Автор: Николай Иванов

Политика в России оборачивается политической коммерцией

Российские политики готовятся к выборам. Самыми эффективными предвыборными темами признаны борьба с олигархическим влиянием на политику и справедливое распределение доходов от экспортных сырьевых отраслей - природной ренты. Наверное, уже каждый избиратель знает, что ему стоит рассчитывать на больший кусок собственности, доходов от эксплуатации природных ресурсов и вообще справедливости во всех формах.

Разумеется, эти вопросы имеют непосредственное отношение к энергетике, но собственно энергетическая политика России остается за рамками политической борьбы. Ни одна из сил не оспаривает и не пропагандирует шаги руководства страны по выстраиванию энергетического диалога с США, Европой, Китаем, Ираном, Арабским Востоком. Взаимоисключающие на первый взгляд направления развития диалога становятся взаимодополняющими. Едва возникшие вопросы по поводу такой диверсификации снял министр энергетики Игорь Юсуфов во время встречи с американским коллегой Спенсером Абрахамом. По словам Юсуфова, недавние договоренности с Саудовской Аравией не могут быть направлены против США, поскольку ведут к укреплению стабильности и предсказуемости нефтяного рынка, а это должно быть в интересах как производителей, так и потребителей энергоресурсов. На этом каверзные вопросы иссякли даже у журналистов. У политиков они и не возникали. На повестке дня - темы поинтереснее.

Чисто коммерческая политика

Первый из громких политических сюжетов связан с "делом ЮКОСа", атакой силовых структур на олигархов, спорами о пересмотре итогов приватизации, видами на передел собственности и межклановыми интригами вокруг администрации президента. Шуму, надо признать, нападки на миллиардеров наделали много. Но что за этим шумом стоит в действительности? Внятных объяснений так и не прозвучало. Пока получается, что главное, к чему стремились организаторы "дела ЮКОСа", - загрузить заказами бизнесменов от политологии и пиара, поскольку результаты атаки на крупный бизнес вполне однозначны: бизнес крепнет, развивается и доказывает свою живучесть. И в то же время находит эффективные способы застраховаться от политических рисков. Главный из этих способов - привлечь крупного западного партнера.

Сделка по слиянию ЮКОСа и "Сибнефти" завершается на три месяца раньше, чем планировалось. Интересно, время в таких сделках стоит денег? Считается общеизвестным, что объединенная компания ищет западного покупателя на пакет своих акций. Помешать ни объединению, ни продаже акций никто уже не сможет - даже МАП выдал разрешение на объединение как будто совсем без колебаний. Это решение похоже на политическое - дать "зеленый свет"! - хотя по собственно антимонопольной части вопросов столь крупное объединение не вызывать не могло.

Надо все-таки учитывать, что крупные слияния у нас и на Западе проходят в различных исторических условиях. Там, у них, большинство острых социальных вопросов уже были решены, когда государство боролось с монополизацией рынков и добивалось разделения крупнейших компаний; разрыв между богатыми и бедными заполнился выросшим средним классом, а малый и средний бизнес заняли свое место в национальных экономиках; и теперь вполне можно позволить себе озаботиться повышением эффективности крупного бизнеса с целью подстегнуть экономический рост. В России все пока не так: не заполнен ни разрыв между богатыми и бедными, ни разрыв между крупным монопольным бизнесом и его отсутствием. Возможно, экономическая эффективность крупного бизнеса - это не первое, в чем сегодня остро нуждается экономика нашей страны.

Где-нибудь на Западе эти вопросы, вероятно, могли бы стать предметом политических споров, но не у нас. В России вопросы социального развития традиционно подменяются

стр. 10

идеями социальной революции. Своеобразие текущего политического момента состоит в том, что с революционными лозунгами выступают не только лидеры коммунистической оппозиции, но и представители государственной власти, чья задача - не нагнетать социальную напряженность и способствовать созданию революционной ситуации, а, напротив, справляться с решением насущных социальных проблем.

Но такова специфика политического бизнеса. А настоящий бизнес от всего этого шума не так уж сильно и пострадал, как могло показаться в начале атаки на олигархов. Капитализация ЮКОСа восстановилась после панического падения, последовавшего после ареста Платона Лебедева, и в куда большей степени зависит теперь от положительных корпоративных новостей - предвкушения акционеров по получению промежуточных дивидендов или каких-нибудь особенно аппетитных финансовых деталей объединения, чем от опасений за судьбу собственности. Судя по всему, проблемы между бизнесом и властью каким-то образом разрешены (если они и были) - ко взаимному удовольствию, надо думать, и единственными пострадавшими можно считать лишь тех, кто еще находится под арестом - хотя вроде бы никто не говорил, что их содержат в общих камерах.

А на кону - миллиарды долларов. Получается, что силовики провели вызывающую публичную акцию, чтобы ускорить продажу и сбить ее цену. Бескорыстно? Знакомые политологи в один голос говорили, что у этих силовиков мозги не так устроены, чтобы хотя бы знать, в какое окошечко обращаться за комиссионными. Возможно. Но также возможно, что истинные организаторы дела вполне неплохо ориентируются на мировом рынке лоббирования крупных слияний и поглощений.

Можно, впрочем, считать, что таким образом сегодня воплощается традиционное стремление власти сделать как лучше. А объект атаки выбран безупречно - если переходить к теме природной ренты. Именно ЮКОС в ответе за пролоббированную компанией и принятую на законодательном уровне систему налогообложения недропользования. Правда, всем известно, что налоговая система с плоскими шкалами и низкими ставками - предмет гордости президента и чуть ли не его идея, которую радостно подхватили и правительство, и депутаты. А стремление к упрощенчеству завело страну чуть дальше, чем следовало. Теперь самое время провести работу над ошибками.

А без ренты жизнь какая?

Сильнейшим предвыборным идеологическим ресурсом нынешней осени все политические игроки выбрали справедливое распределение природной ренты - как сговорились. Перспективность этого лозунга уже оценена политтехнологами - на примере явного успеха Сергея Глазьева на губернаторских выборах в Красноярске. Тема ренты заслонила собой и все неприятные для власти сюжеты, связанные с выявлением в своих рядах оборотней, вампиров, монстров, маньяков и прочих пришельцев.

В качестве предвыборного актива природная рента интересна цифрами. Один политик хотел бы получить с нефтяных олигархов $27 млрд, другой согласен взять и рублями - миллиардов ста, он думает, будет достаточно. Политика как будто подменяется коммерцией - если хорошо поторговаться, можно сойтись на взаимоприемлемой цифре. И в результате получится государственная политика управления природными ресурсами, тесно связанная с промышленной политикой и более мелкими отраслевыми политиками, сосредоточенными на подъеме высоких технологий, наукоемких производств и всего остального, чему стоит подниматься в реальном секторе.

Что такое рента? Это сверхдоходы, которые получают экспортоориентированные предприятия - нефтяные компании, в частности - не за счет успешности своей работы, а за счет естественных преимуществ: геологических особенностей месторождений, их выгодного географического положения, благоприятной конъюнктуры нефтяного рынка и т.п. Никакой собственной заслугой, позволяющей считать эти сверхдоходы мерой своего труда, получатели природной ренты похвастаться не могут. Недра же по Конституции принадлежат государству, поэтому граждане вполне могли бы рассчитывать, что государство сумеет получить свою долю этих конъюнктурных сперхприбылей и направить их на важные государственные цели - например, на обозначенные в послании президента удвоение ВВП, борьбу с бедностью и модернизацию вооруженных сил.

Единомыслие политиков по вопросу справедливого изъятия природной ренты понятно: с тем, что государство вправе претендовать на адекватную долю сверхприбыли, получаемой за счет эксплуатации своей собственности, никто и не спорит - это можно считать аксиомой. Вопрос в другом: почему политики этот лозунг бросают избирателям, а не принимают на свой счет?

Кто в Думе хозяин

В предвыборной риторике отдельных политических сил встречается обвинение олигархов в "незаконной приватизации природной ренты", и из этого обвинения логично следует необходимость экспроприации экспроприаторов. Но проблема в том, что природная рента присваивается олигархами вполне законно - в полном соответствии с действующим законодательством.

Поэтому политики из Государственной думы вполне могут поставить эту задачу перед собой: хочешь в лучшую сторону изменить пропорции в распределении доходов между недропользователями и государством - измени налоги. И на встречах с избирателями объясняй, почему это не сделал. Путь очевидно невыигрышный - внятных объяснений на этот счет у депутатов нет.

Общеизвестно, что действующая налоговая система - это результат лоббирования олигархов. Но и за это предъявлять им претензии нелепо: принимаются налоговые законы все-таки депутатами, а подписываются - президентом. И лоббирование к этому процессу никаким документом не приложишь. И поэтому тем более странно, когда обвинения в несправедливом распределении природной ренты выдвигают представители власти из окружения президента. Впрочем, обвинять в своих грехах других - прием не новый.

По большому же счету, вопросы налогообложения добычи полезных ископаемых не являются политическими. Просто необходимо разработать и принять в виде налогового закона не противоречащий Конституции экономический механизм изъятия конъюнктурных сверхприбылей. Это исключительно дело техники, тем более что такой механизм уже давно придуман и сформулирован в проекте закона о налоге на дополнительный доход (НДД) при добыче углеводородов.

Подробнее об этом налоге читайте в МЭП N 2(12) и N 3(13) за 2003 год, пока же напомним главное: НДД - это именно справедливый налоговый инструмент: величина налога гибко зависит от экономических результатов деятельности нефтяников. А эти результаты, в свою очередь, зависят не только от географической удаленности и геологической доступности запасов, но и от массы других факторов, таких как фаза разработки

стр. 11

месторождения, конъюнктура рынка и т.п. Этот налог не только справедливый с точки зрения распределения доходов между нефтяниками и государством, он еще и стимулирует рациональное недропользование, позволяя с равной выгодой эксплуатировать и месторождение на начальной стадии освоения, когда требуются крупные инвестиции, и на пике добычи, и на этапе истощения запасов; и при низких мировых ценах, и при высоких.

Но шансов на принятие у этого закона как не было, так и нет: лоббисты не позволят. Ставки велики, ведь в целом для нефтяников введение НДД будет означать увеличение налогов. При этом наибольшим по величине налог окажется для тех, кто эксплуатирует наиболее богатые, наиболее выгодно расположенные месторождения, основные инвестиции в разработку которых уже произведены и у кого образуются сверхдоходы. Но именно такие недропользователи получают наибольшие преимущества от действующего налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ).

И именно они в свое время добились принятия НДПИ - налога, который ввел уравнительный порядок отчислений, не зависящий от геологических, географических и экономических условий разработки месторождений. В результате получилось, что закон стимулирует грабительскую эксплуатацию месторождений, снятие сливок с самых легкодоступных запасов, а государственный бюджет недополучает миллиарды долларов.

Специалисты Минтопэнерго сколько могли сопротивлялись введению этого налога, на их стороне были специалисты Минфина, поддерживавшие введение НДД, но в результате сложных внутриправительственных интриг за НДПИ неожиданно солидарно выступили представители МНС и МЭРТ. "Ребята Грефа" провели молниеносную атаку и победили на правительственном уровне.

НДПИ открыто поддерживался ЮКОСом, совладелец которого, официальный миллиардер, глава налогового подкомитета Госдумы Владимир Дубов, организовал успешное прохождение закона через палату. Закон был принят депутатами и подписан президентом. ЮКОС праздновал победу, оппоненты закона, в числе которых был глава "Сургутнефтегаза" Владимир Богданов и представители малых компаний нефтяной отрасли, почувствовали разочарование, но горевали недолго: налоги оказались столь малы при высоких мировых ценах на нефть, что нефтяной бизнес в целом выиграл от введения НДПИ - просто одни выиграли существенно больше других. В проигрыше оказалось государство: из законодательства начисто исчез даже намек на рентный характер налогообложения сырьевых и экспортных отраслей.

Имитация борьбы за ренту

Можно было бы подумать, что сегодня государство опомнилось, осознало, что лоббистские возможности крупного нефтяного капитала дорого обходятся экономике страны, и решило ситуацию исправить. И было бы понятно, если бы нынешняя атака на олигархов была бы призвана лишить их этого лоббистского ресурса, ограничить политическую активность магнатов от сырьевых отраслей, чтобы депутаты могли спокойно выполнять свою законотворческую работу без оглядки на олигархические соблазны. Это было бы вполне объяснимо и логично - не все коту масленица.

Но получается, что это не так: на рынке политических идей отсутствуют предложения по поиску экономического механизма справедливого распределения сырьевой ренты. Напротив, вопрос о природной ренте ставится в нарочито примитивной форме - в терминах времен продразверстки и раскулачивания. Это должно быть понятно и близко избирателям, это может привести к победе на выборах, но ни у кого из политических игроков не видно стремления решить вопрос не на уровне лозунгов, а по существу.

Это, с одной стороны, неудивительно: многие избирательные кампании спонсируются самими же нефтяными олигархами; популистские выкрики для них угрозы не представляют, частое повторение ничем не подкрепленных слов о необходимости делиться никого не заставляет в действительности делиться экспортными сверхдоходами. А очевидная политическая окраска лозунгов о природной ренте создает у избирателей стойкую ассоциацию: это - из арсенала "красно-коричневых". И когда с этой "чумой" будет окончательно покончено, - а рано или поздно коммунисты с их революционными идеями все-таки отправятся на свалку истории, уступив левый фланг политического спектра нормальным социал-демократам, - и восторжествуют светлые идеалы либеральной демократии (не путать с идеями одноименной партии), о природной ренте будут вспоминать, как об одном из идеологических пережитков затянувшегося переходного периода от тоталитаризма к обществу всеобщего капиталистического процветания.

Довести опасную идею до абсурда и тем самым окончательно ее дискредитировать - это действительно похоже на стиль олигархических политтехнологов. Но, с другой стороны, если решено опошлить разумную идею, то в конце концов можно выпустить процесс из-под контроля. Популярные идеи порой начинают жить своей жизнью, не считаясь с замыслами своих авторов. Так и идея национализации природной ренты может перерасти как в идею национализации нефтяной промышленности, что пока политически невозможно, так и в идею тупого механического увеличения ставок действующего НДПИ, для чего политического ресурса у власти хватит.

Последний вариант вполне возможен. При всем уважении к действующей власти следует признать, что ее представители едва ли способны на равных конкурировать на профессиональном поле с юристами и финансистами из нефтяных компаний. Поэтому выработка разумного и работоспособного налогового механизма и даже доведение до принятия в Думе готового законопроекта о НДД остается делом маловероятным. А повышение ставок НДПИ можно провести по-комиссарски решительно, не раздумывая и не ввязываясь в споры.

В этом и состоит главная опасность: сверхбогатые поделятся с государством сверхдоходами (если сочтут нужным), а остальные нефтяники, разрабатывающие не самые привлекательные месторождения, вынуждены будут прикрыть лавочку, прятать доходы или искать индивидуальных льгот. Страна вернется на десятилетие назад. Надо ли говорить, что ничего не достанется тем, кто сегодня рассчитывает приобщиться к дележу большого нефтяного пирога, а страна покинет лидерские позиции в мировой нефтедобыче.

Одно утешает: это все не всерьез, это игра, это предвыборный бизнес. Когда перехваченные у коммунистов лозунги помогут многочисленным партиям власти занять свое место в Думе, новый состав депутатов в худшем случае просто забудет о перехлестах, допущенных в пылу борьбы. А в лучшем случае - просто из любопытства ознакомится с творческим наследием предшественников своих предшественников и, не успев увязнуть в заботах по извлечению собственной статусной ренты, решит сделать что-то полезное для страны... Почему бы для разнообразия не понадеяться на лучшее?

Permanent link to this publication: