Автор: Людвиг Карапетян

Правовые основы государственной независимости непризнанных территорий бывшего Советского Союза

Новое обострение отношений Грузии с Абхазией и Южной Осетией обусловило всплеск дискуссии о признании или непризнании Россией и другими странами самоопределившихся государственных образований бывших автономий Советского Союза. Так, по мнению политолога Андраника Миграняна, в реальной практике бывает сложно определить приоритет принципов права народов на самоопределение или территориальной целостности государств. "Во время событий в Югославии и Ираке, - отмечает автор, - Соединенные Штаты показали, что принципы вообще могут не соблюдаться и решения могут приниматься и реализовываться по праву сильного вопреки международному сообществу, вопреки ООН, вопреки Совету Безопасности и т.д.". Исходя из этого делается вывод, что нет "никаких международно-правовых преград на пути признания независимости этих самопровозглашенных республик в соответствии с международной практикой, как это было сделано западными странами по отношению к бывшим республикам СССР и Югославии" (см. "Известия", 17.09.04).

Полностью разделяя мнение Миграняна о праве России на признание государственного суверенитета самоопределившихся народов бывших автономий СССР, трудно согласиться с тем, что основным аргументом может служить порочная практика действий США и других стран вопреки международно-правовым принципам. Действительность свидетельствует, что такая практика чревата гуманитарной катастрофой для многих народов, всеобщим хаосом в международном сообществе.

Другой политолог, Леонид Радзиховский, выступил с возражением против возможного признания республик самоопределившихся народов, подменив предмет дискуссии иными рассуждениями. Он коснулся вопросов истории российско-грузинских отношений, мнимой грузинофобии в России, стремления России к приобретению новых территорий путем "маленькой победоносной войны", введения на территории самоопределившихся республик войск НАТО, США, СНГ и т.п. (см. "Известия", 22.09.04). В статье отсутствует даже упоминание о принципе права народов на самоопределение и его соотношении с принципом территориальной целостности государств. Между тем суть проблемы состоит в признании или непризнании самоопределившихся народов бывших автономий Советского Союза в соответствии с этими принципами.

Общеизвестно, что решением именно этой проблемы более 10 лет занимаются ОБСЕ и другие международные организации, а ее игнорирование означает оправдание пагубной практики "права сильного" вопреки принятым международным сообществом основным принципам и правилам его жизнедеятельности.

Примечательно, что после развала Советского Союза и Югославии в дипломатии влиятельных государств наблюдается признание приоритета принципа территориальной целостности государств и его несовместимости с принципом права народов на самоопределение. Однако в таком подходе кроется глубокое заблуждение. В международном праве отсутствует признание приоритета территориальной целостности государств, а противоречие между этими принципами создается лишь тогда, когда политики подходят к их реализации по схеме "или - или", когда не учитывается конкретное предназначение каждого принципа с учетом исторических и современных реалий. Мнимое противоречие между этими принципами исчезает, когда их практическое осуществление основывается на всестороннем учете взаимосвязей заложенных в них демократических идеалов, утвердившихся в процессе эволюции государств и народов.

Отсутствие противоречий между международно-правовыми принципами

Не удаляясь в дебри истории, напомним лишь хронологию признания и правового закрепления этих принципов в Уставе ООН и других международных документах. После более чем двухвековой эволюции идеи права народов на самоопределение она окончательно утвердилась в качестве международно-правового принципа по окончании Второй мировой войны. В главе I Устава ООН (1945 г.) в ряду основных целей Организации Объединенных Наций декларируется: "развивать дружественные отношения между нациями на основе принципа равноправия и самоопределения народов" (ст. 1, п. 2); в главе IX Устава ООН говорится, что "с целью создания условий стабильности и благополучия, необходимых для мирных и дружественных отношений между нациями, основанных на уважении принципа равноправия и самоопределения народов, Организация Объединенных Наций содействует решению важных социально-экономических проблем по повышению уровня жизни населения и соблюдению прав человека" (ст. 55).

Эти установки Устава ООН нашли свое развитие в последующих международных пактах и соглашениях. В статье 2 Декларации "О предоставлении независимости колониальным странам и народам" (1960 г.) записано: "Сознавая необходимость создания условий устойчивости и благосостояния и мирных и дружественных отношений, на основе уважения принципов равноправия и самоопределения всех народов и всеобщего уважения и соблюдения прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка и религии... заявляют, что все народы имеют право на самоопределение:

стр. 93

в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие". В Международном пакте "Об экономических, социальных и культурных правах" (1966 г.) говорится: "Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие" (ст. 1, п. 1). И далее: "Все участвующие в настоящем Пакте государства, в том числе те, которые несут ответственность за управление несамоуправляющимися и подопечными территориями, должны в соответствии с положениями Устава ООН поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право" (ст. 1, п. 3). Эти принципы почти дословно закреплены в Международном пакте "О гражданских и политических правах" (1966 г., ст. 1, п.п. 1, 3).

В связи с противопоставлением принципа права народов на самоопределение принципу территориальной целостности государств следует напомнить, что в Уставе ООН отсутствует понятие "территориальной целостности", в нем речь идет о "территориальной неприкосновенности".

Термин "территориальная целостность государств" вошел в обиход международных отношений с принятием Генеральной Ассамблеей ООН в 1970 г. Декларации "О принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества в соответствии с Уставом ООН". Подтвердив зафиксированное Уставом ООН равноправие и право народов на самоопределение, другие изложенные в названных международных документах принципы, Декларация провозгласила: "Каждое государство должно воздерживаться от любых действий, направленных на частичное или полное нарушение национального единства и территориальной целостности любого другого государства или страны". Совершенно очевидно, что установление принципа территориальной неприкосновенности государств предназначалось для упреждения возможных межгосударственных конфликтов и захвата территорий, а не противопоставления принципу права народов на самоопределение. Не случайно, что в той же декларации недопустимость расчленения или нарушения территориальной целостности суверенных государств ставится в прямую зависимость от соблюдения ими в своих действиях принципа равноправия и самоопределения народов. Иначе говоря, если государство не удовлетворяет справедливых требований социально-экономического развития части населения, народа, нации, то они могут поставить вопрос об изменении своего политического статуса.

Принцип "территориальной целостности" в контексте принципа права народов на самоопределение был закреплен также в Заключительном акте Хельсинкского (1975 г.) Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ)в следующей формулировке: "Государства-участники будут уважать равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой, действуя постоянно в соответствии с целями и принципами ООН и соответствующими нормами международного права, включая те, которые относятся к территориальной целостности государств".

Данное положение подкрепляется также пунктами в "Декларации о воспитании народов в духе мира" (1978 г.), итоговом документе Венской встречи участников СБСЕ (1986 г.) и других международно-правовых документах.

Современное международное право исходит не только из возможности, но в отдельных случаях считает даже необходимыми территориальные изменения при условии соблюдения и других основных принципов. В частности, практическая реализация установленного в Уставе ООН и других международных документах принципа права народов на самоопределение связана с неизбежными территориальными изменениями соответствующего государства.

Не случайно Конференция 1945 года в Сан-Франциско отвергла все предложения о включении в Устав ООН положения о гарантии неизменности территорий государств - членов Организации. Участники конференции исходили из того, что Устав, запрещая территориальные захваты, не может гарантировать неизменность границ государств-членов на вечные времена, исключить возможность мирных территориальных изменений. Напротив, эти изменения рассматриваются в качестве одной из главных предпосылок укрепления международного мира и безопасности. Консервация территориального статус-кво недопустима еще и потому, что внутренние условия существования народов в процессе их развития меняются, посему возможны, а иногда необходимы изменения и внешних условий их существования.

В связи с обострившимися в конце ХХ в. в разных регионах мира конфликтами, связанными с разными толкованиями принципов права народов на самоопределение и территориальной целостности государств, эта проблема вновь обсуждалась международными организациями, принимались совершенно недвусмысленные документы. Достаточно напомнить "Парижскую хартию для народов Европы" (1990 г.), итоговый документ "Вызовы времен перемен", принятый на встрече "Хельсинки-2" (май 1992 г.) и др. В документах "Хельсинки-2" эта проблема обозначена несколько шире: а) как совместить принципы соблюдения прав человека и невмешательства во внутренние дела суверенных государств; б) как совместить принципы права народов на самоопределение и нерушимость границ суверенных государств. Иначе говоря, суть "вызова времени перемен" состоит в необходимости согласования этих принципов и в обеспечении организациями международного сообщества (ООН, ОСБСЕ и др.) содержательного и оперативного решения вопросов, связанных с нарушением прав человека и осуществлением права народов на самоопределение в суверенных государствах.

Центральной идеей всех международно-правовых документов, как и Закона "О порядке выхода союзной республики из СССР", является согласование принципа территориальной целостности с защитой ПРАВ ЧЕЛОВЕКА во взаимосвязи с правом народов на самоопределение.

В частности, в ст. 1 Декларации Генеральной Ассамблеи ООН "О праве на развитие" (1985) отмечается: "Право человека на развитие предполагает также осуществление в полной мере права народов на самоопределение, которое отвечает соответствующим положениям обоих международных пактов о правах человека". Всемирная конференция по правам человека (1993 г.) заявила, что "отказ в праве на самоопределение является нарушением прав человека и подчеркивает важность эффективного осуществления этого права". Перечень таких документов можно продолжить.

Таковы основные международно-правовые принципы, касающиеся проблем права народов на самоопределение и территориальной целостности суверенных государств.

В отечественных и зарубежных исследованиях данной проблемы доминирует мнение, что в многонациональном

стр. 94

демократическом правовом государстве суверенитет зиждется на суверенитете всех его народов. Если же исходить из того, что суверенитет базируется только на суверенитете доминирующего народа, то власть окажется нелегитимной. Разница между отношением государства и народа к территории в том, что для коренного народа его историческая территория есть его достояние, на которое он имеет право. Государство же может только властвовать в пределах данной территории, но неизменным правом на нее не обладает.

Бесспорно, самоопределение народа в форме его выхода из состава данного государства связано с территориальными изменениями последнего. Но если исходить из взаимосвязанной равноценности названных принципов, оно не может рассматриваться как нарушение его территориальной целостности. Следовательно, право народов на самоопределение неотъемлемо и постоянно, а целостность территорий государства - относительна и переменна.

Внутригосударственные законы

Исходя из изложенного очевидно: проблему самоопределения народов автономий бывшего СССР и территориальной целостности некоторых государств СНГ следует решать в соответствии с международным правом и законами бывшего Советского Союза по данному вопросу.

Необходимо исходить из того неоспоримого факта, что на ошибочной идее принадлежности территории лишь "титульному" этносу союзной республики, а не всем проживающим там народам была построена проводимая десятилетиями в СССР национальная политика. В итоге народы автономных образований лишались права на свою территорию, создавалось однобокое понимание территориальной целостности.

Такое понимание преодолевалось в ходе перестройки в процессе реформирования Советской Федерации. Принцип территориальной целостности национально-территориальных образований Союза ССР был закреплен в ст. 3 закона СССР о разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации, которая установила: "Территория союзной, автономной республики, автономного образования не может быть изменена без их согласия". Тем самым законодательно был установлен принцип территориальной целостности национально-государственных и национально-территориальных образований федеративного государства.

В системе внутригосударственного законодательства по признанию государственной независимости бывших автономий СССР решающее значение имеет Закон СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года. В ст. 3 этого закона установлено: "В союзной республике, имеющей в своем составе автономные республики, автономные области и автономные округа, референдум проводится отдельно по каждой автономии. За народами автономных республик и автономных образований сохраняется право на самостоятельное решение вопроса о пребывании в Союзе ССР или в выходящей союзной республике, а также на постановку вопроса о своем государственно-правовом статусе. В союзной республике, на территории которой имеются места компактного проживания национальных групп, составляющих большинство населения данной местности, при определении итогов референдума результаты голосования по этим местностям учитываются отдельно" (см.: "Законы, Постановления и другие акты, принятые на 3-й Сессии Верховного Совета СССР", М., 1990. С. 328 - 346). Очевидно, что тем самым в названных законах были установлены равные права и возможности для союзных республик и автономных образований по свободному определению своего политического статуса в пределах своих территорий. Более того, предельно четко определен порядок выхода союзных республик и автономных образований из СССР, а также права компактно проживающих национальных групп. Вновь подчеркнем, что положения названных законов бывшего СССР полностью исходили из основополагающих установлений Устава ООН и других международно-правовых документов.

В многочисленных публикациях обращается внимание на то, что развал СССР был осуществлен вне учета внутренних и международно-правовых документов. Первоначально на это было обращено внимание в заявлении Комитета конституционного надзора СССР от 9 декабря 1991 года, буквально на следующий день после Беловежского соглашения. Однако право силы возобладало над силой права. Вследствие антиконституционных и, по существу, неправовых действий по развалу СССР некоторые союзные республики вошли в роль мини-империй и сопротивляются признанию странами мирового сообщества независимости бывших автономий.

Между тем политической элите страны и составляющих ее республик, как и лидерам зарубежных стран, следовало действовать в соответствии с внутренним законом и международным правом. Вопреки этому обозначился двойной стандарт в отношении лидеров ведущих держав и следующих их примеру других стран к бывшим союзным республикам и автономиям. Первые они признали как суверенные государства, а вторые отказываются признавать по соображениям приоритета принципа территориальной целостности. Иначе говоря, признается неправовой выход союзных республик и не признается правовой путь провозглашения независимости автономий.

Неправовой развал СССР, а также действия НАТО в Югославии и США в Ираке без согласия ООН и Совета Безопасности не могут служить основанием для девальвации какого-либо из международно-правовых принципов. Безмолвное примирение общественности мира с такими противоправными поступками не дают оснований для избирательного применения этих принципов.

Международные и внутригосударственные нормы создаются как категорические императивы. Если к соблюдению международно-правовых принципов и норм, как и внутренних законов государства, подходить по "ситуативной целесообразности", то они теряют свой смысл и предназначение.

Ведь именно волюнтаристская международная практика применения "права сильного", игнорирование действующих международно-правовых принципов и внутреннего законодательства приводят к тупиковому состоянию решения проблемы о признании или непризнании самоопределившихся государств.

Государства мира для того и создают международные организации, принимают обязывающие правила жизнедеятельности человечества, чтобы не применялось "право сильного", чтобы упреждались своевольные действия любой державы или коалиции, которые неизбежно приводят к межгосударственным и межнациональным конфликтам. Эти правила призваны упредить любые противоправные действия, проводимые кем бы то ни было под лозунгом защиты "национальных интересов". Международно-правовые принципы и нормы должны господствовать

стр. 95

над этими интересами и над "правом сильного".

Если деятели новых "мини-империй" апеллируют к международному принципу территориальной целостности государств, то они не должны забывать об исторической приоритетности принципа права народов на самоопределение, непосредственно связанного с гарантией прав человека.

Истоки конфликтов и признание верховенства воли народов

Определение соотношения между принципами права народов на самоопределение и территориальной целостности государств требует конкретного подхода в каждом отдельном случае. Ведь нахождение народов в едином государстве имеет разную историю и специфические реалии современности. В одном случае это произошло добровольно, в другом - в результате завоевания территорий, в третьем - это итог волюнтаризма в национальной политике партийных вождей советского государства, особенно по перекройке границ во имя "грядущей мировой революции" или "экономической целесообразности", без всякого соотношения с этническим составом и учетом мнения народа.

Неоспоримым фактом является передача территорий и народов Абхазии, Нагорного Карабаха, Приднестровья и Южной Осетии соседним республикам путем перекройки границ и отрыва их от своих национально-государственных образований.

Возьмем, к примеру, проблему Нагорного Карабаха. Напомним некоторые факты, которые в течение многих лет приводятся в публикациях отечественных и зарубежных авторов, обсуждаются на заседаниях международных организаций по данной проблеме. Неоспоримым фактом является передача Нагорного Карабаха в состав Азербайджана волевым решением Кавбюро РКП(б) в 1921 г., вопреки воле более 90% армянского населения. Подчеркнем: решением партийного органа, а не конституционно-правовым путем. За долгие годы советской власти народ Нагорного Карабаха многократно пытался решить вопрос своей самостоятельности, но поплатился жизнями десятка тысяч своих сыновей. Именно поэтому во время обсуждения кровопролитных событий в Нагорном Карабахе в годы перестройки в Кремле Михаил Горбачев вынужден был заявить: "Проблема НКАО существует давно. Ее не поднимали лишь в годы войны, да и исторически этот вопрос был решен не лучшим образом". Не лучшим образом, хотя в течение десятилетий неоднократно предлагались обоснованные рекомендации по его справедливому решению. Напомним лишь об одном из них.

Рабочая комиссия по изучению писем и предложений к проекту Конституции 1977 года в своем заключении написала: "Вследствие ряда исторических обстоятельств несколько десятилетий назад Нагорный Карабах искусственно был присоединен к Азербайджану. При этом не было учтено историческое прошлое области, ее национальный состав, желание народа и экономические интересы. Прошли десятилетия, вызывают беспокойство и моменты недоброжелательности между двумя соседними народами, связанными вековой дружбой. Надо присоединить Нагорный Карабах ("Арцах" - по-армянски) к Армянской ССР. Тогда все встанет на свои законные места (см. протоколы заседания Президиума Верховного Совета СССР от 23 ноября 1977 года, N 61, 11 - 4133). Однако возглавляемые генеральным секретарем партии "творцы новой Конституции" отвергли всесторонне обоснованные рекомендации созданной ими же комиссии.

Решение этой проблемы игнорировалось руководством Союза ССР также в годы перестройки. В феврале 1988 года, в условиях гласности и демократии, высший орган власти НКАО - областной Совет народных депутатов принял постановление о выходе из состава Азербайджанской ССР и вхождении в состав Армянской ССР, обратился к Верховному Совету СССР и соответствующим органам соседних республик по этому вопросу. В ответ на такой конституционно-правовой акт в разных районах Азербайджана начались геноцид и изгнание армянского населения.

Накануне развала Советского Союза народ Нагорного Карабаха решил свою проблему в соответствии с законом о порядке выхода из состава СССР. Был проведен референдум и получено волеизъявление более 95% населения о создании самостоятельного государства - Нагорно-Карабахской Республики.

При рассмотрении проблемы Нагорного Карабаха в рамках СНГ и в международных организациях следует обращать внимание также на Декларацию о государственном суверенитете и независимости Азербайджана, принятой Верховным Советом республики в декабре 1991 года. Важнейшим положением этой декларации является провозглашение восстановления азербайджанского государства по его Конституции 1918 года, согласно которой Нагорный Карабах не входил в состав Азербайджана. Следовательно, согласно названной декларации де-юре признается статус Нагорного Карабаха вне состава Азербайджана.

С некоторыми отличиями аналогичные процессы происходили в Абхазии, Приднестровье и Южной Осетии. Скажем, население Южной Осетии в полном соответствии с действовавшими тогда законами СССР на референдуме в ноябре 1990 года проголосовало за повышение статуса с автономной области до республиканского, не поднимая вопроса о выходе из состава Грузинской ССР. В ответ пришедшие к власти в Грузии силы во главе со Звиадом Гамсахурдиа упразднили автономию в принципе, что привело еще к одному референдуму в Южной Осетии в январе 1992 года, в результате которого подавляющим большинством голосов было принято решение об образовании независимой Республики Южная Осетия.

Исходя из этих фактов казалось, что все страны должны были приветствовать и признать вполне конституционное и законное решение народами этих автономий своего политического статуса, полностью соответствующего требованиям международно-правовых принципов и не затрагивающего территориальную целостность Азербайджана, Грузии и Молдавии. После развала СССР следовало одинаково относиться к территориальной целостности новых государственных образований - как бывших союзных республик, так и автономий. Отметим, что из предусмотренных в международном праве трех возможных форм самоопределения народы названных автономий избрали "создание суверенного и независимого государства".

Ведущим державам и всему мировому сообществу следует исходить из этой правовой реальности. Но они поступают иначе. США и другие западные державы в своей практической политике действуют лишь на основе недальновидно определяемых "национальных интересов". А призванные решать проблему признания самостоятельной государственности бывших автономий СССР международные организации сосредоточили внимание на вопросах сохранения территориальной целостности новых "мини-империй",

стр. 96

обмена территориями, ввода в зоны конфликта войск США и других стран НАТО и т.п. Тем самым они встали на путь отрицания гарантирующего права человека принципа права народов на самоопределение.

Объективно-правовой подход к оценке создавшегося положения диктует, что Россия как правопреемница исторического Российского государства и Советского Союза обязана безотлагательно признать суверенитет провозглашенных государств бывших автономий. Такую постановку вопроса нельзя воспринимать как "грузинофобию", "азербайджанофобию", "молдавофобию" или раздувание "новых имперских амбиций России".

России не следует бояться предметной реализации своей внешней политики, тем более если она основана на Праве и Справедливости. В этом абсолютно прав Виталий Третьяков. Проводимую по многим принципиальным вопросам политику он обоснованно называет квазиполитикой. В качестве примера такой политики Третьяков приводит "отношение России к непризнанным государствам на постсоветском пространстве, большинство из которых хотят войти в состав России". "Официально мы признаем целостность всех государств СНГ, - отмечает он, - неофициально - практически поддерживаем неофициальное существование этих стран. Но никаких существенных шагов для того, чтобы эти территории сделать российскими, не предпринимаем" ("Литературная газета", 2 - 8 февраля 2005 г., N 4).

Согласно распространенному мнению, основная причина российской квазиполитики кроется в том, что фактическая реализация как внешней, так и внутренней политики проходит коррекцию заурядных чиновников. К примеру, по рассматриваемой проблеме государственная политика России признает оба международно-правовых принципа, но в недавнем комментарии Департамента информации и печати МИД РФ (сайт, 1417 - 22 - 06 - 2005) в связи с парламентскими выборами в Нагорном Карабахе говорится: "Москва последовательно поддерживает принцип территориальной целостности Азербайджана, равно как и другие основополагающие принципы международного права".

Авторы этого комментария "отвлеклись" от того факта, что в международном праве нет специального принципа о "территориальной целостности Азербайджана", а закреплен принцип "территориальной целостности государств во взаимообусловленности с принципом "права народов на самоопределение", а не с абстрактными "другими принципами". Они также не могут не знать, что в соответствии с этим принципом и внутригосударственными законами народ Нагорного Карабаха накануне развала СССР решил вопрос о своем политическом статусе. Поэтому он имеет все политико-правовые основания самостоятельно избирать свои органы власти. А некорректные (некомпетентные) комментарии по такому уязвимому вопросу контрпродуктивны, они порочат внешнюю политику России, могут обострить конфликт между соседними народами.

Бесспорно, если народы хотят жить в составе России или другого государства, то данный вопрос должен решаться согласно их волеизъявлению и международно-правовым нормам, тем более когда речь идет о народах, которые веками находились в составе Росси по своему желанию.

России, США и другим странам следует признать государственную самостоятельность Абхазии, Нагорно-Карабахской Республики, Южной Осетии и Приднестровской Республики не по своему "праву сильного", а на основе международно-правовых принципов и Закона "О порядке выхода из союзной республики, из состава СССР". Если даже в какой-либо из названных бывших автономий не был проведен референдум до развала СССР, то лишь потому, что его развал произошел вне правового поля, диким образом. Если в этих условиях в бывших союзных республиках не был проведен референдум в соответствии с названным законом, но они были признаны как суверенные государства, то аналогичное отношение должно быть проявлено к бывшим автономиям.

Могут спросить: почему такой подход нельзя распространить на автономии в составе Российской Федерации? Ответ очевиден и ясен. Во-первых, еще в годы перестройки был повышен политический статус ряда автономных образований Российской Федерации в соответствии с их требованиями. Во-вторых, после развала Союза ССР был заключен Федеративный договор между федеративным Центром и субъектами Российской Федерации. Наконец, состоялся Всенародный референдум по принятию новой Конституции страны, которая установила, что автономные образования являются равноправными с республиками, краями и областями - субъектами Российской Федерации.

Первоначально в ином состоянии оказалась Чеченская Республика. Бесспорно, нельзя отказывать чеченскому народу в возможности реализовать свое право на самоопределение, но его лидеры действовали вне соответствия с законом о порядке выхода из состава СССР, предпочли силовые методы решения проблемы. К тому же ельцинско-хасбулатовское руководство волевым путем разогнало избранный народом Верховный Совет Чеченской Республики и привело к власти генерала Джохара Дудаева. На пике развала СССР и ослабления России дудаевцы провозгласили выход республики из состава Российской Федерации без выявления воли своего народа. Они действовали неправовыми средствами, ибо прекрасно понимали, что составляющее около половины русскоязычное население республики и большинство чеченцев не проголосуют за выход из состава Российской Федерации.

Неправовыми средствами в последующем было начато решение проблемы Чеченской Республики также федеральными органами, трагические последствия этих действий общеизвестны.

В последние годы наблюдаются позитивные подвижки по преодолению трагических последствий произошедшего. Всенародным референдумом принята Конституция Чеченской Республики, избран ее президент, созданы государственные органы власти, республика представлена в Госдуме и Совете Федерации и других федеральных структурах. В этих условиях истинным защитникам прав чеченского народа следует принять существующую реальность, а некоторым международным организациям - не раздувать новые очаги обострения ситуации.

Для обеспечения независимого, мирного и созидательного развития своего народа и государства следует столь же уважительно относиться к другим народам и государствам, достигшим своей независимости правовыми средствами.

Исторический опыт показывает, что объективное решение государственно-национальных и межнациональных конфликтов возможно только на основе международного права и законности, где во главе угла стоит Право Человека. Иного не дано.

Постоянный адрес данной публикации: