Политические провокации всегда были излюбленным методом тайной борьбы правящих классов против революционного движения. "Во многих странах, и в том числе наиболее передовых, - писал В. И. Ленин в 1920 г., - буржуазия несомненно посылает теперь и будет посылать провокаторов в коммунистические партии"¹ . Не являлась "в этом отношении исключением и царская Россия, где организация тайной агентуры и провокаций имела общегосударственный характер. Особенно широкий размах политические провокации приняли в XX в., когда против царизма выступил российский пролетариат, возглавляемый большевистской партией. Сокрушить и обезвредить этого наиболее опасного с точки зрения царских сатрапов врага было главной задачей всей системы политического сыска.

На всякого рода "секретные нужды" и содержание целой своры полицейских шпиков и провокаторов в России расходовались огромные деньги. После Февральской революции выяснилось, что царское правительство располагало ежегодно 10-миллионным фондом на затраты, "не подлежащие оглашению" и расходуемые "безотчетно". Из этой суммы 3,5 млн. руб. тратилось по министерству внутренних дел, причем главным образом на организацию различного рода гнусных провокаций, оплату самих провокаторов и тайной агентуры. Конечно, из-за отсутствия многих документов сейчас трудно точно установить, какая сумма денег была затрачена на осуществление той или иной провокации. Но из случайно сохранившихся черновых записей министра внутренних дел А. Н. Хвостова видно, например, что, кроме довольно крупных единовременных выдач, в начале 1916 г. секретным сотрудникам выплачивалось ежемесячно 20 тыс. рублей² .

Царские охранники особенно старались заслать своих агентов в социал- демократические, прежде всего в большевистские, организации. Так, известно, что в составе социал-демократической фракции III Государственной думы был провокатор В. Е. Щурканов, членом ЦК большевистской партии и одновременно председателем ее фракции в IV Думе являлся провокатор Р. В. Малиновский³ . На заграничном совещании большевиков в Поронино (под Краковом), созванном В. И. Лениным в сентябре 1913 г., присутствовал член социал-демократической партии и в то же время агент московского охранного отделения под кличкой "Мек", который за свою "плодотворную деятельность", как говорилось в секретном отчете, был щедро вознагражден из особого фонда департамента полиции⁴ .

Провокации, ставшие системой при царизме, развращали и калечили многих, часто еще совсем молодых людей, попавших вольно или невольно в сети охранников. Наряду с такими авантюристами высшего класса, каким был Малиновский, на поприще провокаций подвизались и более мелкие сошки, которые порой наносили партии немалый ущерб. Именно такие полицейские шпики и сыграли главную роль в одной из самых крупных и тяжелых для партии провокаций, приведшей к ликвидации всей социал-демократической фракции II Государственной думы и к третьеиюньскому государственному перевороту 1907 года.

Как же была осуществлена эта провокация и кто был ее организатором и исполнителем?

После подавления героического вооруженного восстания московского пролетариата в декабре 1905 г. революция в России пошла на убыль. Реакция торжествовала. Манифест 17 октября, изданный царем под напором революционных сил, все больше становился пустой бумажкой. На его основе еще продолжала действовать I Государствен-

¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 41, стр. 29.

² См. "Падение царского режима. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 г. в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства". Т. 6. М. -Л. 1926, стр. 100, 102, 103.

³ См. об этом подробнее "Вопросы истории", 1965, N 7.

⁴ "Падение царского режима". Т. 5. М. -Л. 1926, стр. 121, 234. По данным печати, это был А. И. Лобов. См. "Вопросы истории", 1965, N 7, стр. 112.

ная дума как выражение блока царизма и буржуазии. Однако монархисты были недовольны этой Думой, большинство в которой получила кадетская партия, и летом 1906 г. царь разогнал ее. Правительство старалось подобрать для II Думы депутатов попослушнее, или, как выражался министр внутренних дел П. А. Столыпин, "посмирнее". Но выборы, в которых, отказавшись от тактики бойкота, приняли участие и большевики, привели, наоборот, к полевению состава Думы: в ней почти вдвое больше, чем в I, было представителей мелкобуржуазных партий, а число депутатов от социал-демократов возросло с 17 до 55⁵ . По свидетельству тогдашнего министра финансов В. Н. Коковцова, Столыпин думал, что "те агенты, через которых он действовал (во время выборов. - М. С. ), оправдают его надежды. Вышло же совершенно обратное"⁶ .

Естественно, такой состав Думы никак не мог устроить царя, и судьба ее была предрешена. Председатель Думы кадет Ф. А. Головин говорил позднее: "Мы, все члены Думы, когда ехали в Петроград на открытие сессии, считали, что жизнь ее будет чрезвычайно кратковременна: просуществует 2 - 3 недели, не больше. Вопрос о роспуске Думы, угроза роспуска висела над Думой как дамоклов меч с первого дня ее существования и до последнего"⁷ . При первых же встречах с Головиным царь заявил, что такая Дума ему не нужна и ее придется распустить как можно скорее, а выборы в III Думу проводить уже на основе нового избирательного закона с тем, чтобы она была вполне "законопослушной"⁸ .

Исполнитель воли царя быстро нашелся. Это был, как известно, П. А. Столыпин, уже заслуживший доверие реакции в качестве министра внутренних дел. Столыпин обещал, что в случае назначения его председателем совета министров он берется распустить Думу. Вскоре было разработано три варианта нового реакционного избирательного закона. Один из них, который даже сами министры называли "бесстыжим", лишал избирательных прав огромную массу трудящихся, прежде всего рабочих, а также почти все население национальных окраин России. Но царь выбрал именно этот вариант, заявив: "Я за "бесстыжий"⁹ .

К маю 1907 г. все было готово. Теперь нужно было только найти предлог, чтобы распустить Думу. Столыпин решил действовать излюбленным для реакции методом: обрушиться на социал-демократов, предъявив им какое-либо вздорное обвинение, и на основе этого разогнать Думу. Как утверждал В. Н. Коковцов, Столыпин всегда связывал необходимость роспуска II Государственной думы с делом социал-демократической фракции¹⁰ . И это было не случайно. Характеризуя социал-демократическую фракцию II Государственной думы, В. И. Ленин писал в 1911 г.: "Рожденная революцией, она носила на себе ее печать, и ее выступления, в которых все еще слышались отзвуки великой борьбы, охватившей всю страну, подвергали глубокой и хорошо обоснованной критике не только вносимые на рассмотрение Думы законопроекты, но также и всю царскую и капиталистическую систему правления в целом... Она... налагала на Думу свой революционный отпечаток... Поэтому правительство считало необходимым не только избавиться от чересчур революционной Думы, но, кроме того, ограничить до минимума избирательное право пролетариата и демократически настроенного крестьянства, воспрепятствовать тому, чтобы в будущем могла быть выбрана подобная Дума. Самым лучшим средством осуществления этого государственного переворота было избавиться от социалистической фракции, скомпрометировав ее в глазах страны: отрубить голову, чтобы таким образом умертвить все тело"¹¹ . "Организовать" соответствующие "улики" и "документы" Столыпин поручил начальнику петроградской охранки генералу А. В. Герасимову. И тот "организовал". При помощи своих провокаторов он сфабриковал "наказ" на имя членов социал- демократической фракции, составленный якобы социал-демократическими военной и боевой организациями Петрограда, в котором излагался план государственного переворота с целью установления в России республики.

Получив таким способом в свои руки "документ", Столыпин явился 1 июня на заседание Думы. Обвинив социал-демократическую думскую фракцию в военном заговоре, он потребовал лишения ее депутатов права неприкосновенности и ареста их¹² .

⁵ Всего в социал-демократической фракции II Государственной думы было 55 депутатов с решающим и 10 - с совещательным голосом. Кроме того, в нашей литературе приводятся данные о том, что был еще 66-й член социал- демократической фракции - Н. Я. Коншин, который вышел из состава фракции в самом начале деятельности II Думы (см. М. Павлов. Думская тактика большевиков в революции 1905 - 1907 гг. Л. 1947, стр. 192; "Вопросы истории КПСС", 1966, N 6, стр. 40, примеч. 9).

⁶ "Падение царского режима". Т. 7. М. -Л. 1927, стр. 99, 101.

⁷ "Падение царского режима". Т. 5, стр. 363.

⁸ Там же, стр. 367.

⁹ Там же, стр. 365, 423.

¹⁰ "Падение царского режима". Т. 7, стр. 103, 104, 106.

¹¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 381 - 382.

¹² В связи с арестом социал-демократической фракции и разгоном II Думы ЦК РСДРП составил "Письмо к партийным организациям", в котором выразил протест против беззаконных действий правительства (см. В. И. Ленин. ПСС. Т. 16, стр. 22, 504).

Представители правых партий ликовали, а кадеты, как всегда, лицемерили. Была создана комиссия¹³ для разбора дела, но Столыпин не стал дожидаться результатов расследования. В ночь на 3 июня 1907 г. социал- демократическая фракция была арестована, а 3 июня объявлен манифест царя о роспуске Думы и о введении нового ("бесстыжего") избирательного закона. Так был совершен третьеиюньский государственный переворот, положивший начало периоду реакции в России. "Разгон второй Думы и государственный переворот 3-го июня 1907 года, - писал В. И. Ленин, - явились поворотным пунктом в истории нашей революции, началом некоторого особого периода или зигзага в ее развитии"¹⁴ .

Суд над социал-демократической фракцией проходил с 22 ноября по 1 декабря 1907 года. В первый день работы суда в знак протеста против произвола царских властей, по призыву большевиков, была проведена однодневная забастовка рабочих Петрограда, Москвы, Баку, Саратова, Кинешмы и других городов страны. Выступила с протестом на очередном заседании и социал- демократическая фракция III Думы. Всего по делу привлекалось 55 членов социал-демократической фракции, из них 37 были отданы под суд. 27 депутатов были приговорены к лишению всех прав и вечной ссылке в Сибирь, причем 17 человек из них - с предварительным отбыванием каторги в течение 4 - 5 лет. Кроме депутатов, к суду было привлечено также несколько военных и гражданских лиц¹⁵ . "Русский пролетариат, - писал В. И. Ленин, - прекрасно понимал, что обвинение против его представителей основано на подлоге; но это было время разгула реакции, и к тому же приговор был вынесен при закрытых дверях, так что налицо не было достаточных доказательств преступления, совершенного царизмом"¹⁶ .

Длительное время грязная подоплека этих политических актов царского правительства сохранялась в глубокой тайне. Но 17 октября 1911 г. в связи с обсуждением вопроса об охранке на заседании III Думы выступил член ЦК кадетской партии Н. В. Тесленко, который заявил: "Когда зашла речь о том, чтобы возбудить преследование против 53 членов второй Государственной думы¹⁷ , была образована в ней комиссия. В эту комиссию были принесены все документы, которые должны были свидетельствовать о том, что 53 члена Государственной думы составили заговор с целью учредить в России путем вооруженного восстания республику. Комиссия при второй Государственной думе - я был ее докладчиком - пришла к убеждению, к единодушному убеждению, что дело идет не о заговоре, учиненном социал- демократами против государства, а о заговоре, учиненном петербургским охранным отделением против второй Государственной думы"¹⁸ . Так, через четыре года молчания этот кадет решился наконец рассказать правду. Кадеты, с возмущением писал В. И. Ленин, "в продолжение четырех лет знали все державшиеся в тайне гнусные подробности этого грязного дела". Но "они кокетничали с правительством и прикрывали его в продолжение четырех долгих лет своим молчанием, превратившись таким образом в соучастников его преступления"¹⁹ . 22 октября того же года в первом номере либерально- буржуазной газеты "L'Avenir", издававшейся в Париже под редакцией В. Л. Бурцева, появились первые разоблачения, основанные на признаниях Б. Б. Бродского, одного из провокаторов, активно участвовавшего в этом деле и переправленного потом охранкой за границу²⁰ .

Оглашение истинного положения дел вызвало возмущение всех прогрессивных людей. В. И. Ленин выступил со статьей "О социал-демократической фракции II Думы", в которой писал: "Пусть социалисты всех стран... в парламентах, в своей печати, на своих народных собраниях, повсюду выразят свое негодование и потребуют пересмотра дела социал-демократической фракции второй Думы"²¹ . На этот призыв отозвались социал-демократические депутаты парламентов Франции, Германии, Бельгии, Швеции, Финляндии, Австрии и других стран. В России с обращением к пролетариату и левым партиям выступила легальная большевистская газета "Звезда". "Общественная со-

¹³ Комиссия, состоявшая из октябристско-кадетских депутатов, сразу же установила подлог со стороны охранки. Однако ее члены, покрывая царских провокаторов, молчали об этом до 1911 года (см. В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 384 - 385; "Звезда", 29.X.1911).

¹⁴ В. И. Ленин. ПСС. Т. 17, стр. 3.

¹⁵ "Звезда", 23.II.1912; "Падение царского режима". Т. 5, стр. 96.

¹⁶ В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 381.

¹⁷ К этому времени два члена социал-демократической фракции (А. Л. Джапаридзе и С. М. Джугели) умерли в заключении, поэтому Тесленко упоминал лишь о 53 депутатах (см. "Звезда", 23.II.1912).

¹⁸ "Государственная дума 3-го созыва". Стенографический отчет. СПБ. 1912. Сессия 5. Ч. I. Заседание 2-е, стб. 134 - 135. По требованию правых за эту речь Тесленко был исключен на 15 думских заседаний (см. там же, стб. 150 - 151).

¹⁹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 384.

²⁰ См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 381 - 382. Разоблачения, опубликованные В. Л. Бурцевым, были основаны на письмах самого провокатора, написанных им 18 августа 1911 г. министру юстиции (см. "Государственная дума 3-го созыва). Стенографический отчет. Сессия 5, Ч. I, стб. 1918; "Звезда", 29.X и 20.XI.1911; "Падение царского режима". Т. 7, стр. 112 - 113).

²¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 386.

весть, - отмечалось в ней, - не может и не должна быть спокойна после раскрытия ужасающей правды"²² . Социал-демократическая фракция 15 ноября 1911 г. внесла запрос по этому делу на заседание Думы²³ . Однако правые и либеральные депутаты, покрывавшие в течение четырех лет царских провокаторов, встретили запрос в штыки. Являвшийся в то время председателем III Государственной думы М. В. Родзянко заявил, что ему якобы не представили всех нужных материалов, и потому запрос этот был ликвидирован, реакционная Дума его отвергла²⁴ .

Кто же были те провокаторы, которых царизм использовал для своих гнусных махинаций? В нашей исторической литературе этот эпизод освещен слабо и широким кругам читателей почти неизвестен. Между тем эта история весьма поучительна как с точки зрения показа самой механики постановки провокаций в практике царизма, так и в плане выяснения дальнейшей личной судьбы главных исполнителей этого омерзительного акта. Провокаторов было двое - Б. Б. Бродский и Е. Н. Шорникова (полицейская кличка "Казанская"), причем последней принадлежит в этом деле одна из главных ролей.

По словам Шорниковой, в 1905 - 1906 гг. она, имея 22 года от роду, примкнула к социал-демократической организации Казани. Приехав в конце 1906 г. в Петербург для поступления на юридические курсы, была здесь арестована по настоянию казанского губернского жандармского управления, в руки которого попало письмо, свидетельствующее о ее принадлежности к социал- демократической организации. Обвинение было малообоснованным, но в петербургской охранке ее сначала припугнули, а затем предложили стать секретным агентом с оплатой 50 руб. в месяц. Она согласилась. Вскоре Шорникова встретилась со знакомым ей членом подпольной Петербургской социал-демократической организации, известным под именем Анатолий, который, зная ее как социал-демократку, предложил ей, под партийной кличкой "Ирина", стать агитатором в Атаманском полку, расквартированном в столице. Это сразу сделало Шорникову в глазах охранников важным агентом. С ней на конспиративной квартире повидался сам начальник петербургского охранного отделения генерал А. В. Герасимов, а для постоянного руководства новым агентом был выделен подполковник В. И. Еленский.

Вскоре Шорниковой предложили стать техническим секретарем военно- революционной организации при Петербургском Комитете РСДРП. Воспользовавшись этим, она тотчас же передала в охранку ряд партийных документов и назвала фамилии некоторых членов упомянутой организации. В тесном контакте с военно-революционной организацией в Петербурге работала еще и боевая социал-демократическая организация, где секретарем подвизался другой провокатор - Б. Б. Бродский²⁵ . Этих-то двух агентов и было решено использовать в провокационных целях против социал-демократической фракции II Государственной думы. В охранке при участии Бродского был составлен проект "наказа" от солдат петербургского гарнизона на имя социал- демократической фракции Думы. В документе имелся пункт о том, что солдаты готовы по первому призыву этой фракции Думы выступить с оружием в руках для установления в России республики²⁶ . Затем "наказ" был отдан Бродскому, который, по словам Шорниковой, окончательно его отредактировал вместе с членом социал-демократической фракции И. П. Озолем²⁷ . После этого текст передали ей как агитатору среди военных. При участии Шорниковой в Лесном (под Петербургом) в мае 1907 г. была проведена тайная сходка солдат и некоторых офицеров, где "наказ" был буквально навязан ее участникам, не особенно хорошо разбиравшимся в политической обстановке, и было решено, что солдаты сами отнесут этот документ в помещение социал- демократической фракции Думы.

Столыпин, внимательно следивший за ходом грязной махинации, потребовал от Герасимова и Еленского, чтобы ему был доставлен экземпляр "наказа", написанный рукой одного из членов социал-демократической военной организации. По его мнению, документ в таком виде был бы более убедителен. Однако малограмотные солдаты плохо разбирали написанный от руки текст. Тогда Шорниковой пришлось напечатать его, но в двух экземплярах: один из "их она отдала в организацию, а другой - Еленскому. Именно этот второй экземпляр "наказа" и фигурировал потом на суде в качестве

²² "Звезда", 29.X.1911.

²³ См. "Государственная дума 3-го созыва". Стенографический отчёт. Сессия 5. Ч. I, стб. 1918, 2083 - 2086.

²⁴ Вопрос о пересмотре дела социал-демократической фракции II Думы и позднее поднимался много раз в III и IV Думах, но все безрезультатно.

²⁵ См. "Падение царского режима". Т. 5, стр. 94 - 95.

²⁶ В запросе по делу социал-демократической фракции II Думы члены социал-демократической фракции III Думы писали, что именно генерал Герасимов был "инициатором посылки в социал-демократическую фракцию депутации от петербургского гарнизона", что "черновик наказа был выработан в охранном отделении и одобрен генералом Герасимовым" (см. "Государственная Дума 3-го созыва". Стенографический отчет. Сессия 5. Ч. I, стб. 1918, 2085).

²⁷ И. П. Озоль был Депутатом II Думы от меньшевиков Риги. В 1913 г., когда он был уже в Америке и редактировал там латышскую газету "Страдник", в печати появились сообщения (правда, не до конца подтвержденные), что он тоже был агентом охранки (см. "Русское слово", 6, 9.VI.1913).

главного доказательства "виновности" членов социал-демократической фракции в заговоре против правительства²⁸ .

По соглашению с охранниками, посещение солдатами и моряками штаб- квартиры социал-демократической фракции, находившейся в квартире Озоля (Невский проспект, д. 92), было намечено на 5 мая. Чтобы показать, будто соблюдаются все меры предосторожности, часть делегатов переодели в штатское платье, заранее приготовленное охранкой на квартире одного из своих агентов. В тех же целях солдат и моряков разделили на две группы. Шорникова с боцманом Архиповым и одним солдатом вошла в дом с парадного подъезда, а остальные прошли двором через черный ход. В квартире Озоля находилось около 15 членов социал-демократической фракции. По словам Шорниковой, многие из них ничего не знали о цели прихода столь необычной делегации и поэтому встревожились. Жандармы же, следившие за ходом дела, как только увидели, что Шорникова и военные после вручения "наказа" членам фракции показались в подъезде, тотчас бросились мимо них в дом. В тот момент никого из выходящих из дому они не задержали, чтобы дать возможность скрыться Шорниковой. Произведя обыск в помещении, охранники не смогли, конечно, сразу арестовать депутатов социал-демократической фракции, так как те обладали правом депутатской неприкосновенности. Но жандармов это мало беспокоило. Ведь в охранке уже имелась копия "наказа", а допрос Архипова и других лиц, произведенный в тот же вечер, подтвердил, что они действительно посетили фракцию и вручили ей этот документ.

Таким образом, инсценировка, жертвами которой стали члены социал- демократической фракции и солдаты, в основном удалась. Теперь можно было перейти ко второму акту - организации суда над фракцией. Правда, члены фракции знали, что при обыске их штаб-квартиры жандармы никакого "наказа" не обнаружили. (Принесенный солдатами экземпляр лежал в портфеле Озоля, который, ссылаясь, как депутат Думы, на свою неприкосновенность, не позволил открыть портфель.) Вот почему, справедливо полагая, что в руках правительства нет никаких улик, члены фракции потребовали проведения гласного суда, чтобы разоблачить подлог со стороны охранки. Но суд устроили закрытым.

Провокационное "дело" было завершено. Однако от него остался грязный след, который царскому правительству пришлось еще долгое время заметать. Этим "хвостом" были и сами провокаторы - Бродский и Шорникова. Как тайные агенты они оказались, по существу, дискредитированными и более охранку не интересовали. Бродскому не без помощи тех же охранников удалось скрыться за границу. Что касается Шорниковой, то с нею охранка решила вообще не церемониться. Подполковник Еленский, вручив ей 35 руб., сказал, что, поскольку она вместе с солдатами находилась в помещении фракции и это отмечено в допросе Архипова и других военных, ее фамилия попала в обвинительный акт. Поэтому, чтобы вместе со всеми остальными обвиняемыми не угодить в Сибирь, ей следует немедленно исчезнуть из Петербурга. "Там, где вы будете, наши люди вам помогут"²⁹ , - заявил он на прощание. С паспортом на имя Казанской она уехала в Казань.

Департамент полиции тем временем продолжал "играть в прятки". С одной стороны, соблюдая для видимости законность, он внес Шорникову в списки лиц, разыскиваемых по делу социал-демократической фракции, которые передал следователям, ведшим подготовку суда над думскими депутатами; с другой - охранка помогла Шорниковой устроиться на работу в Казани в общину Красного Креста, внеся за нее залог 800 рублей³⁰ . Когда же в начале августа 1907 г. следственные органы все-таки обнаружили Шорникову, то начальник столичной охранки генерал Герасимов не только потребовал от казанской жандармерии не трогать ее, но и предложил выдать ей свидетельство о политической благонадежности на основании того, что она "оказывала содействие в борьбе с революцией"³¹ .

После суда над социал-демократическими депутатами Думы "игра" продолжалась. 2 августа 1908 г. был издан специальный циркуляр департамента полиции, коим предлагалось всем полицейским органам при обнаружении Шорниковой немедленно арестовать ее, но 25 сентября того же года начальнику казанского губернского жандармского управления было сообщено, что этого циркуляра применять к Шорниковой не надо, а следует руководствоваться телеграммой от 20 ноября 1907 г., в которой Шорникова признавалась вполне благонадежной по отношению к царской власти³² . Однако во время процесса по делу социал-демократической фракции, несмотря на то, что суд был закрытым, отдельные сведения о провокаторской деятельности Шорниковой просочились в газеты. Теперь над Шорниковой нависла угроза справедливого возмездия со стороны революционеров. Предательница заметалась. Спасаясь от казанских революционеров, она уехала в Самару. Но там рабочие узнали, кто она, и один из них прямо заявил, что убьет ее. Тогда Шорникова перебралась в Уфу и, чтобы замести следы, вы-

²⁸ Ведший расследование по этому делу прокурор петербургской судебной палаты П. К. Камышанский также заявлял, что он получил копию "наказа" из охранки (см. "Звезда", 29.X.1911).

²⁹ См. "Падение царского режима". Т. 5, стр. 91, 96.

³⁰ "Падение царского режима". Т. 3. М. -Л. 1925, стр. 153.

³¹ "Падение царского режима". Т. 5, стр. 92.

³² Там же.

шла замуж за машиниста депо Юдкевича, взяв при этом его фамилию. Но в 1911 г., в связи с запросами в III Государственной думе по поводу признаний Бродского и материалов, опубликованных Бурцевым в газете "L'Avenir", ее фамилия вновь всплыла. Кто-то написал ее мужу письмо, в котором была изложена история всей провокации. Юдкевич потребовал немедленного развода. Начальник жандармского железнодорожного отделения ротмистр Бородин, руководствуясь циркуляром от 2 августа 1908 г., решил арестовать Шорникову. Ей пришлось бежать в Саратов, где ее взял под свою опеку начальник губернского жандармского управления полковник М. С. Комиссаров. Но здесь рабочие быстро разгадали, что представляла собой эта женщина. Шорникова жила в вечном страхе за свою жизнь. Когда в июне 1913 г. появились сообщения о том, что Озоль тоже был провокатором³³ и в связи с этим мог снова встать вопрос о ее роли, Шорникова явилась к Комиссарову. Излив ему свое негодование в адрес Герасимова и Еленского, которые "выбросили ее на улицу с 35-ю рублями" да еще и включили в "список разыскиваемых по делу с. -д. фракции", она заявила, что дальше так жить не может, поедет в Петербург и там обо всем расскажет. Комиссаров перепугался. Он связался с Петербургом. Оттуда ему дали указание не допускать выезда последней из Саратова, но Шорниковой удалось пробраться в столицу. Здесь ее делом пришлось заняться товарищу министра внутренних дел генералу В. Ф. Джунковскому и начальнику департамента полиции С. П. Белецкому. Последний в поисках выхода из создавшегося положения явился к председателю совета министров В. Н. Коковцову с предложением выдать Шорниковой денег и выпроводить ее в Южную Америку. Однако Коковцов не дал на это согласия. Печальный опыт, в том числе с Бродским, выступившим за границей с признаниями по делу социал-демократической фракции, показал ему, что этот путь ненадежен и грозит неприятными последствиями. Переполох в высших правительственных кругах в связи с делом Шорниковой был столь велик, что Коковцов распорядился даже вызвать досрочно из отпуска министра юстиции И. Г. Щегловитова. Так сравнительно мелкая история о судьбе одного провокатора приобрела государственный характер. Создалась угроза разоблачения всего судебного фарса по обвинению социал-демократической фракции II Думы в заговоре. Состоялось два срочных заседания совета министров специально по обсуждению этого вопроса. Если верить Коковцову, то на одном из них он попытался сказать, не следует ли, набравшись мужества, официально пересмотреть дело по обвинению членов социал-демократической фракции. Однако против этого предложения тотчас же ополчились И. Г. Щегловитов, министр внутренних дел Н. А. Маклаков и все полицейские чины, присутствовавшие на заседании. "Мне сказали, - говорил Коковцов 25 августа 1917 г. членам чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, - что это только вызовет скандал, а пользы не принесет... Если Шорникову доставите в суд, то ничего с осужденных не снимете и ничего не прибавите, ибо ее положение крайне конфузное для жандармского управления, ни в чем не изменит вины, которая покрыта судебным приговором в отношении остальных обвиняемых"³⁴ .

После долгих споров дело Шорниковой решили в конце концов провести через суд, но в порядке так называемого сенатского определения, чтобы сразу же затем его прекратить. Об этом доложили царю. Тот согласился с мнением совета министров, но категорически запретил предпринимать какие-либо меры, касающиеся пересмотра дела социал-демократической фракции³⁵ . 1 августа 1913 г. Сенат вынес постановление о прекращении дела Шорниковой, отметив в своем определении ее "услуги департаменту полиции". По словам В. Ф. Джунковского, все было решено буквально в Пять минут³⁶ .

Таким образом, вопрос о формальном преследовании Шорниковой по суду был снят. Но жандармы хотели помочь ей избежать возможного возмездия со стороны революционеров. С этой целью ей выдали 1 800 руб. и в сентябре 1913 г. переправили в Будапешт³⁷ . Несколько позже полиция помогла ей оформить развод с Юдкевичем. С началом первой мировой войны следы Шорниковой, жившей в Болгарии, затерялись. Таков конец одной из самых грязных страниц в истории царской охранки.

³³ См. "Русское слово", 6.VI.1913.

³⁴ "Падение царского режима". Т. 7, стр. 111.

³⁵ "Падение царского режима". Т. 3, стр. 417.

³⁶ "Падение царского режима". Т. 5, стр. 89.

³⁷ "Падение царского режима". Т. 3, стр. 430.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - М. Е. СОЛОВЬЕВ:

Комментарии: