Вступление России на капиталистический путь развития сопровождалось изменением социально-экономической обстановки в стране, подъемом общественной жизни и политической борьбы. На смену старым классам-сословиям приходили классы капиталистического общества, все отчетливее становилась социальная структура России. Управление страной методами, сложившимися еще в дореформенное время, приходило в противоречие с действительностью. В связи с этим перед самодержавием самым настоятельным образом вставал вопрос о формах и методах идеологического воздействия на трудящиеся массы. Аналогичная проблема вставала и перед буржуазией, которая не могла в новых условиях ограничиваться старыми способами влияния на пролетариат.

Ретроспективно оценивая политику самодержавия и буржуазии в рабочем вопросе, В. И. Ленин писал в 1914 г.: "В России, соответственно ее безграничной отсталости, крепостнические методы борьбы с рабочим движением страшно преобладают"¹ . Однако преобладание крепостнических, иначе говоря, патриархально-попечительных методов не исключало использования и других приемов, в том числе приемов идейно- политического воздействия и развращения рабочих. Еще в 1899 г. В. И. Ленин предлагал сформулировать в программе социал-демократической партии задачи борьбы "против всех попыток самодержавного правительства развратить и затемнить политическое сознание народа посредством чиновничьей опеки и лжеподачек"² . Позднее, после 1905 г., он указывал, что "наиболее умные буржуа ясно увидали ненадежность одного голого насилия"³ , что уже заметен очень большой "прогресс" по части либеральных и демократических методов надувательства и развращения рабочих⁴ .

"Чисто буржуазные" приемы политического воздействия на рабочих в силу особых политических условий не получили в России широкого применения, но "прогресс по этой части", имевший место, несомненно, находился в прямой связи с процессом складывания пролетариата в класс капиталистического общества, ростом его политического сознания и усилением революционной борьбы.

Завершение промышленного переворота и формирования пролетариата в 80-х годах XIX в., подъем рабочего движения, характерным показателем которого явились массовые стачки, особенно выступление на Никольской мануфактуре в 1885 г., где рабочими впервые были выдвинуты общеклассовые требования, поставили перед царизмом вопрос о направлении рабочей политики. Продолжая использовать репрессивные

¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 25, стр. 322.

² В. И. Ленин. ПСС. Т. 4, стр. 221.

³ В. И. Ленин. ПСС. Т. 25, стр. 144.

⁴ См. там же, стр. 322.

стр. 81

меры в отношении рабочих (циркуляр министерства внутренних дел 1870 г. о высылке забастовщиков, "Положение" 1881 г. об усиленной и чрезвычайной охране, циркуляр министерства внутренних дел 1897 г. о высылке забастовщиков вместо отдачи их под суд), правительство вынуждено было пойти на издание фабричных законов. Оно увидело в стачке рабочих в Орехово-Зуеве не рядовой эпизод, а угрозу государственному строю, незыблемости всего существующего порядка. Именно в 80-е годы XIX в. один за другим выходят законы, регулирующие многие наиболее острые в тот момент стороны фабрично- заводской жизни: в 1882 г. был издан закон, ограничивающий наем на работу детей, в 1885 г. - запрещавший фабрикантам ставить в ночные смены женщин и подростков, в 1886 г. - касающийся условий найма рабочих на фабрики и заводы. Эти законы были вынужденными уступками и хотя давали фабрикантам многочисленные возможности для их обхода, но в целом несколько ограничивали произвол и безудержную эксплуатацию рабочих.

Законы 80-х годов (прежде всего закон 1886 г.) имели ряд параграфов, нарушение которых со стороны рабочих каралось тюремным наказанием и штрафами (нарушение внутреннего распорядка, уход с работы, участие в стачках). Это была, так сказать, репрессивная сторона законодательства, направленная на выработку у рабочих послушания и подчинения работодателям и правительству. Вместе с тем фабричные законы, как названные выше, так и последующие (1897 г. - о рабочем времени, 1903 г. - о фабричных старостах, об ответственности фабрикантов за увечье рабочих, 1912 г. - о страховании и т. д.), несли в себе определенный политический замысел. Они должны были свидетельствовать о "попечительской" политике правительства, укрепить в сознании трудящихся мысль, что верховная власть о них заботится. В условиях относительной неразвитости классовых противоречий, забитости и темноты народных масс подобная политика, особенно на начальном этапе, по наблюдению В. И. Ленина, пользовалась определенным успехом⁵ . Он указывал также (имея в виду выступление петербургских рабочих в январе 1905 г.) на "живучесть наивной веры в царя у некоторых элементов рабочего класса"⁶ . Монархические представления и позднее не выветрились полностью у многих рабочих, прежде всего у отсталых в политическом отношении слоев, влившихся в состав пролетариата из мелкобуржуазных прослоек города и деревни. В расчете на эти представления и строилась фабрично-заводская политика самодержавия, в том числе закон 1903 г. об увечных рабочих и страховые законы 1912 года.

Фабрично-заводское законодательство должно было, по замыслу правительства, явиться плотиной на пути распространения революционных идей. Еще в 1882 г. Государственный совет, обсуждая закон о малолетних рабочих, был обеспокоен тем, что рабочие "легко поддавались восприятию революционных учений"⁷ . Более отчетливо это опасение прозвучало во время обсуждения законопроектов 1886 и 1897 годов. Правительство сосредоточивало все силы на сохранении "порядка и спокойствия" в стране, изыскивая средства, направленные против революционных организаций и проникновения социалистических теорий в среду рабочего класса. Особое беспокойство вызвало у правительства появление социал-демократических организаций. Представляя в Государственный совет законопроект 1903 г. об ответственности предпринимателей за увечье рабочих, министр финансов С. Ю. Витте считал, что он "является лучшим оплотом против пагубных учений"⁸ _.

⁵ См. В. И. Ленин. ПСС. Т, 5, стр. 74.

⁶ В. И. Ленин. ПСС. Т. 9, стр. 176 - 177.

⁷ "Отчет по Государственному Совету за 1882 г.". СПБ. 1884, стр. 168.

⁸ "Отчет по делопроизводству Государственного Совета за сессию 1902 - 1903 гг. Т. II. СПБ. 1904, стр. 147.

стр. 82

В конце января 1905 г. Комитет министров приступил к подготовке законопроектов о рабочем дне, врачебной помощи, страховании рабочих, смягчении карательных статей за стачки, подвергнутых затем обсуждению в комиссии В. Н. Коковцева. При этом главным аргументом в пользу подобных мер служил тезис о том, что революционное движение может быть ослаблено своевременной регламентацией наиболее обострившихся социальных вопросов. "Последствием задержки в развитии нашего фабричного законодательства, - говорилось в официальном документе, - было то, что рабочее движение, не будучи удерживаемым в течении своем определенными рамками положительного закона, уклонилось со свойственного ему пути экономического и попало под влияние политической агитации и полицейского воздействия"⁹ .

Опыт революции, казалось бы, должен был показать правительству непригодность патриархально-попечительной политики в рабочем вопросе, но, однако, на практике этого не произошло. Царизм вновь и вновь делает ставку на политику попечительства, хотя и допускает в известных пределах самодеятельность рабочих (закон 4 марта 1906 г. об обществах; страховые кассы по закону 23 июня 1912 г.). При этом правительство рассчитывало прежде всего на наиболее отсталые массы трудящихся, у которых еще сохранились монархические иллюзии. Так, подготавливая проекты страховых законов и внося их на обсуждение Государственной думы, правительство стремилось поднять свой пошатнувшийся престиж. В 1913 г. Совет министров, обсуждая положение, сложившееся в стране в связи с подъемом рабочего движения, проектировал ряд мер, в том числе организацию примирительных камер смешанного состава из рабочих и фабрикантов, куда должны были войти и представители от власти. Примирительные камеры должны были взять на себя разбор конфликтов между рабочими и предпринимателями. По мнению правительства, это "имело бы положительную сторону, в смысле проявления попечения правительства о нуждах рабочих и приучения последних добиваться своих справедливых домогательств не забастовками, а обращением к государственной власти"¹⁰ .

Политика царизма в рабочем вопросе соответствовала общей линии его внутренней политики. Репрессии как средство удержания масс в повиновении в условиях развивающегося капитализма и обострения классовых противоречий становились все менее надежным средством. Поэтому наряду с ними самодержавие все шире прибегает к политическому воздействию на трудящиеся массы, мобилизуя все имеющиеся в его распоряжении средства, весь разветвленный аппарат идеологической обработки, весь опыт по управлению государством, привлекая с этой целью определенные слои интеллигенции самодержавно-консервативного направления. На службу царизму были поставлены школа, искусство, печать, просвещение.

Школьная система (особенно начальное образование, находившееся под надзором министерства народного просвещения и синода) должна была воспитывать верных слуг самодержавия, преданных идее "единения царя с народом и народа с царем". Давая минимальные знания, народные училища по инструкциям министерства народного просвещения все внимание сосредоточивали на религиозно-нравственном воспитании. Но и таких учебных заведений не хватало. Многие дети городских жителей, ремесленников и рабочих оставались за стенами школы. Народ был ограблен в смысле образования и знаний, и это было возведено в принцип политики самодержавия, сдерживавшего развитие школьной сети. Частная инициатива со стороны прогрессивных деяте-

⁹ "Рабочий вопрос в комиссии В. Н. Коковцева". Л. 1926, стр. 22.

¹⁰ "Царизм в борьбе с рабочим движением в годы подъема". "Красный архив", 1936, N 1 (74), стр. 63.

стр. 83

лей и обществ в деле народного образования тормозилась¹¹ . Грамотность рабочих была очень низка. Их образование ограничивалось знаниями в объеме начальной школы, но даже такие элементарно грамотные рабочие, в том числе и самоучки, в 1897 г. составляли всего 50,3%, а в 1918 г. - 64%¹² , хотя промышленность благодаря росту техники и оснащению ее машинами требовала все более грамотных и технически обученных работников. По сведениям конца 80-х годов, при фабриках и промышленных предприятиях было всего 446 школ с 44,4 тыс. учащихся, а в 1911 г. - 701 школа с 99,1 тыс. учащихся¹³ .

Тяга рабочих к знаниям, к просвещению возрастала по мере расширения в стране политической борьбы и пробуждения народа. Передовые рабочие шли в библиотеки, читальни, покупали книги и брошюры, посещали лекции и кружки. В. И. Ленин писал: "Русский рабочий класс, в отличие от других классов и слоев русского общества, проявляет постоянный интерес к политическому знанию"¹⁴ . Социал-демократы помогали рабочим разобраться в политической обстановке в стране, понять историческую роль пролетариата в судьбах человечества, этому же способствовал опыт борьбы с буржуазией за лучшие условия труда, массовые стачки 90-х-начала 900-х годов. Революция 1905 - 1907 гг. пробудила к политической жизни широкие слои рабочих, вызвала усиленный спрос на литературу и газеты. По наблюдению В. И. Ленина, "миллионы дешевых изданий на политические темы читались народом, массой, толпой, "низами" так жадно, как никогда еще дотоле не читали в России"¹⁵ .

Закрыв в начале 60-х годов XIX в. воскресные школы и запретив народные чтения на том основании, что они способствовали распространению социалистических идей, правительство одновременно пытается взять в свои руки внешкольное образование с тем, чтобы использовать его в качестве одного из каналов для идейного воздействия на народ, для воспитания его в желательном самодержавию направлении. Больше всего правительство опасалось, что революционное мировоззрение проникнет в среду народа, что просвещение народа подорвет вековые устои правопорядка, поколеблет позиции господствующих классов, столкнет государство в бездну революционных потрясений.

Правительство постоянно стремилось поставить преграды на пути демократических изданий и увеличить выпуск "благонамеренной" литературы. Еще в 1850 г. Николай I одобрил представленный ему доклад, в котором доказывалась настоятельная необходимость распространения в народе книг, "направленных к утверждению наших простолюдинов в добрых нравах и в любви к православию, государю и порядку"¹⁶ . Эти же мысли нашли место в представлении министра народного просвещения Д. А. Толстого Александру II в 1866 году. Толстой предлагал в дополнение к цензурному уставу 1865 г. (по которому предварительной цензуре подвергались все книги небольшого размера) учредить особый надзор за литературой, издаваемой для "простонародного чтения". Такой надзор был возложен на созданный в 1869 г. Особый отдел при Ученом комитете министерства народного просвещения с тем, чтобы он (как писал позднее его председатель) не допускал к обращению те из

¹¹ "Правительственная власть может только терпеть, но никогда не будет сочувствовать вашему делу", - так ответил Витте известному книгоиздателю И. Д. Сытину на предложение о создании широкой сети начальных школ и сборе средств для этого (И. Д. Сытин. Жизнь для книги. М. 1962, стр. 189).

¹² А. Г. Рашин. Формирование рабочего класса России. М. 1958, стр. 593, 664.

¹³ "Однодневная перепись начальных школ Российской империи, произведенная 18 марта 1911 г.". Вып. XVI. Птгр. 1915, стр. 3.

¹⁴ В. И. Ленин. ПСС. Т. 5, стр. 11.

¹⁵ В. И. Ленин. ПСС. Т. 22, стр. 83.

¹⁶ Б. В. Банк. Изучение читателя из народа. М. 1969, стр. 14.

стр. 84

книг, которые "имеют целью или могут расшатать умы и внести в них смуту в религиозном, политическом, социальном и нравственном отношениях"¹⁷ .

Главное управление по делам печати неоднократно обращало внимание местных цензоров на то, чтобы они самым строгим образом относились к изданиям для народа. Так, в 1875 г. цензорам было предписано "быть в высшей степени внимательными при цензировании дешевых изданий, предназначенных для народного чтения, и, в случае, когда замечено будет... злонамеренное в них направление, не ограничиваться исключением одних резких мест, а воспрещать их к печатанью целиком". В 1874 г. в связи с подготовкой издания для народа сочинений М. Е. Салтыкова-Щедрина последовал новый циркуляр, который обязывал цензоров "на будущее время относиться к народным изданиям с особым вниманием и строгостью, не ограничиваясь лишь одним применением к ним общих цензурных правил"¹⁸ .

В 1897 г. известный издатель Ф. Ф. Павленков подготовил выход "Иллюстрированной пушкинской библиотеки". Особый отдел Ученого комитета министерства народного просвещения из всего собрания сочинений А. С. Пушкина разрешил включить в бесплатные библиотеки сказки, некоторые повести ("Барышня-крестьянка", "Капитанская дочка"), ряд стихотворений и поэм ("Кавказский пленник", "Полтава", "Евгений Онегин"). В отношении же других произведений ("Руслан и Людмила", "Братья-разбойники", "Сказка о попе и работнике его Балде", "Дубровский" и др.) заявил, что они не могут быть допущены из-за малопонятности содержания и множества неудобных мест (например, "Русалка", "Пиковая дама", "Бахчисарайский фонтан" содержат много эротических мест, "Братья-разбойники" могут смутить простой народ, сказка "О попе..." усилит не совсем благоприятное отношение народа к духовенству)¹⁹ .

Правительство особо опасалось распространения среди народа демократической прессы, тем более что расследование, проведенное в 1867 - 1868 гг. Главным управлением по делам печати, показывало, что розничная продажа газет, "которые или не соответствуют по своему направлению видам правительства, или стараются привлечь читателей посредством разного рода раздражающих тревожных слухов", идет не только среди интеллигенции, но и "простонародья". Комитет министров в 1868 г. предписал министерству внутренних дел указывать местным властям на периодические издания и брошюры, которые не должны быть допускаемы к розничной продаже²⁰ .

Начиная примерно с 70-х годов XIX в. правительство и церковные организации создают целую сеть учреждений, деятельность которых прикрывалась благовидными вывесками "борьбы с пьянством" и распространения в народе знаний, а по существу, использовалась для идеологического наступления на трудящихся, для развращения и одурманивания их идеями "православия, самодержавия и народности". Одновременно правительство различными циркулярами и постановлениями ограничивает деятельность либерально- буржуазных культурно-просветительных организаций, ставит преграды на пути распространения демократической литературы, подчиняет надзору бесплатные библиотеки, читальни, вечерние школы, проведение лекций и чтений.

В 1872 г. при министерстве народного просвещения начала работать

¹⁷ А. И. Георгиевский. К истории ученого комитета Министерства народного просвещения. СПБ. 1902, стр. 142, 144.

¹⁸ "Архивный фонд Главного управления по делам печати". "Литературное наследство. Т. 22 - 24, стр. 625.

¹⁹ "Произведения Пушкина и царская цензура". "Красный архив", 1937, N 1 (80), стр. 230 - 237.

²⁰ См. Б. В. Банк. Указ. соч., стр. 16.

стр. 85

постоянная комиссия по устройству народных чтений, сразу же развернувшая довольно бурную деятельность. Сфера ее воздействия, формально ограниченная первоначально пределами столицы, а с 90-х годов Петербургским учебным округом, по существу, распространялась на всю страну. Комиссия получила право издания брошюр для чтения, которые использовались не только самой комиссией, но и являлись обязательным пособием в деятельности всех культурно-просветительных обществ и организаций. Тираж издаваемых брошюр по тем временам был очень значительным. Всего с 1872 по 1897 г. она издала 215 названий брошюр, а с 1906 по 1912 г. - 115 брошюр общим тиражом в 4,2 млн. экземпляров²¹ . По своей тематике эти брошюры были направлены на прославление самодержавия и церкви. Переиздавались некоторые произведения великих русских писателей, главным образом сказки, повести давались выборочно, причем нередко в переделанном виде.

Правительство поощряло издание "народной" литературы, не препятствовало выходу лубочных изданий, в основе которых подчас лежало бесцеремонное обращение с произведениями великих русских писателей (так, повесть Н. В. Гоголя "Тарас Бульба" у подобных издателей превратилась в "Разбойника Тараса Черномора" или "Приключения казацкого атамана Урвана" и т. п.). Одним из плодовитых писателей, пользовавшихся правительственными субсидиями, был староста Исаакиевского собора Е. В. Богданович, автор многочисленных брошюр самодержавно-патриотического содержания. В числе издателей для "народа" был некто Кардо-Сысоев, наводнивший в 80-х годах рынок брошюрами: "Всяк Еремей про себя разумей", "На чужой каравай рот не разевай", "Жизнь за царя или плен у турок", "Царь освободил, мужичок не забыл" и т. д. и т. п.

Передовые рабочие с гневом выступали против подобной литературы и политики оглупления народа. П. Алексеев в своей знаменитой речи на суде в 1877 г. с горечью говорил: "Разве у нас есть полезные и доступные книги для работника? Где и чему они могут научиться? ...Ничего не может быть разительнее того примера, что у нас издаются для народного чтения такие книги, как "Бова Королевич", "Еруслан Лазаревич", "Ванька каин", "Жених в чернилах и невеста во щах"... Я думаю, что каждому известно, что у нас в России рабочие еще не избавлены от преследований за чтение книг, а в особенности, если у него увидят книгу, в которой говорится о его положении - тогда уж держись"²² . Несмотря на все препятствия, рабочие знакомились с передовой литературой. Обращаясь к Г. И. Успенскому, они писали в своем адресе: "Вы любите говорить простую правду... из этих хороших книг мы сумели для себя извлечь пользу; мы научились думать о своей жизни и о своих товарищах, и о жизни разных людей, мы на учились отличать добро от зла, правду от лжи"²³ . Рабочие откликнулись на смерть М. Е. Салтыкова- Щедрина. Они писали: "В лице его Россия лишилась лучшего, справедливого и энергичного защитника правды и свободы, борца против зла"²⁴ .

В 80-х годах под руководством церковников стали возникать "общества трезвости". При этом они выступали не против культурной отсталости народа и тяжелых условий жизни, которые являлись причинами распространения пьянства, а вели религиозно- монархическую пропаганду, издавали соответствующие плакаты, популярные журналы (напри-

²¹ "Очерк деятельности учрежденной по высочайшему повелению постоянной комиссии народных чтений за первое двадцатипятилетие ее существования. 6 апреля 1872 - 1897". СПБ. 1897, стр. 36; "Краткий очерк деятельности постоянной комиссии народных чтений с 1906 г. по 1912 г.". СПБ. 1912, стр. 7.

²² "Рабочее движение в России в XIX в.". Т. II, ч. 2. М. 1950, стр. 45.

²³ Там же, т. III, ч. 1. М. 1952, стр. 562.

²⁴ Там же, стр. 676.

стр. 86

мер, "Отдых и Христос", "Воскресный благовест"), проводили чтения, открывали столовые и чайные. Из числа таких "обществ" наибольший размах имела деятельность петербургского Александро-Невского общества, имевшего 10 филиалов, в том числе и на заводах. В 1881 г. в Петербурге при участии высшего духовенства было создано "Общество распространения религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви", явившееся как бы верховным штабом для всех существующих в стране "обществ трезвости". Позднее в подобного рода деятельность включилось и министерство финансов.

Введение в середине 90-х годов винной монополии сопровождалось организацией в каждой губернии попечительств о народной трезвости, постепенно превратившихся в довольно мощные учреждения, располагавшие значительными материальными средствами, широкой сетью народных домов, библиотек, чайных.

Петербургская комиссия по устройству народных чтений, "общества трезвости" и попечительства не случайно избрали местом своей деятельности рабочие районы и непосредственно промышленные предприятия. Они рассчитывали своей пропагандой отвлечь внимание рабочих от повседневной жизни с ее острыми социальными коллизиями. Так, Петербургская комиссия, начав проводить чтения в зале Городской думы, затем при поддержке предпринимателей перенесла их на фабрику Торнтона, Обуховский и Путиловский заводы, в Русско-американскую и Николаевскую мануфактуры. "Общество распространения религиозно-нравственного просвещения" наряду с беседами в церквах также проводило чтения на многих фабриках, заводах и в железнодорожных мастерских. Если в Москве потерпела неудачу зубатовская политика разделения рабочих и увода их на путь экономической борьбы, то созданная в 1902 г. "Комиссия по организации общеобразовательных чтений для фабрично-заводских рабочих", ставившая не менее реакционную цель - насаждение монархизма, - просуществовала до 1914 года. У истоков ее стояли московский генерал-губернатор вел. кн. Сергей Александрович, обер-полицмейстер Д. Ф. Трепов и высшее местное духовенство. Активное участие в этом предприятии приняли также вожаки зубатовских организаций М. Афанасьев, Ф. Слепов и Н. Красивский.

Деятельность всех этих правительственных и полуправительственных организаций постоянно подвергалась критике со стороны демократических слоев населения. Она была настолько одиозной, что могла успешно развиваться лишь при поддержке правительственного аппарата, под охраной запретительных циркуляров и постановлений. Но и в этом случае рассчитывать на успех можно было лишь в среде наиболее темных и отсталых слоев населения.

Стремясь ограничить распространение прогрессивной литературы, правительство в 1867 г. подчинило городские и бесплатные библиотеки (основной контингент посетителей которых составляли рабочие и демократические слои населения) Главному управлению по делам печати министерства внутренних дел с тем, чтобы последнее наблюдало за их деятельностью и не допускало к работе в этих учреждениях "неблагонадежных" лиц. В 1884 г. министерству было дано право указывать на книги и брошюры, которые не должны допускаться в библиотеки, и в том же году был составлен такой список. В 1887 г. были просмотрены каталоги библиотек гимназий и очищены от всего, что, по мнению министерства, являлось неподходящим, а затем в 1888 г. наступила очередь бесплатных библиотек, которые находились в ведении городских управ и либеральной буржуазии. Особое беспокойство правительства вызывало увеличившееся посещение таких библиотек "простолюдинами", то есть ремесленниками, мастеровыми и рабочими. Чтобы не допустить проникновения в их среду "опасной" литературы, Особый отдел Ученого комитета предложил отделить "простолюдинов" от общей массы читателей,

стр. 87

создав для них библиотеки со специальным подбором книг²⁵ . В 1890 г. библиотекам было предписано иметь повременные издания строго в пределах определенного списка. В него, кроме специальных изданий по сельскому хозяйству, медицине, технике, были включены лишь реакционные правительственные и церковные газеты и журналы ("Благовест", "Русский паломник", "Вестник трезвости", "Воскресенье", "Гражданин", "Новое время", "Нива", "Московские ведомости", "Московский листок", "Царь-колокол")²⁶ . В том же году новым циркуляром деятельность бесплатных библиотек была еще более ограничена. Они должны были комплектоваться из книг, перечень которых составляли министерство народного просвещения и синод²⁷ . Циркуляры 90-х годов XIX в. были вызваны стремлением закрыть доступ для трудящихся к литературе по общественно-политическим вопросам и классической художественной литературе, использовать библиотеки в качестве рассадников монархизма и церковного влияния.

Взяв на себя проведение народных чтений в столице, правительство вынуждено было согласиться на организацию культурно-просветительных обществ с включением в их уставы пунктов об устройстве чтений. Первоначально чтения допускались только в губернских городах (1876 г.), а с 1894 г. и по всей стране. Разрешая народные чтения, правительство ставило их устройство под свой контроль. Чтения должны были проводиться только по брошюрам, получившим санкцию министерства народного просвещения и синода, а в качестве лекторов могли приглашаться лишь "благонадежные" лица (представители духовенства, преподаватели училищ).

Эти постановления подчиняли правительственным интересам деятельность всех культурно-просветительных организаций, возникновение которых приходится на пореформенное время. Вслед за комитетами грамотности Петербурга и Харькова, образованными в 60-х годах, такие же комитеты возникли в Киеве и Нижнем Новгороде, вскоре стали появляться комиссии по устройству народных чтений, распространению грамотности, полезных книг, народных развлечений. По далеко не полным подсчетам, общее число различного типа культурно-просветительных обществ в начале XX в. достигло 247²⁸ . Они существовали во всех губернских и многих уездных городах. Участие в создании и работе культурно-просветительных обществ принимали демократические и либерально-буржуазные слои.

После циркуляра 1890 г. о бесплатных библиотеках, в результате последовавшей чистки содержание их каталогов резко изменилось в худшую сторону. Составленный министерством народного просвещения каталог (1897 г.), обязательный для всех библиотек этого типа, включал книги и сочинения на церковные и нравственно- религиозные темы, небольшой отдел по русской и всеобщей истории (популярные брошюры о ратных подвигах солдат и генералов, жизнеописания великих князей и царей, истории монастырей, книги Н. М. Карамзина, М. П. Погодина и Д. И. Иловайского), отдел по естественнонаучным предметам. Самый обширный отдел был по литературе. Он состоял из большого числа сказок русских и иностранных авторов, сочинений ряда русских и западноевропейских писателей. При этом сочинения Н. А. Некрасова, А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого и многих других были даны выборочно. В каталоге не было сочинений Г. И. Успенского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Н. Г. Помяловского, Н. Н. Златовратского. Бесплатные библиотеки,

²⁵ А. И. Георгиевский. Указ. соч., стр. 150 - 151.

²⁶ А. С. Пругавин. Законы и справочные сведения по начальному образованию. СПБ. 1898, стр. 550.

²⁷ А. С. Пругавин. Запросы народа и обязанности интеллигенции. СПБ. 1895, стр. 536 - 537.

²⁸ "Ежегодник народного образования". Вып. I. М. 1907, стр. 279 - 287.

стр. 88

создаваемые либеральной буржуазией, покупали большое количество книг по естественнонаучным предметам и художественную литературу, но радикально от этого положение не менялось.

Такой же характер, если не худший, имел каталог брошюр и сочинений, предназначенных для народных чтений. В каталоге 1897 г. значилось всего 141 название, в том числе 38 книг духовно-религиозного содержания, 46 - по истории и географии, 24 - по литературе. Последний отдел оказался самым убогим: в него вошла всего одна сказка В. А. Жуковского ("Иван царевич и серый волк"), одна повесть Н. В. Гоголя ("Тарас Бульба"), два произведения А. С. Пушкина ("Полтава" и "Капитанская дочка"). При этом "Тарас Бульба" и "Капитанская дочка" даны были в сокращении, а "Полтава" - в пересказе. Зато список был наполнен ремесленными поделками второстепенных авторов (В. Желиховская - "Гордей Лесовик", "Наши воины православные", "Сидорыч безымянный"; А. Снеткова - "Не в деньгах счастье", "Старик Никита и его три дочери" - переделка трагедии Шекспира "Король Лир" и др.). Позднее, когда в связи с появлением издательств, начавших выпускать произведения русской классической литературы большими тиражами и по доступной цене, эти ограничения становились бессмысленными, каталоги стали пополняться, но принцип их составления оставался таким же: по-прежнему не допускались произведения демократического характера и книги со свободолюбивыми мотивами. Но все же в каталогах появились некоторые сочинения М. Ю. Лермонтова ("Песня про купца Калашникова", "Боярин Орша"), Н. А. Некрасова ("Мороз красный нос", "Генерал Топтыгин"), И. С. Тургенева ("Муму", некоторые рассказы из цикла "Записки охотника" - "Бежин луг", "Певцы"), В. Г. Короленко ("Река играет"), Л. Н. Толстого ("Много ли человеку нужно земли", "Где любовь, там и бог", "Бог правду видит, да не скоро скажет", "Три смерти").

Чтения проходили во многих городах и привлекали большое число посетителей. Характер чтений, проводимых культурно-просветительными обществами, во многом зависел от их организаторов. В одних случаях культурно-просветительные общества слепо следовали за официальными каталогами, в других - отступали от них, уделяя большое внимание чтениям на естественнонаучные и литературно-художественные темы. Отсюда, естественно, складывалось и разное отношение к чтениям, и неодинаковым был контингент их посетителей. Чтения на религиозно-нравственные и чисто церковные сюжеты привлекали больше взрослых, преимущественно женщин; чтения на естественнонаучные и литературные темы - демократические слои населения, особенно молодежь. Посетителей чтений последнего типа было гораздо больше.

Особый характер носила деятельность попечительств о народной трезвости. На первом этапе они организовывали библиотеки-читальни, вечерние школы, позднее, в связи с резким сокращением числа посетителей этих учреждений из-за откровенно церковно- монархической программы их деятельности, попечительства все большее внимание стали уделять так называемым "разумным развлечениям". Значительное место в работе попечительств заняло создание чайных и столовых, где посетитель мог получить не только "пару чая" или обед, но и оказаться в обстановке, которая должна была воздействовать на его психологию и мировоззрение. В этих целях, кроме специально подобранных по тематике библиотечек, чайные и столовые снабжались газетами и журналами типа "Вестника трезвости" или "Сельского вестника", плакатами (двунадесятые праздники, портрет царя, герои русской армии), играми (шашки, кегли) и т. д. По замыслу министерства финансов, чайные должны были стать чем-то вроде клубов "просвещения".

Обер-прокурор синода К. П. Победоносцев, опасавшийся всякого проявления свободомыслия, был резко настроен против культурно-про-

стр. 89

светительных обществ и народных театров. В 1896 г. он пишет начальнику главного управления по делам печати Е. М. Феоктистову: "Завели народный театр и радуются. Есть чему! Если этот театр оставят, как и все прочие, без надзора, то это послужит лишь новым орудием к развращению народа"²⁹ . В 1900 г. Витте, идя навстречу Победоносцеву, выступавшему противником попечительств, направил последним циркуляр относительно программы организации "развлечений". В нем указывалось, что развлечения не должны прививать привычки к изощренным театральным "зрелищам" и таким образом отучать народ "от более однообразных и скромных способов времяпровождения"³⁰ . Выбор пьес, говорилось далее, требует большой, осторожности, следует стремиться к их "облагораживающему" воздействию на народ. После этого попечительства стали все более увлекаться проведением гуляний с танцами, балаганами; на сценах народных домов ставились малохудожественные, развлекательного типа пьесы, рассчитанные на нетребовательные вкусы ("Солдат Яшка - красная рубашка", "Ворона в павлиньих перьях", "Жених с тромбоном"), дивертисменты с участием шутов, клоунов. "Мне кажется, - писал автор одного письма в "Правду", имея в виду Петербург, - что вся обстановка и репертуар народного дома не только не отвлекает и не облагораживает его посетителей, а скорее опошляет и развращает"³¹ .

Революция 1905 - 1907 гг. еще резче обозначила поляризацию в расстановке классовых сил в стране и внесла большую определенность в политическую борьбу. Правительство уже не могло полностью сохранить созданную им систему контроля и надзора за деятельностью культурно-просветительных организаций. В конце 1905 г. оно отказалось от навязывания бесплатным библиотекам определенного каталога, разрешив им иметь все издания, допущенные цензурой к обращению в стране³² . Библиотеки культурно- просветительных организаций имели теперь в своих фондах русскую и иностранную художественную классику, политическую литературу, шире стал подбор газет и журналов (в меньшей степени это отразилось на библиотеках городских управ). Однако социал- демократическая литература и пресса по-прежнему, за редким исключением, не получили доступа в библиотеки, и с этой точки зрения они не удовлетворяли запросы рабочих. Развитие библиотечной сети было строго ограничено, так как для открытия новых библиотек (особенно библиотек профсоюзов и рабочих культурно-просветительных обществ), как и раньше, требовалось разрешение властей.

В конце 1907 г. был установлен явочный порядок проведения народных чтений. Допустив такие чтения, правительство поставило условие, чтобы предмет чтений не был "противен закону и не угрожал общественному спокойствию и безопасности"³³ . Позднее циркуляр министерства внутренних дел от 28 января 1908 г. ограничил действие закона 1907 г., поставив проведение чтений в зависимость от их тематики и личности лекторов. Этот циркуляр был направлен против политического аспекта в работе культурно- просветительных обществ, деятельность которых приобрела в эти годы большой размах.

Приспособляясь к изменившейся обстановке и учитывая, что прежняя их деятельность была далеко не эффективной и не привлекла наиболее развитых рабочих и демократические слои населения, прави-

²⁹ "Письма К. П. Победоносцева к Е. М. Феоктистову". "Литературное наследие". Т. 22 - 24, стр. 560.

³⁰ "Сборник циркуляров, распоряжений и разъяснений по учреждению попечительств о народной трезвости". СПБ. 1900, стр. 57, 60.

³¹ "Правда", N 20(224), 25.I.1913.

³² Е. Н. Медынский. Внешкольное образование, его значение, организация и техника. М. 1918, стр. 197.

³³ "Законодательные акты переходного периода (1904 - 1908)". СПБ 1909, стр. 145 - 147,506.

стр. 90

тельственные учреждения и народные попечительства в некоторой степени перестраивают свою работу. Так, Петербургская комиссия, продолжая выпускать брошюры религиозно- нравственного содержания, о царях и генералах, издала в то же время ряд брошюр, откликавшихся на политические события в стране и рассчитанных на распространение среди рабочих: "Беседа о Государственной думе", "Беседа о неприкосновенности личности, о свободе совести, слова, собраний и союзов (по поводу манифеста 17 октября)", "О забастовках. Как к ним относятся в разных государствах", "Восьмичасовой труд на русских фабриках и заводах". Восьмичасовой рабочий день нужен, писал автор последней брошюры И. И. Янжул, но ввести его сразу, как это пытались сделать Петербургский и Московский Советы рабочих депутатов, невозможно. Сокращение рабочего дня произойдет лишь тогда, когда увеличится производительность труда рабочих. В другой брошюре говорилось, что манифест 17 октября принес "давно желанную свободу", что созыв Думы произошел бы раньше, но этому мешали "революционеры", убившие Александра II, что русские рабочие должны взять пример с американских и западноевропейских и устранять споры с предпринимателями мирным путем, не мешая правительству, которое разрешило союзы и собирается ввести примирительные учреждения для разбора недоразумений между рабочими и предпринимателями. Деятельность комиссии получила одобрение председателя Совета министров Витте, который предлагал в начале 1906 г. поставить дело распространения в народе информации о происходящих в политической жизни страны явлениях на более определенную почву, рекомендуя для этого создать специальную издательскую комиссию и обеспечить ее денежными средствами. Но еще до этого министр внутренних дел А. Г. Булыгин, признавая, что "печать есть великая сила", что борьба с революционной пропагандой полицейскими мерами не достигает цели, предлагал Николаю II в марте, а затем в апреле 1905 г. наладить выпуск газеты "охранительного направления" и издавать листки для распространения в народе³⁴ .

Против социал-демократии и социализма наиболее воинственно выступала Московская комиссия общеобразовательных чтений, которая отстаивала монархизм как принцип организации государственной власти, а церковную идеологию как систему мировоззрения. Признавая, что у рабочих есть тяга к знаниям и интерес к социально- политическим учениям, комиссия пыталась взять на себя руководство культурными и политическими запросами пролетариата, направить их в православно-национальное русло в духе преданности верховной власти³⁵ . Комиссия проводила чтения в Историческом музее, на фабриках и заводах Москвы, где наряду с естественнонаучной тематикой, литературой (например, "Религиозные элементы в творчестве И. С. Тургенева") и историей, препарированными соответствующим образом, большое место занимали церковно-нравственные сюжеты ("О боге", "О смысле жизни", "О происхождении мира и человека", об учении Л. Н. Толстого). При этом использовались художественные средства, например, картина Васнецова "Страшный суд", организация хоров. Проводил чтения ректор Московского университета А. А. Тихомиров. На чтениях делались нападки на идеи социализма и революционное движение, дарвинизм истолковывался как ложное, несовместимое с христианством учение. Этой цели должны были также служить выпускаемые комиссией брошюры: "К богатым и бедным" (митрополит Владимир), "О труде и собственности" (он же), "Христианская церковь и социализм" (Айвазов), "Гражданин и пролетарий" (Л. Тихомиров), "Заслуги и ошибки социализма" (его

³⁴ "Царизм в борьбе с революционной печатью в 1905 г.". "Красный архив", 1941, N 2 (105), стр. 144 - 148, 150.

³⁵ "Десятилетие общеобразовательных чтений для фабрично-заводских рабочих г. Москвы. 1902 - 1912". М. 1912, стр. 1.

стр. 91

же). Все эти брошюры, написанные в спокойно-рассудительном тоне, с обильным цитированием препарированных выдержек из произведений П. Лафарга, К. Маркса, Ф. Энгельса, Эрфуртской программы, были направлены против социализма, пролетарской солидарности, рабочего движения и стачек³⁶ .

Противопоставляя социализм как материалистическую и, по их мнению, "эгоистическую" теорию христианству как религиозно-социальному мировоззрению, основанному на духовно-этических началах, церковники не останавливались перед тем, чтобы осуждать богатство, стремление к наживе, призывали хозяев и рабочих руководствоваться началами христианской веры и справедливости и смотреть на свой труд как на нравственный долг. Тогда, утверждали они, на земле настанет мир, равенство, всеобщее благоденствие, к которому зовет евангелие. Священник Петров, которого В. И. Ленин назвал "христианским демократом, весьма популярным демагогом"³⁷ , в проповедях, в выступлениях перед рабочими и в своей брошюре "Евангелие, как основа жизни" убеждал, что на земле возможна иная жизнь, чем та, которую ведут люди, - жизнь без неправды, себялюбия и грубых сил. Наука тщетно стремится перестроить жизнь, она оказалась банкротом. Залогом будущего благоденствия служат присущие человеку святые чувства братства, любви к ближнему, стремления к нравственному совершенству³⁸ . Если до революции 1905 - 1907 гг. комиссия остерегалась ставить перед рабочими злободневные вопросы политического характера, то теперь они стали занимать все большее место в программе ее деятельности. Не только темы о кредите, кооперации, народном хозяйстве, но и такие сюжеты, как вопрос о Государственной думе и ее значении, конституции, рабочем и аграрном законодательстве, стали звучать все чаще. При этом доказывалось, что развитие общества происходит "органически", что верховная власть чутко улавливает всякие изменения и идет навстречу чаяниям народа, что не стачки должны стать оружием рабочих, а мирное обсуждение своих нужд путем объединения в профессиональные организации.

Революция 1905 - 1907 гг. выявила позиции всех классов и партий, развеяла иллюзии, что "весь народ одинаково стремится к свободе и хочет одинаковой свободы"³⁹ , положила конец существовавшей в простонародье "бестолковщине", смешению элементов патриархальщины и элементов демократизма⁴⁰ . "Буржуазия, - писал В. И. Ленин, - не может прямо влиять на рабочих в современной России. Пятый год сделал то, что рабочие издеваются над буржуазией и ее либерализмом"⁴¹ . Вместе с тем он предупреждал, что буржуазия, привыкшая опираться в борьбе с рабочими на силу власти, на репрессии, на черносотенные погромы, для разъединения рабочих "завтра, может быть, додумается и до каких-нибудь более тонких форм"⁴² . Анализируя на примере выборов в Думу расчеты кадетов на возможность руководства мелкой буржуазией и мелкобуржуазной частью пролетариата, В. И. Ленин приходил к выводу: "Кадеты начинают применять в России "английский" способ борьбы

³⁶ Брошюры эти отличались по тону и аргументации от писаний Е. В. Богдановича ("К русским рабочим задушевное слово"), В. Сердюка ("Слово русскому рабочему люду о возмутителях") и других, грубых и заносчивых, ругательски поносивших "наушников" и "смутьянов".

³⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 15, стр. 16.

³⁸ А. С. Шаповалов в своих воспоминаниях писал, что он в 1888 г., примерно 17 - 18 лет, попал в сети религии. При новой бумагопрядильне существовало "общество трезвости", созданное попом Слепяном, и при скотобойне - попом Г. Петровым. Последний пытался внести в мертвую догму православия элементы учения Толстого (А. С. Шаповалов. В борьбе за социализм. М. 1934, стр. 41).

³⁹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 19, стр. 420.

⁴⁰ См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 22, стр. 85.

⁴¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 23, стр. 309.

⁴² В. И. Ленин. ПСС. Т. 12, стр. 147.

стр. 92

буржуазии с пролетариатом, борьбы не насилием, а подкупом, лестью, разъединением, задабриванием "умеренных", проведением их в министры, в депутаты, в выборщики и т. п."⁴³ . Сравнивая положение в Польше и в России и указывая, что в Польше буржуазия, прибегая к методам политического воздействия, нашла известную опору в массах, В. И. Ленин писал: "Будут еще и у нас времена, когда всевозможные выходцы буржуазии понесут в рабочую массу и национализм, и какой-нибудь христианский демократизм, и антисемитизм"⁴⁴ .

Русская буржуазия не дошла до использования ни "английских", ни "французских", ни "немецких" методов и способов разделения и подчинения рабочих своим интересам. Но либеральная буржуазия не была бы таковой буржуазией, если бы не прибегала к попыткам идейного проникновения в другие классы, если бы не обнаруживала желание захватить руководство политическим движением народа в свои руки. К таким попыткам В. И. Ленин относил стремление либеральной буржуазии всеми способами свести рабочее движение к чисто профессиональному, явственно обнаружившееся еще накануне 1905 г. и особенно в годы революции. "В основе всего этого гигантского (по широте воздействия на массы) буржуазного подмена лежит тенденция свести рабочее движение преимущественно к профессиональному движению, удержать его подальше от самостоятельной (т. е. революционной и направленной к демократической диктатуре) политики", - писал В. И. Ленин⁴⁵ .

Не имея возможности прямого политического и организационного воздействия на рабочих, либеральная буржуазия под видом содействия просвещению рабочих широко использовала в этих целях созданные ею культурно-просветительные общества, число которых стало увеличиваться после революции, активно распространять среди рабочих газеты и политическую литературу. С конца 1905 по октябрь 1907 г. кадеты издали более 66 листовок и брошюр тиражом в 2,4 млн. экземпляров. Кроме газет, выходящих в центре, в их руках было немало провинциальных органов⁴⁶ , с помощью которых буржуазия старалась внедрить в массы свою идеологию, свое мировоззрение. Она использовала любые возможности, чтобы создать свои кадры из числа рабочих, посеять у них сомнения, увести с дороги революции. Либеральная буржуазия тысячами способов, как указывал В. И. Ленин, лекциями, речами, книгами пытается воздействовать на рабочих, привить им оппортунизм, внушить идеи тред-юнионизма, насадить конституционные иллюзии. "Конституционные иллюзии, это политически- оппортунистический и буржуазный яд, который теперь миллионы экземпляров кадетской печати вливают в народные мозги"⁴⁷ .

После 1905 г., когда острые схватки затихли, либеральная буржуазия усиленно стала внедрять, идеи национализма, разделения рабочих по национальному и религиозному признакам. Культурно-просветительные общества охватывали довольно значительные группы рабочих. Число посетителей Лиговского народного дома в Петербурге, представлявшего крупный центр либерально-буржуазной пропаганды и имевшего вечерние школы, библиотеку, театр, кружки по черчению, литературе, естественнонаучным предметам, с 1903 по 1913 г. выросло со 123,5 тыс. до 334,2 тысячи⁴⁸ . Московский народный университет, начавший

⁴³ В. И. Ленин. ПСС. Т. 14, стр. 265. Во время выборов во II Думу в Петербурге в результате отхода меньшевиков произошел раскол до этого единой социал- демократической организации, после чего кадеты заявили, что с "умеренными" социалистами (меньшевиками) возможны переговоры о распределении мест.

⁴⁴ В. И. Ленин. ПСС. Т. 14, стр. 343.

⁴⁵ В. И. Ленин. ПСС. Т. 11, стр. 111.

⁴⁶ Е. Д. Черменский. Буржуазия и царизм в первой русской революции. М. 1970, стр. 164.

⁴⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 12, стр. 347.

⁴⁸ Е. Н. Медынский. Указ. соч., стр. 38.

стр. 93

свою работу в конце 1906 г. и сконцентрировавший ее на проведении лекций, привлек в первый год своей деятельности 11,6 тыс. человек, а в 1911 - 1912 гг. - уже 45,1 тыс. человек⁴⁹ . Такие университеты, кроме Москвы, существовали в Петербурге, Воронеже, Казани, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Самаре, Киеве, Саратове, Твери, Тифлисе, Баку, ряде городов Польши. Не все они были так же активны, как Московский и Петербургский, но для них было характерно стремление к максимальному привлечению рабочих на свои лекции и курсы. Для этого они обосновывались на предприятиях и в рабочих районах, как это было в Москве, Петербурге, Казани, вступали в контакт с профессиональными организациями, как поступили Петербургский, Казанский и Воронежский народные университеты.

Программа деятельности культурно-просветительных обществ после 1905 - 1907 гг. значительно изменилась. Расширилась тематика лекций по медицине, географии, физике, математике, астрономии, литературе, имевших для слушателей большое познавательное и практическое значение. Больше стало лекций на общественно-политические и современные сюжеты. Эта тенденция заметно сказалась также на деятельности комиссий по устройству чтений. Ее мероприятия посещало все больше и больше рабочих и так называемых средних слоев города. Так, например, в Харькове комиссия сумела провести в 1905 г. 151 чтение, которые посетило до 23,8 тыс. человек, в 1911 г. было 141 чтение с 30 тыс. посетителей⁵⁰ . Киевская комиссия за десятилетие с 1882 по 1892 г. провела 228 чтений, а только в одном 1912 г. - 1826, число посетителей увеличилось с 57,1 тыс. до 308,1 тыс. человек⁵¹ .

Народные университеты, народные дома, комиссии по устройству чтений прикрывали свои определенные политические цели заботой о просвещении народа, распространении знаний, заявляли о своей "непартийности". Бюро Московского народного университета, имевшее среди своих членов кадетов Д. Н. Головина, А. А. Мануйлова, П. И. Новгородцева, Г. Б. Иоллосса, видело свою задачу в том, чтобы "обслужить рабочий, в широком смысле этого слова, слой населения", а читаемые "курсы и лекции отнюдь не были партийными"⁵² . Н. В. Дмитриев, председатель Петербургского общества народных университетов, подчеркивая, что задачей общества является "развивать общественное самосознание, выяснить правильность мировоззрения, расширить кругозор и способствовать образованию общественно-развитых групп", тут же заявлял, что народные университеты "чужды всякой политике", но, однако, "беспартийность не должна быть индифферентизмом"⁵³ . Эту же позицию занял и съезд деятелей обществ народных университетов в 1908 г.: "Общества, имеющие своей целью демократизацию просвещения, как внепартийные учреждения, должны преследовать исключительно просветительные цели"⁵⁴ . Литовский народный дом, публикуя отчет об итогах первого десятилетия своей деятельности, тоже объявлял, что лекторы "придерживались, по возможности, полной беспартийности, и строгого научного освещения трактуемого вопроса"⁵⁵ . В 1910 г. в Петербурге

⁴⁹ "Отчет о деятельности Московского общества народных университетов в 1906 - 1907 гг.". М. 1907, стр. 26; "Отчет... в 1911 - 1912 гг. М. 1914, стр. 13.

⁵⁰ "Отчет о деятельности Харьковской комиссии по устройству народных чтений за 1911 г.", Харьков. 1912, стр. 68, 82 - 83.

⁵¹ А. С. Пругавин. Запросы народа и обязанности интеллигенции, стр. 122; Е. Н. Медынский. Указ. соч., стр. 220.

⁵² "Отчет о деятельности Московского общества народных университетов в 1906 - 1907 гг.", стр. 5.

⁵³ Н. В. Дмитриев. Задачи народных университетов. СПБ. 1906, стр. 7.

⁵⁴ "Труды первого Всероссийского съезда деятелей обществ народных университетов и других просветительных учреждений частной инициативы. С. - Петербург, 3 - 7 января 1908 г.". СПБ. 1908, стр. 29.

⁵⁵ "Отчет Литовского народного дома за первое десятилетие. 1903 - 1913". СПБ. 1914, стр. 22.

стр. 94

вышел первый номер "Вестника народных университетов", в котором в редакционной статье объявлялось: "Вестник будет лишен всякой партийности, каких-либо предвзятых, тенденциозных углов зрения"⁵⁶ . Такое настойчивое подчеркивание "беспартийности", незаинтересованности в "углах зрения" не было случайным: либеральной буржуазии было что прикрывать и скрывать от народа.

Культурно-просветительные общества большое внимание уделяли организации курсов по истории литературы, истории России, особенно по вопросам государства и права. Читали их квалифицированные специалисты либерально-буржуазного направления. Перед первой мировой "войной определенное место в курсах лекций заняла тематика, непосредственно отвечающая интересам рабочих (о страховании, труде и отдыхе, заработной плате, жилищах). В 1914 г. Московский университет, игравший ведущую роль в системе либерально-буржуазных культурно-просветительных организаций, издал программу лекций, синтезирующую опыт работы всех народных университетов. Она состояла из разделов по естественным наукам (физика, химия, астрономия, география), по русской и всеобщей истории, истории общественной мысли, русской литературе, государству ("Исторические типы государства", "Народные представительства в отдельных государствах", "Общество и государство"). Объясняя замысел такой программы, ее составители писали: "Личность и общество в их взаимных отношениях - вот основной вопрос, который красной нитью проходит через все предлагаемые темы"⁵⁷ .

Либеральная буржуазия не ограничивалась проведением чтений и лекций, организацией технических курсов. Она использовала такие средства влияния на рабочих, как театр, библиотеки, гулянья, экскурсии, выставки, консультации по юридическим вопросам, создавала чайные и столовые. Все эти мероприятия значительно отличались от аналогичных мероприятий правительственных учреждений. Так, Лиговский народный дом для руководства театром привлекал профессиональных артистов (П. П. Гайдебуров), репертуар в своем большинстве состоял из лучших пьес русских и иностранных авторов - А. Н. Островский, А. С. Пушкин ("Борис Годунов"), Н. В. Гоголь ("Ревизор", "Женитьба"), Мольер ("Скупой"), Бомарше ("Женитьба Фигаро"), А. М. Горький ("На дне", "Мещане"), Л. Н. Толстой ("Власть тьмы", "Живой труп") и др. Чтения, беседы, гулянья, спектакли, организация хоров имели место на многих предприятиях, в том числе расположенных вне больших городов: на текстильных фабриках Владимирской и Московской губерний, на каменноугольных шахтах и металлургических заводах Донбасса, на предприятиях Урала, на нефтепромыслах Баку. При Ивотской стеклянной фабрике существовал народный дом, в котором в зимнее время ставились спектакли, проходили лекции, летом там проводились гулянья, организовывались игры (футбол, городки)⁵⁸ . В Петербурге с 1885 г. существовало "Невское общество по устройству народных развлечений" (Шлиссельбургское шоссе), имевшее сад, летнюю и зимнюю сцену, а также организовывавшее гулянья с танцами, различного рода дивертисментами, ставившее спектакли. Кроме того, в Петербурге существовал Василеостровский театр для рабочих, а при механическом заводе Нобеля - специальный лекторий.

В. И. Ленин и большевики боролись с кадетским либерально-буржуазным влиянием на рабочих, разоблачали его контрреволюционность, теории "бесклассовости" и "беспартийности", выступали против меньшевиков и ликвидаторов как проводников буржуазных тенденций в ра-

⁵⁶ "Вестник народных университетов", 1910, N 1, стр. 5.

⁵⁷ "Программа чтений в аудиториях Московского народного университета". М. 1914, стр. 3.

⁵⁸ "Отчет по народному дому Ивотской фабрики акц. общества Мальцевских заводов за 1913 г.". Брянск. 1914, стр. 3 - 5, 7.

стр. 95

бочем движении, учили рабочих за любыми нравственными, политическими, социальными фразами, обещаниями распознавать интересы тех или иных классов⁵⁹ . "Влияние интеллигенции,непосредственно не участвующей в эксплуатации, обученной оперировать с общими словами и понятиями, носящейся со всякими "хорошими" заветами, иногда по искреннему тупоумию возводящей свое междуклассовое положение в принцип внеклассовой партии и внеклассовой политики, - влияние этой буржуазной интеллигенции опасно", - писал В. И. Ленин. И предупреждал: "Тут, и только тут есть налицо заражение широких масс, способное принести действительный вред, требующее напряжения всех сил социализма для борьбы с этой отравой"⁶⁰ .

Партия большевиков не занимала по отношению к правительственным и либеральным культурно-просветительным обществам и им подобным организациям сторонней позиции. Она призывала, выражаясь словами В. И. Ленина, вести работу "по использованию решительно всех и всяческих "легальных возможностей", начиная от трибуны черной Думы и кончая любым обществом трезвости"⁶¹ . Но это было допустимо лишь в случае, если работа в подобных организациях не вела к растворению в либерально- буржуазной среде, как это было у меньшевиков после 1905 г., если она шла с ведома партии и в духе ее решений. Партия считала необходимым сочетание легальных и нелегальных приемов работы, использование малейших легальных возможностей для укрепления связи с массами, распространения марксистских идей.

Ни правительству, ни либеральной буржуазии не удалось добиться поставленных целей - отвлечь сколько-нибудь значительные массы рабочих от революции. Острота социальных противоречий в стране, бескомпромиссное разоблачение правительственной и либерально-буржуазной политики большевиками не дали развратить рабочих, увести их от революционного решения классовых задач. Ознакомление с теми сторонами деятельности правительства и либеральной буржуазии, которые рассматриваются в статье, позволяет, с одной стороны, полнее раскрыть приемы их политики, средства, к которым они прибегали, а с другой - выявить трудности, стоявшие на пути рабочего класса к социалистической революции, которые надо было преодолеть большевистской партии в борьбе за массы.

⁵⁹ См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 23, стр. 47.

⁶⁰ В. И. Ленин. ПСС. Т. 16, стр. 40.

⁶¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 22, стр. 255.

Постоянный адрес данной публикации: