Крымской войне 1853 - 1856 гг. посвящена обширная дореволюционная и советская литература. Значительное количество новых книг, брошюр, а также публикаций вышло в свет в связи со столетним юбилеем Севастопольской обороны в 1953 - 1956 годах¹ .

Изданная в эти годы литература, несмотря на то, что она в основном имела научно-популярный характер, явилась существенным вкладом в разработку важнейших проблем истории Крымской войны² . Особенностью подавляющей части опубликованных работ является стремление их авторов творчески, по-новому решить актуальные вопросы избранной темы. На широкой базе источников, критически преодолевая идеалистические концепции буржуазно-дворянской и зарубежной историографии, большинству из них удалось осветить героическую роль народных масс в истории Крымской войны, углубить исследование стратегического и тактического искусства русской армии и флота, обратив особое внимание на применение новых боевых сил и средств, и резче показать решающее влияние социально-политических условий на ход и исход Крымской войны. Широкое отражение получила также боевая деятельность выдающихся русских адмиралов и офицеров

¹ "П. С. Нахимов". Документы и материалы. Под ред. полк. А. А. Самарова. М. 1954; Л. А. Горев. Война 1853 - 1856 гг. и оборона Севастополя. М. 1955; И. В. Бестужев. Крымская война. М. 1956; Г. Семин. Севастополь. Исторический очерк. М. 1955; Б. И. Зверев. Синопская победа. Симферополь. 1954; его же. Выдающийся русский флотоводец П. С. Нахимов. Смоленск. 1955; "Адмирал Нахимов". Статьи и очерки. Составитель Б. Зверев. М. 1954; М. А. Сергеев. Оборона Петропавловска-на-Камчатке. М. 1954; главы о Крымской войне в книге "Военное искусство капиталистического общества (1789 - 1917)". Сборник материалов для военных училищ. Вып. 2. М. 1953, стр. 110 - 154; "История военно-морского искусства". Т. 2. М. 1954, стр. 113 - 182; "Курс истории военного искусства для военных училищ" Т. 1 М. 1955, стр. 298 - 332; Е. В. Тарле. Город русской славы. Севастополь в 1854 - 1855 г. М. 1954; статьи во втором издании Большой Советской Энциклопедии (БСЭ), т. 13, стр. 543 - 546; т. 23, стр. 25 - 26; т. 26, стр. 270 - 271; т. 37, стр. 391 - 401, 417 - 422 и др.; Л. Г. Бескровный. Русское военное искусство в Крымской войне. М. 1953; Г. П. Мещеряков. Общий курс истории военного искусства. Вып. II. 1953.

² Следует отметить, что некоторые научно-популярные работы, принадлежащие, в частности, перу Б. И. Зверева и И. В. Бестужева, основаны на материалах их кандидатских диссертаций.

Вместе с тем в литературе о Крымской войне нашли отражение упрощенческие, вульгаризаторские ошибки, получившие в последние годы значительное распространение в нашей исторической науке.

Крымская война по особенностям своего происхождения и конкретно-исторического развития относится к числу чрезвычайно сложных внешнеполитических явлений. Этим, в частности, и объясняется запутанность и нерешенность многих как частных, так и общих проблем, вокруг которых идут горячие научные споры, направленные на поиски исторической истины. В этой связи нельзя не вспомнить о развернувшейся в 1945 г. на страницах "Исторического журнала" (N 4) дискуссии между Е. В. Тарле и Н. М. Дружининым по следующим основным вопросам истории Крымской войны: а) о целесообразности или губительности потопления части Черноморского флота в Севастополе; б) о мотивах отказа союзников Штурмовать Севастополь после Альминского сражения; в) об отношении русской общественности к Крымской войне и внешней политике царизма; г) об оценке значения Подводной и подземной минной войны.

В настоящей статье делается попытка продолжить начатую дискуссию (на материалах литературы 1953 - 1956 гг.), причем выдвигаются на обсуждение главным образом те вопросы, в освещении которых были допущены ошибки вульгаризаторского и упрощенческого характера, имевшие место в развитии нашей исторической науки последних лет. Мы намерены сосредоточить главное внимание на рассмотрении следующих, на наш взгляд основных, вопросов: а) о причинах и характере войны и политических целях царизма в Крымской войне 1853 - 1856 гг.; б) о так называемой теории двух этапов Крымской войны; в) об одностороннем подходе к оценке военного искусства воюющих сторон в Крымской войне; г) о некритическом отношении к источникам.

Следует тут же подчеркнуть, что авторы статьи не претендуют на исчерпывающее решение указанных вопросов.

*

Многие историки не дают четкого анализа причин и характера Крымской войны. Нередко упускается из виду главное требование марксистско-ленинского анализа войн - не забывать "основного вопроса о том, какой классовый характер война носит, из-за чего эта война разразилась, какие классы ее ведут, какие исторические и историко-экономические условия ее вызвали"³.

В работах советских историков дана справедливая критика захватнических планов западноевропейских колониальных держав - Англии и Франции. Этого нельзя, однако, в полной мере сказать об освещении внешней политики русского царизма. Как правило, все авторы, пишущие о Крымской войне, отмечают в общих фразах агрессивный характер внешней политики царского правительства на Ближнем Востоке, однако в ходе конкретного изложения материала они пытаются представить ближневосточные цели царизма как отвечающие национальным интересам России. Так, в частности, поступает Г. И. Семин, утверждающий в своей книге⁴ , что, "как и Англия, Россия стремилась также овладеть проливами Босфор и Дарданеллы, но при этом ее Цели не выходили за рамки национальных интересов".

Подобная же Тенденция прослеживается и в статье А. В. Фадеева о Крымской войне во втором издании БСЭ. Излагая причины Крымской войны и подчеркивая усилившиеся к середине XIX в. агрессивные замыслы Англии и Франции на Ближнем Востоке, А. В. Фадеев утверждает, что "экспансионистские устремления западных держав наталкивались на сопротивление России, стремившейся отстоять свои экономические и политические интересы в районе Черного моря, укрепить и расширить свои позиции на Балканах и в Закавказье"⁵ . Далее автор пишет, что если царская Россия на Ближнем Востоке лишь старалась обеспечить выгодный для русских помещиков и купцов режим черноморских проливов и упрочить свое влияние среди славянского населения балканских провинций Турции, то правящие круги Англии и Франции добивались

³ В. И. Ленин. Соч. Т. 24, стр. 362.

⁴ Г. И. Семин. Указ. соч., стр. 89.

⁵ БСЭ. Т. 23. Изд. 2-е, стр. 543.

установления контроля над проливами и жаждали вытеснить Россию с берегов Черного моря, подчинить себе полностью ослабевшую султанскую Турцию, превратив ее в свою колонию. Поскольку после этих рассуждений автор не дает классовой оценки отмеченным им "устремлениям" царского правительства, то у читателя невольно складывается впечатление, что по сравнению с целями англо-французских колонизаторов политические цели царизма не имели захватнического, агрессивного характера и являлись как бы законными и справедливыми.

Из этой же статьи читатель узнает, что открытие Россией военных действий против Турции (оккупация Дунайских княжеств) являлось лишь ответом на военную демонстрацию англо-французов, а Турция обвиняется в том, что, подстрекаемая Англией и Францией, она "не пошла на уступки" России. Но такое одностороннее освещение причин войны не соответствует истине.

Ближний Восток был узлом англо-французских, англо-русских и франко-русских противоречий. Правящие круг" Англии, Франции, Австрии и России стремились добиться здесь своего экономического и Политического преобладания. Все эти Державы преследовали на Ближнем Востоке захватнические цели. Но обстановка сложилась таким образом, что русский царизм первым пошел на риск войны. Считая международную обстановку 1853 г. наиболее благоприятной для осуществления своих замыслов и стремясь опередить своих западных соперников, царское правительство решилось на оккупацию Дунайских княжеств с целью принудить Турцию к выполнению политических требований царизма. Разоблачая захватническую политику Англии и Франции, советские историки не должны также обелять и внешнюю политику русского самодержавия.

В. И. Ленин приводил примеры перерастания справедливых, оборонительных войн в войны несправедливые, захватнические. Некоторые авторы пытаются применить эти ленинские положения к Крымской войне. Они делят Крымскую войну на два этапа. Первый характеризуется ими как агрессивный и несправедливый со стороны России, а второй, датируемый началом Севастопольской обороны, - как справедливый и оборонительный. Эти авторы обычно рассуждают так: поскольку иностранные захватчики вторглись на русскую землю, характер войны изменился: прежде чуждые русскому народу цели войны стали близкими и понятными, народ выступил на защиту своей независимости.

"Крымская война, начавшаяся как война захватническая, несправедливая с обеих сторон, - пишет Г. И. Семин, - в дальнейшем, когда коалиция врагов России высадила свои войска в Крыму и особенно при обороне Севастополя, стала для русского народа патриотическим делом защиты родной земли от иноземных захватчиков"⁶ . Действительно, вступление иностранных войск в пределы России вызвало героическое сопротивление русских людей. Однако это не означает, что война со стороны России потеряла прежний характер. Характер войны не может изменяться под влиянием меняющейся стратегической обстановки. То обстоятельство, что военные действия вопреки первоначальным планам царизма развернулись на русской территории⁷ и локализовались главным образом в районе Севастополя, еще не может служить аргументом в пользу того, что царское правительство отказалось от осуществления на Ближнем Востоке своих завоевательных планов и изменило цели своей внешней политики.

Таким образом, утверждение о том, что Крымская война из захватнической и несправедливой на втором этапе превратилась якобы в оборонительную и справедливую, не может быть признано правильным. Характер войны не меняется от того, на чьей территории она ведется; войны неразрывно связаны с политикой господствующих классов; по классическому определению В. И. Ленина, они являются продолжением политики этих классов другими, насильственными средствами. Характеризуя ту или иную войну, следует учитывать и внутреннее положение и международную роль воюющего государства⁸ .

⁶ Г. И. Семин. Указ. соч., стр. 94.

⁷ При этом, однако, нельзя не учитывать, что для воюющих армий не безразлично, на чьей территории они ведут военные действия. Даже во взаимно несправедливых войнах, как правило, моральное преимущество бывает на стороне тех войск, которые сражаются на собственной территории.

⁸ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 24 стр. 364.

В период Крымской войны феодально-крепостнический строй России переживал тяжелый кризис. Царизм пытался с помощью активной завоевательной политики смягчить внутренние противоречия, отсрочить гибель феодально-крепостнических отношений. Ф. Энгельс отмечал: "Чтобы самодержавно властвовать внутри страны, царизм во внешних сношениях должен был не только быть непобедимым, но и непрерывно одерживать победы, он должен был уметь вознаграждать безусловную покорность своих подданных шовинистическим угаром побед, все новыми и новыми завоеваниями"⁹ . Победа царизма в Крымской войне неизбежно способствовала бы сохранению в стране крепостничества, тогда как поражение царизма должно было ускорить его крах. Передовые русские люди, осуждая войну, затеянную царем, считали, что военное поражение царизма поможет обнажить язвы существующей системы и откроет путь для ликвидации крепостного права и проведения радикальных изменений в общественном строе страны. И они оказались правы. Как указывал В. И. Ленин, Крымская война показала гнилость и бессилие крепостной России. Поражение царизма в этой войне способствовало отмене крепостного права, а тем самым и развитию капиталистических отношений в России.

Рассматривая вопрос о характере Крымской войны, многие авторы не учитывают того, что царская Россия играла роль европейского жандарма. В Европе утверждался новый, капиталистический строй, развертывалось революционное движение, на арену политической жизни выходил пролетариат. На пути прогрессивного развития не только России, но и всей Европы стояло тогдашнее русское самодержавие. Именно с этой точки зрения рассматривали вопрос о характере Крымской войны К. Маркс и Ф. Энгельс. Руководствуясь интересами международного революционного движения, они хотели, чтобы русский царизм потерпел в этой войне поражение. Именно в связи с Крымской войной Маркс и Энгельс писали, что на европейском континенте действуют две силы - русский царизм и революция; революция живет, и ее боятся как никогда раньше. "Но если Россия овладеет Турцией, ее силы увеличатся почти вдвое, и она окажется сильнее всей остальной Европы, вместе взятой. Такой исход дела явился бы неописуемым несчастьем для дела революции". К. Маркс и Ф. Энгельс считали, что в вопросе поражения царизма "интересы революционной демократии и Англии идут рука об руку"¹⁰ .

Можно ли считать абсолютно верной точку зрения Маркса и Энгельса о роли капиталистической Англии? Нам представляется, что они недооценили значение того обстоятельства, что сама Англия жестоко подавляла национально-освободительное движение в Китае, Индии и других странах Востока, а также являлась активным противником европейского революционного движения. Но, даже учитывая все это, нельзя не признать, что главным оплотом европейской реакции был тогда русский царизм, и его победа в Крымской войне нанесла бы тяжелый урон революционному движению в Европе и в самой России. Марксист обязан рассматривать проблемы внешней политики и характер войн, как и все другие вопросы, исходя из задач освободительного движения и интересов прогрессивного развития человечества.

*

Известно, что цели войны достигаются средствами вооруженной борьбы. Поэтому важнейшая задача военного историка заключается в том, чтобы наряду с политическими причинами исследовать способы ведения войны и боя, то есть военное искусство. Крымская война знаменовала собой начало нового этапа в военном искусстве. Она протекала в то время, когда быстро шел процесс коренных изменений в социально-экономических условиях и структуре вооруженных сил Англии, Франции и России. Организация вооруженных сил, их стратегия и тактика обусловлены социально-экономическими условиями и уровнем производительных сил данной страны. Ф. Энгельс пишет: "Ничто не зависит до такой степени от экономических условий, как именно армия и флот. Вооружение, состав, организация, тактика и стратегия находятся в прямой зависимости от данной степени развития производства и средств сообщения"¹¹ .

⁹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. 2-я, стр. 29.

¹⁰ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. IX, стр. 386.

¹¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XIV, стр. 170.

Развитие капиталистических производительных сил в западноевропейских государствах существенно изменило характер вооруженной борьбы. В Крымской войне впервые нашли сравнительно широкое применение пароходы, телеграф, нарезное оружие, бомбические орудия, броненосные суда. Наряду с новыми техническими средствами борьбы воюющие стороны в больших масштабах использовали парусные корабли, гладкоствольные ружья и артиллерию. Характеризуя Крымскую войну, немецкий историк Штенцель писал: "Это была эпоха, в которой старое и новое смешалось и одно быстро сменяло другое: парусные суда, колесные и винтовые пароходы; деревянное, железное и броненосное судостроение; ядра, гранаты и нарезные орудия"¹² .

Будучи наиболее передовыми капиталистическими странами того времени, Англия и Франция имели крупные стратегические преимущества в войне против царской России. Использование англичанами и французами пароходов и железных дорог, подведенных к важнейшим портам, облегчало и ускоряло сосредоточение войск и их переброску на Крымский полуостров, а также способствовало усилению войск в Крыму путем переброски морем на главный театр военных действий пополнений, вооружения, снаряжения, продовольствия и т. д. Обладая значительным паровым флотом и сравнительно развитой сетью железных дорог, Англия и Франция быстрее, нежели Россия, накапливали силы в Крыму. В результате этого значительный перевес в живой силе и технике был на их стороне. Вместе с тем выявилась уязвимость парового флота против хорошо укрепленного с моря Севастополя. После неудачной бомбардировки Севастополя 5 октября 1854 г., дорого стоившей флоту союзников, англичане и французы приступили к постройке броненосных судов - плавучих батарей, которые были успешно использованы в октябре 1855 г. для бомбардировки Кинбурна. Опыт боевого применения плавучих батарей ускорил переход к броненосному флоту, заменившему парусный, а также послужил толчком к совершенствованию артиллерии.

В ряде работ о Крымской войне сделана попытка показать состояние военного искусства того времени. В частности, Б. И. Зверев в статье "Основные итоги Крымской войны в области развития оружия, техники и тактики"¹³ обстоятельно осветил тактические приемы действий пароходо-фрегатов в Синопском сражении и героической обороне Севастополя. В изучение военного искусства русской армии внесли существенный вклад Л. Г. Бескровный, И. В. Бестужев, Г. П. Мещеряков и др.¹⁴ . Однако значительная часть работ, посвященных Крымской войне, содержит главным образом внешнее описание военных событий; анализ этих событий, раскрытие их, выяснение характерных черт военного искусства обычно отсутствуют, авторы не отделяют главного и существенного от второстепенного и частного.

Этот недостаток, к сожалению, проявился и в работе Л. А. Горева ¹⁵ - самом крупном произведении по истории Крымской войны, вышедшем в последнее время. Автор, поставив своей задачей раскрыть сложный и противоречивый процесс развития русского военного искусства, пошел, однако, в решении этой задачи по наименее трудному пути, ограничившись приведением множества эпизодов и фактов. Так, день за днем он описывает действия эскадры Нахимова, повторяя в этой части своей работы книгу Жандра¹⁶ и не давая глубокого анализа замысла и плана Синопского сражения. Л. А. Горев часто цитирует приказы Нахимова, однако комментарии самого Горева к этим приказам в ряде случаев вызывают сомнения. Так, рассмотрев диспозицию русской эскадры и отметив, что Нахимов поставил свой флагманский корабль в центре боевого порядка, Л. А. Горев заключает: "Эти детали характеризуют проявление в творчестве Нахимова основных черт русского военного искусства (?!) эпохи парусного флота" (разрядка наша. - Авт.). Но можно ли возводить этот давно известный во всех флотах тактический прием в национальную особенность флотоводческого искус-

¹² А. Штенцель. История войн на море с точки зрения морской тактики. Ч. V, П. 1916. стр. 52.

¹³ См. "Доклады и сообщения Института истории АН СССР". Вып. 5. М. 1955.

¹⁴ Л. Г. Бескровный. Указ соч.; И. В. Бестужев. Указ. соч.; Г. П. Мещеряков. Указ. соч.

¹⁵ См. рецензию В. Горлова. Новая книга о Крымской войне 1853 - 1856 гг. "Военный вестник". 1956, N 7, стр. 87 - 97.

¹⁶ А. Жандр. Материалы для истории обороны Севастополя и биографии В. А. Корнилова. СПБ. 1859.

ства П. С. Нахимова? Во введении к документальному сборнику "П. С. Нахимов" в заслугу Нахимову ставится то, что он применял атаку с подветренной стороны, считавшуюся якобы в иностранных флотах нецелесообразной¹⁷ . На самом же деле этот способ ведения морского боя не только признавался целесообразным, но и применялся практически в иностранных флотах еще в конце 70-х годов XVIII столетия (сражение у о. Доминика 12 апреля 1782 г.). Выдающиеся заслуги П. С. Нахимова в развитии военно-морской науки общеизвестны. Продолжая традиции русской военно-морской школы, Нахимов в новых исторических условиях применил ряд тактических приемов, обогативших военно-морское искусство: сочетание блокады с решительным нападением на неприятельский флот в его собственной базе, определение главного и вспомогательного объектов удара, применение бомбических орудий и пароходо-фрегатов, корректировка артиллерийского огня и взаимопомощь в бою. Для доказательства заслуг Нахимова не требуется прибегать к передержкам.

В военно-исторических трудах, за исключением недавно вышедшей книги Б. И. Зверева¹⁸ , недостаточно показывается размах подземной минной борьбы в период обороны Севастополя, которая составляла одну из особенностей борьбы за приморскую крепость. Подземная минная борьба и активные вылазки русский войск с использованием корабельной и сухопутной обороны вынуждали союзников затрачивать большое количество сил и средств и приносили большие потери.

В работах, посвященных истории Крымской, войны, как правило, отсутствует глубокий и объективный анализ западноевропейской военно-теоретической мысли. Авторы отмечают только одни слабые стороны в военных действиях западноевропейских государств и ограничиваются лишь критикой недостатков в организации и боевых операциях их вооруженных сил. Низводя военное искусство противников России до степени "отсталого" или "порочного", некоторые историки, по-видимому, считают, будто они тем самым поднимают значение русской военной мысли и практики. Но ими не учитывается та истина, что всякое принижение военного искусства противника существенно обесценивает и значение одержанной над ним победы.

Армия и флот Англии, Франции и Турции изображаются как слабые и беспомощные. "Боевая подготовка английского флота, - говорится в учебном пособии по истории военно-морского искусства, - стояла на низком уровне. Английские комендоры имели очень скудную практику в артиллерийской стрельбе. Палочная дисциплина и плохая боевая выучка экипажей определяли низкую боеспособность военно-морского флота Англии"¹⁹ . Аналогичные оценки содержатся и в другом учебном пособии для армейским военных училищ, в главе, посвященной военному искусству России и стран Западной Европы в Крымской войне 1853 - 1856 годов²⁰ . Подобные взгляды на англо-французские и турецкие вооруженные силы проявились и в недавно вышедшей книге Бестужева, который без всяких доказательств утверждает, что "система управления вооруженными силами Англии поражала современников своей архаичностью и явной несообразностью со здравым смыслом" (разрядка наша. - Авт .). Такая же характеристика дана в этой книге французским войскам²¹ .

Известно, что в Синопском сражении участвовала только турецкая эскадра, проявившая, кстати сказать, большое упорство и причинившая русским кораблям немалый ущерб. Между тем Г. П. Мещеряков пишет: "Синопское сражение показало превосходство русского военно-морского искусства над военно-морским искусством не только турецкого флота, но и над английским военно-морским искусством"²² . Еще более определенно пишет об этом Б. И. Зверев: "Синопская победа показала полное превосходство передового русского военно-морского искусства над военно-морским искусством западноевропейских стран (разрядка наша. - Авт .) и Турции. В Синопском сражении проявились в той или иной степени все черты, характеризую-

¹⁷ "П. С. Нахимов". Документы и материалы, стр. XXIII.

¹⁸ Б. И. Зверев. Оборона Севастополя 1854 - 55 гг. М. 1956.

¹⁹ "История военно-морского искусства". Т. 2, стр. 125 - 126.

²⁰ "Военное искусство капиталистического общества" (1789 - 1917). Сборник материалов для военных училищ. Вып. 2, стр. 121 и др.

²¹ И. В. Бестужев. Указ. соч., стр. 35 - 36 и др.

²² Г. П. Мещеряков. Указ. соч., стр. 168.

щие отсталость военно-морского искусства противника... Необходимо подчеркнуть, что в Синопском сражении потерпели банкротство не столько турки, сколько англичане"²³ . Подобное заключение указанные авторы сделали лишь на основании того, что в составе турецкого флота были английские офицеры. Турки, конечно, использовали опыт англичан, но одно это не может характеризовать состояние военно-морского искусства флотов западноевропейских держав.

Надо иметь в виду, что в 40-х годах XIX в. в странах Западной Европы, особенно в Англии, большое внимание уделялось разработке военно-теоретических проблем. Русские военно-морские деятели, решительно отстаивая самостоятельный путь развития русского военно-морского искусства, стремились использовать нее ценное и полезное, что было в иностранных флотах. Они изучали английскую и французскую литературу по вопросам строительства флота и его боевого использования. В 1839 г. В. А. Корнилов перевел с английского языка и издал, снабдив своими примечаниями, интересную книгу Гласкока "Морская служба в Англии, или руководство для морских офицеров всякого звания..."²⁴ . В 1843 г. он занимался переводом с английского языка "Артиллерийского учения". "Это ученье, - докладывал Корнилов М. П. Лазареву, - так подробно и так удобопонятно для всякого, что перевод его, конечно, будет весьма полезен. Ведь может случиться и военное время, когда придется думать не об одной красоте и симметрии!"²⁵ .

При освещении боевой деятельности вооруженных сил Англии и Франции в период Крымской войны очень редко привлекались их оперативно-тактические документы. Лишь в работах Б. И. Зверева использована новейшая и ценная публикация²⁶ о действиях английского флота в Крымской войне Не привлекли иностранных источников и составители документального сборника "П. С. Нахимов", в котором нет ни одного документа англо-французского командования. Вследствие этого историки лишали себя возможности дать объективное, всестороннее освещение событий Крымской войны, правильно оценить стратегию и тактику английского и французского командований. Безусловно, у английских и французских войск было немало недостатков, в их боевых действиях можно усмотреть серьезные ошибки. Следует заметить и то, что противоречия внутри антирусской коалиции затрудняли составление согласованного стратегического плана, выработку стройной военной организации и целесообразное боевое использование огромных материальных и людских ресурсов, входивших в коалицию держав. Англо-фраацузы не смогли найти рациональных тактических приемов использования паровых кораблей; большие недостатки были в материальном обеспечении боевых действий. Русские адмиралы, генералы и офицеры дали немало примеров оригинального решения целого ряда задач, обогативших военно-морское искусство. Русские создали прочную и непреодолимую оборону военно-морской базы, основанную на разумном использовании всех средств и способов борьбы. В результате оборона оказалась сильней наступления. Заслуга русских состояла и в том, что они нашли наиболее эффективные методы применения паровых кораблей, решавших тактические задачи, минного оружия и т. д. Однако из этого вовсе не следует, что боевые возможности союзников были ничтожны, что противник России был слаб и неопытен.

Проблемы стратегического характера часто освещаются вне связи с политической обстановкой. Так, Г. П. Мещеряков рассматривает вопрос о развертывании вооруженных сил России в период Крымской войны, не учитывая международного положения страны²⁷ . Между тем трудности, которые возникли перед русской стратегией, были связаны с крупнейшими просчетами, допущенными царской дипломатией. Вынужденное считаться с возможностью военного выступления Австрии и Пруссии, царское правительство бросило свои основные силы (до трех четвертей) на прикрытие западной границы России. Оно не допускало мысли, что главным театром военных действий

²³ Б. И. Зверев. Синопская победа, стр. 142 - 143.

²⁴ "Морская служба в Англии, или руководство для морских офицеров всякого звания...". Сочинение капитана английского флота Гласкока. Перевод с английского языка капитана 2-го ранга В. Корнилова. СПБ. 1839.

²⁵ "Вице-адмирал Корнилов". Материалы для истории русского флота. М. 1947, стр. 71.

²⁶ "Russian war. 1854, Baltic and Black Sea Official Correspondence". Edited by D. Bonner Smith and Capitain A. E. Dewar. London 1942 - 1943.

²⁷ Г. П. Мещеряков. Указ. соч., стр. 166 и др.

станет Крым. Здесь не было сосредоточено достаточных сил для отражения англо-французского вторжения. Обладая большим численным перевесом в сухопутных войсках и подготовленных резервах, русское командование для боевых действий использовало лишь незначительную часть имевшихся в его распоряжении сил, что не могло не сказаться на ходе войны в целом. Слабая сеть железных дорог, удаленность главного театра от экономических и политических центров лишили русское командование возможности осуществления перегруппировки сил и маневрирования ими.

Л. А. Горев в книге "Война 1853 - 1856 гг. и оборона Севастополя" правильно отмечает, что экономическое положение феодально-крепостнической России предопределило ее поражение в Крымской войне. В этом отношении книга Л. А. Горева выгодно отличается от многих работ. Однако он не рассматривает вопрос о том, какое влияние на ход военных действий России оказал ее реакционный политический строй. Правда, Л. А. Горев обличает бездарность отдельных военачальников царской армии, но не показывает ответственности царского правительства за военные неудачи. Правильно отмечая, что самодержавно-монархический строй задерживал экономическое развитие страны, Л. А. Горев не раскрывает этого тезиса при изложении конкретно-исторического материала. Больше того, отметив слабое развитие транспортно-дорожной системы, он пишет, будто развитие средств сообщения "определялось экономическими возможностями страны, от воли правительства не зависящими"²⁸ .

В большинстве работ широко и ярко освещаются героические подвиги русских моряков у Синопа и на бастионах Севастополя, на Балтике и в Петропавловске-на-Камчатке, а также на других участках военных действий. Однако героизм русских воинов нередко рассматривается изолированно от военного искусства и боевого мастерства личного состава армии и флота. Русские упорно оборонялись и одерживали успехи не только благодаря героизму, но и вследствие высокого воинского мастерства, которое непрерывно совершенствовалось.

Почти все авторы, писавшие о Крымской войне, уделяли большое внимание системе воспитания и обучения, применявшейся на Черноморском флоте. Более полно этот вопрос освещен в книгах Л. А. Горева и Б. И. Зверева²⁹ . Однако нередко система воспитания и обучения излагается в абстрактной форме. Вместо исследования конкретного материала (инструкций, отчетных ведомостей о тех или иных учениях, уставов, шканечных журналов) авторы ограничиваются общими фразами. Справедливое утверждение Б. И Зверева, что "матросы Черноморского флота по своим боевым и моральным качествам превосходили любой флот мира" и что "уровень боевой подготовки черноморских офицеров был значительно выше, чем в иностранных флотах"³⁰ , не подкреплено фактами. Система воспитания и обучения, применявшаяся М. П. Лазаревым, П. С. Нахимовым, В. А. Корниловым, В. И. Истоминым и другими флотоводцами, превратила часть вооруженных сил царизма - Черноморский флот - в сплоченный боевой организм. Одним из источников высокого морального духа севастопольцев являлась непрерывная боевая подготовка, проводившаяся в ходе самой войны. Передовые военно-морские деятели понимали крайнюю необходимость в коренных организационных изменениях армии и флота, оснащения их более совершенной техникой и применения такой системы обучения и воспитания, которая не подавляла бы духовных сил русского воина, а развивала бы и укрепляла его физически и морально. Однако в условиях царского режима широкое применение такой системы было неосуществимо. Вместе с тем и в самом Черноморском флоте вовсе не было идиллических отношений между офицерами и солдатами, как это кажется некоторым авторам. Л. А. Горев правильно пишет, что стремление некоторых командиров Черноморского флота искоренить телесные наказания не дает ни малейшего основания рисовать состояние Черноморского флота в радужных красках. "Взаимоотношения офицеров и матросов не отличались от резко антагонистических отношений офицеров и нижних чинов в любой другой части вооруженной силы Российской империи"³¹ .

²⁸ Л. А. Горев. Указ. соч., стр. 496; см. также стр. 34, 265.

²⁹ Л. А. Горев. Указ. соч.; Б. И. Зверев. Выдающийся русский флотоводец П. С. Нахимов.

³⁰ Б. И. Зверев. Выдающийся русский флотоводец П. С. Нахимов, стр. 40.

³¹ Л. А. Горев. Указ. соч., стр. 107.

Исследователи должны учитывать социальные условия, в которых строилась русская армия, и классовые противоречия внутри ее личного состава. Глубоко изучая организацию вооруженных сил, систему воспитания и обучения, не следует проходить мимо тяжелого положения и бесправия солдат и матросов, антагонизма между "нижними чинами" и офицерами-дворянами.

Вместе с тем встречаются необоснованные попытки замолчать неоспоримые заслуги некоторых деятелей русской армии и флота. В ряде работ не дается всесторонней характеристики таких крупных военачальников, как генерал С. А. Хрулев. Некоторые авторы совершенно не упоминают имени Э. Тотлебена или изображают его рутинером и посредственностью в военном деле³² . Между тем Э. Тотлебен был талантливым военным инженером, сыгравшим большую роль в развитии русского военно-морского искусства и особенно при обороне Севастополя.

Многие историки пытаются преувеличить значение военных успехов русской армии. Так, в частности, И. В. Бестужев, широко освещая военные успехи русских войск, глухо упоминает об их неудачах, вследствие чего смазывается напряженный и упорный характер происходивших боевых действий и снижается значение достигнутых результатов³³ .

Подлинно научную историю тех или иных событий можно написать лишь на основе тщательного изучения и критической оценки привлеченных источников. К сожалению, многие работы по истории Крымской войны не основаны на глубоком анализе имеющихся источников, авторы этих работ подходят к документам субъективно, отбрасывая все, что не соответствует их точке зрения. Из того или иного документа нередко берется лишь то, что может подтвердить или проиллюстрировать априорно высказанное автором положение. Так, например, для того, чтобы подкрепить высокую оценку результатов Синопского сражения, историки обычно опираются на известное высказывание вице-адмирала В. А. Корнилова: "Битва славная, выше Чесмы и Наварина"³⁴ . Между тем они не принимают в расчет тот факт, что Корнилов сделал это замечание под непосредственным впечатлением одержанной победы и, конечно, преувеличил значение ее по сравнению с победой русского флота у Чесмы. Без критической оценки, в качестве иллюстрации стратегических взглядов Нахимова цитируется и известный его приказ от 23 ноября 1853 г., в котором он, отметив подвиги офицеров и команды в Синопском сражении, заявлял: "...с такими подчиненными я с гордостью встречусь с любым неприятельским европейским флотом"³⁵ . Этот приказ, изданный вскоре после замечательной Синопской победы, не мог служить основанием для характеристики стратегических взглядов Нахимова. Некритическое отношение исследователей к упомянутому приказу приводило к переоценке возможностей Черноморского флота. Если исходить из положения, что русский флот того времени мог помериться своими силами с любым европейским флотом, то непонятно, почему тот же Нахимов считал нецелесообразным бросать русские военно-морские корабли в бой против англо-французской эскадры, когда последняя вторглась в Черное море.

Для характеристики взглядов адмирала Нахимова на систему воспитания и обучения личного состава приводятся также цитаты из рассказа В. Зарудного "Фрегат "Бальчик"³⁶ , в котором описывается плавание автора вместе с Нахимовым на фрегате "Коварна" в 1848 году. Эти места из воспоминаний Зарудного без всяких оговорок выдавались как подлинные слова самого Нахимова. В то же время критические замечания В. Зарудного в адрес Нахимова исключались. Так, в частности, поступили составители документального сборника "П. С. Нахимов" издания 1945 и 1954 годов.

В ряде работ дается не вполне объективная оценка трудам известных дореволюционных историков Крымской войны. Существовала весьма распространенная тенденция принижать вклад, который они сделали в разработку истории Крымской войны, а порой и замалчивать существование упомянутых работ только на том основании, что дво-

³² "П. С. Нахимов". Документы и материалы. См. примечания, стр. 696 - 697.

³³ И. В. Бестужев. Указ. соч.

³⁴ "Вице-адмирал Корнилов", стр. 215.

³⁵ "П. С. Нахимов". Документы и материалы, стр. 317.

³⁶ В. Зарудный. Фрегат "Бальчик". Рассказ. Посвящается памяти Нахимова. "Морской сборник". 1856, N 13.

рянско-буржуазные историки не были вооружены марксистско-ленинским методом научного исследования. Такой подход к историографии давал возможность некоторым авторам уклоняться от ответа на вопрос, что же нового они внесли в исследование данной темы по сравнению со своими предшественниками. Так, Л. А. Горев не дал в своей монографии обстоятельного обзора работ М. Богдановича, Н. Дубровина И А. Зайончковского. Если же внимательно ознакомиться с содержанием его книги, то станет очевидным, что в научный оборот им введено небольшое количество новых сведений; ссылки автора на архивы в большинстве случаев относятся к второстепенным вопросам темы. Л. А. Горев во многих разделах своей книги повторяет факты, уже известные из трудов вышеупомянутых авторов.

Обширная литература о Крымской войне, вышедшая в последние годы, показывает, что исследование событий, связанных с этой войной, продвинулось вперед. Однако в ряде работ о Крымской войне допущены серьезные ошибки упрощенческого характера. Некоторые авторы не обращаются к глубокому анализу источников, отходят от классовой оценки событий и делают односторонние, необоснованные выводы. Задача советских историков - создать глубокие марксистские работы по истории Крымской войны.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. А. ДИВИИН, Н. И. КАЗАКОВ:

Комментарии: