Libmonster ID: UA-5508

Политика. Свердловский выскочка

Автор: Виталий Третьяков

Политическая жизнь и смерть Бориса Ельцина (отрывки из неоконченной книги)

"Расставаться со Свердловском было очень грустно..."
Борис Ельцин. "Исповедь на заданную тему"

Глава третья

Московское ускорение

12 апреля 1985 года начинается абсолютно новый этап в жизни Бориса Ельцина - он приступает к работе в Москве, а еще точнее - в цитадели государственной власти, то есть в ЦК КПСС. Правда, это не Кремль, где сидит генеральный секретарь, а Старая площадь - комплекс зданий для всего остального, кроме генсека, партийного руководства, включая как членов Политбюро, так и тех мелких цековских чиновников, которые когда-то опекали Ельцина и ему подобных первых секретарей обкомов и крайкомов. Ельцин вошел в число полусотни самых могущественных и влиятельных людей страны: выше него только члены Политбюро (примерно 10 человек), кандидаты в члены ПБ - еще пяток, секретари ЦК - примерно столько же; да еще заведующие более важных, чем его, отделов ЦК - Административных органов, Общего, Идеологического, Международного. И, пожалуй, Управляющий делами ЦК. Словом, на круг - до полусотни.

Интересно, что сам Ельцин в "Исповеди" не выделяет начало работы в Москве как особый рубеж. Он утверждает, что его жизнь делится на три этапа. До Октябрьского Пленума ЦК (1987 год) - первый. От него и до дня выборов в народные депутаты СССР (март 1989 года) - второй. Это опала: "Я оказался отрезан от людей и вел борьбу за свое выживание и как человека, и как политического деятеля" . Третий этап начался с победы на выборах. Когда Ельцин писал "Исповедь", то он еще не знал, что сумеет-таки вытеснить Горбачева из Кремля. Но по его логике, президентство, власть над страной - продолжение третьего этапа, начавшегося с материализовавшейся в триумфальное голосование "всенародной любви".

Конечно, всякие периодизации подобного рода условны. И я уже писал, что и на мой взгляд, Ельцин первое время в Москве продолжал действовать как передовой коммунист, ударник коммунистического (в прямом смысле, учитывая его высокий пост в КПСС) труда.

И все-таки нельзя не заметить, что переезд в Москву стал буквально шоком для Ельцина. А с учетом дальнейшего развития событий тем более очевидно, что Ельцин свердловский, Ельцин московский до власти и Ельцин московский с момента захвата власти - три разные ипостаси одного и того же характера, одной и той же судьбы.

И все же с переездом в столицу началась новая жизнь Б. Н. Настроение у него при этом было отвратительное.

Московские страсти

Поразительно, как Ельцин в зависимости от настроения и своей политической цели с прямо противоположных позиций оценивает одни и те же вещи. И даже не замечает или не хочет замечать этого. Скорее, все-таки не замечает, ибо собственные эмоции, даже сиюминутные, для него важнее, чем все остальное. Кроме власти, разумеется.

Вот он приехал в желанно-ненавистную, пугающую Москву. Приехал недовольный. В "Исповеди", описав свое отношение к Москве и москвичам (этот отрывок я приводил в предыдущей главе), он переходит к началу своей работы в столице. Сразу берет быка за рога, не забывая с ходу упомянуть и о своей привычке "гореть на работе":

"Включился бурно, и отдел заработал активно. <...> Возвращался домой в двенадцать, полпервого ночи, а в восемь утра уже был на работе".

Но все-таки вставляет перед этим абзацем еще один:

"Я в Москве. Показали квартиру, настроение было неважное, поэтому мне было все равно. Согласился на то, что предложили, - у Белорусского вокзала, на 2-й Тверской-Ямской. Шум, грязный район.

Наши партийные руководители обычно селятся в Кунцеве, там тихо, чисто, уютно" . А дальше - уже о работе.

Раз не понравилось - почему согласился? Страсть чувствовать себя обиженным - сладостная страсть. Раз не тот пост - пусть будет и не та квартира.

Квартира, разумеется, хорошая, в так называемом цековском доме. Кстати, по иронии судьбы в этом же доме и, кажется, даже в том же самом подъезде жил функционер ЦК КПСС Геннадий Зюганов. Через несколько лет это соседство станет невыносимым во всех смыслах.

Миллионы москвичей того времени мечтали бы жить в той квартире, которую дали Ельцину. Кирпичный дом, а не панельный, улучшенной планировки.

В центре города (недалеко от Садового кольца, а это в Москве и называется словом "центр") - полчаса пешком до Кремля.

Конечно, в Москве существовали еще более престижные места для расселения начальства. В том числе и в центре. Располагались они совсем не в Кунцеве, районе тоже престижном и тоже для начальства, но не для высшего. Дело в том, что иметь городскую квартиру в Кунцеве бессмысленно, ибо все высшие руководители страны имели так называемые государственные, то


Продолжение. Начало см. "Политический класс", N2,3/06.

стр. 82


есть служебные, дачи в подмосковных поселках Жуковка и Барвиха на Рублево-Успенском шоссе. От Кремля до Кунцева - 15 километров. От Кунцева до Барвихи и Жуковки - 10. Живя постоянно на даче (а именно так делали все, кто госдачу имел), нет смысла обретаться еще и в городской квартире, находящейся на окраине Москвы, среди невыразительных новостроек.

Иное дело, что для более мелких чиновников, входящих тем не менее в номенклатурный круг, жить в экологически чистом Кунцеве было и престижно, и удобно. Престижно, потому что там строились такие же спецдома, как тот, квартиру в котором дали Ельцину. Удобно, потому что Кунцево находилось на правительственной трассе, соединяющей Кремль с Барвихой и Жуковкой (Рублево-Успенское шоссе - Рублевское шоссе - Минское шоссе - Кутузовский проспект - Калининский проспект). На трассе практически не было светофоров, а машин тогда в Москве было куда меньше, чем сейчас. Даже не нарушая скоростного режима, из Кунцева до самого центра можно было добраться за 15 минут. Из других столь же отдаленных окраин города - в лучшем случае за полчаса, а то и за 40 - 45 минут.

Не случайно, что именно в Кунцеве была построена Центральная клиническая больница (ЦКБ) - так называемая Кремлевская больница. Она дополнила старую кремлевскую больницу, располагавшуюся в одном квартале от Кремля - на улице Грановского (ныне Романов переулок). Кунцевская больница равноудалена и от центра города, места работы всех высших начальников, и от дачных поселков на Рублево-Успенском шоссе - места, где они постоянно жили.

Интересно, что мечта Ельцина иметь квартиру в Кунцеве все-таки осуществилась. Но, естественно, после того, как он взял власть в свои руки. Прямо напротив ЦКБ, на другой стороне Рублевского шоссе, на Осенней улице, был специально построен дом, куда и вселились семья Ельциных, а также семьи его дочерей и ряда приближенных в тот момент к Ельцину чиновников - Гайдара, Коржакова, Илюшина. Разумеется, Ельцин там практически не появляется, а лишь проносится мимо дома на Осенней, когда едет со своей госдачи в Горках-9 в Кремль или обратно. Только дурным вкусом или капризом объясняется выбор этого места жительства (точнее - нежительства). Вокруг ничем не примечательные дома да вечно переполненное машинами Рублевское шоссе. Сам "президентский" дом просто безобразен по архитектуре. Единственное достоинство - окружающий его огромный огороженный участок земли, бывший пустырь.

И все-таки Ельцин частенько проводит дни и ночи в Кунцеве. Но только не в своем доме, а в ЦКБ - во время своих многочисленных в последние годы болезней.

В конце 70-х - начале 80-х высшее советское руководство имело городские квартиры не в Кунцеве, а в цековских домах, расположенных совсем недалеко от Кремля, как правило, на улице Алексея Толстого. Здесь были квартиры практически всех членов Политбюро. В этих домах построили и квартиру для Брежнева, но она ему не понравилась, и он остался в своей прежней - на Кутузовском проспекте, дом 26. Кроме того, несколько особняков построили на склоне Ленинских гор, там, где расположены государственные резиденции для высокопоставленных гостей Москвы. По имени одного из жителей этого начальственного анклава, улица, где эти особняки расположены, называется улицей Косыгина. Здесь находилось городское жилье и Михаила Горбачева. Ельцину, когда Горбачев был свергнут, предлагали этот дом, но он не захотел жить там, где витал дух его предшественника. И дал указание начать строительство на Осенней улице в Кунцеве - бессмысленное и убогое.

Так что квартира, предложенная Ельцину на 2-й Тверской-Ямской, имевшая лишь один существенный изъян - недалеко (вообще-то на другой стороне огромной площади) был Белорусский вокзал, вполне соответствовала его рангу. Кунцево было классом ниже, ибо в Кунцеве селили тех, кому не полагалась госдача. А заведующему отделом ЦК КПСС она полагалась - и Ельцин ее получил. До улицы Алексея Толстого Ельцин еще не дорос - там получали квартиры те, кто был и рангом выше, и на государственных должностях в Москве проработал несколько лет.

Ельцин, однако, сразу обиделся - дали недостаточно престижное жилье. И про госдачу не упомянул. Однако в другом месте "Исповеди", когда понадобилось указать на любовь к спецблагам Горбачева, сокрушается уже не над тем, что ему недодали спецблаг, а над тем, как это другие так неравнодушны к ним.

Уже в июне 1985 года тщеславие Ельцина было отчасти удовлетворено - его "избрали" секретарем ЦК по вопросам строительства. Думаю, не без его собственных усилий, хотя бы и пассивных. Судя по настроению, сохранившемуся у него в неизменности даже четыре года спустя, он всем своим видом демонстрировал свою обиду окружающим.

Но вот желаемое случилось - Ельцин стал секретарем ЦК. Сразу же резко улучшилось его материальное обеспечение. Как завотделом ЦК он жил, как он пишет, в "небольшой дачке", "одной на две семьи", а после назначения секретарем ЦК ему предложили дачу, из которой выехал сам Горбачев.

"Небольшая дачка", "одна на две семьи" - все как-то уменьшительно-пренебрежительно, словно жить в такой "дачке" - тяжкое бремя.

Бывал я в таких "дачках". Конечно, это не суперкомфортабельное жилье: мебель казенная, роскоши особой нет, комнаты не сверхпросторные. Однако все - бесплатно. Полная меблировка, ковры, посуда, телевизор, холодильник и прочее. "На две семьи" - это просто означает, что дом разделен на две равные части с отдельными входами с противоположных сторон. Электричество, отопление, телефон - все бесплатно. И огромная охраняемая территория для комплекса таких дач: с лесом, рекой, спортивными площадками и многим другим.

Допустим, однако, что все это ужасно плохо, убого (что в сравнении с дачей первого секретаря обкома в его собственных владениях не исключено). А главное - не по чину.

Но тогда почему же предложенную ему буквально через три месяца бывшую дачу Горбачева Ельцин описывает так (кстати, не для того ли, чтобы удовлетворить наконец слишком обидчивого Ельцина, ему, только что назначенному простому секретарю ЦК, отдают дачу, в которой жил член Политбюро, бывший последние годы фактически вторым человеком в партии?):

"Когда я подъехал к даче в первый раз, у входа меня встретил старший караула, он познакомил с обслугой - поваром, горничными, охраной, садовником и т.д. Затем начался обход. Уже снаружи дача убивала своими огромными размерами. Вошли в дом - холл метров пятьдесят с камином, мрамор, паркет, ковры, люстры, роскошная мебель. Идем дальше. Одна комната, вторая, третья, четвертая, в каждой - цветной телевизор,

стр. 83


здесь же, на первом этаже, огромная веранда со стеклянным потолком, кинозал с бильярдом, в количестве туалетов и ванн я запутался, обеденный зал с немыслимым столом метров десять длиной, за ним кухня - целый комбинат питания с подземным холодильником. Поднялись на второй этаж по ступенькам широкой лестницы, опять огромный холл с камином, из него (надо думать, из холла, а не из камина. - В. Т.) выход в солярий - стоят шезлонги, кресла-качалки. Дальше кабинет, спальня, еще две комнаты непонятно для чего, опять туалеты, ванные. И всюду хрусталь, старинные и модерновые люстры, ковры, дубовый паркет и все такое прочее.

Когда мы закончили обход, старший охраны радостно спросил: "Ну как?" Я что-то невнятно промычал. Семья же была просто ошарашена и подавлена.

Больше всего убивала бессмысленность всего этого".

Положительно Борису Николаевичу трудно угодить. Дали квартиру у Белорусского вокзала и "дачку на две семьи", о которой Ельцин в обиде даже забыл сразу упомянуть, - плохо. Дали супердачу, такую, что жаловаться уже не на что, а обижаться тем более: не то что по чину - дали сверх чина. Опять плохо. Бессмысленная, видите ли, роскошь. Ванных комнат и туалетов чересчур много! Паркет дубовый! Садовник! У Белорусского вокзала садовника не было - тянуло в Кунцево, где "чисто, уютно". Сделали "чисто, уютно". Нет, неуютно. Даже семья ошарашена.

Последнее, впрочем, неудивительно - семья, провинциальная и, судя по всему, никогда не бывшая в курсе тайных мечтаний честолюбивого Ельцина, в которых он сам себе боялся признаваться, не ожидала того, что свалится ей на голову. Просто испугалась.

А сам Б. Н.? Тут чувства сложнее - замаячило что-то запретно-желанное. Пока в виде роскоши, действительно бессмысленной, если нет власти. Такой, чтобы никто не смог отобрать ни роскошь, ни, главное, саму власть.

Два "бытовых" эпизода о квартирах и дачах, описанных Ельциным и относящихся к первым трем месяцам его жизни в Москве, отделены в "Исповеди" полусотней страниц. Но в первом случае Б. Н. посвящает соответствующую главу своему переезду в Москву, осуществленному, как утверждает сам Ельцин, помимо его воли. А во втором случае вся глава написана с целью разоблачения партийных привилегий (ключевой лозунг, принесший Ельцину популярность в массах), а также Горбачева - как поклонника этих привилегий. Отсюда и прямо противоположный пафос при описании квартир, дач, мебели.

Есть, однако, и еще один раздражающий Ельцина фактор. Это сам Михаил Горбачев. Неприязненное отношение к роскошной даче, помимо прочего, связано с тем, что эту дачу дал ему Горбачев. Что эту дачу он как дал, так может и отобрать. Что эта дача лучше, чем полагается Б. Н. по чину, то есть Горбачев как бы бросает Ельцину "подачку". А главное - что это дача, где раньше жил сам Горбачев. А ведь напишет же позже Ельцин в "Записках", что для него "психологически" невозможно было занять то место, которое занимал Горбачев.

Горбачев - это, пожалуй, третье ключевое понятие в жизни и сознании (подсознании) Ельцина после слов "Я" и "Власть" .

Москва стала полем борьбы Ельцина против Горбачева. В результате был уничтожен Советский Союз.

Ельцин был знаком с Горбачевым и до Москвы. Но, оказавшись в Москве, он, во-первых, попал в его непосредственное, физически ощущаемое подчинение, а во-вторых - оказался в одном круге общения, так сказать, в одном трудовом коллективе с Горбачевым. А что это значило для Ельцина, можно будет понять, если рассмотреть, как развивались их отношения. И сам Б. Н., как всегда, дает для этого обильный материал.

Б. Н. и М. С.: сравнительное жизнеописание

Недолгое сотрудничество и долгое противостояние этих двух личностей и политиков драматически, если не трагически, сказалось на судьбе России.

В апреле 1985 года в Москве их судьбы переплелись непосредственно, но непростые отношения между Ельциным и Горбачевым сложились задолго до этого. Время от времени на страницах "Исповеди", описывающих домосковский период жизни Ельцина, имя Горбачева всплывает. Причем всякий раз в контексте, который трудно назвать нейтральным.

Но прежде чем познакомиться с этими сюжетами, предлагаю крайне сухое, но, на мой взгляд, крайне же любопытное "сравнительное жизнеописание" обоих персонажей.

Борис Ельцин родился, как мы помним, 1 февраля 1931 года в селе Бутка Свердловской области (Урал).

стр. 84


А 2 марта того же 1931 года в селе Привольном Ставропольского края (Северный Кавказ) родился Михаил Горбачев.

Семья Ельцина вскоре после его рождения переехала в город, а все детство и юные годы Горбачева прошли непосредственно на его родине, в сельской местности.

В один и тот же год оба они поступают в вузы. При этом различия их судеб проявляются еще отчетливее. Хотя оба покидают ради учебы свои семьи, Борис Ельцин уезжает не слишком далеко от дома - в Свердловск. А Михаил Горбачев - далеко, в столицу, в Москву.

Горбачев поступает в самый престижный на тот момент вуз страны - в Московский университет. Причем на юридический факультет.

Ельцин учится тоже в известном, авторитетном, но все-таки провинциальном вузе - Уральском политехническом институте. И на более "приземленном" строительном факультете.

В 1955 году оба получают дипломы о высшем образовании.

После этого Михаил Горбачев идет работать в комсомол, то есть фактически начинает свою политическую карьеру. А Ельцин - на стройку. Горбачев сразу же становится первым секретарем Ставропольского горкома комсомола, а через пять лет и первым секретарем Ставропольского крайкома комсомола. Ельцин за это время тоже "растет", занимая в 1963 году должность главного инженера Свердловского домостроительного комбината.

Горбачев уже в 1962 году переходит на партийную работу, становясь парторгом Ставропольского территориально-производственного колхозно-совхозного управления (эта странная организация - плод неудачного реформаторства Хрущева). В 1967 году Горбачев получает диплом о втором высшем образовании - он оканчивает (заочно) Ставропольский сельскохозяйственный институт.

С 1966 года Ельцин - директор Свердловского ДСК, а Горбачев - первый секретарь Ставропольского горкома КПСС. С этого момента М. С. в системе советского номенклатурно-карьерного роста начинает все стремительнее и стремительнее обгонять пока еще неизвестного ему Б. Н.

В 1968 году Ельцин переходит с производства на партийную работу и становится заведующим отделом строительства обкома КПСС, а Горбачев - вторым секретарем крайкома.

Ельцин доберется до этого уровня, став секретарем, правда еще не вторым, обкома в 1975 году . А Горбачев уже в 1970-м становится первым секретарем крайкома партии - главным человеком края, одного из важнейших регионов страны по сельскохозяйственному производству, а также главного бальнеологического курортного центра СССР. В 1971 году Горбачев избирается членом ЦК КПСС. Ельцин войдет в ЦК на десять лет позже - в 1981-м . А первым секретарем обкома партии Б. Н. станет лишь в 1976 году , на целых шесть лет позже того, как Горбачев занял аналогичную должность в Ставрополье.

Ельцин работает первым секретарем до апреля 1985 года, то есть до начала перестройки, инициированной Горбачевым, к тому времени давно уже находившимся в Москве.

Итак, партийно-должностное положение Горбачева и Ельцина уравнивается в 1976 году , но ненадолго, ибо уже в 1978-м Горбачев становится секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству и, естественно, переезжает в Москву.

Примерно два года Б. Н. и М. С. были равновеликими по должности "коллегами", после чего Горбачев стал для Ельцина начальником. Хоть и не сразу прямым, ибо, занимаясь в Москве проблемами партийного руководства сельским хозяйством, будущий генсек, конечно же, не мог контролировать деятельность обкома сверхиндустриальной, к тому же переполненной предприятиями военно-промышленного комплекса Свердловской области.

Но в 1979 году статус Горбачева вновь повышается: оставаясь секретарем ЦК по сельскому хозяйству, он становится кандидатом в члены Политбюро, а еще через год - и членом Политбюро, войдя в узкий круг высших из высших руководителей СССР - КПСС. Теперь он бесповоротно воспринимается Ельциным, как и всеми остальными партийными наместниками Москвы на местах, в качестве начальника. Возрастное равенство лишь подчеркивает разницу должностного статуса двух бывших коллег. Кроме того, Горбачев самый молодой член Политбюро, а потому - потенциально самый перспективный. Что скоро и подтверждается: осенью 1982 года умирает престарелый генсек Леонид Брежнев и его место занимает энергичный, но тяжелобольной Юрий Андропов. В партийной верхушке знали: именно Андропов, познакомившись с Горбачевым во время лечения на курорте Кавказских Минеральных Вод в Ставрополье, способствовал переводу его в Москву, а затем и протежировал ему в столице.

За недолгое (меньше полутора лет) руководство Андропова страной Горбачев стал почти вторым человеком в партии, он вел заседания второго по значимости после Политбюро органа КПСС - Секретариата ЦК. Недолгая жизнь Андропова после того, как он возглавил страну, не позволила закрепить этот статус Горбачева. Поэтому после смерти Андропова место генсека перешло не к Горбачеву, а к престарелому и еще более больному, чем Андропов, Черненко.

стр. 85


Эта отсрочка оказалась недолгой - всего год. Черненко умер в марте 1985-го - и Михаил Горбачев стал генеральным секретарем ЦК КПСС.

Его одногодок Борис Ельцин к этому моменту уже девять с половиной лет был или, точнее, оставался первым секретарем Свердловского обкома партии - первым лицом третьего по значению после Москвы и Ленинградской области региона страны. По традиции первые секретари Московского горкома и Ленинградского обкома КПСС входили в члены Политбюро. На первое лицо Свердловской области эта традиция не распространялась.

Ельцин на фоне Горбачева

В "Исповеди" Ельцин пишет, что познакомился с Горбачевым, когда оба они работали первыми секретарями. То есть произошло это не ранее 1976 года и не позднее 1978-го, когда Горбачева перевели в Москву. Это был тот период в истории Советского Союза, который я называю расцветом эпохи застоя. Престарелый и больной Брежнев, чья власть тем не менее никем не ставилась под сомнение, возглавлял режим так называемой геронтократии - верхушку правящей элиты составляли старики. Однако страна была на вершине могущества, по крайней мере внешне. В мире доминировали две сверхдержавы - США и СССР. Но неблагополучие внутреннего устройства Советского Союза осознавалось или ощущалось многими. В какой-то степени, видимо, и Ельциным, хотя сейчас это трудно проверить. Впрочем, всякий критически настроенный человек, если он находился тогда на высоком посту, оказывался в трудном психологическом положении: сомнения не слишком способствовали плодотворной деятельности в качестве столпа режима, проводника идей и политики партии. Все это порождало либо цинизм и двойную мораль, либо, напротив, твердолобую зашоренность, трактующую всякие не совпадающие с официальной идеологией факты либо как "отдельные исключения", либо "пережитки старого", либо "несовершенство человека". Словом, все это надо было пережить и исправить - будущее будет лучше. Но, конечно, тотального и тоталитарного романтизма времен Сталина добиться было уже невозможно. Поэтому многие "просто жили и работали", воспринимая жизнь такой, какой она им дана, и стараясь не думать о многочисленных парадоксах общества "социальной справедливости" и "развитого социализма" (последняя доктрина была закреплена в идеологии брежневской Конституции 1977 года).

Ельцин, как я уже писал, в советское время был, на мой взгляд, конформистом, причем конформистом активным, стремящимся ударным трудом снять возникающие проблемы, а то, что снять нельзя, - просто не замечать, точнее, игнорировать. Справедливость моих предположений докажет, в частности, то, как Ельцин воспринял Америку во время своей первой поездки туда, о чем рассказ впереди.

Конечно, Ельцин, несмотря на свой конформизм, не мог не видеть многих странностей той жизни. Естественно, странностей жизни людей не ниже себя, первого секретаря, где несовершенство общества было как бы естественным, а выше - где, казалось бы, все должно быть идеальным.

Вот один из примеров этого несовершенства в описании самого Ельцина.

"Нам надо было пробить вопрос о строительстве метро - все-таки уже миллион двести тысяч в Свердловске, а для этого нужно было решение Политбюро. Поэтому решил пойти к Брежневу. Созвонился... "Ну, давай, приезжай", - говорит. Я, зная стиль его работы в тот период, подготовил на его имя записку, чтобы ему оставалось только наложить резолюцию. Зашел, переговорили буквально пять - семь минут - это был четверг, обычно последний день его работы на неделе, как правило, в пятницу он выезжал в свое Завидово и там проводил пятницу, субботу и воскресенье.

Поэтому он торопился в четверг все дела закончить побыстрее. Резолюцию он сам сочинить не мог. Говорит мне: "Давай диктуй, что мне писать". Я, естественно, диктую. "Ознакомить Политбюро, подготовить проект постановления Политбюро о строительстве метро в Свердловске". Он написал, что я ему сказал, расписался, дает мне бумагу. Но, зная, что даже при этом документы потом где-то терялись, пропадали, я ему говорю: "Нет, вы пригласите помощника <...>, дайте ему поручение, чтобы он, во-первых, зарегистрировал документ, а во-вторых, официально оформил ваше поручение: "Разослать по Политбюро". Он тоже молча все это сделал, помощник забрал бумаги, мы попрощались, и скоро Свердловск получил решение Политбюро о строительстве метро.

Пример этот показателен. Брежнев, по-моему, в последний период жизни вообще не понимал, что он делал, подписывал, произносил. Вся власть была в руках его окружения. Он и этот документ о свердловском метро подписал, не задумываясь над смыслом того, что я диктовал. Ну хорошо, в результате этого было сделано доброе дело. А сколько проходимцев, нечестных людей, в конце концов просто преступников, окружавших его, использовали Брежнева для своих грязных дел? Сколько он тихо и бессмысленно начертил резолюций, которые принесли обогащение одним и беды, страдания другим. Страшно представить!.."

А мог ли представить Борис Ельцин, когда он писал или диктовал эти строки в 1989 году, что менее чем через десять лет точно такие же слова будут говорить о нем?!

Все-таки нет ничего банальнее, чем суть власти и поведение людей, властью обладающих.

Однако тогда, когда Брежнев "бессознательно" подписывал бумаги, сам Ельцин был еще молод и полон сил. И естественно, что из равных себе по положению людей именно с молодежью (по партийным меркам) поддерживал если и не дружеские, то приятельские отношения.

В "Исповеди" Ельцин дает понять, что именно такие отношения были у него с Горбачевым в бытность обоих первыми секретарями:

"Познакомились сначала по телефону, перезванивались. Нередко нужно было в чем-то помочь друг другу: с Урала - металл, лес, со Ставрополья - продукты питания. Сверх фондов он обычно ничего не давал, но по структуре "птица-мясо" помогал.

Когда его избрали секретарем Центрального Комитета партии, я подошел и от души пожал руку, поздравил. Не один раз затем был у него, потому что сельское хозяйство в Свердловской области, в зоне неустойчивого земледелия, шло непросто <...>.

Когда я заходил в его кабинет, мы тепло обнимались. Хорошие были отношения. И мне кажется, он был другим, когда только приехал работать в ЦК, более открытым, искренним, откровенным. Ему очень хотелось поправить дела в сельском хозяйстве, он много работал..."

Видимо, все-таки особо тесных контактов между Горбачевым и Ельциным в период работы первого в Ставрополье,

стр. 86


а второго в Свердловске не было. Или они не запомнились Ельцину, что понятно - он наиболее чувствителен к отношениям по вертикали (начальник-подчиненный), а не по горизонтали.

Во всяком случае, в воспоминаниях об их отношениях после того, как Горбачев стал секретарем ЦК, Ельцин более конкретен.

Вот, например, Б. Н. описывает эпизод с несправедливой, по его мнению, оценкой в ряде документов ЦК, появившихся в результате приезда в область специальной комиссии, положения дел в областном сельхозпроизводстве. Ельцин не согласился с частью выводов этой комиссии и, как сам утверждает, выступил против этого публично, на собрании областного актива, а затем, когда его вызвали в Москву, и в самих кабинетах ЦК. В результате появилась специальная записка, где говорилось о том, что первый секретарь Свердловского обкома "нарушает партийную дисциплину".

Ельцин побывал и у Горбачева: "Он встретил, как будто бы ничего и не произошло, мы поговорили, и, уже когда я уходил, он мне говорит: "Познакомился с запиской?" - с каким-то внутренним неодобрением моих действий. Я говорю: "Да, познакомился". И Горбачев сказал сухо, твердо: "Надо делать выводы!" Я говорю: "Из постановления надо делать выводы, и они делаются, а из тех необъективных фактов, изложенных в записке, мне выводы делать нечего". "Нет, все-таки ты посмотри", - он, кстати, со всеми на "ты". Вообще со всеми абсолютно. Я не встречал человека, к которому он бы обратился на "вы". Старше его, в составе Политбюро - и Громыко, и Щербицкий, и Воротников - он всех на "ты". Или это недостаток культуры, или привычка, трудно сказать, но когда он "тыкал", сразу возникал какой-то дискомфорт, внутренне я сопротивлялся такому обращению, хотя не говорил ему об этом" .

Кстати, я сам отношусь к тем людям, к которым Горбачев не раз обращался на "вы". Правда, это было уже после того, как он перестал быть главой страны, а вскоре, когда мы сошлись ближе, он действительно перешел к обращению на "ты", что при нашей разнице в возрасте не создавало ощущения невежливости.

Надо также заметить, что в общении между членами Политбюро еще с ленинских времен сложилась традиция обращаться друг к другу на "ты", но по имени-отчеству. Так сказать, традиция партийного товарищества.

Так или иначе, но именно этот эпизод, по оценке Ельцина, охладил их отношения с Горбачевым.

И все-таки Горбачев был одногодком Ельцина, человеком, который на фоне большинства остальных престарелых членов Политбюро воспринимался его сверстниками из числа провинциальных первых секретарей как свой человек во власти.

После смерти Андропова, попытавшегося начать хоть и жесткие, но все-таки реформы, год правления Черненко показался всем, провинциальным начальникам в том числе, трагической пародией на застойные, сами по себе отчасти смешные последние годы правления Брежнева. И поэтому, надо думать, избрание молодого - всего 54 года - Горбачева генеральным секретарем было воспринято его ровесниками в провинции не только с воодушевлением, но даже с облегчением. Наконец-то прервалась постыдная цепь скоротечных - три за три года - смертей глав государства. Наконец-то страну возглавил человек нового, их поколения.

У Ельцина к этому, безусловно, примешивалась и надежда наконец-то перебраться в Москву, выйти на союзный уровень. Он явно засиделся в первых секретарях.

И вдруг, когда то, что давно должно было случиться, случилось, такое разочарование: предложена должность всего лишь заведующего отделом ЦК... Да еще предложение это сделал не сам новый генсек, а всего лишь Долгих, кандидат в члены Политбюро и явно не человек команды Горбачева.

Помимо всего прочего, Б. Н. мог увидеть дополнительное для себя унижение. Либо генсек, понимая, что должность Ельцину предложена недостаточная, не стал звонить сам, чтобы не объяснять причины такого своего решения. Либо даже не счел нужным сам сообщать о новом назначении Ельцину именно в силу незначительности предложенного ему поста: слишком низкий уровень для личного звонка генсека. Либо Горбачев вообще не хотел этого назначения, либо отнесся к этому назначению как к чему-то неважному.

Кстати, Вадим Медведев, один из членов горбачевского Политбюро (с 1988 года), свидетельствует, что инициатором перевода Ельцина в Москву был не Горбачев, а Егор Лигачев, в будущем - главный антагонист Б. Н. в Политбюро, в прошлом - коллега Ельцина, первый секретарь Томского обкома партии, а в тот момент один из ближайших соратников Горбачева, второй человек в партии. Именно после звонка Лигачева с напоминанием о партийной дисциплине Ельцин был вынужден согласиться с назначением на пост заведующего отделом ЦК. Не исключаю, что Горбачев с прохладцей отнесся к идее Лигачева взять Ельцина на работу в ЦК, даже поставил условием этого некий испытательный срок - вот почему избрание Б. Н. секретарем ЦК состоялось не сразу, а лишь несколько месяцев спустя. Формально секретарей ЦК избирал пленум, который, естественно, не мог быть собран специально ради такого случая. Это Ельцин понимал, хотя в "Исповеди" об этом и не пишет. Все дело, видимо, в том, что ему либо вообще ничего не сказали о перспективе назначения секретарем ЦК (а полагалось бы), либо намекнули на то, что это назначение состоится лишь в том случае, если он хорошо покажет себя на новой работе.

Конечно, и то и другое было для Ельцина обидным. И в любом случае он понимал, что так или иначе к решению об "испытательном сроке" для него причастен Горбачев.

Так вместо благодарности к новому генсеку у мнительного и самолюбивого Ельцина появилась еще одна причина недолюбливать его.

Словом, как я уже вслед за самим Ельциным писал, Б. Н. приехал на новое место работы крайне раздраженным, недовольным всеми и вся: Горбачевым, Москвой, новой должностью, московской квартирой, сменой привычной для него роли первого лица своего региона на не слишком пока ясные перспективы в желанной, но пугающей всякого провинциала Москве. Вот как он описывает свои ощущения того периода:

"Моя жизнь так складывалась, что практически никогда мне не приходилось ходить в подчинении. Я не работал "замом". Пусть начальник участка, но не зам. начальника управления <...> В "замах" я не был и поэтому всегда привык принимать решения, не перекладывая ответственность на кого-то. Здесь же, в ЦК, механизм подчинения строгой партийной иерархии доведен до абсурда <...> Конечно, для моего вольного и самолюбивого характера такие холодно-бюрократические

стр. 87


рамки оказались тяжелым испытанием. Отдел строительства был в подчинении секретаря ЦК Долгих, и ему первому пришлось столкнуться с моей самостоятельностью. <...> Хотя, конечно, он понимал, что мое нынешнее положение временное и скоро мой статус может резко измениться".

В этом пассаже интересны две детали. Во-первых, Ельцин, оказывается, все-таки предполагал свое скорое назначение секретарем ЦК (то есть на место того самого Долгих), во-вторых, очень характерна для Ельцина выгодная ему трактовка вполне однозначных фактов. Утверждение, что Б. Н. никогда не работал "замом" - абсолютная неправда. С одной стороны, принятая в партии традиция иметь кроме первого еще несколько секретарей в обкомах и крайкомах, не меняла сути дела: секретарь обкома был замом первого секретаря. А в этой должности Ельцин работал в Свердловске по крайней мере год. С другой стороны, еще шесть лет до этого он работал заведующим отделом строительства в Свердловском обкоме, то есть на должности, аналогичной той, которую в апреле 85-го получил в ЦК. Следовательно, по логике самого Ельцина, был фигурой несамостоятельной, "замом", ибо подчинялся третьему секретарю обкома (секретарю по промышленности и строительству), как в Москве подчинялся секретарю ЦК Долгих.

Это тот же случай, что и с московской квартирой и дачей. Когда Ельцин смотрит на них с одной позиции, они вызывают у него раздражение. Когда с другой - восхищение. Поэтому и получается, что заведующий отделом строительства в обкоме, по Ельцину, это самостоятельная должность, а тот же пост в ЦК - всего лишь "зам".

Как всегда, Б. Н. не умеет или не желает скрывать свои чувства, если даже они противоречат логическим доводам, которые он пытается по этому же поводу приводить:

"Сейчас, конечно, не жалею, что поработал в отделе (ЦК КПСС. - В. Т. ). Я познакомился с состоянием дел в стране, связался с республиками, многими крупными областями. Приходилось общаться с Генеральным - но только по телефону (вот она - обида. - В. Т. )

Честно признаюсь, меня удивило, что он не захотел со мной встретиться, поговорить. Во-первых, все же у нас были нормальные отношения, а во-вторых, Горбачев отлично понимал, что он, как и я, тоже перешел в ЦК с должности первого секретаря крайкома. Причем края, который по экономическому потенциалу значительно ниже, чем Свердловская область, но он пришел секретарем ЦК. Я думаю, Горбачев знал, конечно, что у меня на душе, но оба мы виду не подавали" .

А я думаю, тоже, кстати, лично зная Михаила Горбачева, что у него и в мыслях не было разбираться в душевных переживаниях Ельцина.

Характерно, что сам Б. Н. раз за разом возвращается в "Исповеди" к своей обиде на то, что его не сделали сразу секретарем ЦК. Эта тема просто доминирует на соответствующих страницах его книги, хотя длилось это обидное для него положение менее трех месяцев, а книга писалась спустя четыре года после этого случая!

Но вот наконец - свершилось: "Через некоторое время - точнее в июне, на пленуме меня избрали секретарем Центрального Комитета партии по вопросам строительства. Честно говоря, я даже не почувствовал каких-то особых чувств или особой радости, посчитал, что это естественный ход событий и это реальная должность, по моим силам и опыту..."

Наивный первый секретарь обкома

Продолжу эту цитату из "Исповеди", где Ельцин говорит о своем назначении секретарем ЦК как о "естественном ходе событий" :

"...это реальная должность по моим силам и опыту. Изменился кабинет, изменился статус. Я увидел, как живет высший эшелон власти в стране".

Далее в "Исповеди" следуют, быть может, самые поразительные ее страницы. Поразительные, если не знать человека, их написавшего.

Итак, Ельцин, только оказавшись в Москве и только сделавшись секретарем ЦК КПСС, а вскоре и кандидатом в члены Политбюро, "увидел, как живет высший эшелон власти в стране".

С неприязнью, удивлением (?!), раздражением Ельцин подробно, в деталях, на многих страницах описывает составляющие "коммунизма" , который "построен в отдельно взятой стране для отдельно взятых людей <...> Коммунизм создает Девятое управление КГБ".

Вот основные элементы этого описания.

"Дача за зеленым забором на Москве-реке с большой территорией, с садом, спортивными и игровыми площадками, с охраной под каждым окном и с сигнализацией. Даже на моем уровне кандидата

стр. 88


в члены Политбюро - три повара, три официантки, горничная, садовник со своим штатом".

"С кем-то просто повстречаться, контактировать было почти невозможно. Если едешь в кино, театр, музей, любое общественное место, туда сначала отправляется целый наряд, все проверяет, оцепляет, и только потом можешь появляться сам".

"Медицина - самая современная, все оборудование импортное, по последнему слову науки и техники. Палаты - огромные апартаменты, и опять кругом роскошь: сервизы, хрусталь, ковры, люстры..."

"Кремлевский паек" оплачивался половиной его стоимости, а входили туда самые отборные продукты".

"Есть замечательные спортивные сооружения, но только для спецпользования, например, на Воробьевых горах - корты, закрытые и открытые, большой бассейн, сауна".

"Поездки персональным самолетом - летит Ил-62 или Ту-134 - в нем секретари ЦК, кандидат в члены или член Политбюро. Один. Рядом лишь несколько человек охраны и обслуживающий персонал".

"Надо новый костюм справить: ровно в назначенное время в кабинете тихонечко раздастся стук, портной в комнатке обмеряет тебя сантиметром. На следующий день заглянет на примерку, и извольте - прекрасный костюмчик готов".

"Отвезти жену на работу, с работы, детей на дачу, с дачи - для этих целей служит закрепленная "Волга" с водителями, работающими посменно, и с престижными номерами. "ЗИЛ", само собой, принадлежит отцу семейства <...> "ЗИЛ" не успел еще выехать за ворота, а уже по всему маршруту следования оповещают посты ГАИ. Всюду дают зеленый свет, машина мчится без остановок, быстро, приятно. <...> "ЗИЛ" рядом со мною круглосуточно, где бы ни находился, машина со спецсвязью всегда здесь же. Если приехал ночевать на дачу, водитель располагается в специальном доме, чтобы в любой момент можно было выехать".

"Для проведения отпуска также богатый выбор: Пицунда, Гагры, Крым, Валдай, другие места. Старшему охраны выдавали, если не ошибаюсь, что-то около четырех тысяч рублей - это, так сказать, на карманные расходы. То есть зарплату на отпуск можно было не тратить. На этих многих дачах все те же богатства и роскошь. К морю подвозят на машине, хотя от дачи до него метров двести, не больше".

И так далее.

Для меня, да, думаю, и для других удивительно не то, что почти все это возродилось после того, как Ельцин воцарился в Кремле (разве только "ЗИЛы" и "Волги" сменились на "Мерседесы" и "Ауди" и продовольственных пайков не выдают, так как теперь это не нужно), а то, что тогда, в 1985-м, для Ельцина все это оказалось неожиданным, настоящим открытием якобы ранее неизвестных ему секретов.

Человек почти десять лет проработал первым секретарем обкома партии. Разве у него не было госдачи, персональных машин с водителями, работающими круглосуточно, квартиры в спецдоме, продовольственных пайков? Разве Свердловская область жила по иным законам, нежели вся остальная страна?

Работая в Свердловске, Ельцин часто по делам наезжал в Москву, да и в другие регионы. Разве по прилете в Москву он брал в аэропорту такси, а не садился в ожидавшую его спецмашину - "Волгу", а то и "Чайку"? Разве жил он не в специальной гостинице? Разве не обедал в столовой ЦК, где цены были намного ниже, чем вне зданий на Старой площади, а продукты, наоборот, гораздо лучше, а то и такие, каких вообще не было в магазинах ни Москвы, ни Свердловска? Разве не отдыхал он в санаториях ЦК?

Как мог Ельцин, живя в Советском Союзе, да еще будучи первым секретарем ЦК, не видеть и не знать всего того, на что вдруг у него открылись глаза в Москве?

Что это - поразительная наивность? Или неосведомленность, связанная с незнанием жизни в стране, руководителем одного из крупнейших регионов которой он являлся? Но как этого можно было не знать, не видеть?

Или здесь какая-то загадка?..

Конечно, никакой загадки нет.

Во-первых, я уже отмечал, что реестр привилегий высшего партийного руководства Ельцин приводит в той главе "Исповеди", которую посвящает в основном "разоблачению" Горбачева, ставшего к 1989 году основным его политическим и личным врагом. О Горбачеве в этой главе Б. Н. пишет так: "Он любит жить красиво, роскошно, комфортно" . И далее дает прогноз, правда, так до сих пор, в том числе и при его власти, не сбывшийся: "Никуда наша номенклатура не денется, придется ей и отдавать свои дачи, и отвечать перед людьми, что цеплялись руками, ногами и зубами за свои блага".

Во-вторых, вытекающее из первого - ко времени написания "Исповеди" Ельцин уже нащупал одну из наиболее чувствительных и для избирателей, и для старой номенклатуры, с которой он начал борьбу, точку - партийные привилегии. И стал разрабатывать эту пропагандистскую жилу до самого дна.

В-третьих, здесь опять проявляется характерная для Ельцина амбивалентность его подхода ко всему. Одно и то же явление он совершенно искренне

стр. 89


оценивает с прямо противоположных позиций в зависимости от конъюнктуры своего положения, от своих конкретных политических интересов в той или иной момент времени.

В-четвертых, сам Ельцин изначально, по натуре своей, по жизненным привычкам неприхотлив и довольно равнодушен к материальным благам. Но они весьма ценимы им как атрибут власти - предмета его буквально экстатического вожделения, и как показатель превосходства над другими. Пользуясь чем-то сверх того, что имеют другие, он перестает замечать это "сверх", если только рядом нет тех, кто имеет еще больше, чем он. Поэтому, находясь в Свердловске и не надеясь (несмотря на тайное стремление) оказаться в московской суперэлите, он не воспринимал ни свои собственные (первого секретаря), ни чужие (более высоких московских начальников) привилегии как нечто необычное или раздражающее. Первые, ибо они были ему положены. Вторые - потому что это было ему и не положено, и недоступно. И лишь переезд в Москву, когда привычное ушло, а недоступное приблизилось, сделало проблему должностных привилегий чрезвычайно актуальной и болезненной для Б. Н. Не случайно в "Исповеди", осуждающе говоря о привилегиях высших партработников, он ни разу не вспоминает о привилегиях первого секретаря обкома, которыми почти десять лет пользовался, зато очень четко в рассказе о привилегиях московских начальников градуирует всю шкалу этих привилегий: это для завотделом ЦК, это для секретаря, это для кандидата в члены ПБ, это для члена ПБ, демонстрируя поистине недюжинную осведомленность в деталях этих различий.

Наконец, последнее. Ельцин все-таки наивен, как большинство провинциалов, оказавшихся в Москве. Будучи в Свердловске, он идеализировал столицу, считал, что все недостатки провинции невозможны в окрестностях Кремля. Это - одно из главных его качеств как парвеню, выскочки.

Другое дело, что многие провинциалы, осев в столице, стремительно лишаются своей наивности, этой провинциальной девственности по отношению к столице, и заражаются агрессивностью или жадностью.

От наивности к агрессивности - этот путь Ельцин прошел очень быстро. Сначала это была позитивная, конструктивная агрессивность - желание лучше и быстрее других сделать то, чего, как ему казалось, ждал от него Горбачев, власть которого Ельцин еще не смел оспаривать. Но когда выяснилось, что рвение, ударничество Ельцина не было оценено генсеком, более того - стало его раздражать, Б. Н. возненавидел Горбачева "по всем азимутам" и перешел к агрессивности, разрушительной для власти лидера перестройки.

И он сам приводит примеры того, как нарастала эта напряженность в их отношениях с М. С.

И еще одно. Вспомним, что Ельцин, хоть и не вполне корректно, утверждал, что всегда был начальником и никогда - замом. Эта привычка, ставшая его второй натурой, не нашла должного понимания и в Москве вообще, и у Горбачева и других членов Политбюро в частности. Даже став кандидатом в члены ПБ и первым секретарем Московского горкома партии, Ельцин оказался одним из избранных, хотя круг этих избранных и был крайне узок. А единственным и неповторимым был Горбачев. Другие это молча, кто с радостью, кто без оной, принимали. Прежде всего - сам Горбачев.

Ельцин не смог. Очень скоро он захотел - нет, еще не соперничать с Горбачевым, но быть его ближайшим и единственным соратником. Горбачев на такое сближение не пошел.

И это стало для Ельцина глубочайшим разочарованием, даже, как ему казалось, предательством со стороны генсека по отношению к нему. Ведь порыв Ельцина к сближению с Горбачевым был и таким наивным, и таким искренним. А натолкнулся он на холодность и дистанцию, которую М. С. сокращать не желал. И тогда Ельцин стал мстить.

Служба без дружбы

1985 год - один из ключевых в человеческой и тем более в политической судьбе Ельцина. Параллельно со стремительным развитием событий в стране не менее стремительно менялось буквально все в жизни вот уже почти десять лет занимавшего один и тот же пост первого секретаря Свердловского обкома КПСС.

10 марта умирает престарелый генсек Константин Черненко.

11 марта внеочередной пленум ЦК КПСС избирает новым генеральным секретарем полного сил и по всем советским стандартам молодого Михаила Горбачева.

Уже 3 апреля раздается звонок Ельцину в Свердловск - секретарь ЦК и кандидат в члены Политбюро Владимир Долгих от имени ПБ приглашает свердловского наместника Москвы на работу в ЦК КПСС на должность заведующего отделом строительства. Ельцин, как он сам утверждает, отказывается.

Тогда на следующий день Ельцину звонит уже член Политбюро Егор Лигачев и настаивает на его переезде в Москву.

Ельцин соглашается и 12 апреля приступает к работе в ЦК КПСС.

Он оказывается в штаб-квартире партии в момент подготовки очередного Пленума ЦК, на котором Михаил Горбачев провозгласил курс на модернизацию страны. Пленум состоялся 23 апреля. Ельцин принимал участие в нем уже не как провинциальный партработник, а как ответственный сотрудник штаба реформ. Правда, в разработке идеологии реформ Ельцин не участвовал.

Работа в ненавистной ему должности заведующего отделом длилась недолго. 1 июля состоялся Пленум ЦК, где среди прочих кадровых назначений (например, корифей брежневской эпохи Андрей Громыко рекомендуется на пост главы советского парламента - Председателя Верховного Совета СССР, а Эдуард Шеварднадзе - на освобождавшуюся в связи с этим должность министра иностранных дел) случилось и желанное: Ельцин становится секретарем ЦК КПСС по строительству.

Но и это не все: 24 декабря того же 1985 года по решению Политбюро Ельцин избирается первым секретарем Московского городского комитета партии, сменяя на этом посту Виктора Гришина.

Новый статус Ельцина был закреплен на очередном Пленуме ЦК КПСС 18 февраля 1986 года, где он стал кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

То есть меньше чем за год (с апреля 85-го по февраль 86-го) Борис Ельцин трижды резко изменил свой партийно-государственный статус, всякий раз поднимаясь выше и выше. Кроме того, едва оказавшись в Москве, о неприязненном отношении к которой Ельцин говорил сам, партийный руководитель очень крупного, но

стр. 90


провинциального региона становится первым лицом важнейшей - столичной парторганизации.

Даже в лучшие годы своей жизни и работы в Свердловске 54-летний Ельцин не знал таких стремительных взлетов вообще, а в такие короткие сроки - тем более.

И это - после почти десяти лет собственного карьерного застоя в Свердловске.

Наступило ли в результате этого у Б. Н. то, что Сталин называл "головокружением от успехов"? Трудно сказать. Внешне это никак не выражалось. Правда, Ельцин активнее других, по крайней мере с большим, чем у других, внешним эффектом, принялся за дело в Московском горкоме.

Ельцин был взят в ЦК на работу для того, чтобы от лица партии руководить колоссальной строительной отраслью страны. Так, во всяком случае, это следует из первых двух назначений в Москве - заведующий отделом строительства ЦК и секретарь ЦК по строительству. Через непродолжительный срок Горбачев провозгласил лозунг строительства для каждой семьи к 2000 году по отдельной квартире или дому. Задача и грандиозная, и крайне важная политически, ибо "квартирный вопрос" оставался одним из самых острых в СССР.

Казалось бы, тем более во главе осуществления таких планов генсеку нужно было бы иметь надежного, профессионального, активного работника, способного стремительно приступить к решению этой задачи.

Однако уже через полгода Ельцина "бросают на Москву". Следовательно, либо бывший свердловский первый секретарь не отвечал этим требованиям, либо более ценными и заметными в нем были качества другие, в конечном итоге определившие выбор Горбачева и группы близких ему людей в Политбюро - пока еще не доминирующей.

Видимо, репутация жесткого, агрессивного, склонного к действиям без каких-либо сантиментов, а также крайне самолюбивого работника, закрепившаяся за Ельциным, намного перевесила его реальные или мнимые качества профессионального организатора строительной индустрии. Горбачеву нужно было укрепить свои позиции в Политбюро, что он мог делать, опираясь на свой авторитет генсека, своих сторонников в высшем органе партийного руководства и поддержку молодых партийных кадров. Но помимо этого Горбачеву было необходимо ставить вместо смещаемых престарелых партбюрократов своих людей, причем часто таких, которые сами были бы способны фактически осуществить кадровую чистку в важнейших номенклатурных структурах.

Безусловно, московская парторганизация, а фактически - в системе "государство - партия" - вся система государственного управления в столице была одной из самых проблемных для Горбачева.

Во-первых, московский горком возглавлялся Виктором Гришиным, опытным партбюрократом, многолетним членом Политбюро, которого некоторые из высших советских должностных лиц хотели сделать генсеком после смерти Черненко. Следовательно, после победы Горбачева отставка Гришина была предрешена по определению.

Во-вторых, необходимо было подчинить себе собственно московские бюрократические силы, столичную партноменклатуру, в какой-то степени сравнимую по мощи с союзной. Горбачев предвидел сопротивление. Если и не активное, то пассивное. Но нельзя же спокойно руководить страной, тем более проводить сложные реформы, не имея опоры в самой столице.

Короче говоря, вместо Виктора Гришина во главе московской парторганизации требовалось поставить человека, никак прежде не связанного с московской властью, не очень любящего Москву и крайне жесткого, желательно такого, кому нужно было бы самоутвердиться в столице, одновременно доказав новому генсеку свою полезность. По совокупности этих признаков выбор пал на Ельцина, в отличие от остальных высших партийных кадров жившего в Москве менее года.

Ельцин сразу же почувствовал сложность задачи, которая перед ним ставилась. Не исключено, что он почувствовал и определенный подвох: его, чистой воды провинциала, всю жизнь проведшего далеко от Москвы, хотят заставить провести кадровую чистку в самой столице с последствиями, для него самого непредсказуемыми. Ведь будут недовольные, много недовольных. И все они - со связями на самом верху, в том числе и среди тех, кто принимает решение о его новом назначении. А он, Ельцин, даже не будет знать о серьезности этих связей, ибо вообще еще не разобрался в многообразии и сложности системы номенклатурных взаимоотношений в столице, представляющей государство в государстве.

Ельцин, как он сам утверждает, вновь отказывался. Предложение, по его словам, было для него абсолютно неожиданным. И, кстати, в отличие от предыдущего - но об этом Б. Н. не пишет, - крайне лестным. Зато он прямо пишет: "Я отлично понимал, что меня используют, чтобы свалить команду Гришина".

Более того, он даже одобряет выбор Горбачева: "В тот момент действительно я оказался наиболее, ну, что ли, удачной кандидатурой для тех целей, которые он ставил".

Словом, Ельцин согласился. То ли по нормам партийной дисциплины, то ли и по собственному внутреннему желанию. В конце концов руководство столичной парторганизацией предполагало и вхождение в состав высшего органа власти в стране - в Политбюро. И действительно, вскоре после "избрания" первым секретарем МГК КПСС Ельцин стал и кандидатом в члены ПБ.

24 декабря, два дня спустя после того, как эта должность была предложена Ельцину, на пленуме МГК Горбачев лично представил Б. Н. верхушке московской парторганизации.

Все формальности соблюдались - поэтому повторное утверждение состоялось в феврале 1986 года. На ежегодной городской партконференции, где Ельцин выступал с двухчасовым докладом, естественно, присутствовал и Горбачев - ему было очень важно, чтобы никаких осложнений не возникло.

Ельцин так подвел итог этого события: после окончания доклада "Горбачев скажет мне: "Подул сильный свежий ветер". Но скажет без ободряющей улыбки, с бесстрастным выражением лица".

Вновь - обида.

Похоже, что Ельцин, очень одинокий в Москве, желал дружбы с Горбачевым или партнерских отношений. Во всяком случае, только отношения "начальник-подчиненный" его явно не устраивали или отягощали.

Но Горбачев, всегда не очень высоко оценивавший Ельцина и в конечном итоге из-за этого прозевавший момент, когда Б. Н. превратился в его реального политического конкурента, на сближение не шел.

1998 - 1999 гг.

Продолжение в следующем номере


© elibrary.com.ua

Постоянный адрес данной публикации:

https://elibrary.com.ua/m/articles/view/Политика-Свердловский-выскочка-2014-11-13-0

Похожие публикации: LУкраина LWorld Y G


Публикатор:

Иннокентий Саловский → Контакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: https://elibrary.com.ua/kesha

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир) • Google • Yandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Политика. Свердловский выскочка // Киев: Библиотека Украины (ELIBRARY.COM.UA). Дата обновления: 13.11.2014. URL: https://elibrary.com.ua/m/articles/view/Политика-Свердловский-выскочка-2014-11-13-0 (дата обращения: 16.11.2026).

Комментарии:



Рецензии авторов-профессионалов
Сортировка: 
Показывать по: 
 
  • Комментариев пока нет
Похожие темы
Публикатор
938 просмотров → рейтинг
13.11.2014 (4386 дней(я) назад)
0 подписчиков
Рейтинг
0 голос(а,ов)
Похожие статьи
Удивительная осень в калейдоскопе событий
Каталог: Ecology 
15 часов(а) назад · от Україна Онлайн
Осенний возраст человека как дар
Каталог: Anthropology 
15 часов(а) назад · от Україна Онлайн
Осень как состояние души
Каталог: Arts 
17 часов(а) назад · от Україна Онлайн
Искусство, литература и кино о жизни бездомных
Каталог: Arts 
18 часов(а) назад · от Україна Онлайн
Филантропия в культуре человека
Каталог: Sociology 
2 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Пряное печенье Отшельник как памятник истории
Каталог: Food Technology 
2 дней(я) назад · от Україна Онлайн
О современной организации труда, не по Тейлору
Каталог: Sociology 
2 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Ничего не делать здорово
Каталог: Psychology 
3 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Всемирный день борьбы с диабетом
Каталог: Medicine 
3 дней(я) назад · от Україна Онлайн
День рождения сосиски
Каталог: Food Technology 
3 дней(я) назад · от Україна Онлайн

Новые публикации:

Популярные у читателей:

Новинки из других стран:

ELIBRARY.COM.UA - Цифровая библиотека Эстонии

Создайте свою авторскую коллекцию статей, книг, авторских работ, биографий, фотодокументов, файлов. Сохраните навсегда своё авторское Наследие в цифровом виде. Нажмите сюда, чтобы зарегистрироваться в качестве автора.
Партнёры Библиотеки

›
›
Политика. Свердловский выскочка
 

Контакты редакции
Чат авторов: UA LIVE: Мы в соцсетях:

О проекте · Новости · Реклама

Цифровая библиотека Украины © Все права защищены
2009-2026, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту)
Сохраняя наследие Украины


LIBMONSTER NETWORK ОДИН МИР - ОДНА БИБЛИОТЕКА

Россия Беларусь Украина Казахстан Молдова Таджикистан Эстония Россия-2 Беларусь-2
США-Великобритания Швеция Сербия

Создавайте и храните на Либмонстре свою авторскую коллекцию: статьи, книги, исследования. Либмонстр распространит Ваши труды по всему миру (через сеть филиалов, библиотеки-партнеры, поисковики, соцсети). Вы сможете делиться ссылкой на свой профиль с коллегами, учениками, читателями и другими заинтересованными лицами, чтобы ознакомить их со своим авторским наследием. После регистрации в Вашем распоряжении - более 100 инструментов для создания собственной авторской коллекции. Это бесплатно: так было, так есть и так будет всегда.

Скачать приложение для Android