условно принять за окончание позднеантичного периода в истории Северного Причерноморья с общеисторических позиций (602 г. - условная дата). От четкого хронологического рубежа в последнее время отказался и А. В. Сазанов ⁷⁵ .

Византия впоследствии еще не раз возвращала себе Боспор ⁷⁶ , начиная с 589 года. Тюрки ушли с Боспора в 581 году. После нескольких лет безвлас-

стр. 42

тия, как следует из надписи 590 г., Боспор попал под власть византийского дуки Херсонеса, который, вероятно, содействовал восстановлению разрушенных тюрками общественных (кесарских) зданий и оборонительных сооружений. Однако в городе Боспоре на протяжении VII в. были восстановлены не все кварталы (в центре города из трех усадеб - одна). Развалины на горе Митридат сравняли. Там был устроен христианский плитовый некрополь (только в VII в.) ⁷⁷ . В 70-е годы VII в. происходит хазарское завоевание остатков Боспора. Это событие имело большие последствия, надолго прервав византийское влияние в регионе. Единая материальная культура продолжала свое существование и эволюционировала на Боспоре в основном до конца VII в. (А. И. Айбабин).

Итак, конец античности на Боспоре нельзя привязать к одному событию. Весь VI век, по сути, является переходным. Изменения в материальной культуре и образе жизни обитателей Боспора обретали необратимость лишь постепенно и подспудно ⁷⁸ . От прежнего царства с VII в. остался лишь один город Боспор, слои которого выражены весьма слабо. Сильно варваризованное греческое население, ориентировавшееся на Византию, бытовало здесь, видимо, до XIII в. и позднее. Греческое население упоминается в источниках ("Аланское послание" епископа Феодора ⁷⁹ ), но оно существовало и в дальнейшем, хотя письменные источники отсутствуют.

Примечания

1. БЛАВАТСКИЙ В. Д. Боспор в позднеаптичное время. - Блаватский В. Д- Античная археология и история. М. 1985, с. 242 - 260; 3. ЗАСЕЦКАЯ И. П. Культура кочевников южнорусских степей в гуннскую эпоху (конец IV - V вв.). СПб. 1994, с. 132 - 161; САЗАНОВ А. В. Города и поселения Северного Причерноморья ранневизантийского времени. М. 1999. Автореф. докт. дисс., с. 21 - 40; ЗУБАРЬ В. М., ХВОРОСТЯНЫЙ А. И. От язычества к христианству. Киев. 2000, с. 5 - 43.

2. Ср.: ЗУБАРЬ В. М., ХВОРОСТЯНЫЙ А. И. УК. соч., с. 5; АЙБАБИН А. И. Население Крыма в середине III - IV вв. - Материалы по археологии, истории, этнографии Таврии (МАИЭТ). Т. V. Симферополь. 1996, с. 297; Античные государства Северного Причерноморья. М. 1984, с. 20; КРАПИВИНА В. В. Ольвия. Материальная культура I-IV вв. н.э. Киев. 1993, с. 153 - 154. В. М. Зубарь недавно выдвинул идею об угасании Ольвии в конце 50-х - середине 60-х годов III в.: См.: ЗУБАРЬ В. М. О заключительном этапе истории Ольвии (третья четверть III - первая половина IV в.). - Вестник древней истории (ВДИ), 2001, N 1, с. 134.

3. КРУГЛИКОВА И. Т. Боспор в позднеантичное время: очерки экономической истории. М. 1966, с. 6; см. также: ШЕЛОВ Д. Б. Танаис и Нижний Дон в первые века и. э. М. 1972, с. 302 - 304.

4. ЯЦЕНКО С. А. Германцы и аланы: о разрушениях в Приазовье в 236 - 276 гг. - Stratum + Петербургский археологический вестник (ПАВ). СПб, Кишинев. 1997, с. 157; КРУГЛИКОВА И. Т. Боспор III - II вв. в свете новых археологических исследований. - Краткие сообщения Института археологии (КСИА). Вып. 103. М. 1965, с. 8; БУДАНОВА В. П. Готы в эпоху Великого переселения народов. М. 1990, с. 76, прим. 38.

5. ЛАВРОВ В. В. Герулы в Причерноморье. - Stratum + ПАВ, 1997, с. 214 - 217.

6. MILLAR P. The Roman Empire and Its Neighbours. N. Y. 1981, p. 319.

7. РЕМЕННИКОВ A.M. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. н. э. М. 1954, с. 133; ВАСИЛЬЕВСКИЙ В. Г. Житие Иоанна Готского. - Труды. Т. I, вып. 2. СПб. 1912, с. 361 - 362, прим. 2. В IV в. бораны локализуются где-то в юго-восточном углу Черного моря (см.: ХАЙРЕДИНОВА Э. А. Боспор и морские походы варваров второй половины III в. н. э. - МАИЭТ. IV. 1995, с. 520; БУДАНОВА В. П. УК. соч., с. 93.

8. КРУГЛИКОВА И. Т. Боспор в позднеантичное время, с. 16; ее же. Клад боспорских статеров III в. из дер. Семеновки. - Советская археология (СА), 1958. N 3, с. 69; МОММЗЕН Т. История Рима. Т. 5. М. 1949, с. 623; ФРОЛОВА Н. А. История правления Рискупорида V (242 - 276 гг.) по нумизматическим данным. - СА, 1980, N3, с. 69; БЛАВАТСКИЙ В. Д. Пантикапей. М. 1964, с. 203.

9. ГОЛЕНКО К. В. Монеты, найденные при раскопках Керчи в 1964 г. - ВДИ, 1970, N 2, с. 98, прим. 38.

10. ФРОЛОВА Н. А. УК. соч., с. 74.

стр. 43

11. КРУГЛИКОВА И. Т. Боспор в позднеантичное время, с. 6, 18. В последнее время высказывается предположение о тектоническом характере хотя бы части этих разрушений; ГОРОНЧАРОВСКИЙ В. А. Оборонительные сооружения Илурата. - Проблемы исследований античных городов. М. 1989, с. 37.

12. КОРОВИНА А. К. Позднеантичная Гермонасса (по материалам раскопок 1973 - 75 гг.). - Проблемы античной культуры. М. 1986, с. 167; ДАНЬШИН Д. И. К вопросу об изменениях в этническом составе населения Пантикапея в III чет". III в. и об уточнении датировки надписи КБН 947 из Феодосии. - Хозяйство и культура доклассовых и раннеклассовых обществ. М. 1986, с. 46.

13. МОММЗЕН Т. История Рима. Т. 5, с. 222.

14. РОСТОВЦЕВ М. И. Представление о монархической власти в Скифии и на Боспоре. - Известия Археологической комиссии (ИАК), 49, 1913, с. 29, прим. 2; Корпус Боспорских надписей (КБН). М. -Л. 1965.

15. ФРОЛОВА Н. А. Монетное дело Тейрана (266. 275 - 278 гг.). - КСИА. 204, 1991, с. 103.

16. ШКОРПИЛ В. В. Боспорские надписи, найденные в 1913 г. СПб. 1914, с. 2, 65 - 67; GAJDUKEVIC V.F. Das Bosporanische Reich. В. -Amsterdam. 1971, S. 475 - 476; ГАЙДУКЕВИЧ В. Ф. Боспорское царство. М. -Л. 1949, с. 452.

17. ЗОГРАФ А. Н. Античные монеты. М. 1951, с. 211.

18. ЗУБАРЬ В. М.. ХВОРОСТЯНЫЙ А. И. УК. соч., с. 13 - 14.

19. АНОХИН В. А. Монетное дело Херсонеса (IV в. до н. э. - XII в. н. э.). Киев. 1977, с. 92; NADEL В. Literary Tradition and Epigraphical Evidence. Constantine Porphyrogenitus Information on the Bosporian Kingdom in the Time of Emperor Diocletian Reconsidered. - Annales litteraircs de l'Universitc de Bosancon. P. 1977. p. 92; ФРОЛОВА Н. А. Монетное дело Фофорса (285- 308 гг.). - СА, 1984, N 2, с. 48; GAJDUCEVIC V.F. Op. cit., S. 497, прим. 3; ГАЙДУКЕВИЧ В. Ф. Памятники раннего средневековья в Тиритаке. - СА, VI, 1940; КУЛАКОВСКИЙ Ю. А. К вопросу об имени города Керчи. - Харистериа. Сб. в честь Ф. Е. Корша. М. 1896, с. 187 - 195; ХАРМАТТА Я. К истории Херсонеса Таврического и Боспора. - Античное общество. М. 1967, с. 206.

20. ЮРОЧКИН В. Ю. Этнополитическая ситуация в позднеантичной Таврике в сочинении Константина Багрянородного и археологические реалии. - Проблемы скифо-сарматской археологии Северного Причерноморья. Запорожье. 1999, с. 279 - 282; КРУГЛИКОВА И. Т. Боспор в позднеантичное время, с. 19. Более полный обзор см.: ГОЛЕНКО В. К. К вопросу о времени сооружения "цитадели" на горе Опук. - Херсонесский сборник (ХСб) 10. Севастополь, 1999, с. 45 - 47; ШЕЛОВ Д. Б. Феодосийский клад боснорских "статеров". - ВДИ, 1950, N 2, с. 134 - 139; ЮРОЧКИН В. Ю., ЗУБАРЕВ В. Г. Комплекс с монетами IV века из раскопок городища Белинское. - Древности Боспора (ДБ), 4, 2001, прим. 7.

21. ЛАТЫШЕВ В. В. Эпиграфические новости из Южной России. Находки 1901 - 03 гг. - ИАК, 10, 1904, с. 127; НАДЭЛЬ Б. И. Из политической истории Боспорского государства в Крыму в начале IV в. - Acta Antiqua. Budapest. Т. 9, ч. 1 - 2. 1961, с. 236, 237; БЛАВАТСКИЙ В. Д. Боспор в позднеантичное время, с. 247; ЗУБАРЬ В. М. ХВОРОСТЯНЫЙ А. И. УК. соч., с. 15.

22. ФРОЛОВА Н. А. Монетное дело Фофорса (285 - 308 гг.), с. 51; МОММЗЕН Т. УК. соч., с. 270.

23. СОЛОМОНИК Н. И. Сарматские знаки Северного Причерноморья. Киев. 1959, с. 75, рис. 30; КРУГЛИКОВА И. Т. Боспор в позднеантичное время, с. 19; КРЫКИН С. М. Проблема сущности боспорского протектората в античном Северном Причерноморье. - Проблемы исследований античных городов. М. 1989, с. 60 - 61.

24. ИСАНЧУРИН Р. А., ИСАНЧУРИН Е. Р. Монетное дело боспорского царя Радамсада. - Нумизматика и эпиграфика (НиЭ), XV, 1989, с. 53 - 96; ФРОЛОВА Н. А. Вторжения варварских племен в города Северного Причерноморья по нумизматическим данным. - СА, 1989, N 4, с. 198; БЛАВАТСКИЙ В. Д. Боспор в позднеантичное время, с. 248.

25. ФРОЛОВА Н. А. О времени правления боспорских царей Радамсада и Рискупорида VI. - СА, 1975, N 4, с. 50, 52; ГОЛЕНКО К. В. К некоторым вопросам хронологии монет позднего Боспора. - Византийский временник (ВВ), 25, 1964, с. 178; ЗОГРАФ А. Н. УК. соч., с. 212; ХАРКО Л. П. Тиритакский монетный клад 1946 г. - ВДИ, 1949. N 2, с. 73; ШЕЛОВ Д. Б. Феодосийский клад боспорских статеров. - ВДИ, 1950, N 2, с. 139.

26. ЗУБАРЬ В. М. Херсонес Таврический и Римская империя: очерки военно- политической истории. Киев. 1994, с. 123; его же. Северный Понт и Римская империя. Киев. 1998, с. 157; ЗУБАРЬ В. М. ХВОРОСТЯНЫЙ А. И. От язычества к христианству, с. 16; ВАСИЛЬЕВ А. А. Готы в Крыму. - Известия Российской академии истории материальной культуры. М. 1921, с. 289.

27. ИСАНЧУРИН Р. А., ИСАНЧУРИН Е. Р. УК. соч., с. 90 - 92; ЗУБАРЬ В. М. Северный Понт и Римская империя, с. 158; ЗУБАРЬ В. М. ХВОРОСТЯНЫЙ А. И. От язычества к христианству, с. 17; ГОЛЕНКО В. К. К вопросу о времени сооружения "цитадели" на горе Опук. -

стр. 44

Херсонесский сборник. 10. Севастополь. 1999, с. 47; см. также ГОЛЕНКО В. К. и др. Рунический камень с горы Опук в Крыму и некоторые проблемы северопричерноморских германцев. - ДБ. Т. 2. М. 1999, с. 87; АЙБАБИН А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма. Симферополь. 1999, с. 48.

28. БЛАВАТСКИЙ В. Д. Боспор в позднеантичное время, с. 249; ФРОЛОВА Н. А. О времени правления боспорских царей Радамсада и Рискупорида VI, с. 45 - 56; FROLOYA N.A. The Coinage of the Kingdom of Bosporus AD 242 - 341/2. Oxford. 1983; КУЛАКОВСКИЙ Ю. А. Прошлое Тавриды. Киев. 1914, с. 50; БЕНЕШЕВИЧ В. Н. Синайский список отцов Никейского I Вселенского собора. - ИАК. VI серия. Т. 2. СПб. 1908, с. 295.

29. АНОХИН В. А. Монетное дело Боспора. Киев. 1986, с. 214.

30. ГИББОН Э. История упадка и разрушения Римской империи. Т. 2. М. 1885, с. 268, прим. 1; ФЕРРЕРО Г. Гибель античной цивилизации. К. -Лейпциг. 1923, с. 93.

31. МОММЗЕН Т. УК. соч., с. 268.

32. GARNETT R. Story of Gycia - The English Histocical Review. XII. N.Y. -Bombay. 1897, p. 102 - 103; КОНСТАНТИН БАГРЯНОРОДНЫЙ. Об управлении империей. М. 1989, с. 454, прим. 25.

33. МАЦУЛЕВИЧ Л. А. Серебряная чаша из Керчи. Л. 1926, с. 9; БЛАВАТСКИЙ В. Д. Боспор в позднеантичное время, с. 250.

34. БАЙЕР Х. -Ф. История крымских готов как интерпретация Сказания Матфея о городе Феодоро. Екатеринбург. 2001, с. 20 - 21; ВАСИЛЬЕВ А. А. Готы в Крыму. Ч. 1. с. 289; ЮРОЧКИН В. Ю., ЗУБАРЕВ В. Г. Комплекс с монетами IV века из раскопок городища Белинское. - ДБ, 4, 2001. с. 457.

35. БЛАВАТСКИЙ В. Д. Боспор в позднеантичное время, с. 251 - 253; ЗАСЕЦКАЯ И. П. Культура кочевников южнорусских степей в гуннскую эпоху (конец IV - V вв.), с. 132 - 142; САЗАНОВ А. В. Города и поселения Северного Причерноморья ранневизантийского времени, с. 22 - 28.

36. ГАДЛО А. В. Этническая история Северного Кавказа IV-X вв. Л. 1979. с. 12, 14, 15.

37. ТОЙНБИ А. Постижение истории. М. 1991, с. 553.

38. MAENCHEN-HELFEN О. The World of the Huns. Lnd. 1973, p. 26.

39. ГАДЛО А. В. УК. соч., с. 16.

40. MAENCHEN-HELFEN О. Op. cit., p. 215.

41. Ср.: САЗАНОВ А. В. УК. соч., с. 28.

42. БАЙЕР Х.-Ф. УК. соч., с. 16, 30.

43. АЙБАБИН А. И. УК. соч., с. 73.

44. ИОАНН ЗЛАТОУСТ. Творения. Т. 3. СПб. 1900, с. 637 - 645; ВАСИЛЬЕВ А. А. Готы в Крыму. Т. 2. Л. 1927, с. 304.

45. БАЙЕР Х. -Ф. УК. соч., с. 32 - 33.

46. ЛАТЫШЕВ В. В. Сборник греческих надписей христианских времен из Южной России. СПб. 1896, N 86.

47. MINNS Е. Scythians and Greeks. Lnd. 1913, p. 610.

48. КРУГЛИКОВА И. Т. Боспор в позднеантичное время, с. 21 - 22; БЛАВАТСКИЙ В. Д. Боспор в позднеантичное время, с. 255; ВИНОГРАДОВ Ю. Г. Позднеантичный Боспор и ранняя Византия. - ВДИ, 1998, N 1, с. 234 - 238.

49. БАРАНОВ И. А. Таврика в эпоху раннего средневековья. К. 1990, с. 14; ГАДЛО А. В. УК. соч., с. 15.

50. ФЕДОРОВ Я. А., ФЕДОРОВ ГС. Ранние тюрки на Северном Кавказе. М. 1978, с. 51 - 53; РОМАШОВ С. А. Болгарские племена Северного Причерноморья в V-VII вв. (Рукопись депонирована в ИНИОН РАН N 46250 от 17.03.1992); КУЛАКОВСКИЙ Ю. А. Прошлое Тавриды. К. 1914, с. 55.

51. ВАСИЛЬЕВ А. А. Готы в Крыму. Ч. 1, с. 263 - 344; БАРАНОВ И. А. УК. соч., с. 15; ПЯТЫШЕВА Н. В. К вопросу об этническом составе населения Херсонеса в I-VI веках н. э. - Античное общество. М. 1967, с. 186 (аргументация датировки не изложена); НИКОЛАЕВА Э. Я. Раскопки Ильичевского городища. - Проблемы античной истории и культуры. Т. 2. Ереван. 1979, с. 376 - 377.

52. БАЙЕР Х. -Ф. УК. соч., с. 35.

53. КУЛАКОВСКИЙ Ю. А. Прошлое Тавриды, с. 59, 60.

54. БАЖАН И. А., ЩУКИН М. Б. К вопросу о возникновении полихромного стиля клуазонне эпохи Великого переселения народов. - Археологический сборник Государственного Эрмитажа (АСГЭ), 30. 1990, с. 83; АМБРОЗ А. К. Боспор. Хронология раннесредневековых древностей. - БС. I. 1992, с. 72; ЗАСЕЦКАЯ И. П. Относительная хронология склепов позднеантичного и раннесредневекового Боспорского некрополя (конец IV - начало VII вв.). - АСГЭ. 30. 1990, с. 97 - 106; ее же. Материалы боспорских некрополей 2-й пол. IV - 1-й пол. V в. - МАИЭТ. III. Симферополь. 1993, с. 23 - 104; ее же. Культура кочевников южнорусских степей в гуннскую эпоху (конец IV - V вв.); ее же. Некоторые итоги изуче-

стр. 45

ния хронологии памятников гуннской эпохи в южнорусских степях. - Материалы и исследования по археологии (МИА), 27. 1986, с. 86.

55. КУЛАКОВСКИЙ Ю. А. Керченская христианская катакомба 491 г. - Материалы по археологии России (MAP), 6. 1891, с. 22; его же. Две керченские катакомбы с фресками. - MAP, 19. 1896, с. 63.

56. ШКОРПИЛ В. В. Вновь найденная христианская катакомба. - Записки Одесского общества истории и древностей (ЗООИД). 18. 1895, с. 188 - 196.

57. ЛАТЫШЕВ В. В. Эпиграфические новости из Южной России. Находки 1904 г. - ИАК, 14.

1905, с. 90 (надпись 107; надписи 100 - 106 также христианские, скорее всего V века).

58. АМБРОЗ А. К. УК. соч., с. 75; КАЗАНСКИЙ М. Восточные германцы и Северное Причерноморье во второй половине V - VI вв. - Византия и народы Причерноморья и Средиземноморья в раннее средневековье (IV-IX вв.). Симферополь. 1994, с. 25 - 26.

59. ЖУРАВЛЕВ Д. В. Новые данные о Пантикапее в позднеантичную эпоху. - Боспорский город Нимфей. СПб. 1999, с. 28 - 32 (Ср.: ЯКОБСОН А. Л. Византия в истории раннесредневековой Таврики. - СА, XXI, 1954, с. 151).

60. ШКОРПИЛ В. В. Вновь найденная христианская катакомба, с. 8 - 9; МАРТИ Ю. Ю. Раскопки городища Китэя. Симферополь. 1929, с. 15.

61. ВИНОГРАДОВ Ю. Г. УК. соч., с. 241 - 242.

62. ШЕЛОВ Д. Б. Танаис и Нижний Дон в первые века н. э. М. 1972, с. 327, 328; его же. Волгодонские степи в гуннское время. - Вопросы древней и средневековой археологии Восточной Европы. М. 1978, с. 84; см. также: АРСЕНЬЕВА Т. М., НАУМЕНКО С. А. Танаис IV- V вв. н. э. (по материалам раскопок 1989 - 1992 гг.). - Боспорский сборник. 6. М. 1995, с. 45 - 58 и др.

63. ВОРОНОВ А. А., ПАРОМОВ Я. М. Планировочные принципы в организации расселения на Таманском полуострове в античную эпоху. - Проблемы исследований античных городов. М. 1989, с. 29 - 31; УСТАЕВА Э. Р. Археологические раскопки у поселка Ильич. - Таманская старина. I. СПб. 1998, с. 81.

64. ВИНОГРАДОВ Ю. Г. УК. соч., с. 246.

65. ВАСИЛЬЕВ А. А. Готы в Крыму. Ч. 2, с. 179.

66. Zach. XII.7. См.: VASILIEV А. А. The Goths in Crimea. Cambridge, Mass. 1936, p. 70.

67. КУЛАКОВСКИЙ Ю. А. Керченская христианская катакомба 491 г., с. 27; САЗАНОВ А. В. Результаты исследования поздних слоев городища Тиритаки. - Проблемы истории и археологии Восточного Крыма. Керчь. 1984, с. 17; ГАЙДУКЕВИЧ В. Ф. Раннесредневековые памятники Тиритаки. - СА, 1940, VI, с. 200; ЧИЧУРОВ И. С. Византийские исторические сочинения: "Хронография" Феофана, "Бревиарий" Никифора. М. 1980, с. 50 - 51, 79.

68. ЛАТЫШЕВ В. В. Сборник греческих надписей христианских времен из Южной России. СПб. 1896, с. 98 - 105, N 98; АЙБАБИН А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма, с. 100.

69. Критику концепции см.: САЗАНОВ А. В. Города и поселения Северного Причерноморья ранневизантийского времени, с. 34 - 35.

70. НИКОЛАЕВА Э. Я. Раскопки Ильичевского городища, с. 378 - 379.

71. САЗАНОВ А. В. Города и поселения Северного Причерноморья ранневизантийского времени, с. 33; ПЛЕТНЕВА С. А. Древние болгары в бассейне Дона и Приазовья. - Плиска-Преслав. Т. 2. София. 1981, с. 15 - 16.

72. ВИНОГРАДОВ Ю. Г. Греческие надписи IV-VI вв, как источник по истории стеностроительства в Херсонесе (рукопись). Цит. по: ЗУБАРЬ В. М., ХВОРОСТЯНЫЙ А. И. От язычества к христианству.

73. ВАСИЛЬЕВ А. А. Готы в Крыму. Ч. 2, с. 183.

74. АЙБАБИН А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма, с. 135, 141.

75. САЗАНОВ А. В. Керамические комплексы Боспора 570 - 580 гг. - Древности Боспора, 3. М. 2000, с. 236.

76. ГУМИЛЕВ Л. Н. Древние тюрки. СПб. 1993, с. 50.

77. АЙБАБИН А. И. Боспор в конце VI - VII вв. - Боспор Киммерийский и Понт в период античности и средневековья. Керчь. 2001, с. 5. Подробнее см.: его же. Этническая история ранневизантийского Крыма, с. 141 - 142.

78. МАКАРОВА Т. Н. Средневековый Корчев по раскопкам 1963 г. в Керчи. - КСИА. 103. М. 1965, с. 76.

79. КУЛАКОВСКИЙ Ю. А. Епископа Феодора Аланское послание. - ЗООИД. XXI. 1898, с. 11 - 27.

Permanent link to this publication: