Г. С. БАРАНКОВА, кандидат филологических наук

Творческое наследие митрополита Никифора - яркая страница в истории русской письменности. Грек по происхождению, как и большинство первых митрополитов Киевской Руси, он прибыл на Русь в 1104 году и до 1121 года занимал митрополичий престол в Киеве. Сведения о его жизни весьма скупы. Его родиной была Ликия Малоазийская. Известно, что он получил прекрасное по византийским меркам образование, был хорошо знаком с богословской и философской литературой. Об этом свидетельствуют его сохранившиеся произведения. Получив назначение в далекую недавно христианизированную страну, Никифор не мог не испытывать значительных трудностей, связанных, в первую очередь, с тем, что ни язык, ни быт народа, духовным наставником которого ему предстояло стать, не были ему известны. О том, что Никифор "прииде... в Русь", сообщается на страницах Лаврентьевской летописи под 1104 годом. Здесь его ждала напряженная работа по просвещению вверенной ему паствы и поставлению местного духовенства на церковные должности. Исторические источники свидетельствуют об участии митрополита Никифора в установлении культа и почитания первых русских святых (Феодосия Печерского, Бориса и Глеба).

Известно, что Никифор являлся митрополитом при двух великих древнерусских князьях - Святополке Изяславиче (1050 - 1113) и Владимире Мономахе (1053 - 1125). Духовным наставником Владимира

стр. 87

Мономаха Никифор был в течение многих лет начиная с 1113 года, когда он со всем народом приветствовал вступление Владимира на Киевский стол, и до конца своей жизни. Об особом характере их взаимоотношений свидетельствует, в частности, тот факт, что из четырех дошедших до нас произведений Никифора два обращены к Владимиру Мономаху - это "Послание Владимиру Мономаху о посте и о воздержании чувств", а также "Послание Владимиру Мономаху о вере латинской". Кроме того, Никофор является автором еще одного антилатинского послания, которое принято считать адресованным Ярославу Святополчичу ("Послание князю Ярославу Святополчичу о вере латинской"). В некоторых списках оно не имеет адресата, в связи с чем называется "Посланием к неизвестному князю" (его вариантом является "Послание Никифора к Ярославу Святославичу, князю Муромскому"). Кроме того, до нас дошло еще одно произведение Никифора - "Поучение в неделю сыропустную". Таким образом, тематически сохранившиеся произведения Никифора можно разделить на две группы - это произведения, касающиеся тематики Великого поста, и антилатинские послания, в которых перечисляются вины и заблуждения латинян.

Одной из особенностей произведений Никифора является стремление непосредственно обращаться к князю, поучая или просвещая его. Таков конец "Послания Никифора Владимиру Мономаху о вере латинской": "И прочитаи же княже мои не единою, ни дважды, но множицею и ты, княже, и сынове твои. Подобает бо князем, яко от бога избраном и призваном на правоверную веру его христова словеса разумети известно и основание церковное твердо". Наиболее ярким и интересным среди всех произведений Никифора несомненно является "Послание о посте и о воздержании чувств". Еще Н. М. Карамзин отмечал его как образчик того, как "...древние учители нашей Церкви беседовали с Государями, соединяя усердную хвалу с наставлением Христианским" (Карамзин Н. М. История государства Российского. В 12 т. М., 1991. Т. II).

Однако наиболее высокую оценку этого произведения дал митрополит Макарий (Булгаков) в "Истории русской церкви", когда писал, что оно "лучшее сочинение митрополита Никифора и вообще одно из лучших произведений нашей древней словесности" (М., 1995. Кн. 2). Тем более досадно, что оно не получило в современной отечественной истории литературы подобающего ему места и практически осталось малоизвестным и недостаточно изученным. Вместе с тем "Поучение" Владимира Мономаха не раз привлекало внимание исследователей, но почти не рассматривалось ими в сопоставлении с "Посланием о посте" Никифора. Перекличка наставлений, одно из которых написано духовным лицом - архипастырем великому князю, а другое - своего рода духовное завещание этого князя своим потомкам, безусловно,

стр. 88

предоставляет большие возможности для исследования христианского, политического и этического идеалов светской и духовной власти.

В своем послании Никифор освещает широкий круг богословско-философских вопросов, дает характеристику трех частей души, выделяя в ней "словесное, яростное и желанное", и связывает происхождение грехов с той или иной ее частью. Одним из первых в древнерусской литературе он говорит о чувствах и органах чувств. Но этого мало. Никифор исследует "душевные струны" князя, с тем, чтобы оказать на него благотворное влияние, и, находя его практически безупречным, тем не менее дает ему ряд советов. Используя время Великого поста, когда, как отмечает Никифор, церковные правила предписывают говорить князьям то, что идет им на пользу, митрополит указывает, что "великие властители часто нуждаются в большом наставлении, ведь они многим пользуются, и многие изъяны имеют". Таким образом, Никифор в своем произведении говорит о модели идеального правления и утверждает право церковного иерарха влиять на общественную жизнь.

Совсем иной характер имеет "Поучение в неделю сыропустную". Если великому князю- христианину не было необходимости разъяснять целесообразность поста ("И много иного я мог бы сказать в похвалу поста, если бы к кому-нибудь другому было адресовано писание это"), то в поучении, адресованном относительно недавно обращенному в христианство народу, требовалось еще раз подчеркнуть важность поста и остановиться на осуждении конкретных грехов - лихоимства и пьянства. Прощение грехов невозможно без примирения с ближним, без очищения от злобы и скверны.

В научной литературе иногда отмечается наднациональный характер творчества митрополита-грека. Думается, что "Поучение в неделю сыропустную" опровергает это предположение. В его тексте говорится о грехе высоких долговых процентов ("великого реза"). По-видимому, это отклик на восстание горожан в Киеве в 1113 году, протестовавших против лихоимства ростовщиков, или на события, предшествовавшие этому волнению. В таком случае логично предположение, что это произведение было написано не позднее 1113 года. Тогда его можно рассматривать как одно из первых сочинений, созданных Никифором на русской почве, так как "Послание Владимиру Мономаху о посте и о воздержании чувств" было написано не ранее Великого поста 1114 года (см.: Полянский С. М. Религиозно-философская проблематика в "Послании о посте" митрополита Никифора // Философские и богословские идеи в памятниках древнерусской мысли. М., 2000), а "Послание Владимиру Мономаху о вере латинской" -в период между 1113 и 1121 годами. Время же написания "Послания Никифора князю Ярославу Святополчичу о вере латинской" пока не установлено, достоверно лишь, что оно появилось до 1118 года (см.:

стр. 89

Эпистолярное наследие Древней Руси XI-XIII вв. // Исследования, тексты, переводы, комментарии Н. В. Понырко. Л., 1992).

Интересно, что если в "Послании Владимиру Мономаху о посте и о воздержании чувств" Никифор обращается к князю как большому интеллектуалу, способному понять сложные философские вопросы, знатоку античности и библейской истории, то есть как равному ему самому по своим духовным запросам, то в поучении он сменяет свою тональность. Никифор предстает здесь как классический проповедник, хорошо знакомый с византийской риторикой и умело использующий ее для того, чтобы наставить свою паству в период Великого поста на путь истинный, помочь ей понять и осознать свои грехи. Он постепенно подводит своих слушателей к мысли о неизбежной победе тех, кто, "облекшись в оружие света", выступает против козней дьявола. В поучении широко используются гармоничные речевые периоды, морфологические рифмы, метафорические образы. Постящийся, но берущий с ближнего высокий процент, уподобляется человеку, употребляющему в пищу "плоть брата" и закалывающему его "злым ножом лихоимства", сами высокие проценты - это змеи, которые изъедают бедных. Добровольное погружение человека в пьянство определено здесь кратко и вместе с тем удивительно емко: "пьянство - вольный бес".

Многочисленны библейские цитаты в тексте обоих великопостных произведений. Таким образом, несмотря на то, что оба послания Никифора, объединенные общей темой - поучение и наставление высшего духовного иерарха в период Великого поста - значительно различаются по содержанию, они представляют собой совершенные по форме художественные произведения.

Два других послания Никифора ("Послание Владимиру Мономаху о вере латинской" и "Послание Ярославу Святополчичу") находятся в русле антилатинской полемики, существовавшей на Руси со времен схизмы. Первое из названных посланий включает в себя обращение к князю, по просьбе которого послание было написано, краткую историю разделения Западной и Восточной церквей и двадцать пунктов обвинений ("грехов"), выдвигаемых против латинян. В конце послания митрополит вновь обращается к князю, давая ему наказ хранить чистоту истинной христианской веры.

Второе антилатинское послание Никифора значительно шире по объему и состоит из двух частей. В начале послания Никифор также обращается к князю, который "имеет в соседях Польскую ("Лядскую") землю". В связи с этим обращением ученые, начиная с Макария (Булгакова), видели в адресате волынского князя Ярослава Святополчича. Первая часть представляет собой список "латинских вин", причем их число здесь равно девятнадцати, а вторая часть посвящена вопросу о совершении Евхаристии у латинян. В первой части интерес-

стр. 90

но обвинение, отсутствующее в послании Владимиру Мономаху: "И говорят они [латиняне], что не подобает никаким другим языком славить Бога, кроме как тремя - еврейским языком, эллинским и римским. В этом они заблуждаются: Христос умер за всех, и пророки научают всех". В этом замечании митрополит-грек, находящийся в русле кирилло-мефодиевских традиций, отстаивает право славян вести богослужение на родном языке. Во второй части послания латиняне осуждаются за то, что они используют в литургии опресноки и не разбавленное водой вино. В этой части Никифор часто обращается к Евангелию и апостольским посланиям Павла.

В языковом отношении антилатинские послания Никифора менее интересны, чем его великопостные сочинения, лексически они не так богаты, а стиль их значительно суше, что во многом связано с их проблематикой, ведь они по существу представляют собой сводку антилатинских отступлений. Следует отметить, что антилатинское послание Владимиру Мономаху более эмоционально, так как изредка содержит по ходу повествования обращения к князю: "Въпрашал еси был, благородныи княже, како отвръжены быша латина от святыя съборныя и правоверныя церкве" (обращение в начале послания), "...да вонми, княже мои, како о тои вещи лжут" (речь идет об искажении слов апостола Павла и причащении латинян пресным хлебом).

Творчество Никифора оставило в древнерусской книжности не только заметный след, но и породило немало загадок, на которые до сих пор не дано исчерпывающих ответов. Прежде всего, нерешенным остается вопрос, на каком языке писал он свои произведения. В научной литературе бытует мнение, что Никифор не знал древнерусского и церковнославянского языков и писал свои послания и поучение по-гречески. В этом вопросе исследователи, как правило, ссылаются на самого Никифора, прямо заявлявшего о своей "немоте" в "Поучении в неделю сыропустную": "Но не дан ми бысть дар язычныи по божественному Павлу, яко тем языком творити ми порученная и того ради безгласен посреди вас стоя и молчю много".

Однако не исключено и еще одно объяснение цитируемого отрывка из "Поучения в неделю сыропустную", которое может возникнуть, если принять во внимание, что этот текст был написан не позднее 1113 года, то есть когда Никифор прожил на Русской земле уже девять лет. Это обстоятельство заставляет усомниться, стоит ли так прямолинейно понимать это высказывание. Возможно, обращение к текстам Первого Послания к коринфянам св. апостола Павла, цитируемого далее Никифором, может до некоторой степени прояснить этот вопрос: "И иных Бог поставил в Церкви во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки. Все ли Апостолы? все ли пророки? все ли учители? все ли

стр. 91

чудотворцы? Все ли имеют дары исцелений? все ли говорят языками? все ли истолкователи? (I Кор. 12, 28 - 30), и далее: "А потому говорящий на незнакомом языке молись о даре истолкования" (I Кор. 14, 13). Весьма вероятно, что, говоря об отсутствии у себя "язычного дара", Никифор подразумевал не безгласие в прямом смысле этого слова, вызванное неумением говорить на древнерусском языке, а трудности "истолкования", неизбежные для человека, говорящего и пишущего на неродном языке. Трудно сказать, мог ли Никифор, проживший на Руси семнадцать лет, оставаться в прямом смысле этого слова "безгласным" или со временем он сам стал переводить свои произведения. Вероятнее все же, что их перевод он поручал своим помощникам, работавшим при митрополичьей кафедре. Так или иначе, но нельзя не признать высокого качества древнерусских переводов произведений Никифора.

В связи с этим возникает более общий вопрос о том, кто переводил труды первых митрополитов-греков: Леонтия (умер в 1008 г.), Ефрема (1054/1055 - ок. 1065 г.), Георгия (1062/63 - 1076 гг.), Иоанна II (умер в 1089 г.) и других, основным содержанием которых являлась полемика с латинянами. Учитывая длительную деятельность на Руси митрополитов-греков в XI-XII вв. и принимая во внимание, что их сочинения в большинстве случаев сохранились как на греческом языке, так и в ряде случаев в древнерусских переводах, можно с полным основанием говорить о существовании древнейшей восточнославянской переводческой школы при митрополичьей кафедре. Необходимость переводов трудов киевских митрополитов-греков, задолго до самой схизмы выступавших перед своей паствой с изложением латинских заблуждений, не подлежит сомнению. Тем более актуальным стал этот вопрос на Руси после 1054 года.

Достаточно сложной представляется проблема, связанная с объемом литературной деятельности Никифора и ее отношением к другим древнерусским сочинениям. Дело в том, что два произведения - "Стязание с латиною" и "Поучение от седми собор на латину" имеют ряд мест, совпадающих с текстами произведений Никифора.

Прежде всего, возникает вопрос, как соотносится "Послание Владимиру Мономаху о вере латинской" с "Стязанием с латиною", приписываемым в единственном сохранившемся списке этого памятника (Российская национальная библиотека. Далее - РНБ. собр. Софийское) митрополиту Георгию, предшественнику Никифора. Дело в том, что оба эти произведения на две трети совпадают в своем тексте, причем совпадения эти дословные. Разница заключается в том, что "вины" латинян в двух памятниках перечисляются в разном порядке, а конец "Стязания с латиною" расширен по сравнению с никифоровским "Посланием Владимиру Мономаху". Одни ученые (среди них А. Н. Попов, автор известной работы "Историко-литературный опыт древнерус-

стр. 92

ских полемических сочинений против латинян (XI-XIV вв.)". М., 1875, Г. Подскальски) считали, что Никифор составил свое послание, использовав уже существовавшее произведение митрополита Георгия. Другие, среди которых был А. С. Павлов, рассматривали "Стязание с латиною" как поздний компилятивный памятник, составленный на основе названного послания Никифора и "Слова о вере крестьянской и латыньской Феодосия Печерского" (Павлов А. Критические опыты по истории древнейшей греко-русской полемики против латинян". СПб., 1878).

Практически не выяснено соотношение текстов "Послания Ярославу Святополчичу" и "Поучения от седми собор на латину", произведения, составленного из двух памятников - "Послания митрополита Иоанна II к папе Клименту об опресноках" и названного выше послания Никифора. Примечательно, что сохранившиеся списки этого поучения, относящиеся к XV веку, старше, чем дошедшие до нас списки послания Никифора, датируемые XVI-XVII веками.

Кроме того, ни текстологически, ни лингвистически не изучено и само это послание Никифора. Между тем, с ним тоже связано немало загадок. Во-первых, до конца не ясно, кому оно было адресовано. Единственный его список, в котором, по мнению ученых, был правильно указан адресат - Ярослав Святополчич, княживший в Волынском княжестве, соседствовавшем с "Лядской землей", находился в собственности уже упоминавшегося ученого и собирателя древних рукописей А. Н. Попова. В настоящее время этот список считается утраченным, в связи с чем провести его сопоставительное изучение с другими списками этого памятника невозможно.

Проведенная нами текстологическая классификация выявленных списков привела к выделению трех редакций этого послания Никифора. Первая редакция представлена единственным списком XVII века (РНБ. Собр. Погодина), вторая редакция - также одним, но более ранним списком (XVI века. Российская государственная библиотека. Далее - РГБ. Собр. Румянцева). Он является дефектным, так как содержит ряд пропусков. В текстах обеих редакций адресат не указан. Наконец, существует третья редакция послания, которая была включена митрополитом Макарием в Великие Минеи Четии (ВМЧ). Это два списка ВМЧ XVI века - Царский и Успенский (Государственный исторический музей. Далее - ГИМ. Собр. Синодальное), имеющие мало отличий между собой, и один список из сборника смешанного содержания (РНБ, ОСРК Q. 213 Б), XVII века, также идентичный названным. Послание ошибочно обращено в этих списках к "Ярославу Святославичу князю Муромскому" (вариант "Мурьскому"). Третья редакция представляет собой своеобразную компиляцию, так как содержит вставки из антилатинского послания Никифора Владимиру Мономаху.

стр. 93

Следует отметить, что два других произведения Никифора - "Послание Владимиру Мономаху о посте и о воздержании чувств" и "Послание Владимиру Мономаху о вере латинской" также были включены Макарием в свод ВМЧ, хотя они и не попали в один том с "Посланием Ярославу князю Муромскому". Эта разница в подаче произведений Никифора наблюдается и в других древнерусских сборниках, из которых сотрудники Макария брали сочинения Никифора. На настоящий момент не известно ни одного рукописного сборника, где бы произведения Никифора были собраны вместе. Обычно послания Владимиру Мономаху выступают в паре, тогда как "Послание Ярославу Святополчичу", при всей своей близости по содержанию к "Посланию Владимиру Мономаху о вере латинской", никогда не соседствует с ним.

Не ясна причина, по которой произведения Никифора сохранились в относительно небольшом числе списков. Так, например, послания, адресованные Владимиру Мономаху известны всего в семи списках, "Послание Ярославу Святополчичу", представленное во всех трех редакциях, насчитывает всего пять списков (не считая утраченного списка из собрания А. Н. Попова), а "Поучение в неделю сыропустную" -только два. При этом разночтения по спискам посланий Владимиру Мономаху незначительны, что позволяет считать текст этих списков аутентичным авторскому. Зато тексты трех редакций "Послания Ярославу Святополчичу" значительно отличаются между собой.

Остается еще один нерешенный вопрос - были ли переведены произведения Никифора одним лицом (если исходить из предположения, что он писал по-гречески), или на древнерусский язык их переводили разные лица. При ответе на этот вопрос следует учитывать лексические расхождения в обозначении ряда понятий в антилатинских посланиях митрополита Никифора. Наконец, до конца не решен вопрос о византийских источниках его произведений. Подводя итоги сказанному, следует отметить значительный интерес и важность лингвистического изучения произведений киевского митрополита- грека Никифора для истории русского языка и литературы.

Постоянный адрес данной публикации: