Petro timeline RSS

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Mon, 23 Sep 2024 23:41:43 +0300

© Н. Ю. ГУРЬЕВА, кандидат филологических наук Деловое письмо, можно, на наш взгляд, определить как одну из форм ритуального, т. е., как выработанного обычаем или установленным порядком, общения. И осуществляется оно с учетом традиционных этикетных норм, отражающих своеобразие социального сознания. Например, этикетные формы письменной речи, зафиксированные в текстах деловых писем из письмовников XVIII-XIX веков, определялись в соответствии с требованиями "Табели о рангах" 1722 года: "Первая обязанность пишущего - помнить свое собственное положение, знать положение лица, которому мы пишем". А в советский период этикет ритуального общения основывался на следующей формуле самопрезентации: подкрепление связи со своей группой, подкрепление своих установок, ценностей, мнений и т. д., повышение самооценки и самоуважения. Мотивация подобной формы речевого поведения в рамках этикетных норм делового общения обусловлена традиционной (для определенных моделей государственного устройства) психологией управления: в частности, невозможность и даже недопустимость диалога с позиции равенства сторон. Монологический тип речи позволяет обеспечить адекватную форму текста делового письма, функциональное назначение которого - передача информации делового характера либо "сверху вниз" (административно-распорядительная, законоустанавливающая и дру- стр. 55 гая документация, имеющая облигаторный характер), либо "снизу вверх" (письма-прошения; служебные документы фискального назначения). Формула самопрезентации, в основе которой отношения адресанта и адресата понимаются как отношения "автор и исполнитель", достаточно специфически характеризует значимость таких фаз речевой деятельности, как восприятие текста и обратная связь, и предусматривает предельную дистанцированность от адресата как норму речевого этикета. Причем развитие данной тенденции со времени создания "Табели о рангах" шло по пути увеличения дистанции между адресантом и адресатом, потому как в "Табели..." в качестве обязательного ус ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Mon, 23 Sep 2024 22:32:50 +0300

© А. М. БРУССЕР, кандидат педагогических наук Сегодня образование не гарантирует получение престижной, высокооплачиваемой работы. Например, специалист, претендующий на должность менеджера в крупной компании, окончивший вуз с красным дипломом, обладающий многими профессиональными качествами, но не владеющий четкой и нормативной речью, может не пройти собеседование или выдержать испытательный срок. В то время как выпускник школы всего лишь после годичных курсов менеджмента, но с природным чувством языка, позволяющим ему свободно выражать свои мысли, - скорее всего, получит необходимую должность. С раннего детства каждый из нас учится говорить, а затем всю свою жизнь использует родной язык для выражения мыслей, не сомневаясь, что умеет это делать. Надо сказать, что такая уверенность касается только звучащей речи. Общеизвестно, что письмо, так же, как пластика, музыка, живопись и другая деятельность человека, требует определенных знаний и навыков. Сплошь и рядом у людей возникают проблемы, связанные с процессом говорения - пересыхающее горло, скороговорка, неспособность быстро подобрать нужное слово, волнение, доводящее до заикания, ярко выраженный говор, слова-паразиты и многое другое. Бывает обидно, когда речь человека не соответствует его профессиональному уровню и вместо того, чтобы раскрыть его возможности, служит ему во вред. Правильная речь, красивый голос, внятная дикция, богатство интонаций - для одних это неотъемлемая часть существования, для других - неосуществимая мечта. И, конечно же, это искусство, владеть которым обязан прежде всего актер. Недаром обучение мастерству речи всегда являлось важнейшей частью театрального образования. Было бы странно слышать со сцены тихий, невыразительный голос и невнятную дикцию. Безусловно, артист должен являть собой пример безукоризненного владения навыками звучащего слова. Надо признать, что и другие профессии ничуть не меньше требуют владения этим искусством. Однако в сложившейся системе образования отсутствует единая ли ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Mon, 23 Sep 2024 22:24:20 +0300

© И. А. КАРГАШИН, кандидат филологических наук Первое сходство стихотворений столь разных авторов, "Погони" (1837) Ф. Глинки и "Погони" (1974) В. Высоцкого, разумеется, сразу бросается в глаза - общий заголовок. Но он отражает внутренние и глубинные сходства двух "Погонь". Прежде всего, это единая событийная канва (фабульная основа): ситуация погони. Правда, на первый взгляд, разнятся причины возможной гибели героев. В стихотворении Глинки "вороги" указаны определенно - героя преследуют лихие разбойники. В "Погоне" Высоцкого преследователями как будто бы оказываются волки. Однако здесь не все так однозначно. Во-первых, не с волков начинаются злоключения героя: "Лес стеной впереди, Не пускает стена, Кони прядут ушами, Назад подают. Где просвет, где прогал? - Не видать ни рожна! Колют иглы меня, До костей достают <...> Дождь, как яд, с ветвей, Недобром пропах..." [1]. Скорее, приходится говорить о противостоянии герою каких-то темных враждебных сил. Поэтому, во-вторых, и волчья стая в контексте этого стихотворения, имеющего явно символический смысл, "прочитывается" как обобщенный образ такого противостояния [2]. Показательно, что в стихотворении "Чужой дом" - своеобразном "продолжении" "Погони" (в автографе поэта эти два произведения включены в цикл "Очи черные") - герой Высоцкого также оказывается на краю гибели и вынужден спасаться бегством. Но теперь уже очевидно, что не в волках дело: И из смрада, где косо висят образа, Я, башку очертя, гнал, забросивши кнут, Куда кони несли, да глядели глаза, И где люди живут, и как люди живут... С другой стороны, ясно, что и в "Погоне" Глинки важна, собственно, ситуация погони, но не разбойники, образы которых не конкретизируются. Поэту необходима, говоря современным языком, "экзистенциальная ситуация", испытывающая героя смертельной опасностью. В этом смысле обе погони в данных стихотворениях типологически схожи. стр. 27 Несомненно, сближает два произведения и избранный поэтами жанр - своеобразная стилизация народной бал ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Mon, 23 Sep 2024 22:22:04 +0300

В грамматике местоимение принято определять как лексико-семантический класс знаменательных слов, "в значение которых входит либо отсылка к данному речевому акту (к его участникам, речевой ситуации или к самому высказыванию), либо указание на тип речевой соотнесенности слова с внеязыковой действительностью" [1]. В художественном мире Анненского местоимение - это и понятие философское, поэт дополнительно подчеркивает его особое значение графически - выделяет в тексте курсивом. В его лирике встречаются курсивные я, мы, вы. Так, подобное использование "я" находим в стихотворениях "У гроба", "Который?", "Листы", "Поэту", "Гармония"; курсивное мною появляется в "Зимнем сне", мы и вы - в стихотворении "Петербург". Можно выделить два варианта курсивного "я": как философский концепт и как понятие, связанное со смертью, с изменением человеческой сущности в момент перехода в инобытие. В последнем случае курсив - сигнал границы реального и потустороннего миров (стихотворения "У гроба", "Зимний сон", "Петербург"). стр. 15 Философское я в поэтическом универсуме Анненского связано прежде всего с темой двойничества, рядом с я существует его двойник не-я и связь между ними очень прочная, более того, лирический герой мучительно переживает подобную слитность и жаждет от нее освободиться. На онтологический характер стоящих за этими местоимениями понятий указывает упоминание Творца ("Отец моего бытия") в стихотворении "Который?": Откинув докучную маску, Не чувствую уз бытия, В какую волшебную сказку Вольется свободное я! <...> О царь Недоступного Света, Отец моего бытия, Открой же хоть сердцу поэта, Которое создал ты я. Философское звучание обретает я и в других стихотворениях: И нет конца и нет начала Тебе, тоскующее я? ("Листы") Но в самом Я от глаз Не Я Ты никуда уйти не можешь. ("Поэту") А где-то там мятутся средь огня Такие ж я, без счета и названья... ("Гармония") На особенный характер этих местоимений указывает их возможность иметь при себе определения ("свобо ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Mon, 23 Sep 2024 22:21:38 +0300

О влиянии церковнославянского языка на творчество Н. В. Гоголя © В. А. ВОРОПАЕВ, доктор филологических наук В своем творчестве Н. В. Гоголь настойчиво стремился выработать такой стиль, в котором сливались бы стихии церковнославянского и народного языка. Это подтверждается и собранными им "Материалами для словаря русского языка", где широко представлена как диалектная, так и церковнославянская лексика. Писателя восхищало уникальное свойство русского языка - возможность совершать самые неожиданные переходы от возвышенного до разговорно-бытового в одной и той же речи. Но под русским языком Николай Васильевич разумел "не тот язык, который изворачивается теперь в житейском обиходе, и не книжный язык, и не язык, образовавшийся во время всяких злоупотреблений наших, но тот истинно русский язык, который незримо носится по всей Русской земле, несмотря на чужеземствованье наше в земле своей, который еще не прикасается к делу жизни нашей, но, однако ж, все слышат, что он истинно русский язык" [1]. Эти мысли легли в основу характеристики русского языка, данную писателем в статье "В чем же наконец существо русской поэзии и в чем же ее особенность" (1846), которую по праву можно назвать его эстетическим манифестом. "Необыкновенный язык наш есть еще тайна, - говорил Гоголь. - Он беспределен и может, живой, как жизнь, обогащаться ежеминутно, почерпая, с одной стороны, высокие слова из языка церковно-библейского, а с другой стороны - выбирая на выбор меткие названья из бесчисленных своих наречий, рассыпанных по нашим провинциям, имея возможность таким образом в одной и той же речи восходить до высоты, не доступной никакому другому языку, и опускаться до простоты, ощутительной осязанью непонятливейшего человека..." Не удивительно, что Гоголь отчасти и проник в тайну этого рождающегося языка. Приобретая драгоценный опыт, он стремился поделиться им с друзьями-писателями. Вот что писал он поэту Николаю Языкову 8 июля (н.ст.). 1843 года из Бадена: "В продолжение говения займись чтением ц ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Mon, 23 Sep 2024 00:45:06 +0300

© О. А. ДАВЫДОВА, кандидат филологических наук Действие большинства произведений М. А. Шолохова, начиная с "Донских рассказов", происходит на Дону, герои его рассказов и романов - казаки. Сам писатель считал, что одну из своих задач видит в том, чтобы познакомить читателя с особым народом - донскими казаками. В беседе со шведскими студентами, рассказывая о замысле "Тихого Дона", он говорил: "Читатель, даже русский читатель, по сути дела, не знает, кто такие донские казаки. Была повесть Толстого "Казаки", но она имела сюжетным основанием жизнь терских казаков. О донских казаках, по сути, не было создано ни одного произведения. Быт донских казаков резко отличался даже от быта кубанских казаков, не говоря уже про терских, и мне показалось, что надо было начать с описания вот этого семейного уклада жизни донских казаков" (Шолохов М. А. Собр. соч.: В 8 т. М., 1986. Т. 8. С. 316). Мысль о том, что даже русские люди мало знают о казаках, Шолохов вложил в уста Михаила Кошевого: "Был я летом в госпитале. Рядом со мной солдат лежал, московский родом. Так он все дивовался, пытал, как казаки живут, что да чего. Они думают - у казака одна плетка, думают - дикий казак и замест души у него бутылошная склянка, а ить мы такие же люди: и баб так же любим, и девок милуем, своему горю плачем, чужой радости не радуемся..." (Тихий Дон. 4, XXI. Далее арабской цифрой обозначена часть, римской - глава; курсив наш. - О. Д.). Слово казак не только является наиболее употребительным в языке Шолохова, но и имеет несколько иную семантическую структуру по сравнению со структурой этого слова в литератур- стр. 16 ном языке XX века, которая наиболее полно отражена в Большом академическом словаре, а также в Словаре русских народных говоров, где отмечено пять многозначных омонимов казак (СРНГ. Вып. 12. 306 - 308). В языке Шолохова встречается даже первое из данных в БАС значений, в котором реализуется устаревшее понимание генезиса казаков: "В русском государстве XV-XVII вв. - вольный человек из бежавши ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Sat, 31 Aug 2024 19:08:26 +0300

© Т. Н. МАРКОВА, доктор филологических наук О языке прозы В. Пелевина в современной науке идет постоянный напряженный спор. Одни исследователи (А. Немзер) видят в нем прежде всего конъюнктурность, другие (А. Архангельский и А. Генис) рассматривают работу со штампами, обращение к которым неизбежно для современного художника. Кому-то (Вл. Новикову) язык писателя кажется стертым и безликим, а кому-то (А. Антонову, И. Роднянской) его повседневное кичевое слово представляется специфически авторским и самобытным приемом. Язык Пелевина получает в критике самые противоречивые определения: буриметический, эклектический, русско-английский, современный новояз, въедливое арго, лоскутное одеяло, винегрет, волапюк и т.п. Вл. Новиков оценивает успех писателя как поражение русского языка (Новиков Вл. Ноблесс оближ: О нашем речевом поведении // Новый мир. 1998. N 1. С. 139 - 153). А. Архангельский, напротив, убежден, что половина его вариаций на рекламные темы войдет в пословицы. А. Генис настаивает на том, что современная антиутопия требует чисто функционального языка, для которого индивидуальная интонация избыточна. С ним солидарен Вяч. Курицын, утверждающий, что для современной культуры в целом характерен "антилогоцентризм". Однозначно категоричный приговор выносит пелевинскому "говорению" А. Немзер: "Пелевин писал на волапюке всегда. Разбавлять эту литературщину дежурными "как бы", "типа", "по жизни" и кондовой матерщиной не значит работать с языковым мусором и кичем" (Немзер А. Время МН. 1999. 26 марта). Ему возражает И. Роднянская: это "не серый перевод с английского, а живое, въедливое арго". Да, продолжает она, "язык Пелевина далек от русского литературного настолько же, насколько далек от него современный разговорный язык... это язык яппи (что означает YUP - Yung Urban Professional, молодого городского профессионала, пользователя компьютера и Сети)" (Роднянская И. Этот мир придуман не нами // Новый мир. 1999. N 9. С. 208). Развернутый анализ лингвистических экспериментов Пе ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Sat, 31 Aug 2024 00:46:03 +0300

А. В. ЗЕЛЕНИН, кандидат филологических наук До революций 1917 года (буржуазно-демократической и социалистической) в русском языке не удалось создать нейтральных обозначений для наименования человека как члена общества или обращения к нему, независимо от его имущественного положения. Смена общественного строя в 1917 году вызвала изменения в структуре и типах обращений в русском языке - так, господин (госпожа) были признаны "эксплуататорскими", обижающими достоинство человека, и поэтому активно вытеснялись на периферию языковой системы, сохранившись только в узкой и специализированной сфере дипломатии. Слово сударь (сударыня) также не было использовано в качестве обращения (мешали "отголоски" этимологического значения "государь"). По какому же пути пошли социал-демократы, революционеры, жаждавшие коренной перемены российского государственного устройства? В отличие от дореволюционной системы обращений, основанной на социально-имущественном неравенстве, иерархичности, большевикам нужно было искать новые критерии. Они были найдены: это или партийно-групповое обращение товарищ, или историко- революционное гражданин; провозглашенное французской буржуазной революцией еще 1789 году и призванное отразить равенство всех трудящихся членов общества. В XIX веке в России товарищ значил "дружку, сверстника, ровню, однолетка, помощника или сотрудника" (Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1989. Т. IV). Семантический диапазон этого слова был довольно широк, передавая идею близости людей (психологической, возрастной, профессионально- производственной). Не в общем языке, а именно в революционном групповом лексиконе слово товарищ приобрело суженное значение и специализированную функцию. По всей вероятности, это произошло под са- стр. 95 мым непосредственным влиянием европейских языков: немецкое Genosse, французское camarade, английское comrade; без привлечения их семантической структуры при анализе русского товарищ едва ли можно обойтись. Рождение нового, "револю ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Sat, 31 Aug 2024 00:45:34 +0300

Г. С. БАРАНКОВА, кандидат филологических наук Творческое наследие митрополита Никифора - яркая страница в истории русской письменности. Грек по происхождению, как и большинство первых митрополитов Киевской Руси, он прибыл на Русь в 1104 году и до 1121 года занимал митрополичий престол в Киеве. Сведения о его жизни весьма скупы. Его родиной была Ликия Малоазийская. Известно, что он получил прекрасное по византийским меркам образование, был хорошо знаком с богословской и философской литературой. Об этом свидетельствуют его сохранившиеся произведения. Получив назначение в далекую недавно христианизированную страну, Никифор не мог не испытывать значительных трудностей, связанных, в первую очередь, с тем, что ни язык, ни быт народа, духовным наставником которого ему предстояло стать, не были ему известны. О том, что Никифор "прииде... в Русь", сообщается на страницах Лаврентьевской летописи под 1104 годом. Здесь его ждала напряженная работа по просвещению вверенной ему паствы и поставлению местного духовенства на церковные должности. Исторические источники свидетельствуют об участии митрополита Никифора в установлении культа и почитания первых русских святых (Феодосия Печерского, Бориса и Глеба). Известно, что Никифор являлся митрополитом при двух великих древнерусских князьях - Святополке Изяславиче (1050 - 1113) и Владимире Мономахе (1053 - 1125). Духовным наставником Владимира стр. 87 Мономаха Никифор был в течение многих лет начиная с 1113 года, когда он со всем народом приветствовал вступление Владимира на Киевский стол, и до конца своей жизни. Об особом характере их взаимоотношений свидетельствует, в частности, тот факт, что из четырех дошедших до нас произведений Никифора два обращены к Владимиру Мономаху - это "Послание Владимиру Мономаху о посте и о воздержании чувств", а также "Послание Владимиру Мономаху о вере латинской". Кроме того, Никофор является автором еще одного антилатинского послания, которое принято считать адресованным Ярославу Святополчичу ("Посла ... Read more

Petro Semidolya → добавлена новая публикация

Sun, 25 Aug 2024 01:21:18 +0300

В теоретической и практической подготовке современного учителя, специалиста в области филологических наук, особое место занимают вводные курсы, знакомящие слушателей с широким спектром проблем, решение которых и будет составлять главную задачу всех последующих лет обучения. В современной вузовской практике мы знаем немало учебных пособий такого типа: одни из них, по идеологическим обстоятельствам становятся с годами непригодными, другие - постепенно устаревают. Изменяются ориентиры и приоритеты науки "сегодняшнего дня" -меняется и состав и структура таких пособий. Но все же для авторов книг один принцип должен оставаться неизменным: более или менее объективное и беспристрастное изложение материала в доступной и грамотной форме, отвечающее реальному положению вещей в той или иной отрасли знаний. В языкознании, как известно, таким классическим учебником стала книга А. А. Реформатского, выдержавшая не одно издание; обновленная и теперь она является неотъемлемой частью в вузовской подготовке специалистов-филологов. Есть, однако, одна сфера человеческой жизнедеятельности, которая в очень незначительной форме была "допущена" в практическую филологию (а учебник, естественно, прежде всего имеет такую цель)Авторы этой книги: доктор филологических наук, профессор кафедры общего языкознания Московского педагогического государственного университета имени В. И Ленина A. M. Камчатнов и кандидат филологических наук, профессор, заведующая кафедрой русского языка того же вуза Н. А. Николина во Введении к книге в дискуссионной форме так формулируют эту закономерность: "Только обыватель знает, что такое язык. Всякий же, кто занимается изучением языка более или менее основательно, понимает, что язык есть тайна. Однако из признания того, что язык есть тайна, вовсе не следует, что об этой тайне нам нечего сказать. Напротив, чем глубже тайна, тем больше о ней нужно говорить; можно сказать, что сама тайна говорит из себя о себе, выносит из своей глубины на поверхность мысли все новые и нов ... Read more