Предисловие, подготовка текста С. А. Асиновской. Примечания С. А. Асиновской и Л. А. Никитиной. М. Изд-во "Наука". 1971. 340 стр. Тираж 8600. Цена 1 руб. 34 коп.

Интерес к творчеству выдающегося русского историка и общественного деятеля Т. Н. Грановского (1813 - 1855 гг.) не ослабевает вот уже в течение почти 150 лет, о чем свидетельствует и книга, появившаяся благодаря неустанному труду С. А. Асиновской в архиве ученого¹ .

Новое издание является продолжением вышедших в 1961 г. избранных лекций Грановского, главным образом по истории раннего и отчасти развитого средневековья² . Вероятно, С. А. Асиновская учла замечания В. И. Буганова и Н. А. Денисовой, справедливо отметивших необоснованные обширные купюры в первой публикации³ . Лекции, читанные Грановским в 1849/50 учебном году, опубликованы почти полностью; опущен лишь материал XVII в., в том числе, к сожалению, лекции по истории Тридцатилетней войны в Германии и истории Франции первой половины XVII века. Как известно, эти темы относятся, согласно принятой у нас периодизации, к позднему средневековью. В то же время изложенная в лекциях история XV в. относится к периоду развитого средневековья. Поэтому рассматриваемую книгу, может быть, следовало озаглавить "Лекции Т. Н. Грановского по истории Западной Европы XV-XVI веков".

Но как бы ни называлась книга, теперь на основании двух публикаций лекций Грановского можно составить цельное представление о том, как основоположник русской медиевистики интерпретировал события средневековья (V-XVI вв.). Известно, что именно благодаря лекционной деятельности Грановского его кафедра, по словам А. И. Герцена, "превратилась в трибуну общественного протеста"⁴ . И теперь нам становится более понятным, почему современники так восхищались его лекциями. В изложении Грановского особенно привлекает умелое использование им источников, и притом не только нарративных и документальных, но и произведений средневековой художественной литературы, что придает его лекциям особый художественный колорит, ощущение аромата эпохи.

Но дело, конечно, не в одной художественности формы изложения. Грановский стремился не только образно описать события, но и объяснить их, показать свое отношение к ним, отношение передового человека своего времени, хорошо владеющего фактическим материалом и вместе с тем

¹ С. А. Асиновской принадлежит свыше десяти исследований и публикаций, посвященных творчеству Т. Н. Грановского. Кроме нее, о Т. Н. Грановском как историке в советское время писали: М. А. Алпатов, И. Н. Бороздин, Е. В. Гутнова, А. И. Данилов, С. С. Дмитриев, Е. А. Косминский и многие другие. См. "Грановский Тимофей Николаевич. Библиография (1828 - 1967)". М. 1969.

² "Лекции Т. Н. Грановского по истории средневековья (Авторский конспект и записи слушателей)". М. 1961.

³ См. "История СССР", 1963, N 1.

⁴ А. И. Герцен. Москва нам не сочувствует. Собр. соч. Т. XVI. М. 1959, стр. 106.

стр. 166

философски размышляющего над ним. В лекциях перед нами выступает умная, обаятельная личность, которую отличает решительное осуждение социальной несправедливости, существовавшей в его время в любимом им отечестве, и искреннее, глубокое сочувствие к "рабу иноплеменному", отдаленному от историка веками. В этом отношении Грановский, несмотря на некоторое поправение в последнее десятилетие своей жизни, оставался на тех же позициях, на которых он стоял в своих ранних лекциях, ибо он, как пишет автор предисловия, "не поступился основами своих демократических убеждений" (стр. 6). И даже в тех случаях, когда нельзя согласиться с ним (как, например, в оценке Мюнстерской коммуны, да и во многих других), мы не чувствуем в нем ретрограда. А его мысли и оценки не теряют своей значимости и в наше время.

В подтверждение сказанного приведем лишь два места из лекций Грановского. Размышляя о соотношении истории средневековой и новой, он говорил: "Обыкновенно полагают, что древняя и средняя история требуют большего вспомогательного знания филологических средств, мелких исследований. Но, в сущности, это относится и к новой истории. Явления ее так разнообразны и вместе так связаны, что обозреть их можно, только ставши на вершину науки современной. Таким образом, обширная сфера наук политико-экономических должна быть пройдена здесь историком... Не говорим уже о том, что здесь необходимо знать и понимать древнюю и среднюю историю" (стр. 33). Приведенные слова важны не только для понимания методологии Грановского. Они в известной степени актуальны и по сей день. Другое высказывание Грановского касается оценки им средневековой схоластики: "Мы привыкли под схоластикой разуметь бесплодные и диалектические формулы и определения, одним словом, науку, лишенную всякого живого содержания. Такое воззрение на схоластику объясняется теми формами, в которых она действительно явилась в конце XV столетия, но при первом своем появлении не такова была она. В XI столетии, когда начались первые попытки разрешить в сфере разума важнейшие вопросы, тревожащие человека, в этой науке, впоследствии опозоренной и осмеянной, явилось необычно много смелости и жизни" (стр. 90). Перед нами пример исторического подхода к явлениям прошлого.

Известно, что в основе общеисторических воззрений Грановского лежала идеалистическая методология. Но его демократические убеждения, глубокая вера в прогрессивное развитие общества, ненависть ко всякому мракобесию, интерес к истории народных масс и искреннее сочувствие к их бедственному положению при феодализме, серьезное внимание к социально-экономической и в особенности к культурной истории позволили ему нарисовать в лекциях широкую картину развития средневекового общества во всем его многообразии.

Главное назначение рецензируемой книги - служить ученым, исследующим жизнь и творчество Грановского. Это исследование идет по двум направлениям. Специалистов по истории СССР личность Грановского интересует прежде всего с точки зрения его участия в русском общественном движении накануне реформы 1861 года. Здесь уже много сделано, но прав С. С. Дмитриев, закончивший статью "Грановский и Московский университет" словами: "Сложная и интереснейшая проблема истории общественно-идейных споров и борьбы вокруг имени и идейного наследства Грановского ожидает обстоятельного исследования"⁵ . Публикуемые лекции послужат важным вспомогательным материалом для такого исследования.

Творчество Грановского привлекает и специалистов по зарубежной истории, ибо он был родоначальником изучения всеобщей истории в России, прежде всего русской медиевистики. Остановимся в связи с этим на одном недоразумении. М. А. Алпатов в рецензии на библиографический указатель литературы о Грановском, возражая Е. В. Гутновой, пишет: "В России первой половины XIX века налицо была острая борьба идей, а не "жалкое существование всеобщей истории". При этом он ссылается на А. Н. Радищева, декабристов, революционеров-демократов и называет М. В. Ломоносова "основоположником русской науки о всеобщей истории"⁶ . Но зачем же противопоставлять острую идейную борьбу и "жалкое существование всеобщей истории"? В России первой половины XIX в. действительно шла острая идейная борьба, имели место поиски опыта революции на Западе, в процессе чего возникали и прогрессивные взгляды на всеобщую исто-

⁵ "Грановский Тимофей Николаевич. Библиография (1828 - 1967)", стр. 43.

⁶ "Вопросы истории", 1969, N 11, стр. 173.

стр. 167

рию. Но до Грановского в России не было всеобщей истории как науки. Именно он ее создал и своими академическими, а также публичными лекциями приобщил к ней довольно большое количество людей, в том числе и будущих профессиональных историков. И каждая из 43 вновь опубликованных лекций Грановского свидетельствует о том, что именно он, находясь в центре острой идейной борьбы, создавал цельную и вместе с тем прогрессивную концепцию всеобщей истории, выступая как профессиональный историк.

Несколько слов о качестве публикации. Оно может быть отмечено как высокое. Отдельные промахи в предисловии и примечаниях, правда, имеются. В предисловии, например, можно было бы меньше говорить о содержании лекций Грановского (стр. 11 -18), а сосредоточить внимание на анализе его авторской правки и дать больше сведений о студентах, которые вели записи, и самих записях. Из примечаний хотелось бы узнать больше о материалах, которыми пользовался Грановский, и о том, как он ими пользовался. Иногда мало оправданны ссылки на современную литературу. Так, отмечая у Грановского ошибку в датировке "Компромисса" 1565 г., вовсе не обязательно было ссылаться на книгу А. Н. Чистозвонова (стр. 335). Важнее было бы установить, почему Грановский допускал эту и другие неточности. Хорошо было бы дать условное название каждой лекции, что облегчило бы пользование книгой.

Permanent link to this publication: