Как изменилась верхушка российской политической элиты за десять лет

Двадцать ведущих политиков России

стр. 106

Политический класс" продолжает сравнивать перемены в рейтингах ведущих российских политиков, сопоставляя сегодняшнюю комбинацию персоналий с раскладом десятилетней давности. В настоящем номере рассматривается ноябрь 1996 vs. ноябрь 2006 года.

Структуры и посты

В ноябре 1996 года в первой двадцатке рейтинга произошли следующие изменения. Ее покинули кандидат в президенты Александр Лебедь и первый вице-премьер правительства Алексей Большаков. Вошли в двадцатку секретарь Совета безопасности Иван Рыбкин и глава РАО "Газпром" Рем Вяхирев.

Состав двадцатки ноября 2006-го по сравнению с предыдущим месяцем не изменился.

Долгожители рейтинга

В списке политиков-долгожителей, входивших в сотню и в ноябре 1996-го, и в ноябре 2006-го, присутствуют Юрий Лужков и Анатолий Чубайс (оба в составе первой двадцатки и там, и там), Алексий II, Вагит Алекперов, Владимир Потанин, Сергей Шойгу, Борис Березовский, Минтимер Шаймиев, Владимир Жириновский, Александр Шохин, Геннадий Зюганов, Муртаза Рахимов, Евгений Примаков, Егор Гайдар, Сергей Ястржембский и Аман Тулеев.

События ноября 1996 года

Операция аортокоронарного шунтирования президента Бориса Ельцина (1-е место против 3-го в октябре) началась в 7 часов утра 5 ноября в Российском кардиологическом научном центре, и в тот же день было объявлено о ее успешном завершении. Были соблюдены необходимые формальности. Перед операцией глава государства подписал указ "О возложении на председателя правительства РФ Виктора Черномырдина временного исполнения обязанностей президента РФ". "С этого момента вся полнота власти в соответствии с Конституцией РФ, включая контроль над так называемой ядерной кнопкой, находится у председателя правительства РФ", - сообщил пресс-секретарь президента Сергей Ястржембский (32 - 34-е против 48 - 50-го). Уже на следующий день после операции было сообщено, что Борис Ельцин быстро восстанавливается, "удивляя врачей силой своего организма, уже не говоря о его силе воли". Сила воли была Ельциным, несомненно, проявлена, а именно - воли к власти.

Едва выйдя из наркоза, Ельцин сразу же подписал указ о прекращении временного исполнения Виктором Черномырдиным (2-е против 1-го) обязанностей президента страны. Таким образом, Ельцин вновь принял на себя полномочия по руководству государством, включая контроль над "ядерной кнопкой". Утром 6 ноября состоялась 15-минутная встреча президента и премьера, в ходе которой, по сообщению пресс-секретаря Ельцина, последовало распоряжение премьеру в трехдневный срок отчитаться о решениях, принятых им за период временного исполнения обязанностей президента (то есть, если следовать формальностям регламента, меньше чем за сутки). Хотя на состоявшемся 7 ноября консилиуме врачей результаты операции признали позитивными, Ельцину было рекомендовано продлить пребывание в кардиоцентре еще на сутки.

В этот же день президент встретился с главой своей администрации Анатолием Чубайсом (3-е против 2-го) и подписал указ об объявлении в России праздничного дня 7 ноября Днем национального примирения и согласия. Последовало публичное обращение президента: "Россия у нас одна, и мы должны быть вместе. Рад сообщить вам, что операция прошла успешно. Я вновь вернулся к работе. Как я вам и обещал, ситуация в стране была под контролем". Был подписан еще один указ, призванный напомнить, "кто в доме хозяин", который касался мер по совершенствованию организации контроля и проверки исполнения поручений президента. В нем, в частности, отмечалось, что руководители федеральных органов исполнительной власти на местах несут персональную ответственность за своевременное исполнение поручений президента.

Между тем политическая ситуация за время болезни президента заметно изменилась. Встал вопрос, в каком качестве Ельцин впишется в создавшуюся конфигурацию власти. Такой вопрос, поднимаемый некоторыми экспертами, мог показаться просто неуместным. Согласно Конституции президент обладает почти "монархическими" полномочиями, а кроме того, созданная за последние месяцы "вертикаль" (дополнительные полномочия АП, сформированная в правительстве ВЧК) должна была еще более усилить влиятельность Ельцина. Однако именно "вертикаль" породила сомнения во всевластии президента. Во-первых, сама "вертикаль" кроилась по лекалам главы АП Анатолия Чубайса, финансового блока правительства и стоявшего за ними крупного банковского капитала. Даже председателя правительства Виктора Черномырдина, возглавившего Временную чрезвычайную комиссию, можно было считать, скорее, лишь "примкнувшим к ним". Во-вторых, создание "чубайсовской вертикали" вызвало публичное сопротивление некоторых влиятельных политиков, как, например, председателя Госдумы Геннадия Селезнева (8-е против 9-го) и лидера КПРФ Геннадия Зюганова (7-е место, как и в октябре), а также менее афишируемое, но в отдельных случаях явное сопротивление групп так называемых отраслевиков и региональных руководителей, как, например, московского мэра Юрия Лужкова (4-е против 5-го).

Прямые доказательства, указывающие на трудности вхождения Ельцина в "чубайсовскую вертикаль", практически отсутствуют, так как согласно статусу президент вне конкуренции. Но имеются доказательства косвенные. Вхождение в десятку ведущих политиков дочери президента Татьяны Дьяченко (10-е против 14 - 15-го), казалось бы, должно лишь подтверждать влиятельность Ельцина. Однако на сей факт можно взглянуть по-иному. Имиджмейкер и советник, а главное - канал доступа к "телу", Дьяченко своим возвышением, скорее, свидетельствовала об ослабленной политической дееспособности президента. Устранение когда-то всесильного главы СБП Александра Коржакова (22 - 23-е против 23-го), а затем секретаря Совбеза Александра Лебедя (25-е против 4-го) из привычного для Ельцина "треугольного" механизма сдержек и противовесов облегчило двум оставшимся "углам" - Чубайсу и Черномырдину - ведение собственной политической игры. Игры, в последние месяцы проходящей с заметным преимуществом команды Чубайса.

Основными задачами бюджета-97 (как они определялись в послании президента правительству "О бюджетной политике в 1997 году" и в выступлении Виктора Черномырдина в Госдуме 10 августа 1996 года) являлись: проведение активной структурной инвестиционной

стр. 107

политики; усиление социальной направленности экономических преобразований; укрепление доходной части бюджета, сокращение бюджетного дефицита. Однако эти абсолютно правильные задачи, реализация которых действительно позволила бы стабилизировать социально-экономическую ситуацию в стране, не нашли отражения в проекте бюджета-97. В этом проекте не делалась заявка на проведение активной инвестиционной политики, не содержалось рычагов для изменения кризисной ситуации к лучшему. Он лишь консервировал сложившуюся ситуацию. Жесткость федерального бюджета в наибольшей степени отразилась на социальной сфере, финансирование которой предполагалось осуществлять по остаточному принципу.

Обратим внимание на зависимость показателей проекта бюджета-97 от требований МВФ. Представляя проект бюджета, вице-премьер и министр финансов Александр Лившиц (15-е против 13-го) сформулировал "ограничительные рамки" (среднемесячные темпы инфляции - 0,8%, дефицит федерального бюджета - 3,3% ВВП, рост валютного курса рубля - 4 - 5%). Именно на этих параметрах бюджета России настаивали представители фонда в качестве условий структурирования внешних долгов и получения нашей страной дальнейших кредитов.

12 ноября заседала правительственная комиссия по финансовой и денежно-кредитной политике (бывшая комиссия по оперативным вопросам Олега Сосковца) под руководством Владимира Потанина (19-е против 17-го), которая неожиданно пришла к выводу, что Агропромбанк необходимо "подвергнуть санации". И срочно кому-нибудь продать. Самое интересное, что Агропромбанк не только не был признан банкротом, но даже не получал "черную метку" Центрального банка. Скорость исполнения решений комиссии вице-премьера Владимира Потанина поразительна - уже через десять дней конкурсная комиссия должна была подвести итоги тендера, в котором определились два покупателя: Столичный банк сбережений (СБС) и известный рекламной "всемирной историей" банк "Империал". Победу одержал СБС, возглавляемый Александром Смоленским (47-е против 38-го). Как известно, летом 1996-го оформилась связка Чубайс Потанин, а к осени звездный ОНЭКСИМбанк высвободил свои аппаратно-бюрократические мощности из затянувшейся борьбы с "Норильским никелем". Связка получилась мощная, готовая к достижению новых целей. Агропромбанк был хорошей целью не только для старой номенклатуры. Молодые волки тоже понимали, что в России на сельском хозяйстве еще можно неплохо поживиться. Появление на сцене СБС не должно удивлять: в тот период тесные связи Александра Смоленского с Владимиром Потаниным были достаточно известны.

Вернемся к другим элементам меняющейся накануне возвращения Ельцина в Кремль политической конфигурации. "Чубайсовская вертикаль" вызвала, как уже отмечалось, открытое сопротивление некоторых влиятельных политиков. Конечно, эти политики преследовали личные интересы в борьбе за власть, однако имелись и более глубокие групповые мотивы, чем просто сведение счетов с малопопулярными Чубайсом или неожиданно ставшим силовым госчиновником Борисом Березовским (5-е против 10 - 11-го).

Сложилось так, что за отсутствием двух реальных влиятельных партий, готовых к конструктивному соперничеству, роль "двухпартийной системы" взяли на себя государственные структуры. Роль "правой партии" досталась правительству и администрации президента, а "левой" - Госдуме. Совет Федерации выполнял роль "третьей силы", амортизирующей столкновения "правых" и "левых". Этому имелось объяснение. "Правая" партия опиралась главным образом на "финансистов" и использовала макроэкономические рычаги. "Левая" же Госдума больше зависела от избирателей, а кроме того, депутатами часто становились лоббисты "отраслевиков", преследовавшие более "приземленные" интересы. Этим, в частности, объясняется "смешение жанров" на российской сцене: роль политика брал на себя чиновник, а статусный политик выполнял роль хозяйственника, а нередко заурядного лоббиста.

Ужесточение макроэкономической политики вызвало ответную реакцию со стороны Госдумы. Против первого проекта бюджета-97 проголосовала не только фракция КПРФ, но также фракция Григория Явлинского (31-е против 32 - 33-го) и ЛДПР Владимира Жириновского (26-е против 32 - 34-го). Если же говорить о персональной конфронтации "левых" с исполнительной "вертикалью", то здесь лидерство следует отдать депутатам фракции КПРФ и лично спикеру Госдумы Селезневу, который обратился к Ельцину с требованием отставки Чубайса. Свое требование глава нижней палаты мотивировал тем, что Чубайс, по его мнению, инициировал назначение "антигосударственного" Березовского заместителем секретаря Совбеза Ивана Рыбкина (12-е место). В СМИ появилась информация о двойном гражданстве ставшего силовиком бизнесмена. После некоторой заминки, во время которой данный факт то признавался, то отрицался, Березовский объявил о своем решении сдать израильский паспорт в МВД Израиля.

Сообщив президенту о своем неприятии Чубайса как государственного деятеля, Селезнев объявил о невозможности участвовать в Консультационном совете, если на нем будет присутствовать и глава АП. Однако демарш спикера не имел видимых последствий. Ультимативное заявление Селезнева вначале подверглось критике со стороны премьера Черномырдина, который назвал его "политической игрой" и "показухой". "Я этого не понимаю и не приемлю", - сказал глава правительства. А несколько позже Селезнев по воле обстоятельств был вынужден нарушить свое обещание и все-таки принять участие в совещании Консультативного совета вместе с Виктором Черномырдиным, председателем Совета Федерации Егором Строевым (11-е против 12-го), а главное - Анатолием Чубайсом. На прямой вопрос, почему его решение все же изменилось, Селезнев ответил следующим образом: точка зрения его осталась прежней, в узких совещаниях с Чубайсом он участвовать не намерен, а на данное мероприятие пошел только потому, что оно, во-первых, проводилось в расширенном составе, а во-вторых, потому, что надо было доложить о переговорах в Смоленске с президентом Белоруссии Александром Лукашенко.

В ноябре Госдума большинством в 236 голосов одобрила обращение к президенту с просьбой отстранить Анатолия Чубайса и Виктора Илюшина (32 - 34-е против 28 - 29-го) от исполнения их обязанностей на время следствия по возбужденному Генеральной прокуратурой делу о попытке выноса из Белого дома коробки с 500 тысячами долларов (история с "коробкой из-под ксерокса" имела место сразу после первого тура выборов президента). В своем обращении Дума высказала мнение о необходимости проверить причастность двух тогдашних активистов ельцинского штаба к делу "о 500 тысячах долларов", в том числе

стр. 108

и в связи с публикацией их разговора в газете "Московский комсомолец".

В большом треугольнике "исполнительная власть - Госдума - Совет Федерации", как уже говорилось выше, Совфед играл главным образом амортизирующую роль. Однако к концу ноября 1996-го стали намечаться не ожидаемые Кремлем тенденции. Консерватизм СФ объяснялся зависимостью от федерального бюджета, у которого регионы брали деньги, вследствие чего сенаторы, как правило, занимали позицию нейтралитета в двухполюсной российской модели. Последнее обеспечивало необходимую политическую стабильность. Казалось бы, отстроенная Чубайсом "вертикаль", сконцентрировавшая в своих руках главные финансовые ресурсы, должна усилить эту зависимость и сделать представителей "партии регионов" еще более покладистыми. Однако проходящие губернаторские выборы показывали, что дело может обернуться иначе, нежели представлялось в июньско-июльский выборный период. Тогда руководители регионов поддержали Ельцина. Даже в "красном поясе", где губернаторы в силу многих обстоятельств до конца первого тура колебались и старались не высказывать свою точку зрения по отношению к кандидатам в президенты, во втором туре уже как могли боролись с влиянием Зюганова на избирателей. И привели в итоге Ельцина к победе (часто повторяемый однозначный вывод о том, что победу обеспечил главным образом банковский капитал, не соответствует действительности). Никому из действующих губернаторов в решающий момент не захотелось, чтобы к власти пришел радикально настроенный президент и опять делил собственность, власть, изменял Конституцию, перекраивал управление. Это пугало всех. Исходя из этого они голосовали не столько за Ельцина, сколько против Зюганова.

Но после того, как президент сделал свой новый-старый выбор - поставил во главе своей администрации Чубайса, - стал действовать механизм, не сработавший в канун июльских выборов: все действующие руководители регионов, претендующие на новый срок, априори воспринимались избирателями однозначно - как чубайсовские ставленники. Спасти губернаторов могла только радикальная критика правительства и Кремля, на которую мало кто был готов пойти.

И левая оппозиция стала переигрывать партию власти. Впрочем, это утверждение имеет слишком общий характер. После лета 1996 года политическая конфигурация власти усложнилась. Размежевание по линии "красные-белые" обрело дополнительные границы. Например, между силами, поддерживающими администрацию президента и не поддерживающими ее. Между силами, поддерживающими правительство Черномырдина и не поддерживающими его. Появилась и "третья сила". Журналисты прозвали ее "губернаторами в фуражках", относя к ней тех, кто ближе стоял к Юрию Лужкову. Так, в Краснодарском крае при поддержке оппозиции побеждает Николай Кондратенко, в Ставропольском крае - коммунист Александр Черногоров, в Курской области - бывший вице-президент и один из активнейших участников событий октября 1993 года Александр Руцкой (41-е место).

Болевой точкой российской политики по-прежнему оставалась Чечня. 23 ноября Виктор Черномырдин и глава сепаратистского правительства Аслан Масхадов (6-е против 8-го) подписывают временное соглашение о взаимоотношениях федерального Центра и Чечни, действие которого было рассчитано на двухмесячный период, до проведения в Чечне выборов президента и парламента. Данное событие большинство наблюдателей расценило как полное окончание чеченской войны. Этому способствовал и указ президента, подписанный за несколько часов до встречи, - "О мерах по обеспечению дальнейшего мирного урегулирования в Чеченской Республике", предусматривающий вывод с территории Чечни 101-й бригады внутренних войск МВД и 205-й бригады Минобороны. Таким образом, чеченское руководство, которое давно добивалось полного вывода войск, было удовлетворено.

Четко обозначилась роль козла отпущения для бывшего секретаря Совбеза Александра Лебедя. Заменивший его на этом посту Иван Рыбкин поспешил заверить, что министр обороны Игорь Родионов (18-е против 14 - 15-го) поддержал вывод войск, а министр внутренних дел Анатолий Куликов (14-е против 6-го), хотя и "занимает несколько отличную позицию", однако также об этом уведомлен. Черномырдин, выступая перед журналистами, заявил, что ни о каких "контрибуциях" на переговорах с Масхадовым "речи не было и быть не могло". Сумма в 130 - 150 миллиардов долларов неоднократно называлась самопровозглашенным президентом Чечни-Ичкерии Зелимханом Яндарбиевым (16-е против 18-го) и министром пропаганды Мовлади Удуговым в качестве необходимой компенсации за произведенные разрушения в республике. Чеченские руководители даже старались поддержать престиж Москвы, заявляя о том, что подписанное соглашение стало величайшей победой России на Кавказе за 300 лет. Удугов же заявил, что Российская армия воевала не с бандитами, а с народом и признание этого факта является победой демократического крыла в российском руководстве.

Активную деятельность в Чечне и на Кавказе в целом развил Борис Березовский, взявший за правило раз в неделю посещать данный регион. И даже удостоился по этому поводу похвалы Черномырдина.

Обратим внимание на событие, не имевшее видимых последствий, но, на наш взгляд, указывающее на некоторые скрытые причины чеченского кризиса. Это предложение передать нефтяной бизнес Чечни в частные руки. Имя Березовского при этом не называлось, но орган СМИ, в котором это предложение высказывалось, находился в его собственности. Осознанно или неосознанно (скорее, первое, но акценты расставлены не были) в этом предложении заявлялся принцип отделения "войны от государства". Предложение в указанном "принципиальном" аспекте утопичное (бизнес не мог и не хотел отделяться от государства, все с большим основанием подтверждая лозунг "Государство - это мы") и аморальное, так как правовое государство несовместимо с кулачным правом (как минимум оно должно защищать интересы мирных жителей). Однако в сложившейся конкретной ситуации вопрос мог быть поставлен иначе: не лучше ли государству освободиться от роли орудия для удовлетворения частных интересов, особенно если действовать приходится военными методами. Заметим, кстати: крупный бизнес к этому времени обладал немалым ресурсным обеспечением. В том числе силовым - охранными структурами с комплексом военно-технических и аналитических средств. Высокопоставленные чиновники ФСБ и МВД с тревогой обращали внимание на то, что численность охранных структур бизнеса и их материальное обеспечение в разы превышают численность и обеспеченность государственных правоохранительных органов.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Комментарии: