Автор: Луиза МАФФИ

В жизни языка перемены являются не исключением, а правилом. Внутри каждого языкового сообщества имеется ряд вариаций речи, а каждое поколение носителей языка, или языков, как сознательно, так и неосознанно, употребляет его чуть-чуть по-иному, чем их предшественники (Stross, 1975). Благодаря этим процессам языки реагируют и приспосабливаются к коммуникационным потребностям своих носителей (Кау, 1977), играя роль динамичных "мостов" между прошлым и будущим и каналов постоянной, и постоянно обновляемой, передачи знаний, верований, ценностей и практических навыков данного сообщества (Maffi, 2001a). В подобных - нормальных - ситуациях можно с уверенностью сказать, что языки никогда не умирают: они просто меняются.

Но мы знаем также, что в некоторых случаях язык может и умереть (Dixon, 1997; Crystal, 2000). Это происходит, если язык, вместо трансформации в ходе использования и передачи из поколения в поколение, начинает употребляться все меньше и меньше, и, в конце концов, его передача от одного поколения к другому просто прекращается. В подобных случаях "поток" общения и передачи "иссякает", поскольку носители, добровольно или вынужденно, переходят на другой, преобладающий в данном обществе, более престижный и могущественный язык, и перестают учить детей родному языку или языкам. В экстремальных, но отнюдь не редких случаях, процесс общения и передачи языка прерывается в связи с гибелью самих его носителей в результате природных катастроф, болезней, войн или геноцида.

Оба эти явления, как мы знаем или можем предположить, существовали на протяжении всей истории человечества. Однако, если изменение языков традиционно является предметом изучения со стороны лингвистов (можно даже сказать, что именно оно является одним из источников возникновения современной лингвистической науки в 19 веке), проблема "смерти" языков начала привлекать внимание не так давно. Научный интерес к этой тематике спорадически проявляется с конца 19 столетия. Лингвисты, занимавшиеся изучением языков коренных народов и национальных меньшинств, порой выражали озабоченность будущими перспективами этих языков и их носителей в связи с нарастающим процессом социальных, политических и экономических перемен в мире. Однако лишь в 1990-х гг. эта озабоченность выдвинулась на первый план в связи с резким и ярко выраженным ростом интереса к данному вопросу (Dorian, 1989; Robins, Uhlenbeck, 1991; Hale et al., 1992; Dixon, 1997; Grenoble, Whaley, 1998; Crystal, 2000). Во многом этот растущий интерес был связан с накоплением все большего количества информации не

Доктор Луиза Маффи (maffi@terralingua.org ) - лингвист, антрополог и этнолог. Она является одним из основателей и президентом международной неправительственной научно-исследовательской, информационной, образовательной и политической организации "Терралингва: Партнерство за лингвистическое и биологическое разнообразие" со штаб-квартирой в Вашингтоне (США), призванной поддерживать лингвистическое разнообразие в мире и изучать связи между языковым, культурным и биологическим разнообразием. Она является редактором выпущенного в 2001 г. сборника статей "On Biocultural diversity: Linking Language, Knowledge, and the Environment".

стр. 119

только о грамматических и лексических характеристиках языков мира, но и "физическом" состоянии этих языков (Grimes, 2000). Все эти данные, независимо от того, где они были собраны - в Европе или обеих Америках, Австралии и Океании, Азии или Африке - указывали на то, что языки коренных народов и этнических меньшинств всего мира исчезают с тревожной и нарастающей быстротой, а им на смену приходят немногочисленные, "чрезмерно распространенные" языки большинства ("языки-убийцы", пользуясь терминологией Skutnabb-Kangas, 2000).

Поначалу сигналы тревоги об этом "лингвистическом кризисе" исходили от лингвистов, в основном в связи с их профессиональной озабоченностью тем, что процесс исчезновения языков - по оценкам, за следующие сто лет под угрозой окажется существование 50 - 90% из 6800 употребляемых в мире языков (Krauss, 1992) - приведет к утрате самого предмета лингвистической науки. Как отмечали эти ученые, для адекватного определения самого понятия "человеческий язык" необходимо иметь доступ к максимально возможному количеству языков, манер речи, способов выражения грамматических категорий и связей и т.д. В данном случае они обращались скорее к коллегам-лингвистам, призывая их переключить внимание с разработки абстрактных грамматических моделей (основанных на английском и нескольких других распространенных, хорошо изученных языках) к "старомодным" полевым лингвистическим исследованиям, описанию и документированию как можно большего количества языков мира, находящихся под угрозой, с тем, чтобы сохранить их для будущих поколений.

Посторонним, особенно представителям коренных народов и языковых меньшинств, этот первый призыв к действию, возможно, казался проявлением эгоизма со стороны профессиональных лингвистов. Тем не менее, в 1990-х гг. наука все больше стала осознавать тот факт, что эти самые "будущие поколения" должны прежде всего включать потомков последних активных носителей языка, с тем, чтобы поддерживать жизнь этих языков - а в некоторых случаях и "воскрешать" их. Небольшая группа преданных делу лингвистов решила поставить свои навыки на службу языковым сообществам, стремящимся к осуществлению программ по возрождению и преподаванию языков (Hinton, 1994). Для выполнения задач этой "спасательной лингвистики" было создано несколько некоммерческих организаций (например, британский Фонд в поддержку языков, находящихся под угрозой, американский фонд с аналогичным названием, германское Общество в поддержку языков, находящихся под угрозой или японский Расчетный центр по языкам, находящимся под угрозой). Эти организации стараются привлечь всеобщее внимание к "лингвистическому кризису", занимаются сбором информации и поощрением научных исследований в области языков коренных народов и этнических меньшинств, в том числе за счет предоставления небольших грантов. Среди получателей этих грантов есть и представители языковых сообществ, занимающиеся изучением собственного языка, а в рамках общей политики распределения грантов особое значение придается исследованиям, чьи данные предоставляются в распоряжение языковых сообществ в полезной с точки зрения последних форме, а также осуществлению программ по сохранению и возрождению языков. Международные организации, например ЮНЕСКО, также различными способами занимаются вопросами, связанными с угрозой для языков: примерами такой деятельности является публикация атласа языков, находящихся под угрозой (Wurm, 1996), подготовка "Красных книг" таких языков и деятельность Службы изучения языков мира.

В то же время в 1990-х гг. появились и другие причины для беспокойства, связанные с осознанием, насколько многого могут лишиться сами носители языка и все человечество в результате утраты лингвистического разнообразия в мире. Последствия такой утраты стали обсуждаться и с точки зрения прав человека, этики, социальной справедливости, необходимости сохранения культурной идентичности и культурного наследия (Thieberger, 1990; Skutnabb-Kangas, Phillipson, 1994; Skutnabb-

стр. 120

Kangas, 2000). Возникло предположение о наличии связей между лингвистическим (и культурным) разнообразием и биоразнообразием, ведь все это - самостоятельные, но взаимосвязанные проявления разнообразия жизни на земле (Harmon, 1996; Krauss, 1996; Mtihlhausler, 1996; Maffi, Skutnabb-Kangas, Andrianarivo, 1999; Maffi, 2001a). Данные исследований говорили о взаимосвязи между языком и природной средой, особенно за счет передачи традиционных экологических знаний, поскольку язык является главным хранилищем и средством передачи знания (Maffi, 2001а, Ь). Из соединения экологической, культурной, лингвистической и правозащитной проблематики возникло новое междисциплинарное направление исследований, получившее впоследствии название "биокультурного разнообразия". Это направление способствовало возникновению - и само получило новый импульс в результате возникновения - еще одной некоммерческой организации: международной НПО "Терралингва: Партнерство за лингвистическое и биологическое разнообразие". "Терралингва" была создана в середине 1990-х гг. с конкретной целью: способствовать лингвистическому разнообразию в мире и изучать связь лингвистического (и культурного) разнообразия с биологическим. Работа "Терралингвы", которая ведется в рамках программы научных исследований, распространения информации, образования и поддержки соответствующих политических мероприятий, связана с привлечением внимания международного сообщества к новым подходам к сохранению природных и культурных ресурсов как единого целого (Maffi, 1998; Posey, 1999; Maffi, Skutnabb-Kangas, Andrianarivo, 1999; Oviedo, Maffi, Larsen, 2000). Кроме того, организация выдвигает на первый план вопросы прав человека в области языка в качестве одного из важнейших аспектов защиты и поощрения лингвистического разнообразия (Terralingua, 1998; Skutnabb-Kangas, 2000).

Таким образом, реакция ученых на "лингвистический кризис" в 1990-х гг. И в начале 21 века проявлялась в двух направлениях: стремлении документировать языки и сохранить их в качестве источников в виде трудов по грамматике, словарей и текстов; и стремлении поощрять лингвистическое разнообразие как таковое в качестве одного из главных компонентов разнообразия жизни. Эти два направления ни в коей мере - ни в теории, ни в практике - не носят взаимоисключающего характера. Оба эти подхода необходимы, учитывая многоаспектную природу проблемы (да и представители каждого из направлений в целом признают, а порой и принимают на вооружение принципы и методы друг друга). Однако еще более необходимо в конечном счете объединить все эти разнообразные усилия в одно четко сформулированное, солидно обоснованное и определенное направление на перекрестке науки и практики - подобно тому, как это произошло, применительно к проблематике, связанной с биоразнообразием и экосистемами, в рамках сравнительно новых научных дисциплин, таких как "охранная биология" и "здравоохранение экосистем".

Возникновение этой - четко обособленной - области лингвистики, способной синхронизировать ныне разрозненные усилия по борьбе с "лингвистическим кризисом", прояснить, гармонизировать и укрепить существующие концепции, терминологию и методологию, возможно, придаст этой работе легитимность и авторитет, которыми она пока не пользуется в лингвистических кругах - а возможно и будет в немалой степени способствовать возрождению лингвистики как научной дисциплины и осознанию ее вновь обретенной актуальности как в научном мире, так и за его пределами. В этом случае студенты смогут выбирать себе специальность и получать соответствующую подготовку в рамках объединенной научно-практической дисциплины с четко определенными целями, теорией и методологией, чья легитимность будет признана учеными (с соответствующим включением в систему научных званий) и более широкими кругами (например, учреждениями среднего образования, особенно на местах, некоммерческими организациями в сфере оказания помощи и т.д.). Что же касается отсутствия средств на деятельность по поддержке языков, оказавшихся под угрозой исчезновения, на которое мы все сегодня сетуем, то эту про-

стр. 121

блему, вероятно, будет легче решить благодаря ярко выраженному "реалистичному" характеру и более заметной роли этого направления.

Интересно отметить, что Дэвид Кристал, автор одной из первых научно-популярных книг о кризисе лингвистического разнообразия - "Смерть языков" (Crystal, 2000) - в качестве первоочередных мер упоминает примерно то же самое. Кристал предлагает назвать это будущее научное направление "превентивной лингвистикой" - по аналогии с медициной. Подобное название оставляет простор для разных толкований и может не понравиться многим из потенциальных представителей этого направления или тех, кто будет использовать его результаты (особенно носителям языков коренных народов и этнических меньшинств). Вместо него я предложила (Maffi, 2000) другое название -"охранная лингвистика", по аналогии с "охранной биологией", соответствующее разнице между "сохранением" (вне объекта, т.е. в книгах и других архивных источниках) и "охраной" (т.е. сохранением внутри самого языкового сообщества). Подобный вариант также может вызвать возражения (Skutnabb-Kangas, 2000, р. х), из-за прежних негативных коннотаций со словом "охрана" - многие люди ассоциируют его с сохранением памятников в музейной форме, "замораживанием во времени". Однако в отношении языка можно придать этому слову новый смысл, связанный с "сохранением в контексте" и "поддержанием за счет постоянного употребления и развития", аналогично тому, как это понятие применяется в отношении природы и биологического разнообразия. Эту аналогию можно развивать и дальше, по линии продвижения от сохранения к охране, от охраны - к этике землепользования, а оттуда - к "здравоохранению экосистем", в соответствии с терминологией философа-эколога Дж. Бэйрда Кэлликота (Дэвид Раппорт в письме автору, 2001 г.). Следуя этой аналогии, можно предположить, что конечной целью "охраны" применительно к языкам является здравоохранение лингвистической экологии, мили так называемой "логосферы" - всей системы языков мира (Krauss, 1996).

Какое бы название ни было в конечном итоге выбрано для нового направления, представляется полезным оценить, что именно представителям этой научной области следует сделать для интеграции исследований, связанных с угрозой существованию языков и лингвистического разнообразия, а также их соединения с выработкой практических мер и прикладными методами. Кристал (2000) высказал несколько аналогичных предложений. Во-первых, нарождающееся направление "охранной лингвистики" (будем для удобства использовать это название) нуждается в собственной теоретической базе. Как отмечает Кристал, в данном случае нет даже единого термина для обозначения явлений, связанных с утратой лингвистического разнообразия (используются такие определения как "угроза существованию языков", "исчезновение языков", "смерть языков" и др.). Следует также признать, что подобную терминологию нельзя считать нейтральной с идеологической точки зрения, и некоторые, возможно, предпочтут использовать формулировку, четко указывающую на причины "смерти языков", говоря об их "убийстве" (Skutnabb-Kangas, 2000). Кроме того, для начала надо определить, что именно мы подразумеваем под "лингвистическим разнообразием": просто "языковое богатство", или здесь играет роль и вопрос о том, насколько редок данный язык, по аналогии с определением биологического разнообразия наряду с "богатством видов"? Какие еще аспекты следует иметь в виду? На теоретическом уровне речь идет и о выявлении конкретных и функциональных изменений в языке, позволяющих прийти к выводу, что он находится на грани исчезновения, а не переживает "обычный" процесс трансформации (Hill, 2001); об известных нам обстоятельствах, ведущих к утрате языка и переходу на преобладающие языки; а также об условиях, при которых можно говорить, что язык "находится под угрозой", что он "исчезает" или уже "умер". Во всех случаях на основе солидной типологии соответствующих явлений необходимо разработать концептуальный словарь и методологию. Уже проведено немало исследований, связанных со случаями утраты и из-

стр. 122

менения языков в разных регионах мира, хотя обеспокоенные лингвисты и называют их "каплей в море". Данные этих исследований нужно свести воедино на основе методов сравнения и синтеза. Возможно, в результате обнаружится, что мы знаем больше, чем предполагаем - и уж точно станет очевидно, какие пробелы в нашем знании требуется восполнить.

Как отмечает Кристал (2000), развитая теоретическая база играет важнейшую направляющую роль при сборе информации, оценке и наблюдении за состоянием языков в мире. Для анализа обстановки, в которой сегодня существует тот или иной язык, и его будущих перспектив, недостаточно одних сведений о количестве носителей данного языка в тот или иной момент: необходимо иметь детальное представление об изменениях этого количества во времени, сопоставить эти данные с демографическими тенденциями развития данного народа, социолингвистическими факторами, социально-политическим и экономическим контекстом и др. Аналогичный подход используется при оценке биоразнообразия или состояния мировых экосистем, целью которой как правило является определение сегодняшних условий, угроз и тенденций, а также будущих перспектив (и способов реагирования, на чем мы подробнее остановимся ниже). В свою очередь, опять же по аналогии с биоразнообразием, мониторинг глобальных тенденций в области лингвистического разнообразия облегчается за счет разработки индексов жизнеспособности и преемственности языков, позволяющих выявить долгосрочные процессы, не ограничиваясь приблизительными текущими данными и прогнозами, сделанными наобум.

Более того, приводя в пример деятельность "Терралингвы", Кристал утверждает, что связь языка с экологией носит не только метафорический характер и относится не только к экологии самого языка (Haugen, 1972; Muhlhausler, 1996). Деятельность данной организации, а также другие исследования, особенно в области этнобиологии и этноэкологии, позволяют предположить, что лингвистическая и биологическая экология взаимосвязаны посредством знания, использования и управления природной средой со стороны человека, а также посредством языков, с помощью которых передаются эти знания и навыки (Oviedo, Maffi, Larsen, 2000; Maffi, 2001a). Эту взаимосвязь необходимо выявить и исследовать во всей ее глубине. Считается, что общества небольшого масштаба, на протяжении всей своей истории занимавшие данную территорию, не сталкиваясь с посягательствами извне, как правило, со временем накапливают детальные и точные знания о своей экологической нише, а также о методах устойчивой эксплуатации и управления природными ресурсами. Их манера речи, устные предания и вербальные формы искусства служат передаче этого знания. Известные в истории случаи утраты динамического равновесия между людьми и природной средой, от которой они зависят, чаще всего связаны с возникновением развитых цивилизаций, распространяющих свое существование и господство за пределы локальных экосистем. В общем и целом, это происходит за счет коренных и иных местных сообществ, чей контроль над собственной землей и ресурсами, а также присущий им образ жизни и возможности использовать собственный язык подрываются или отнимаются у них полностью (Oviedo, Maffi, Larsen, 2000; Skutnabb-Kangas, 2000; Maffi, 2001a). Пусть мы еще недостаточно хорошо понимаем связь между языком и знанием, или языком и культурой, имеющиеся данные позволяют предположить, что утрата языка предков означает и утрату знаний, верований, ценностей и практических навыков, закодированных в этом языке и передаваемых через его посредство (Zent, 2001).

На этом основании представляется целесообразным поставить осуществлять анализ и мониторинг состояния биологического и лингвистического (или, в более широком плане, культурного) разнообразия как единого целого. Именно это и предусматривает недавно инициированный "Терралингвой" проект "Глобальный анализ биокультурного разнообразия", связанный с крупномасштабными программами экологического анализа, например, осуществляемым в настоящее время международным проектом "Оценка экосистем в преддверии миленниума".

стр. 123

стр. 124

Можно ожидать, что подобные междисциплинарные исследования, основанные на тесном сотрудничестве между представителями естественных и общественных наук (и подготовке нового поколения ученых, обладающих междисциплинарными навыками) позволят серьезно углубить наше понимание сложных и взаимосвязанных факторов, влияющих на разнообразие жизни в его различных проявлениях, и дадут нам более эффективные инструменты для разработки политических и иных методов реагирования на кризис разнообразия.

Впрочем, с точки зрения выработки политики и иных форм реагирования на этот кризис немалый объем работы уже проделан. Эта работа в первую очередь относится, с одной стороны, к формулированию и защите прав человека в области языка, в том числе соответствующих прав в сфере образования, а с другой - к разработке широкого спектра программ и проектов, связанных с сохранением и возрождением языков в различных регионах мира (обзор этой деятельности см.: Skutnabb-Kangas, Phillipson, 1994; Skutnabb-Kangas, 2000; Fishman, 1991, 2000; Hinton, Hale, 2001). И все же права человека в области языка по-прежнему нарушаются, или, по крайней мере, не обеспечиваются по всему миру, а языковые сообщества все еще вынуждены бороться за внедрение и осуществление программ в области языка, зачастую почти или совсем без помощи извне - даже если эти программы и не встречают сопротивления и прямого противодействия. В этой области также существует острая необходимость глобальной оценки положения дел и выявления пробелов.

В том, что касается прав человека в области языка, главным пробелом на международном уровне является отсутствие четкой системы защиты подобных прав. Хотя еще в 1996 г. в ЮНЕСКО был представлен проект Всеобщей декларации прав в области языка, документ не получил одобрения со стороны этой организации. Та же участь постигла и иные предложения по решению этой задачи. В некоторых случаях большего успеха, похоже, достигают подобные мероприятия регионального масштаба (можно указать, например, на принятую в 1992 г. Европейскую хартию о языках регионов и меньшинств, к которой за прошедшее время присоединился ряд европейских стран). Однако главной "лакмусовой бумажкой" здесь является политика на уровне отдельных стран, и, судя по имеющимся данным, здесь общая картина выглядит довольно удручающе. В общем и целом, государства в лучшем случае на словах заявляют о своей приверженности правам человека в области языка, но не обеспечивают их адекватного соблюдения на практике - особенно в том, что касается образования на языках коренных народов и этнических меньшинств - или проявляют в этом деле халатность; в худшем же случае они активно препятствуют осуществлению этих прав (Skutnabb-Kangas, 2000). Если же говорить о программах поддержки языков коренных народов и этнических меньшинств в целом, то государства редко берут на себя активную и конструктивную роль в обеспечении и поощрении лингвистического разнообразия на своей территории. Скорее они проявляют тенденцию к установлению моноязычия в области государственных языков, обосновывая это ложными аргументами вроде того, что многоязычие угрожает национальному единству или что программы поддержки языков слишком дорого обходятся (Skutnabb-Kangas, 2000).

Таким образом, внимание в рамках политических действий, связанных с защитой языков, следует во многом сосредоточить на уровне отдельных государств: при этом, принимая во внимание местные политические и социально-экономические реалии, нельзя упускать из виду и глобального подхода к проблемам лингвистического разнообразия и угрозы существованию языков. Каждое из этих направлений позволяет лучше понять и подкрепить другое. То же самое можно сказать и о программах и проектах по сохранению и возрождению языков. Оценка того, что уже достигнуто или делается в данный момент в глобальном (или даже региональном) масштабе чрезвычайно полезна с точки зрения разработки типологии подобного реагирования и понимания, где и в каких условиях срабатывают (или не срабатывают) те или иные методы. С другой стороны, необхо-

стр. 125

димо оказывать давление на правительства и иные институты отдельных государств, чтобы они разрабатывали или поддерживали общие мероприятия, а также конкретные программы и проекты в данной области.

Таким образом, с точки зрения реагирования, главная задача тех, кого волнует судьба лингвистического разнообразия в мире, состоит в том, чтобы пробуждать, и даже постоянно поддерживать на высоком уровне, осознание этой проблемы общественностью и внимание к ней. Одной из предпосылок для создания атмосферы, побуждающей правительства и другие соответствующие административные структуры разрабатывать адекватную политику в области языка, образовательные программы и т.д., является информирование общественности и выработка у нее благожелательного отношения к лингвистическому разнообразию, осознания его преимуществ с точки зрения жизнеспособности и здоровья, как человеческих сообществ, так и экосистем, которое должно прийти на смену подозрениям, связанным с его потенциальной или реальной опасностью для единства и стабильности в обществе. Достижение этой цели потребует немалых созидательных усилий со стороны всех заинтересованных лиц и организаций. Лингвистам в особенности необходимо сосредоточиться на завершении разработки и распространении инновационных концепций, таких как "логосфера" (Krauss, 1996), "лингвистическая экология" (Muhlhausler, 1996), "языки в качестве ресурсов" (Maffi, 1998), а возможно и такого понятия как "лингвистические услуги" (аналогичного, а возможно и связанного с понятием "экосистемных услуг", предоставляемых экосистемами Земли).

Осознание проблемы общественностью является предпосылкой и для привлечения внимания спонсорских организаций, которые пока почти не замечают языковых проблем (за явным исключением исследовательских фондов - однако и в данном случае основное значение традиционно придается лингвистической теории, а не описанию языков и прикладной лингвистике, не говоря уже о политике в области языка). В результате растущего осознания кризиса, угрожающего лингвистическому разнообразию, проявившегося в 1990-х гг., в этой области уже заметны первые признаки перемен. Если говорить об исследовательских фондах, то Национальный научный фонд США уже приступил к финансированию работы по описанию языков, находящихся под угрозой. Крупные частные фонды - например Фонд Форда, Фонд Макартура и фонд "Фольксваген" - начали выделять средства на изучение языков, находящихся под угрозой, исследования в области сохранения языков и языковой политики. Здесь важно не терять набранного ускорения, чтобы подобные направления финансирования укоренились и были приняты на вооружение другими спонсорскими организациями.

И все же у тех, кого волнует утрата лингвистического разнообразия как элемента разнообразия жизни, зачастую просто опускаются руки - они не знают, как им передать свою озабоченность остальным. Им кажется, что в условиях нарастающего кризиса их доводы доходят до людей недостаточно быстро, не пользуются достаточным вниманием, не обладают достаточной убедительностью. Возникает ощущение, что на каждую небольшую победу приходится несколько поражений - идет ли речь о смерти последних активных носителей конкретного языка, или нарушении прав человека в области языка, отмене или неудачном воплощении образовательных программ и др. Всякий раз, когда ценой больших усилий мы достигаем успеха, нас не оставляет ощущение его непрочности. Чтобы этого не происходило, автор данной статьи считает необходимым объединить усилия в области обществоведческих и естественнонаучных исследований, информации, образования, политики, общественной деятельности и практической работы для борьбы с кризисом.

Этот шаг необходим, но его нельзя считать достаточным. Все перечисленные виды деятельности связаны с убеждением людей с точки зрения рациональной логики, но нам необходимо также обратиться к их чувствам и пониманию прекрасного. Языки - не просто полезные инструменты - это еще и проявление красоты мира, и если из хора человеческих языков выпа-

стр. 126

дают многие голоса, то вместе с ними утрачивается и красота. Чтобы донести эту мысль до людей, нам необходима помощь искусства. Несомненно, именно поэтому многие писатели, или ученые, ставшие писателями, не жалеют сил и времени на эмоциональные размышления и рассказы из первых уст об этих утратах, об их воздействии на нашу духовность, на человечество как вид, на всю нашу жизнь. Но мастера слова (а возможно, как предлагает Кристал, художники и музыканты тоже)

должны приложить еще больше усилий, обращаясь не только к умам, но и к сердцам и душам людей. Наука и искусство тоже могут объединить усилия, чтобы потрясти нас, затронуть за живое, вдохновить на отказ от близорукого деструктивного образа мысли, указать нам путь к более стабильному будущему, где разнообразие жизни снова расцветет пышным цветом, а мы будем его беречь ради физического, культурного и духовного блага нынешних и будущих поколений.

Библиография

Atlas of the World's Languages in Danger of Disappearing / Ed. Wurm S.A. P., Canberra: UNESCO and Pacific Linguistics, 1996.

Crystal D. Language Death. Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2000.

Dixon R.M. W. The Rise and Fall of Languages. Cambridge, UK: Cambridge Univ. Press, 1997.

Cultural and Spiritual Values of Biodiversity / Ed. Posey D.L., Nairobi: Intermediate Technology Publications and UN Environment Programme, 1999.

Dorian N. Investigating Obsolescence: Studies in Language Contraction and Death / Ed. N.Y.: Cambridge Univ. Press, 1989.

Endangered Languages / Eds Grenoble L.A., Whaley L.J. Cambridge, UK: Cambridge Univ. Press, 1998.

Endangered Languages / Eds Robins R.H., Uhlenbeck E.M. Oxford: Berg, 1991.

Ethnologue: Languages of the World / Ed. Grimes B. 14^th ed. Vols. 1, 2. Dallas, Texas: SIL International, 2000.

Fishman J. Reversing Language Shift: Theoretical and Empirical Foundations of Assistance to Threatened Languages. Clevedon, Philadelphia and Adelaide: Multilingual Matters Ltd., 1991.

Fishman J. Can threatened languages be saved? Clevedon, Philadelphia and Adelaide: Multilingual Matters Ltd., 2000.

Hale K. et al. Endangered languages. Language. 1992. V. 68. N 1. P. 1-42.

Harmon D. Losing species, losing languages: Connections between biological and linguistic diversity // Southwest J. of Linguistics. 1996. V. 15. P. 89 - 108.

Haugen E. The Ecology of Language. Stanford: Stanford Univ. Press, 1972.

Hill J. Dimensions of attrition in language death // On Biocultural Diversity: Linking Language, Knowledge and the Environment / Ed. Maffi L. Washington, D.C.: Smithsonian Institution Press, 2001. P. 175 - 189.

Hinton L. Flutes of Fire: Essays on California Indian Languages. Berkeley, California: Heyday Books, 1994.

Kay P. Language evolution and speech style. In Sociocultural Dimensions of Language Change / Eds Blount B.G., Sanches M. N.Y.: Academic Press, 1977. P. 21 - 33.

Krauss M. The world's languages in crisis // Language. 1992. V. 68. N 1. P. 4 - 10.

Krauss M. Linguistics and biology: Threatened linguistic and biological diversity compared. CLS 32. Papers from the Parasession on Theory and Data in Linguistics. Chicago: Chicago Linguistic Society, 1996. P. 69 - 75.

Linguistic Human Rights: Overcoming Linguistic Discrimination / Eds Skutnabb-Kangas T., Phillipson R. B. and N.Y: Mouton de Gruyter, 1994.

Maffi L. Language: A resource for nature // Nature and Resources: The UNESCO J. on the Environment and Natural Resources Research. 1998. V. 34. N4. P. 12 - 21.

стр. 127

Mqffi L. Language preservation vs. language maintenance and revitalization: Assessing concepts, approaches, and implications for the language sciences // International J. of the Sociology of Language. 2000. V. 142. P. 175 - 190.

Mqffi L. Linking language and environment: A co-evolutionary perspective // New Directions in Anthropology and Environment: Intersections / Ed. Crumley C.L. Walnut Creek, CA: AltaMira Press, 2001. P. 24 - 48.

Maffi L.T. Skutnabb-Kangas, and J. Andrianarivo Linguistic diversity // Cultural and Spiritual Values of Biodiversity / Ed. Posey D.L., Nairobi: Intermediate Technology Publications and UN Environment Programme, 1999. P. 21 - 57.

Miihlhausler P. Linguistic Ecology: Language Change and Linguistic Imperialism in the Pacific Rim. L.: Routledge, 1996.

On Biocultural Diversity: Linking Language, Knowledge and the Environment / Ed. Maffi L. Washington, D.C.: Smithsonian Institution Press, 2001.

Oviedo G., Mqffi L., Larsen P.B. Indigenous and Traditional Peoples of the World and Ecoregion Conservation: An Integrated Approach to Conserving the World's Biological and Cultural Diversity. Gland, Switzerland: WWF-International and Terralingua, 2000.

Skutnabb-Kangas T. Linguistic Genocide in Education - or Worldwide Diversity and Human Rights?. Mahwah, New Jersey: Lawrence Eribaum Associates, 2000.

Stross B. Variation and natural selection as factors in linguistic and cultural change // Linguistics and Anthropology: In Honour of C.F. Voegelin / Eds Kinkade M.D. et al. Lisse: Peter de Ridder, 1975. P. 607 - 632.

TERRALINGUA 1998. Linguistic Human Rights in Education. Submission to the Working Group on Indigenous Populations, United Nations Centre for Human Rights. UN document E/CN.4/ Sub.2/AC4/1998/2.

The Green Book of Language Revitalization in Practice / Eds Hinton L., Hale K. Orlando, Florida: Academic Press, 2001.

Thieberger N. Language maintenance: Why bother? // Multilingua. 1990. V. 9. N 4. P. 333 - 358.

Zent S. Acculturation and ethnobotanical knowledge loss among the Piaroa of Venezuela: Demonstration of a quantitative method for the empirical study of ТЕК change // // On Biocultural Diversity: Linking Language, Knowledge and the Environment / Ed. Maffi L. Washington, D.C.: Smithsonian Institution Press, 2001. P. 190 - 211.

Постоянный адрес данной публикации: