Автор: Сергей Черняховский

Россия и Франция: исторические аналогии и прогнозы

Современная российская реальность находится в фазе перехода.

Она пребывает между историческими эпохами. Причем имеющиеся трактовки не дают убедительного ответа на вопрос о характере самого перехода. Уже появились сравнения Владимира Путина и Наполеона Бонапарта. Конечно, победа над ОВР - не подавление роялистского мятежа 13 вандемьера, а вторая чеченская кампания совсем не Итальянский поход - скорее, экспедиция в Египет. Однако в остальном это сравнение не столь уж безосновательно. Что значит это сравнение для понимания российской ситуации? Что, как и во Франции традиционное общество разрушено революцией и мы вступаем в период утверждения нового общества, что впереди нас ждут расцвет и слава новой Империи, когда должны утвердиться основы новых социально-экономических условий.

Если Революция 1789 года действительно была началом перехода от традиционного к относительно современному обществу, точнее, от прежней (аграрной) фазы развития к фазе нового (индустриального) общества, то в России подобный переход начался вовсе не в 1989-м, а в 1917-м. 1989 год - не старт новой эпохи, а некая точка на линии развития и становления нового общества, начатой в 1917 году.

Революция - не одномоментный акт перехода власти из рук одной политической тенденции к другой. Революция заканчивается не разгромом противников, а решением задач, требование выполнения которых вызвало ее к жизни.

Великая Французская революция окончилась не казнью Робеспьера в 1794 году, не приходом к власти генерала Бонапарта в 1789-м и даже не реставрацией Бурбонов в 1815-м, а утверждением конституционных основ республиканского строя в 1875-м.

Задачи, которые поставила Французская революция, можно в общих чертах свести к двум: переход к индустриальному обществу и политической демократии. Период с 1789-го по 1875-й и есть собственно период Революционной эпохи, когда эти задачи решались.

Совпадения. Ощущение рубежа

Первый этап

В 1789 году Луи XVI впервые после длительного перерыва собирает Генеральные штаты.

В 1989-м Горбачев впервые после длительного перерыва собирает Съезд народных депутатов, избранный на альтернативной основе.

Оба парламента заявляют о намерении выполнять роль высшего органа власти в стране.

Консолидирующаяся в их составе оппозиция становится ядром контрэлиты, активно поддержанной уличными выступлениями масс. Утверждаются новые нормы политической жизни.

Как Луи XVI, так и Горбачев утрачивают контроль над ситуацией, разрываясь между требованиями сторонников навести порядок в стране и требованиями оппозиции ускорить темп изменений.

Этап закачивается утратой реальной власти обоими правителями. В 1791-м Луи бежит из столицы к верным ему войскам, намереваясь повести их на Париж. В 1991-м Горбачев уезжает в Форос, намеренно или ненамеренно предоставляя возможность своим более жестким сторонникам навести порядок в Москве. Вареннский кризис полностью дискредитирует Луи и практически оканчивает его правление. "Форосское сидение" Горбачева лишает его всех - и левых, и правых - сторонников и практически оканчивает его "правление".

Второй этап

С 1791-го победившие жирондисты в союзе с частью сторонников старой власти борются с монтаньярами, Дантон борется с Робеспьером. С конца 1991-го исполнительная власть борется с законодательной властью, где сосредоточена не перешедшая в исполнительные структуры часть оппозиции.

В обоих случаях в стране экономический кризис, делится собственность, спекулянты создают состояния, активизируются сторонники прежнего порядка, нувориши стремятся закрепить свое господство.

В мае - июне 1793-го якобинцы, опираясь на восстание городских беднейших масс, низлагают исполнительную власть, свергают жирондистов и устанавливают свою диктатуру, принимается новая Конституция.

стр. 25

Весной - осенью 1993-го противостояние властей достигает высшей точки. Парламент опирается на уличные выступления масс, президент - на армию и СМИ. Они объявляют друг друга низложенными, но в парламенте нет ни Робеспьера, ни Кутона, ни Сен-Жюста. Выступление 3 октября 1993 года разгромлено. Парламент низложен. Победители устанавливают свою диктатуру и объявляют новый конституционный порядок. Новые собственники установили свое господство в союзе с частью старой бюрократии.

В общем, в 1993 году в России происходит то же, что произошло во Франции, но не в 1793-м, а годом позже - в термидоре.

Третий этап

С лета 1794-го власть термидорианцев не ограничена ничем. Финансовые аферы сменяют одна другую, валюта обесценена. К весне 1795-го вспыхивают народные восстания. Восставшие на время захватывают Конвент. Осенью проходят выборы в новый парламент, побеждают республиканцы. Роялисты поднимают мятеж, но вчерашние термидорианцы отдают армию под командование выпущенного из тюрьмы вчерашнего якобинца Бонапарта, подавляющего беспорядки.

С конца 1993-го - начала 1994 года власть Бориса Ельцина не ограничена ничем. Поднимаются и набирают силы новые финансовые кланы. Протестные силы собираются вокруг КПРФ. К лету 1995-го начинается наступление оппозиции, декабрьские выборы в парламент оканчиваются ее победой и кажутся прологом к полному взятию власти.

Четвертый этап

Во Франции - новая Конституция и Директория. К весне 1796-го неустойчивость возрастает. Впервые в истории коммунисты во главе с Бабефом готовят захват власти, создано подпольное правительство. После их поражения сама Директория становится прямой формой господства нуворишей и финансовых спекулянтов, а директора -крупнейшими олигархами.

В России - новая политическая реальность. Оппозиция в большинстве в парламенте. КПРФ готовится к взятию власти. После ее поражения на президентских выборах 1996-го настоящие организаторы победы Ельцина - лидеры финансово-политических групп практически устанавливают свою прямую власть. Семибанкирщина.

Пятый этап

К лету 1797-го Директория скомпрометирована во всех слоях общества. Ее низложения желают и остатки якобинцев, и остатки роялистов. Правые побеждают на выборах в законодательные органы. Но в сентябре посланные из Италии Бонапартом войска занимают парламент, Директория аннулирует мандаты правых депутатов.

К весне - лету 1997-го Семибанкирщина начинает разваливаться. Играя на противоречиях среди олигархов, Ельцин создает более правое правительство, обещая карт-бланш младореформаторам. И оппонирующая им часть олигархов, и оппозиция смыкаются в борьбе против правых и практически парализуют их. Банковские и информационные

войны захлестывают элиту. Ельцин впервые приезжает в Думу и явно демонстрирует "сдвиг влево".

К весне 1798-го уже якобинцы побеждают на дополнительных выборах. Директория изгоняет их и вновь разворачивается направо. Однако военные поражения и развал экономики вынуждают к 1799-му начать возвращение к руководству деятелей якобинского периода и проведение экономических решений левого толка, в частности принудительный заем у имущих групп.

К весне 1998 года все более реальной становится возможность перехода власти к Виктору Черномырдину. Нависает угроза девальвации. Ельцин смещает правительство Черномырдина, добивается утверждения Сергея Кириенко. Августовский дефолт сметает его и вынуждает Ельцина согласиться на левый кабинет.

В 1799-м левый поворот Директории вызывает новые роялистские восстания, непоследовательность делает ее низложение вопросом времени. К осени часть директоров и высших финансистов объединяются вокруг вернувшегося из Египта Бонапарта, приводят его к власти для стабилизации своего положения. После установления личного правления Бонапарт отправляет одних из приведших его к власти в изгнание, а других - в отставку. Он заявляет: "Революция закончилась".

В 1999-м остатки Семьи и олигархов смыкаются вокруг фигуры Путина и приводят его к власти для обеспечения гарантии своего положения... И т.д.

И все же нельзя не заметить, что 1789 - 1799 годы и 1989 - 1999 годы - разные этапы.

Великая Французская революция произошла в аграрно-традиционной стране. Она начала эпоху модернизации, длительную эпоху перехода от аграрного общества к индустриальному, долгую Революционную эпоху реализации идеалов нового общества, включившую полдюжины революций, две Республики, Реставрацию, две Империи, Коммуну и завершилась к 1875 году утверждением Третьей республики. То есть в конечном счете утверждением периода в истории Франции, который, в общем-то, длится до сих пор.

В России модернизация в смысле перехода от аграрно-традиционного с элементами индустриального к индустриальному обществу началась не на рубеже 1980 - 1990 годов XX века, а на 70 лет раньше - в 1917-м. Этот переход в России осуществили ее якобинцы - партия большевиков. Но этот переход в историческом масштабе произошел со значительной задержкой и наложился на историческое требование перехода уже от индустриального к постиндустриальному обществу.

Идеалы Октябрьской революции - идеалы не столько индустриального, сколько постиндустриального общества, основывающиеся на идеях Маркса о превращении науки в производительную силу, выведении человека из непосредственного процесса производства и постановки над ним в качестве организатора и контролера и т.п.

Переход к индустриальному обществу в XX веке для мировой державы не мог быть целью. Он мог быть лишь промежуточным этапом в движении к постиндустриальному, информационному обществу. Все проблемы СССР в поздний этап его развития - проблемы, вытекающие из того, что этот переход не был завершен и страна стала топтаться на промежуточной стадии.

стр. 26

1990-е в России - не начало новой эпохи, а фрагмент в развитии и завершении старой.

И все же сходство, пусть и относительное, имеется.

Сходство заключается в некоем подобии логики сменяющих друг друга фаз. Примерно по пять двухлетних этапов, образующих две основные фазы. Фазу нарастания обострения борьбы и фазу торможения обострения. Оба периода начинаются провозглашением революционности и заканчиваются лозунгом о завершении революции. Оба периода подобны по форме. Они разрушают сложившийся порядок и претендуют на утверждение альтернативы. Однако это разрушение, эта трансформация в одном случае направлена на смену традиционного порядка, а в другом - на смену порядка, который сам пришел на смену традиционному.

При этом ни период 1789 - 1799 годов, ни период 1989 - 1999 годов не являются даже в основном исчерпывающей трансформацией. Оба включены в более длительные периоды, являются частью более общих эпох изменений. Но первый период охватывает начало эпохи трансформации традиционного общества, а второй период охватывает некое заключение такой эпохи.

Что завершается?

Применительно к России сейчас речь идет не о завершении начального периода эпохи трансформации, а о завершении его завершения. То есть о завершении эпохи, начавшейся более восьмидесяти лет назад.

Весь пафос, все идеи, устремления и проекты, определявшие развитие Франции в период с 1789-го по 1799 год, были устремлены от прошлого к будущему, от традиционного, аграрного общества к новой эпохе модернизированного, индустриального общества.

Весь пафос, все идеи и устремления, определявшие движение нашей страны в период 1989 - 1999 годов, были направлены в прошлое. Они так или иначе перечеркивали эпоху, начавшуюся в 1917 году, и претендовали на восстановление порядка, существовавшего до начала эпохи перехода к постиндустриальному обществу.

Реальной проблемой, которую начала решать Французская революция, реальным содержанием эпохи, которую она породила и которая продлилась несколько десятилетий, была проблема перехода к индустриальному развитию, по политической форме ставшая борьбой за политическую демократию и республиканское государственное устройство.

Эта проблема к 1917 году стояла и в России. Однако, с одной стороны, она в самой России уже в значительной степени находилась в процессе решения, а с другой - в ведущих странах уже была решена. Наряду с вопросом завершения этого перехода эпоха содержала новую цивилизационную проблему последующего прорыва к "постиндустриальному обществу", в политической форме ставшую борьбой за социальную демократию, социальное государство и политическую организацию постиндустриального, информационного общества.

Эпоха не может быть закончена отказом от решения задач, которые она призвана решать, возвратом в предреволюционное состояние. Она завершается, только решив - через серию проб и ошибок - задачи, поставленные Революцией.

Революция 1789 года во Франции начала Революционную эпоху, которая в основном была завершена в 1870-е годы с принятием в 1875-м конституционных основ 3-й Республики и навсегда утвердила в основном демократическое устройство и республиканскую форму правления.

Революция 1917 года в России начала Революционную эпоху, которая исторически может быть завершена лишь с решением, хотя бы в основном, тех задач, которые она объективно взялась решать.

Революция завершается не победой или поражением новой политической элиты и нового социально-экономического класса. Она завершается с решением задач эпохи. Пока этого не происходит, волны ее сменяют друг друга.

Подобия. Волны и фазы

Эпоха, начатая штурмом Бастилии и Великой Французской революцией и продлившаяся с 1789-го до 1875 года, и эпоха, начатая штурмом Зимнего

стр. 27

дворца и Великой Октябрьской революцией и длящаяся с 1917 года по нынешний день, - подобны.

Термин "Великая революция" в первую очередь означает не оценку в шкале "плохо - хорошо", а оценку масштабности явления как в воздействии на мировую реальность, так и в масштабности и длительности исторического воздействия на свою страну.

Каждая из этих эпох представляет собой цепь волн, состоящих из фаз, которые условно можно характеризовать как фазы подъема и спада, наступления и отступления.

Первая волна:

во Франции соответствует периоду 1789 - 1794 - 1799, в нашей стране -1917- 1921 - 1929.

Фаза наступления

С 1789-го по 1794-й нарастает наступательная фаза. Политическая борьба обостряется до предела. Монархию сменяет республика. Монархистов сменяют конституционалисты, конституционалистов - фельяны, фельянов - жирондисты, жирондистов - монтаньяры. Сначала провозглашаются демократические права, затем передел собственности, следом идет революционная диктатура, затем наступает черед закона о максимуме и террора по отношению к спекулянтам и взяточникам. В 1794 году якобинцы ломаются. Те из них, кто создал состояния, свергают тех, кто борется против спекуляции.

С 1917 года наступательная фаза нарастает в России. Октябристов сменяют кадеты, кадетов - правые эсеры и правые социал-демократы, последних - левые социал-демократы (большевики) и левые эсеры, после чего у власти остаются большевики, включившие в свои ряды после 1919 года левые крылья меньшевиков, эсеров и анархистов.

Фаза отката

Во Франции фаза отката становится результатом падения Робеспьера в 1794-м, через 5 лет после начала революции.

В России откатная фаза - нэп - становится результатом сознательной политики Ленина, начатой через четыре года после начала революции. Не осуществи большевики это отступление инициативно - через год их ждала бы судьба якобинцев.

В обоих случаях закрепляется передел собственности и власти в интересах новых социальных субъектов.

Во Франции откат длится 5 лет. Он неуправляем и стремителен. Отменяются всеобщее избирательное право и меры, ограничивавшие спекуляцию. Период признает себя наследником 1789 года, но постоянно балансирует на грани обрушения в Реставрацию. Фазу останавливает Бонапарт, стабилизируя достигнутые рубежи и начиная управляемое наступление.

В России аналогичная фаза протекает управляемо и подконтрольно господствующему субъекту. Она длится дольше - 7 лет, но ни разу не входит в зону риска, оказывается одним из наиболее стабильных и благополучных периодов. Восстанавливается экономика, создаются технологические и социальные плацдармы нового наступления, которое все это время проповедовала левая оппозиция и которое начинает Сталин в 1929 году.

Вторая волна:

во Франции - 1799 - 1815 - 1830, в нашей стране - 1929 - (1945 - 1953) -1964.

Фаза наступления

В обоих случаях новая наступательная фаза выглядит как авторитарный режим личной власти с внешне вполне респектабельным и для своего времени демократичным юридическим оформлением. В обоих случаях военно-гражданские вожди, Наполеон и Сталин, решают три основные задачи.

1. Наращивают экономическую мощь, создавая основы нового технико-экономического порядка. Наполеон создает основы индустриального, промышленного капитализма; Сталин достраивает индустриальное общество в социалистическом варианте и создает плацдармы постиндустриального в виде высокотехнологичных, наукоемких производств и технократической организации управления.

2. Устанавливают новый баланс интересов социальных субъектов, одновременно и жестко подавляя любых заподозренных в покушении на высшую власть и привлекая лояльных и компетентных представителей сил старого, дореволюционного порядка.

3. Обеспечивают защиту нового социального устройства от посягательств социально враждебного окружения. Для обоих хрестоматийным свидетельством их величия становятся военные победы. Хотя ни один, ни другой не рассматривали их как самоцель.

В результате - оба расширяют ареал нового социального порядка до масштабов доминирования в современном им мире.

Во Франции вторая наступательная фаза длится 16 лет и заканчивается с поражением 1815 года. В России период от утверждения личной власти Сталина до окончания Второй мировой войны тоже занимает 16 лет, но завершается грандиозной победой. В результате фаза не заканчивается, а продляется на срок жизни Сталина.

Необходимо сделать два замечания.

Во-первых, возможно, здесь есть аналогия с условиями окончания первой наступательной фазы. Как и Робеспьер, Наполеон заводит наступление дальше некой черты устойчивости, идет дальше рубежа, который можно удержать (поход в Россию). Сталин, подобно Ленину, успевает остановиться. В 1945 году он вполне мог дойти до Ла-Манша. Может быть, он смог бы удержать и этот рубеж, может быть - нет. Но он остановился на рубеже, который оказался устойчивым и не поставил под угрозу достигнутое.

Во-вторых, возможно, послевоенный период в СССР имеет смысл рассматривать как начало или инобытие откатной фазы. В пользу этого говорят некоторые особенности политики тех лет: акцент на национальные моменты в ущерб интернациональным, затея с разоблачением "космополитизма", активное использование апелляций к героике старой России, смещение от революционности к великодержавности и т.д.

Фаза отката

Сроки жизни Наполеона и Сталина после войны сопоставимы - 6 и 8 лет. Однако Наполеон живет уже вне политики. Жизнь Сталина продляет наступательную фазу до 1953-го, откат начинается лишь после этого и длится до 1964 года.

Поражение Наполеона становится поражением порядка, основанного в 1789 году.

Победа 1945 года становится победой порядка, основанного в 1917 году. Откатная фаза теперь может осуществляться только в его рамках. Хрущевский период становится отказом не от него, а от некоторых позиций второй наступательной волны.

Осуществляются прорывы в ряде научно-технических направлений, постиндустриальные плацдармы расширяются до уровня постиндустриального сектора.

В обеих странах начинается расслоение социального субъекта Революции. Во Франции третье сословие все четче делится на буржуазию и пролетариат, на имеющих собственность и не имеющих ее. В СССР класс работающих по

стр. 28

найму, взявший в свои руки собственность и власть после 1917-го, начинает делиться на распоряжающихся ими и на абстрактно обладающих.

Третья волна:

во Франции - 1830 - (1848 - 1852) - 1870, в нашей стране - 1964 - (1982 - 1985 - 1991) - 1999.

Фаза наступления

Во Франции период Орлеанов становится периодом господства финансовой аристократии, верхушки не только старого революционного субъекта, но и класса имеющих собственность - буржуазии. В СССР период Брежнева становится периодом господства высшего менеджмента, верхушки не только старого класса наемного труда, но и слоя оргократии.

Во Франции в большинстве остается нерасчлененная часть третьего сословия - крестьянство (при формировании выходящих из нее классов буржуазии и пролетариата). Вызревает противоречие между трудом и капиталом. В СССР в большинстве остается рабочий класс при формировании выходящих из него слоев - оргократии (бюрократии) и интелториата (интеллигенции). То есть людей, занятых в основном управлением и сложными, эвристическими видами деятельности. Вызревает противоречие между сложным и простым трудом.

К концу 18-летнего правления Орлеанов общество устает от господства финансовой аристократии, буржуазия хочет прийти к власти целиком, а ее будущую власть начинает оспаривать пролетариат. К концу 18-летнего правления Брежнева общество устает от господства высшей оргократии. Оргократия хочет целиком получить доступ к власти, а интелториат готовится к конкуренции с ней.

Перелом третьей волны

1848 - 1852 годы во французской реальности были временем обострения борьбы двух составляющих победившего на предыдущем этапе социального субъекта, буржуазии и пролетариата. Каждый ведет борьбу под старыми знаменами за смутно ощущаемые новые цели, за результат общей победы над старыми сословиями, за новое классовое господство. Борьбу за будущие интересы легитимируют старые идеалы.

Еще не вполне осознавший новые интересы пролетариат своей борьбой принес победу вчерашнему союзнику и новому противнику. Решающую роль в этой борьбе играла позиция крестьянства, не распавшегося на классы рудимента старого третьего сословия.

Точка перелома третьей волны 1982 - 1991 годов в советской реальности подобна описанному. Это борьба между новыми составляющими старого социального субъекта - пролетариата, победителя первого этапа Революционной эпохи. Завоевав господство, он начал разделяться на производные - интелториат и оргократию. Борьба шла за тот же предмет - кто станет историческим преемником прежней победы. Борьба тоже шла под старыми знаменами прежней революции и вокруг смутных ощущений новых интересов.

Интелториат, в первую очередь интеллигенция и квалифицированные рабочие, лишь смутно ощущая свои нарождающиеся интересы ведущего класса постиндустриального общества, еще не могут их сформулировать и ведут борьбу, первоначально апеллируя к логике и идеалам революции 1917 года, первой наступательной фазы.

В наивно-мягкотелой попытке спасти страну, осуществленной ГКЧП, слой оргократии усмотрел намерение высшего менеджмента вернуть господство, а интелториат - попытку оргократии подавить его интересы и надежды. В результате интелториат, смутно желавший нового, постиндустриального общества и не знавший, как оно выглядит, думая, что приходит к власти, подарил победу оргократии, а вместе с ней - криминально-необуржуазным группам и оказался побежденным социальным субъектом. Именно он и расплатился по счету в 1992 году.

Фаза отката

Луи Бонапарт и Борис Ельцин по одной и той же схеме пришли к власти, поддержанные большинством населения. Оба они представляли смешение надежды на будущее с предрассудками прошлого. Оба победили голосами низов. Крестьяне Франции голосовали за Луи Бонапарта как за возврат Наполеона и процветания Первой Империи. Рабочие России голосовали за Ельцина как за призрак мечты о социальной справедливости и народном вожде, который разгонит бюрократов и взяточников. Оба, придя к власти, поставили не на своих избирателей, а на обладающий реальным могуществом социальный субъект. Луи Бонапарт - на класс буржуазии в целом, Ельцин - на слой оргократии в целом, на социальные образования, уставшие и от власти своей социальной верхушки, и от политического танца своих политических составляющих. Оба по одной схеме, совпадающей до мелочей, боролись с парламентами и утвердили личную власть, сделав непосредственной политической опорой финансово-криминальные группы.

Время правления Луи Бонапарта стало временем бурного промышленного развития Франции. За время Второй Империи вырос, организовался и профессионально усовершенствовался именно промышленный пролетариат, который все больше стал осознавать свое место и свои интересы в индустриальном обществе.

Борис Ельцин стал персонификацией власти социального субъекта, не связанного интересами с решением задач, поставленных в рамках развития Революционной эпохи.

Вторая Империя практически в основном выполнила цивилизационные задачи, вставшие перед Французской революцией, были созданы основы индустриального общества. Выполнив эту задачу, она стала ненужной и была устранена после военно-политической катастрофы 1870 года.

В 1990-е годы конвертация бюрократией власти в собственность не решала проблем производства. С одной стороны, этот слой не был заинтересован в переходе в постиндустриальную эпоху, поскольку сам является функцией управления индустриальным производством. Переход к информационному производству шаг за шагом упраздняет эту функцию, реализуя ее другими цивилизационными способами.

С другой стороны, поскольку конвертация власти в собственность была условной, не гарантированной, постольку даже выполняя функцию собственника, этот слой не был в полной мере заинтересован в реконструкции и модернизации производства.

С третьей стороны, сам характер профессиональной деятельности оргократии поздней советской поры предполагал

стр. 29

не развитие производства, а перераспределение богатства.

Поэтому, во-первых, само производство консервировалось в индустриальной фазе; во-вторых, развитие получали прежде всего добывающие отрасли, центром производства вновь стал ТЭК; в-третьих, экономика оказалась построенной на проедании и перераспределении советского наследства.

Нарождавшиеся постиндустриальные сферы оказались на вторых и третьих ролях и попали под удар экономических реформ. Интелториат, связанный с этим производством, оказался деклассирован, либо вынужден заниматься менее квалифицированными видами производственной деятельности, либо выброшен из производственной сферы.

Экономика страны оказалась в цивилизационном плане отброшена в прошлое, был запущен механизм деиндустриализации, социального, экономического и исторического регресса. В первую очередь пострадали именно сферы производства, которые на предыдущем этапе обеспечивали лидерство в мировом производстве.

Как война с Пруссией 1870 года стала проявлением завышенной самооценки Второй Империи и Луи Бонапарта, показала, что нельзя нарастающие противоречия внутри общества ретушировать блеском начищенных сабель Первой Империи, так дефолт продемонстрировал, что нельзя проблемы деградирующей промышленности решать с помощью государственных финансовых спекуляций.

Четвертая, заключительная волна:

во Франции - 1870 - 1871 - 1875. В нашей стране - нынешний период, который начался в 1998 - 1999 годах и еще не приобрел законченных характерных черт.

Фаза наступления

Четвертая волна во Франции упорядочивает наследство Империи и эпохи в целом. За ее 18-летний период в стране вызревают новые силы, сменяется поколение. В 1870 - 1871 годы ружья берут не столько те, кто дрался на баррикадах 1848 года, сколько те, кто не испытал поражения этого выступления. Вызревает и организуется политическая элита нового класса, формулируются идеалы будущего, обоснованные новой политической теорией. К этому времени возникает политический субъект, располагающий поддержкой масс и готовый на самые радикальные формы борьбы, не страшащийся политического и личного риска.

За Седаном в 1870-м следуют низложение Империи и республиканское правительство, взрыв Коммуны и первое социалистическое правительство.

За дефолтом 1998-го следуют падение президентского правительства, установление правительства парламентского большинства с участием коммунистов.

Однако коммунисты Зюганова - это не коммунисты Бланки. Передовой социальный субъект не вызревает, а деградирует. Поколение не сменилось, борьбу ведут люди иного возраста и темперамента. Они смотрят не в будущее, как революционеры 1789, 1870 и 1917-го, а в прошлое. У них нет новых идеалов, нет новой теории, нет образа будущего, которые они могли бы предъявить обществу. Старая элита, потерявшая власть в результате утраты энергии, не может победить относительно новую, обладающую энергетикой.

Наступательная фаза четвертой волны во Франции создает сконцентрированный во времени пик. Выброс энергии, наступательная аналогичная фаза в России создает намек на пик, его имитацию.

фаза отката

Во Франции общество в 1871 году еще не готово принять новый социальный проект, предложенный рабочими Парижа. В России общество в 1999-м не верит в возможность просто вернуться к старым условиям и лишь пассивно, аморфно поддерживает левое правительство.

Во Франции, чтобы спастись, Тьеру и Мак-Магону приходится расстреливать Коммуну, пушкам Национальной гвардии Парижа они противопоставляют артиллерию французской армии, сосредоточив против рабочих районов столицы все силы Франции, не созревшей для нового проекта.

В России намеки воюют с намеками. Чтобы победить правительство Примакова, бывшее намеком на левый пик, Ельцину оказывается достаточно намека на решительность. А на парламентских выборах его окружение побеждает, создав виртуальный перевес сил над виртуальным противником.

Откатная фаза четвертой волны во Франции гасит пик 1871-го, но ее энергии уже не хватает на то, чтобы вернуться ко времени до 1870-го. Вожди хотят этого, но Франция этого уже не хочет. К 1875 году она практически замирает на точке, которая оказывается тем, чего от нее требует эпоха, на утверждении в сухом, не романтизированном, рационалистическом виде именно того проекта, который в целом был заявлен в 1789 году: республика и политические свободы в политике, в целом индустриальное производство в экономике.

Откатная фаза четвертой волны в нашей стране победила намек на левый выброс 1998 - 1999 годов. Но ее энергии тоже явно не хватает на возврат в период до 1998 года. Ее вдохновители уходят один за другим. Намеками можно победить намеки, но нельзя решить реальные исторические задачи.

Тьер и Мак-Магон цивилизационно проиграли в 1789 году. Французская революция закончилась не тогда, когда это провозгласил Наполеон Бонапарт, а тогда, когда провозглашенные ею идеалы оказались реализованы.

В нашем случае мы пока можем лишь предполагать последствия происшедшего.

Завершение эпохи

Четвертая волна в обеих эпохах выглядит как самая немасштабная, относительно самая краткая.

Исторически ее назначение - завершение эпохи. Эта волна наступает после катастрофы, оканчивающей откатную фазу третьей волны и обеспечивает перегруппировку сил, завершающую всю эпоху.

Вместе с тем подобия четвертой волны довольно бледны и условны.

Сторонники Бланки с оружием врываются в Национальное Собрание, они держат депутатов под прицелом и низлагают Империю. Зюганов лишь проваливает Черномырдина и договаривается с Ельциным о компромиссном составе правительства.

Коммуна формирует социалистическое правительство и утверждает власть парижских рабочих, то есть меняет режим. Реально делается попытка установить новую социально-экономическую организацию общества. Правительство Примакова лишь разгребает завалы дефолта, декларирует лояльность президенту и, по сути, спасает режим, спасает социально-экономическое устройство прежнего периода от крушения.

Повороты начала четвертой волны в России в отличие от Франции проходят сглаженно и бескровно. Но их векторы совпадают.

Бурное развитие начала четвертой волны во Франции высвобождает энергию, разряжает накал ситуации 1870 года, 81-го года эпохи, во взрыве

стр. 30

1871 года - 82-го года эпохи. Мягкое начало четвертой волны в России обеспечивает более спокойное, неэкстремальное развитие, позволяющее говорить о начале периода стабилизации. Здесь был толчок к конденсации энергии в 1998 году (81-м году эпохи), но не было ее сброса во взрыве 82-го года эпохи. Одновременно это означает, что историческая энергия не разряжена, она накапливается. Потенциально выброс еще впереди.

Режим Путина исторически находится на откатном векторе, который в варианте Франции потерпел поражение. Однако тогда этот вектор проходил со сброшенной социальной энергией. Падение и Тьера, и Мак-Магона проходило неэкстремально, сглаженно. У нас этот вектор проходит в неразряженном состоянии, движение к точке смены векторов и к моменту выброса энергии совпадает.

Содержание рубежа

Четвертая волна в обоих случаях наследует итоги задач, решенных на предыдущем этапе, в частности - в откатной, стабилизационной фазе третьей волны.

Однако фаза Луи Бонапарта и фаза Ельцина при общем подобии значительно разнятся - и по длительности (18 лет и восемь-девять лет), и по степени решенности задач.

Предшествовавшие им фазы - соответственно 18 лет Орлеанов и 18 лет Брежнева совпадали и по срокам, и по функциональному характеру. В одном случае правила верхушка крупной финансовой буржуазии, в другом - верхушка оргократии.

Истинным вопросом борьбы в нашей стране был вопрос о переходе к постиндустриальному обществу. Для интелториата это общество - единственный вариант его полноценного существования. Для орготериата это общество означало хотя и приемлемый, но не приоритетный вариант. Поскольку его устраивал и старый вариант индустриального социализма, где он оказывался реально господствующим субъектом, и вариант конвертации своей реальной власти в собственность.

Поскольку этот вопрос так и не был осознан, борьба развернулась вокруг вопросов прошлого: капитализм

- социализм, частная собственность

- общественная собственность, рынок - план. Политически она была направлена против господства высшей оргократии, реально правившей в условиях предыдущей фазы. Поскольку этот слой отождествлялся со старым, индустриальным социализмом, борьба против него стала в значительной степени борьбой не против устаревшей индустриальной составляющей социализма, а против социализма как такового.

Слом старой системы был обеспечен силой и энергией интелториата, не осознававшего своих истинных интересов. Но победа досталась конвертировавшей власть в собственность оргократии и активно содействовавшим ей криминально-буржуазным группам. Интелториату же досталась вся тяжесть издержек перехода, утрата социального статуса и роль неопролетариата в необуржуазно-криминальном обществе.

Ельцин установил не власть буржуазного класса, которого в стране не было и который, в общем-то, не появился, а власть оргократии как социального субъекта в целом, также уставшего от борьбы внутри дефектной политической элиты и от постоянных угроз своему положению. Конвертация этим слоем власти в собственность не создала буржуазной частной собственности, поскольку эта собственность целиком зависит от близости к власти и положения во власти и обладание ею возникает или исчезает при изменении политической конъюнктуры. Она лишь называется частной собственностью, напоминает ее по форме. А реально является корпоративной собственностью оргократии, выделяющей ее части друг другу "в кормление" и отбирающей при проявлении нелояльности если не властной группе, то оргократии в целом.

Луи Бонапарт, обеспечив власть буржуазного класса в целом, при всей политической реакционности своего режима обеспечил власть и интересы того класса, который был связан с решением стоявшей перед Францией проблемы - осуществлением перехода в индустриальное общество.

Выступление промышленного пролетариата под собственным знаменем в 1871 году стало заявкой на постановку задач новой эпохи именно потому, что старая в основном была завершена. Коммуну учреждали не те рабочие, которые не могли сформулировать свои цели в 1848 году. Поэтому, потерпев поражение, они перестраиваются, создают социалистическую партию и с рубежа 1870 - 1880 годов переходят в медленное, но уверенное наступление.

Ельцин, подобно Луи Бонапарту, успешно решил задачу политического господства ведущего социального субъекта. Но в отличие от него - не решил цивилизационные задачи, стоявшие перед страной. Родственный политический режим в одном случае стал инструментом экономического прогресса, в другом - запустил механизм исторического регресса.

В целом в откатной фазе третьей волны Революционной эпохи в условиях России XX века переплелись функциональные черты разных фаз французского варианта.

Во-первых, на нее наложились черты откатной фазы второй волны - черты Реставрации дореволюционной эпохи. Луи Бонапарт выступал как наследник Первой Империи и, естественно, 1789 года, Ельцин олицетворил поражение Октябрьской, а после 1993 года - частично и Февральской революций. Это выразилось и в практическом восстановлении предреволюционного государственного устройства, архаичной символике, заигрывании с монархической темой.

Во-вторых, на нее наложились черты восходящей фазы третьей волны -черты господства финансовой олигархии времен правления династии Орлеанов во Франции. Луи Бонапарт был отрицанием исключительного господства финансовой буржуазии, опираясь на интересы буржуазии в целом. Для Ельцина опора на олигархию была самым надежным механизмом сохранения власти.

В-третьих - собственно черты откатной фазы третьей волны, но в превращенном, паразитарном варианте, не способном обеспечить развитие производства.

стр. 31

формат выбора

Внешне успешно утверждающийся режим Путина наследовал основные из этих черт, избавляясь, похоже, от опоры на власть финансовой олигархии. Однако самое парадоксальное, что эта составляющая ельцинского режима была самой здоровой из всех. И не только потому, что в отличие от других взята из восходящей фазы, хотя и прошлой эпохи.

В финансовой олигархии, при всех понятных минусах, имелись две составляющие, делавшие ее относительно здоровым - на фоне остальных - механизмом.

Поскольку финансовая олигархия была связана не с промышленной собственностью, а с финансовыми потоками, то есть с собственностью не на производство, а на деньги, она в конкретных современных условиях с некоторого момента переставала зависеть от системы властных "кормлений", которые можно отобрать административными решениями власти, и была заинтересована в будущем своих финансов. Поэтому именно со стороны этой группы время от времени делались попытки обозначить идеологию, интересы и волю социального субъекта.

Система политического влияния олигархов, или ядра их, базировалась на механизмах и инструментах постиндустриального, информационного общества - СМИ. При этом в отличие от оргократии для них движение к такому обществу вовсе не означало функциональную смерть. Олигархи могли с ним ужиться. А потому при некоторых особых условиях могли не стремиться тормозить движение к нему, в целом оставаясь паразитарной и реакционной социальной группой.

Избавляясь от олигархов, как ни парадоксально, Путин избавляется от единственно живого начала предыдущей фазы, наследуя мертвые - черты Реставрации и оргократию.

Поскольку третья волна окончилась, не решив цивилизационных задач, Путин вступает в новую, четвертую волну с наиболее негативным наследием.

Его режим включает в себя черты Реставрации Бурбонов из второй волны, социально-политическую оболочку Второй Империи без ее промышленного наполнения из третьей, роль победителя левого выброса в начале четвертой волны. То есть черты еще одной нисходящей фазы.

Режим Путина оказывается сотканным из характерных признаков трех откатных фаз прошлого. На нем висят незавершенные функциональные задачи, выполнявшиеся этими волнами во Франции.

1. Дискредитация идеи возврата к предреволюционным порядкам, Реставрации.

2. Дискредитация авторитарного правления - и одновременно историческое требование перехода к новому типу производства.

3. Дискредитация идеи "фиктивной демократии" - аналога идеи Тьера о "республике без республиканцев".

При этом электорально Путин опирается на вызревшее требование восхождения. Он носитель ожиданий функции завершения эпохи. То есть ожиданий собственного отрицания.

Это восхождение невозможно без выполнения запроса на реализацию в рациональной форме базовой идеи, лежащей в основе базовой революции. В нашем случае - идеи социальной демократии и политического устройства постиндустриального общества.

Путин зависает на нитях между прошлым и будущим. Возможно, отсюда - идея восстановления единства истории. Но единство истории не может быть восстановлено единством с ее балластом, то есть с нерешенностью исторических функций разных волн эпохи. Для восстановления необходимо завершить эпоху, завершить решение задач прошлого, разорвать связи с балластом.

Путин хочет социальной стабильности и национального единства. Но для этого нужно либо достижение благосостояния и перераспределение богатства в интересах неимущих, либо мобилизация общества прорывным проектом.

Для благосостояния и перераспределения богатств нужна эффективная экономика, избыток, который можно перераспределить. Но в современном обществе не может быть благосостояния и избытка без перехода к постиндустриальному производству.

Для мобилизации общества прорывным проектом:

а) должен быть сам проект;

б) проект должен удовлетворять интересы основных социальных групп, то есть в наших условиях - интересы неимущих;

в) эти группы должны быть объединены вокруг социального субъекта, не страдающего от уничтожения существующего положения вещей, достаточно организованного для социального действия, производственными функциями уже сегодня связанного с новой технологической эпохой, то есть с эпохой постиндустриального информационного производства;

г) этот субъект должен обладать политической организацией.

Если отвлечься от того, насколько готовы такие условия (в принципе их можно создать), это невозможно без социального противостояния социальным группам, которым подобный переход угрожает, которые составляли социально-политическую основу предыдущего режима и привели самого Путина к власти.

Путин хочет эффективной экономики. Но в современном мире не может быть эффективной экономика деиндустриализации страны и проедания остатков советского наследства. Изменить ее - значит порвать с теми, интересы и благосостояние кого эта экономика обеспечивает, и противостоять им.

Путин хочет воссоздания сильного государства. Но сильное государство не может быть целью. Оно всегда средство достижения целей развития, всегда лишь следствие сильного проекта и сильного общества. Чего стоят США без Американской Мечты? Чего стоил бы Гитлер без идеи национального превосходства? Чего стоил бы Сталин без идеи социализма и Мировой Революции?

Без сильного проекта сильное государство может быть лишь машиной подавления общества. А без сильного общества оно может быть лишь выражением частного интереса бюрократии, выдающего себя за всеобщий.

Таким образом, Путин находится перед выбором.

Один из центральных вопросов, появляющихся в связи с этим: можно ли признать подобие Путина Кромвелю, Наполеону и Сталину или более

стр. 32

точными являются иные сравнения - с Монком, Луи Бонапартом, Тьером?

Будет Путин подобием Карла X, сменившим Луи XVIII для более радикального восстановления дореволюционных порядков, Луи Бонапартом, сменившим дискредитированного подавлением рабочих выступлений Кавеньяка, Мак-Магоном, победившим Коммуну и сменившим Тьера?

Логика исторического наследия диктует смешение этих ролей, смешение трех откатных фаз прошлого, одинаково обреченных на катастрофу.

Но логика исторических задач, стоящих перед страной, требует противоположного - наступательной фазы, завершения задач, поставленных в начале эпохи, то есть в 1917 году. Перехода к постиндустриальному производству, социальной демократии.

Если первые три роли можно совместить, хотя это и непросто, четвертая роль с первыми тремя несовместима.

Здесь вопрос личного выбора. Судя по всему, Путин ближе к первым трем ролям. Это и есть последний этап откатной фазы четвертой волны.

Но эта фаза обречена.

В большинстве случаев рубежные сроки Эпохи Бастилии и Эпохи Зимнего совпадали с люфтом до нескольких лет. Но в принципе этот срок и близок хронологически, и поставлен в повестку дня исторически.

В рамках предлагаемой аналоговой модели можно рассмотреть ареал разброса рубежных сроков окончания четвертой волны, соответственно -гипотетический рубеж окончания эпохи.

Эпоха Бастилии закончилась в 1875 году утверждением конституционных основ Республики. Это 86-й год эпохи и 4-й год волны. От начала откатной фазы третьей волны, которой она наследовала, проходит 23 года, от окончания фазы наступления третьей волны - 27.

Исторически соседствуют два выброса энергии: 1848 - 1852 годов и 1870 - 1871 годов, которые разделяют (с допуском) 20 лет.

Наложенные на Эпоху Зимнего, эти цифры дают 2003 год (86-й год эпохи), еще раз 2003-й (4-й год 4-й волны), 2114 год (23-й год от начала откатной фазы 3-й), 2009 год (27-й год от конца ее фазы наступления). 20-й год от предыдущего энергетического выброса 1987 -1991 годов приходится также примерно на 2009 год.

Примерные сроки окончания 4-й волны и всей эпохи приходятся на период 2003 - 2003 - 2009 - 2114 годы. Средняя этих дат - 2007 год.

В этом присутствует, разумеется, некоторая условность, но примерные ориентиры все же очевидны.

С максимальной степенью вероятности можно говорить, что этот рубеж неизбежен. Он приближается в условиях, когда социальная энергия не сброшена, а продолжает накапливаться. Потому вероятно, что его характер будет ближе не к спокойному учреждению Третьей Республики 1875 года и мирной отставке Мак-Магона в 1877 году, а к мощному социальному выбросу 1871 года и станет завершением не наступательной, а откатной фазы четвертой волны.

Верно, что все Великие революции заканчивались Реставрациями. Но также верно и то, что все Реставрации сметались новыми Революциями.

Постоянный адрес данной публикации: