В изучении истории Средней Азии феодального периода до сих пар существует, как нам кажется, некоторая диспропорция: если время с VIII до XV в. сравнительно хорошо (хотя и односторонне) освещено трудами В. В. Бартольда, А. Ю. Якубовского и других историков, то период после XVI в., несмотря на ряд ценных работ П. П. Иванова и А. А. Семенова, асе еще остается недостаточно изученным.

Общеизвестно, что в момент присоединения к России среднеазиатские ханства представляли собой отсталые в хозяйственном и культурном отношении феодальные деспотии. Общественное развитие среднеазиатских народов протекало такими медленными темпами, что на первый взгляд не отмечается никакого прогресса вообще. Это впечатление может возникнуть, однако, лишь в случае незнакомства с местными историческими хрониками и актами, а отчасти и по причине идеализации так называемой "эпохи Тимура и Тимуридов", которая долгое время изображалась как период расцвета, хотя на самом деле в XIV-XV вв. хозяйство развивалось, повидимому, не быстрее и положение трудящихся масс было не лучше, чем в XIX веке.

Источники XVI-XIX вв. показывают, что сдвиги в области феодальных отношений и земельной собственности, экономики и культуры все же происходили и за последние столетия. Для XVI-XVII вв. они отмечены в нашей статье "К вопросу о периодизации истории Узбекистана"¹ .

В настоящей статье мы хотим проследить общественное развитие Средней Азии конца XVIII - начала XIX в. и определить характер происходивших изменений, для того чтобы выяснить, на каком этапе феодализма шло это развитие, какова была степень действительной отсталости Средней Азии.

Напечатанная в журнале "Вопросы истории" статья И. С. Брагинского, С. Рад-

¹ О. Д. Чехович. К вопросу о периодизации истории Узбекистана. "Известия" Академии наук Узбекской ССР. 1954, N 5.

жабова и В. А. Ромодина "К вопросу о значении присоединения Средней Азии к России"² , хорошо осветившая прогрессивные последствия, этого присоединения вызывает возражения в той части, где затрагиваются интересующие нас вопросы по истории Средней Азии до середины XIX века. Авторы этой статьи утверждают, что ко времени присоединения к России "феодальная раздробленность Средней Азии. и междоусобия сопровождавшиеся хищническим разрушением производительных сил, не уменьшались по сравнению с XVIII в., как ошибочно полагают некоторые историки, а в ряде случаев даже увеличивались..."³ . В доказательство авторы статьи указывают, что против одного только города Ура-Тюбе было совершено 15 походов кокандского Алим-хана и что Насрулла-хан Мангит за 20 лет предпринял 32 похода против Шахрисябза. При этом игнорируется, что все эти походы предпринимались не для раздробления, а, наоборот, с целью консолидации феодальных ханств. Хотя ни один из ханов не сумел объединить всю Среднюю Азию, все же степень централизации государственной власти внутри ханств к середине XIX в. была значительно выше, чем в первой половине XVIII в., когда ханы были бессильны и фактически ханства распадались на полунезависимые феодальные владения, что крайне пагубно отражалось на их экономике и обороноспособности.

И. С. Брагинский, С. Раджабов и В. А. Ромодин считают, что концепция авторов II тома "Истории народов Узбекистана" "перекликается с буржуазно-националистической "теорией", будто присоединение к России прервало процесс подъема хозяйства в среднеазиатских ханствах"⁴ .

Авторы статьи не уделили внимания анализу этой "теории", сводящейся, по существу, к идеализации феодального прошлого и к отрицанию прогрессивного значения присоединения Средней Азии к России. Вместо этого И. С. Брагинский, С. Раджабов и В. А. Ромодин направили свой удар мимо основного вопроса, утверждая без всяких доказательств, что в XVIII-XIX вв. никакого развития хозяйства в ханствах не наблюдалось. При этом авторы статьи впали в противоречие с собственными утверждениями о том, что торговля Средней Азии с Россией "непрерывно расширялась", что "в первой половине XIX в. в Средней Азии продолжали развиваться товарно-денежные отношения... увеличивался удельный вес денежных налогов, росла внутренняя и внешняя торговля...", происходило развитие "простого товарного хозяйства"⁵ .

Если в феодальной стране происходит развитие торговли и рост товарно-денежных отношений, то можно ли говорить об отсутствии хозяйственного развития хотя бы в узких рамках феодальной формации? И почему для доказательства прогрессивности присоединения Средней Азии к России понадобилось отрицать предшествовавшее экономическое развитие среднеазиатских народов?

Присоединение к России, по нашему мнению, было глубоко прогрессивно, независимо от того, переживала ли Средняя Азия в это время экономический застой или развитие. Известно, что Средняя Азия XIX в. была отсталой страной и развитие ее совершалось в рамках феодального строя, тогда как Россия в конце XIX в. далеко ушла по пути капиталистического развития и, что самое важное, имела наиболее революционные перспективы среди всех стран мира.

И. С. Брагинский, С. Раджабов и В. А. Ромодин ставят прогрессивность присоединения в зависимость от предшествующего развития в ханствах, чем запутывают вопрос и снижают значение этого прогрессивного явления. Говоря о социально-экономическом развитии Средней Азии в конце XVIII - начале XIX в., авторы статьи игнорируют те факты, которые идут вразрез с их концепцией.

Правильно указывая, что господство феодальной собственности на землю являлось важнейшим моментом, определяющим характер социально-экономических отношений в среднеазиатских ханствах, И. С. Брагинский, С. Раджабов и В. А. Ромодин подчеркивают неизменность форм феодального землевладения с XVI в. и даже еще более ранних времен⁶ . Однако знакомство с поземельными актами, часть которых опуб-

² "Вопросы истории". 1953, N 8, стр. 21 - 40.

³ Там же, стр. 25.

⁴ Там же, стр. 26.

⁵ Там же, стр. 24.

⁶ Там же, стр. 25.

ликовала нами в 1954 г.⁷ , позволяет установить, что именно в это время в аграрных отношениях произошли серьезные изменения: в XVI-XVIII вв. значительные массивы государственных земель перешли в собственность крупных феодалов, В связи с этим усилилась крепостная зависимость и эксплуатация крестьян феодалами.

О политическом и экономическом состоянии ханств в XVIII и начале XIX в. дают представление исторические хроники "Убайдулло-нома" Мир Мухаммед Амина Бухари, "Тарихи Абулфайз хан" Абдуррахмана Толи, "Тухфаи хони" Мухаммад Вафои Керминаги, "Гулшан ал-мулук" Мухаммад Якуба, "Тодж ут-таворих" Мухаммад Шарифа, "Фирдавс ал-икбал" Муниса и Огехи, "Фатхномаи султони" Мухаммад Мир Длима, а также мемуары Абдалкарима Бухари, изданные Ch. Schefer, записки Мирзы Шемса Бухари, изданные В. В. Григорьевым, показания ташкентца Нур Мухаммеда 1735 г., опубликованные А. И. Добросмысловым, и некоторые другие источники. В истории землевладения этого периода помогают разобраться сохранившиеся акты феодальной собственности на землю, ханские указы, жалованные, купчие и вакуфные грамоты.

Для характеристики состояния земледелия, ирригации, ремесла и торговли, а также условий существования трудящихся масс важным источником служат записки русских и иностранных путешественников и послов, посетивших Среднюю Азию в XVIII-XIX вв., реляции из Хивы и Бухары посла Петра I Флорио Беневени, описание Ташкента, составленное в первой половине XVIII в. Миллером, описание поездки в Хиву в 1740 - 1741 гг. Гладышева и Муравина, показания о Бухаре греческого купца Н. Григорьева (40-е годы XVIII в.), описание Хивы и Бухары Д. Рукавкина (1753 г.), очерк "странствования" Ф. Ефремова (70-е годы), путевые заметки врача Бланкеннагеля (1793 г.), описание путешествия Т. С. Бурнашева в Бухару (1795 г.) и его же путешествия в Ташкент в 1800 г. вместе с Поспеловым, записки Ф. Назарова 1813 - 1814 гг. и др. Кроме того, для XIX в. имеются обстоятельные описания ханств Н. Н. Муравьева, Н. В. Ханыкова, Г. И. Данилевского и другие.

Какая же картина общественного развития среднеазиатских ханств рисуется из критического разбора и сопоставления данных всех доступных источников?

В результате процесса феодального раздробления, которое особенно усилилось в первой половине XVIII в., территория Узбекистана была разделена между многочисленными самостоятельными и полусамостоятельными феодальными владениями. Экономической основой усиления феодальной раздробленности был происходивший в XVI - XVIII вв. рост крупного землевладения феодальной знати. Рост этот ясно прослеживается по актам купли, обеления и обращения в вакуф земель, ранее находившихся в собственности государства⁸ .

Территория Бухарского ханства в 20 - 40-х годах XVIII в. была во много раз меньше, чем в середине XIX века. Власть бухарских ханов в это время распространялась только на ближайшие районы - Вабкент, Гиждуван, Варданзи и Каракуль, причем и они были слабо подчинены своему хану. По свидетельству жившего в 40-х годах в Бухаре Н. Григорьева, они "только от послушания Бухарского не отрекаются, а иные деньгами, когда что будет потребно, им помогают"⁹ .

Обширные и богатые области Ферганы (Коканд, Наманган, Андижан и Маргелан) так же, как и Ташкент, Ходжент, Ура-Тюбе, все владения Южного Туркестана (Балх, Андхой, Шабурган и Меймеие), Шахрисябз и даже Самарканд отделялись от Бухарского ханства при Абулфайзе (1711 - 1747). В это время все перечисленные города о подчиненными им районами, по выражению современника, "состоят уже каждый сам о себе, а никому не подвержены"¹⁰ .

⁷ "Документы к истории аграрных отношений в Бухарском ханстве". Вып. 1. Акты феодальной собственности на землю XVII-XIX вв. (на таджикском языке). Ташкент. 1954. (В дальнейшем: "Документы..."). См. рецензию в журнале "Вопросы истории". 1955, N 11, стр. 159 - 160.

⁸ См. "Документы...", стр. 1 - 189, а также неизданные купчие и вакуфные грамоты Института востоковедения АН Узбекистана, Центрального государственного исторического архива (ЦГИА) Узбекистана и других хранилищ.

⁹ Показания Н. Григорьева 1752 г. См. В. В. Вельяминов-Зернов. Исторические известия о киргиз-кайсаках и сношениях России с Среднею Азиею со времени кончины Абул-Хайр-хана (1748 - 1765). (В дальнейшем: Показания Н. Григорьева...). Уфа, 1853. Приложение, стр. 22.

¹⁰ Там же.

Самаркандская область с плодородной Миёнколской долиной в 1722 г. хвачена шахрисябзским владетелем Иброхим бием кенегесом, и здесь ставленник хан Раджаб.

Совсем иначе обстояло дело в XIX веке. Из документов эмира Хайдара (1800 - 1826), исследованных В. Л. Вяткиным, видно, что Бухарскому ханству уже в нача XIX в. принадлежали земли Кашка-Дарьинской и Сурхан-Дарьинской областей включая Ширабад и Байсун¹¹ . Другие источники, сводка которых сделана П. П. Ивановым, позволяют заключить, что под властью Бухары в это время находились Зеравшанская долина, часть Туркмении до Мургаба, часть Таджикистана (Хисор, Ходжент, Ура-Тюбе, Пянджикент) и все северные районы (Ташкент и Туркестан)¹² .

На основании изучения хивинских источников Я. В. Ханыков пришел к заключению, что в XVIII в. низовье Аму-Дарьи тоже не было единым государством, а "находилось под владычеством нескольких отдельных общин, управляемых собственными старейшинами: северные общины именовательно считались в зависимости от владельца Кунградского, а южные от хивинского, сменяя, впрочем, означенных владельцев по своему произволу... В 1825 г. Хивинское ханство представляло уже одно политическое целое, действительно подчиненное хивинскому владельцу"¹³ . К такому же выводу приводят наблюдения Н. Н. Муравьева и местные хроники.

Фергана в XVIII в. обособилась в самостоятельное ханство под главенством Коканда, и здесь, так же как в Бухаре и Хиве, в течение конца XVIII - начала XIX в. шел процесс государственной консолидации и постепенного расширения границ, причем прежде независимые владения одно за другим завоевывались и переходили под власть Коканда.

Таким образом, если в середине XVIII в. в Средней Азии насчитывалось до десяти самостоятельных феодальных владений, то к середине XIX в. их стало лишь три-четыре.

Характер ханской власти на протяжении XVIII-XIX вв. тоже значительно изменился. Как видно из бухарских и хивинских исторических хроник, в начале XVIII в. отдельными областями Бухарского и Хивинского ханств правили родовитые эмиры, вожди тех узбекских племен, которые осели в управляемых ими местностях. Эти эмиры пользовались неограниченной властью в своих владениях, имели собственные войска и находились в вассальных отношениях с ханами. Ханы имели очень небольшие военные силы из чужеземцев и разноплеменных наемников и в военном отношении не могли обойтись без поддержки своих вассалов. Во время походов большинство войск подчинялось местным эмирам и только через них - хану. Весьма часто эмиры отказывались подчиняться ханским распоряжениям, и ханы не в силах были их заставить.

Вся политическая история царствования Убайдуллы хана бухарского, Абул-файзы хана и других среднеазиатских правителей первой половины XVIII в., как она изложена в местных хрониках, состояла в борьбе между ханами, стремившимися к централизации государства, и эмирами, отстаивавшими феодальную раздробленность. Централизаторская политика ханов диктовалась экономической необходимостью, интересами торговли, ремесленного и сельскохозяйственного производства, для развития которых требовалось прекращение феодальных междоусобиц. В первой половине XVIII в. ханы не имели еще достаточно сильной поддержки со стороны горожан, так как

¹¹ В. Л. Вяткин. Каршинский округ, организация в нем войска и события в период 1215 - 1217 (1800 - 1803) годов. "Известия Средне-Азиатского отдела государственного русского географического общества". Т. XVIII. Ташкент. 1928, стр. 13.

¹² П. П. Иванов. Восстание китай-кипчаков в Бухарском ханстве в 1821 - 1825 гг "Труды" Института востоковедения АН СССР. Т. XXVIII. М. -Л. 1937, стр. 16; "О некоторых событиях в Бухаре, Хоканде и Кашгаре. Записки Мирзы Шемса Бухари", изданные в тексте с переводом и примечаниями В. В. Григорьева. Казань. 1861, стр. 7; "Histoire de l'Asie Centrale (Afghanistan, Boukhara, Khiva, Khokand) depuis les dernieres annees du reigne de Nadir Chah (1153) jusqu'en 1233 de l'Hegire (1740 - 1818) Publiee, traduite et annotee par Charles Schefer, Texte persan". Paris. 1876, p. 52; "Гулшан ал-мулук". Соч. Мухаммад Я'куба Бухари. Рукопись Института востоковедения АН УзССР. (В дальнейшем: ркп. ИВ Уз.), N 1507.

¹³ "Пояснительная записка к карте Аральского моря и Хивинского ханства с их окрестностями". Сост. Я. В. Ханыковым. "Записки Русского географического общества". Кн. V, СПБ. 1851, стр. 280 - 281.

торговля и ремесленная промышленность, страдавшие от феодальной раздробленности, были еще недостаточно развиты. Когда, например, Убайдулла хан бухарский призывал самаркандских, ургутских, нуратинских, миёнколских владетелей в поход не Балх, против отложившегося Махмуда катагана, то они под разными предлогами уклонялись от этого, а заставить их хан не мог: в своих собственных крепостях и феодальных владениях, "мулках", эти эмиры были недосягаемы. В "Убайдулло-нома" описывается, например, конфликт хана с ургутским владетелем Аллоберди бием мингом, во время которого хан, послав для его наказания 500 воинов дворцовой охраны, набранной из разных племен, не смог достичь цели, так как в своем мулке Ургуте, окруженный своими соплеменниками, мингами, Аллоберди отразил все атаки ханского отряда¹⁴ . Так же безнаказанно не подчинялись ханам владетели Самарканда, Миёккола, Карши, Нурата и других областей, не говоря уже об отдаленных краях, совершенно прекративших к середине XVIII в. даже вассальные отношения с ханами.

Борьба Убайдуллы хана за централизацию кончилась его поражением: в 1711 г. крупные феодалы убили его и посадили на бухарский престол Абулфайза, при котором вся власть оказалась в руках знатнейших эмиров. Это привело к распаду ханства на отдельные феодальные владения, неспособные оградить страну от внешних нашествий.

В 20-х годах XVIII в. в долину Зеравшана нахлынули казахи, вытесненные из Казахстана нашествием калмыцкого (джунгарского) войска Цеван Рабтана (1723 г.). Это описано в сочинениях Мухшмада Вафо¹⁵ и Мухаммада Я'куба. Последний пишет: "В течение семилетних беспрерывных набегов [кочевники] разорили земледельческие районы, расположенные между Самаркандом и Бухарой. В Мавераннахре наступил такой голод, что даже человеческое мясо пошло в пищу людям; мертвых не хоронили, а съедали. Наступило полное смятение: повсюду люди, покинув родные места, разбрелись в разные стороны. В Бухаре осталось два гузара (квартала) жителей; в Самарканде ни одной живой души не осталось"¹⁶ .

Посол Петра I Флорио Беневени доносил из Бухары в марте 1723 г.: "Дороги кругом залегли; токмо одна балхская дорога отчасти служит, а и тамо ныне торг весь оскудел, ибо четвертый год тому, как караваны не ходят в Индейские страны на Кабул, Лахор и прочие города; оттоле к Кабулу также не проезжают, ибо узбеки в горах сильны стали и непрестанные между собою драки имеют"¹⁷ .

В связи с начавшейся в 1723 г. войной и нашествием калмыков, в Ташкенте прекратился даже выпуск денег, и жители перешли к натуральному обмену, о чем свидетельствует ташкентский житель Нур Мухаммад в 1735 году¹⁸ .

В середине XVIII в. слабостью среднеазиатских ханств воспользовался правитель Персии Надир шах, в короткий срок покоривший Бухарское и Хивинское ханства.

Такова была обстановка в Средней Азии к середине XVIII столетия.

Только во второй половине XVIII в., после присоединения Казахстана к России и усиления русско-среднеазиатской торговли, поддержка богатевших от этой торговли городов дала возможность ханам новой, Мангытской, династии в Бухаре, а несколько позднее - кунгратам в Хиве и мингам в Коканде в ожесточенной борьбе одержать верх над сепаратизмом крупных феодалов.

О первом хане Мангытской династии, Мухаммад Рахиме, местные источники сообщают, что он, как и первый кунгратский хан Хивы, Илтузар, происходил не из родовитой знати, не из эмиров¹⁹ . При поддержке торгово-ремесленного населения городов ему удалось покорить Нурат, Миёнкол, Ургут, Шахрисябз, Хисор и Кулоб. В дальнейшем он присоединил к Бухарскому ханству, правда, ненадолго, также Ходжент, Ташкент и Туркестан.

¹⁴ "Убайдулло-нома" (ркп. ИВ Уз.), N 1532, лл. 20 - 22.

¹⁵ "Тухфаи хони" (ркп. ИВ Уз.), N 16, л. 16 б.

¹⁶ "Гулшан ал-мулук" (ркп. ИВ Уз.), N 1507, л. 133 б; см. также критический текст и перевод Д. Г. Вороновского в его кандидатской диссертации "Гулшан ал-мулук", стр. 11 и 155.

¹⁷ См. А. Попов. Сношения России с Хивою и Бухарою при Петре Великом СПБ. 1853, стр. 144 - 145.

¹⁸ Показания Нур Мухаммада. См. А. И. Добросмыслов. Ташкент в прошлом и настоящем. Ташкент. 1912, стр. 17.

¹⁹ "Тухфаи хони" (ркп. ИВ Уз.), л. 7; Показания Н. Григорьева..., стр. 16; В. В. Бартольд. История культурной жизни Туркестана. Л. 1927, стр. 111.

После завоевания Шахрисябза Мухаммад Рахим назначил туда своих наместников, а бывших владетелей Шахрисябза, знатных эмиров кенегесов, переселил в Бухару и сделал служилыми людьми. Автор хроники XVIII в. Мухаммад Вафо замечает, что хотя эти эмиры получали хорошее жалованье и продукты питания, тем не менее они были крайне недовольны своим новым положением²⁰ .

Владетель Нурата Тугой Мурод бий буркут сдался Мухаммад Рахиму после яростного сопротивления, стоя во главе группы племен всей Миёнколской долины. Присоединение этих областей к Бухаре привело к оживлению экономической жизни. Мухаммад Рахим счел необходимым удалить бывшего владетеля Нурата из его наследственного удела и взамен дал ему имение и поместье в окрестностях Бухары²¹ .

Фактический преемник Мухаммад Рахима - Дониёл бий - удержался у власти благодаря помощи духовенства и горожан. В 1758 г. 10 тыс. конных и вооруженных воинов сепаратистского лагеря из племен юз, кенегес, сарай и буркут не смогли победить укрепившегося в Бухарском арке (кремле) Дониёл бия, который призвал на помощь горожан Бухары. Чтобы затруднить передвижение конницы крупных феодалов, городские ремесленники перегородили узкие улицы бревнами и напали на построенные в городе богатые дворы восставших феодалов. Уличные бои 1758 г. кончились победой горожан, и Дониёл бий смог расправиться с заговорщиками, среди которых были бывшие владетели Шахрисябза, Хисора и Нурата.

Укрепившись в Бухаре, Дониёл бий смог дать отпор сепаратистским тенденциям самаркандского владетеля Фозил бия юза и китай-кипчаков Миёнкола. Затем потребовалось совершить два похода против каршинского владетеля Норбуты бия, к которому присоединились феодалы Хузора и Шахрисябза. На второй год, не выдержав длительной осады, жители города Карши убили своего феодала и отдали город Дониёл бию.

Дониёл бий подчинил Бухаре большинство окружающих владений. Ф. Ефремов, служивший в войске Дониёл бия, писал в своих воспоминаниях, что в 70-х годах XVIII в. "пришли все почти тамошние города под владение Бухарин" и что она простирается "с одной стороны, к городу Кукану до Кашгарской области, с другой - к Балху и Овгании (Афганистан), смежной с Индией, с третьей [граничит] с Персией, а с четвертой - с Мангишлакскою степью... Что же принадлежит до правления здешнего, то оное самовластно и зависит совершенно от атолика" (Довиёл бия. -О. Ч .)²² .

Стремясь заручиться поддержкой горожан, ханы иногда освобождали их от некоторых феодальных налогов. Например, Шох Мурод (1785 - 1800) дал тарханство городу Бухаре.

Автор хроники "Фатх-номаи султони" Мухаммад Мир Алим Бухари так описывает это пожаловаиие: "Простой народ и бедняки во время правления Дониёл бия атолика испытывали насилия и вымогательства со стороны служилых (сипохиен), собиравших разного рода налоги (олук и солук)... В связи с этим (Шох Мурод) указом освободил жителей города Бухары от налогов, выдав им тарханную грамоту"²³ .

Шох Мурод, как и другие ханы, выражал интересы той группы класса феодалов, которая стремилась эксплуатировать крестьян и ремесленников в условиях централизованного государства. Они боролись против сепаратизма своих вассалов, присоединяя ранее независимые владения чаще всего силой, но в некоторых случаях - путем покупки, обмена и т. п. Как это происходило, видно, например, из письма эмира Хайдара (1800 - 1826) Хаким бек бию, правителю Карши: "Вы скажите Абдулле додхе (владетелю пограничных крепостей Шахрисябза. - О. Ч.). Слава богу, он дал государю нашему царство и 92 родам (узбеков) прибежище. Вот Сеид бий и Баба бий (владетели из Хисора) пришли и обрели на краю одеяла (возле хана) для себя место. Оки получили достойные их положения почести. Если вы перейдете (к хану) и крепости передадите брату, то... пусть и брат придет и получит милости по своему

²⁰ "Тухфаи хони" (ркп. ИВ Уз.), л. 197.

²¹ Там же, л. 166 б.

²² "Странствование надворного советника Ефремова в Бухарин. Хиве, Персии и Индии и возвращение оттуда через Англию в Россию". (В дальнейшем: "Странствование надворного советника Ефремова..."). СПБ. 1794, стр. 41, 50 - 51.

²³ "Фатх-номаи султони" (ркп. ИВ Уз.), N 1838, л. 8 б.

положению. Крепости ваши Урта-Курган и Шамтан или продайте эмиру или обменяйте. Всякое желание ваше будет исполнено"²⁴ .

Из "Записок Мирзы Шемса Бухари" и других источников известно, что эмир Хайдар и эмир Насрулло (1826 - 1860), так же как хивинские ханы Илтузар (1804 - 1806) и Мухаммад Рахим (1806 - 1825), назначали правителями областей и высшими чиновниками людей не родовитых, иногда даже бывших рабов²⁵ .

Эти правители областей часто смещались ханами. Они обязаны были все налоговые поступления, за исключением части, расходуемой на содержание себя и войска, передавать в общегосударственную казну. По утверждению Н. Ханыкова, эти правители были полностью подчинены ханской власти и еженедельно отчитывались во всех своих действиях специальными донесениями²⁶ .

В 30-х годах XIX в. в Бухаре, а вскоре затем в Коканде и Хиве была создана полурегулярная пехота из "сарбазов", вооруженных ружьями, одетых по образцу русских казаков и живших в казармах. Их обучали строю, стрельбе и маршировке. Имелась и артиллерия. Во внеучебное время сарбазы занимались промыслами и мелкой торговлей. Основой войск эмиров оставалась иррегулярная конница из нукеров, получавших от хана земельные поместья - "танхо".

Таким образом, имеется достаточно данных, чтобы констатировать процесс консолидации феодальных ханств Средней Азии, Бухары, Хивы и Коканда в конце XVIII - начале XIX века. Утверждение И. С. Брагинского, С. Раджабова и В. А. Ромодина, что в XIX в. феодальная раздробленность Средней Азии не уменьшилась по сравнению с XVIII в., не может быть принято. Борьба ханов за централизацию, пользовавшаяся поддержкой торгово-ремесленного населения городов, была явлением прогрессивным, что вовсе не противоречит определению классовой природы ханов как феодальных деспотов, жестоких угнетателей трудящихся.

После того, как внутри ханств были достигнуты некоторые успехи в преодолении раздробленности, между тремя ханствами начались ожесточенные войны за преобладание в Средней Азии. Но так как ни одно из ханств не обладало силами для решительной победы, войны длились вплоть до 60-х годов XIX в. безрезультатно. Такие богатые области, как Ходжент, Ура-Тюбе, Мерв и Джизак, постоянно были ареной военных действий, что существенно подрывало их экономику. Борьба между ханами облегчала для царизма захват Средней Азии.

Переходя к вопросу о хозяйственном развитии Средней Азии, следует напомнить, что в первой половине XVIII в. ремесло, сельское хозяйство и торговля были подорваны вследствие частых набегов кочевников, иноземных вторжений и постоянных войн между феодалами. Многие районы древнего орошения и целые города были заброшены. Но с первыми успехами централизации ханств во второй половине XVIII в. начались восстановление и постройка новых ирригационных систем, значительное расширение орошаемых земель. Особенно заметно выросла в этот период ирригационная сеть Ферганы. Благодаря постройке в XVIII-XIX вв. новых крупных каналов (Шарихан-сай, Янги-арык Наманганский и др.) впервые были использованы воды крупных рек - Нарына и Кара-Дарьи, что послужило основой значительного подъема хозяйства в этой плодородной долине и свидетельствовало о серьезном прогрессе в технике ирригации.

В долине Зеравшана в 50-х годах XVIII в. была восстановлена плотина крупнейшего канала Даргом, расчищены и частью прорыты вновь арыки около Пянджикента, в Ширазском тумоне и от Кара-Дарьи и Ак-Дарьи ниже Самарканда²⁷ .

В 60-х годах XVIII в. каракалпаки провели канал из Аму-Дарьи к селению Кенегес. В 70-х годах были построены плотины на протоках, впадавших в озеро Дайкара.

²⁴ В. Л. Вяткин. Указ. соч., стр. 11.

²⁵ "О некоторых событиях в Бухаре, Хоканде и Кашгаре. Записки Мирзы Шемса Бухари" (таджикский текст - стр. 30, русский перевод - стр. 32).

²⁶ Н. Ханыков. Описание Бухарского ханства, СПБ. 1843, стр. 179 - 181; В. В. Радлов. Средняя Зеравшанская долина. "Записки Русского географического общества по отд. этнографии". Т. VI, СПБ. 1880, стр. 83.

²⁷ В. В. Бартольд. К истории орошения Туркестана. СПБ. 1914, стр. 116. Л. И. Соболев. Географические и статистические сведения о Зеравшанском округе. "Записки Русского географического общества по отделению статистики". Т. IV. СПБ. 1874, стр. 234 - 245.

В дельте Аму-Дарьи провели новые арыки и обработали дополнительные участки земли к западу от рукавов Чуманай и Чанглы-Басу²⁸ . В 1831 г. ив озера Лаудая провели арык для орошения Старого Ургенча. В 1846 г., когда вода из озера проникла в старое русло Аму-Дарьи, устроили здесь плотину и оросили землю к югу от Старого Ургенча. В 1847 г. каналы этой местности были расширены и удлинены. Водою вновь вырытого большого канала Ханабад оросили земли в районе Старого Везира, крепости Кандум-кала и урочища Уаз. В средней части Хивинского ханства были проведены арыки к северу от города Кят и орошено прежде пустынное место Шимамкент.

В 1822 - 1842 гг. был прорыт Хан-арык в Ташкентской области. В 1868 - 1871 гг. в Фергане прорыли магистральный канал Улугнар²⁹ .

Вдоль вновь прорытых каналов оседали кочевники. Их переход к земледелию является важнейшим прогрессивным фактом.

Постройка новых каналов и поддержание ирригационных систем стоили народу больших трудов и лишений. Все работы производились вручную, кетменем. Землю переносили на спине. За работу на каналах крестьянам не выдавали ни пищи, ни платы. Головные и вододелительные сооружения, плотины из земли и хвороста были настолько несовершенны, что почти ежегодно их приходилось возводить заново. Вследствие технических недостатков сооружений происходила огромная потеря воды. Нередко в прорытые с великим трудом каналы вода не шла вследствие неправильного расчета, и, наоборот, в годы большой воды сооружения разрушались, наводнениями смывались посевы и селения. Иногда ханы разрушали ирригационные системы или преграждали путь воде с целью покорения соседних областей. Хотя, учитывая все эти обстоятельства, не следует преувеличивать развитие ирригации в феодальной Средней Азии, все же приведенные факты свидетельствуют о том, что в конце XVIII - начале XIX в. здесь шел процесс развития, а не упадка. Это особенно ясно прослеживается на примере Ферганы.

Кроме того, некоторый прогресс наблюдался в это время в развитии городов, ремесла и торговли. В конце XVIII и начале XIX в. в связи с усилением централизации и развитием торговли, особенно торговли с Россией, в ханствах возникали новые города и возрождались старые. В середине XVIII в. наблюдался упадок и захирение таких старых феодальных центров, как Самарканд, Хива и др., но в то же время, и особенно позже, вырастали многочисленные новые торгово-ремесленные города, а некоторые незначительные в прошлом городки превращались в крупные экономические центры. Так, Сайрам утратил свое значение, а около него вырос богатый город Чимкент; чрезвычайно выросло в этот период население и экономическое значение Ташкента; Коканд, Наманган, Маргелан, Андижан стали крупными городами³⁰ . Карши превратился во второй после Бухары город Бухарского ханства, тогда как прежде главную роль в долине Кашка-Дарьи играл Шахрисябз.

В конце XVIII в. в Бухаре было девять двухэтажных караван-сараев и постоянно проживало много иностранных купцов³¹ . В 1840 г. в Бухаре было уже 38 караван-сараев, 9 тимов (торговых пассажей), 16 городских бань, 45 базаров в городе и 22 в окрестностях³² . Недалеко от Бухары; в городке Гиждуване, находился крупнейший в Средней Азии рынок скота³³ . Данные о численности населения Самарканда крайне противоречивы. Так, в 1820 г. в Самарканде, по мнению Мейендорфа, было 50 тыс. жителей. Н. Ханыков в 1841 г. насчитывал 25 - 30 тыс., А. П. Федченко в 1869 г. - 30 тыс., а В. В. Радлов в 1868 г. - 10 тысяч³⁴ . В то же время в 13 км от Самарканда, в селении Дагбид, вырос базар, по своим оборотам превосходивший

²⁸ В. В. Бартольд. К истории орошения Туркестана, стр. 98 - 102.

²⁹ В. В. Бартольд. История культурной жизни Туркестана, стр. 115 - 116.

³⁰ Там же, стр. 100 - 105: его же. К истории орошения Туркестана, стр. 96. 128 - 129.

³¹ Т. С. Бурнашев. Путешествие от сибирской линии до города Бухары в 1794 и обратно в 1795 году. "Сибирский вестник". Ч. I. СПБ. 1818, стр. 68, 73.

³² Н. Ханыков. Указ. соч., стр. 88, 90, 92 - 93.

³³ П. И. Небольсин. Очерки торговли России с Средней Азией. "Записки Русского географического общества". Кн. X. СПБ. 1855, стр. 167 - 168.

³⁴ G. Meyendorf. Voyage d'Orenbourg a Boukhara. Paris. 1826, p. 160, А. П. Федченко. Топографический очерк Зеравшанской долины. "Известия императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии". Т. VIII, вып. 1, М. 1870, стр. 29; В. В. Радлов. Указ. соч., стр. 39.

самаркандский³⁵ . В самом же Самарканде в 1841 г. было только 2 каменных караван-сарая и 3 бани³⁶ .

В городе Карши, по сведениям Бориса, насчитывалось 10 тыс., по сведениям Вамбери, - 25 тыс. жителей. С 1840 по 1870 г. он разросся далеко за пределы своих стен. Здесь находился важнейший рынок, обслуживавший жителей всей окружающей кочевой степи, и крупный транзитный пункт торговли с южными сопредельными странами. Текстильная ремесленная промышленность и табаководство были главными отраслями местных промыслов.

Шахрисябз и Китаб в 70-х годах тоже были торговыми городами с 18 - 20 тыс. жителей, многочисленными базарами и караван-сараями. Город Ширабад был торговым центром, где продавалось много скота, хлопка и других товаров. Сюда съезжались купцы из Балха и Бухарского ханства³⁷ . В Катта-Кургане, особенно выросшем в XIX в., был огромный рынок, на котором торговали хлебом, фруктами и скотом³⁸ .

Ташкент уже в начале XIX в. насчитывал до 3 тыс. домов и 15 - 20 тыс. населения³⁹ . В 20-х годах XIX в., по сведениям Потанина, в Ташкенте было 2 тыс. домов с 10 тыс. только мужского населения, до 50 мечетей, 5 караван-сараев, огромный гостиный двор и 5 рынков⁴⁰ . В 50-х годах, по сведениям В. В. Вельяминова-Зернова, в этом городе было уже 11 тыс. домов, 50 тыс. жителей, 310 мечетей, 15 караван-сараев, 11 бань. Главная улица была вымощена камнем⁴¹ . В 1866 г. в Ташкенте было уже до 80 тыс. жителей⁴² .

Что касается столицы Кокандского ханства, то хотя А. Вамбери и утверждает, что Коканд был в несколько раз больше Хивы, Бухары и Тегерана, едва ли этому можно верить, тем более, что сам Вамбери в Коканде не был⁴³ . По показаниям Потанина, в 20-х годах XIX в. в Коканде было около 3 тыс. домов и 6 рынков⁴⁴ . В 50-х годах В. В. Вельяминов-Зернов насчитывал в этом городе уже 8 тыс. домов, до 30 тыс. жителей, 9 караван-сараев и 6 бань.

Как писал в своих "Заметках" врач Бланкеннагель, побывавший в Хиве в 1793 - 1794 гг., этот город являлся в то время местопребыванием "ничего не значащего хана и всех знатнейших родов"⁴⁵ . Но со времени Ильтузара и Мухаммад Рахима положение изменилось. В 1820 г. Хива насчитывала, по сведениям Н. Н. Муравьева, до 3 тыс. домов с 10 тыс. жителей. Однако Н. Н. Муравьев отметил, что город Янги Ургенч (Новый Ургенч) уже в то время был гораздо обширнее и многолюднее Хивы и являлся средоточием торговли всего Хивинского ханства⁴⁶ . Большого развития достигли в Новом Ургенче шелководство и текстильное ремесло. По сведениям Г. И. Данилевского, в 40-х годах в Новом Ургенче была сосредоточена оптовая торговля. Иноземные купцы именно здесь закупали товары, так как на базар в Новом Ургенче свозились отовсюду хлопок, ткани, марена, халаты и др. и отсюда отправлялись караваны в Россию и Бухару⁴⁷ . Города Хазарасп, Шахабад, Газават, Кунграт, Ходжейли, Куня Ургенч, Ташауз, Гурлен, Ханка и другие описываются путешественниками XIX в.

³⁵ А. П. Федченко. Указ. соч., стр. 28.

³⁶ Н. Ханыков. Указ. соч., стр. 101.

³⁷ А. Л. Кун. Очерки Шагрисебзского бекства. "Записки Русского географического общества по отделению этнографии". Т. 6. СПБ. 1880, стр. 223 - 224; Н. А. Маев. Очерки Гиссарского края. Материалы для статистики Туркестанского края. "Ежегодник". Вып. V, СПБ. 1879, стр. 154 - 155.

³⁸ В. Радлов. Указ. соч., стр. 45 - 49.

³⁹ G. Meyendorf. Указ. соч., стр. 115.

⁴⁰ "Записки о Коканском ханстве хорунжего Потанина (1830 г.)". "Вестник Русского географического общества". Ч. 18, СПБ. 1856, стр. 285 - 286.

⁴¹ В. В. Вельяминов-Зернов. Сведения о Коканском ханстве. "Вестник Русского географического общества". Ч. 18, стр. 111.

⁴² Д. И. Романовский. Заметки по среднеазиатскому вопросу. СПБ. 1868, стр. 281.

⁴³ А. Вамбери. Путешествие по Средней Азии. М. 1874, стр. 334 - 335.

⁴⁴ "Записки о Коканском ханстве хорунжего Потанина", стр. 281 - 282.

⁴⁵ "Путевые заметки майора Бланкеннагеля о Хиве в 1793 - 1794 гг." с примечаниями В. В. Григорьева. "Вестник Русского географического общества". Ч. 22, СПБ. 1858, стр. 94.

⁴⁶ Н. Н. Муравьев Путешествие в Туркмению и Хиву в 1819 и 1820 гг. Ч. П. М. 1822, стр. 31 - 33.

⁴⁷ Г. И. Данилевский. Описание Хивинского ханства. "Записки Русского географического общества". Кн. V, СПБ. 1851, стр. 109.

так же, как торгово-ремесленные местные центры и рынки, на которых совершались крупные торговые сделки с кочевниками.

Наиболее широкое развитие в ханствах Средней Азии получило текстильное ремесло. В изучаемый период в ткани Бухары и Коканда одевалось население не только в этих ханствах, но и других частей Азии и России. Спрос на ткани вызвал значительное развитие городов с многочисленным ремесленным населением, работавшим главным образом на вывоз в кочевые районы Средней Азии, Казахстан, Сибирь, Поволжье.

В ханствах имело место широкое развитие хлопководства, шелководства и текстильных ремесел⁴⁸ . Техника и организация производства были типично феодальными.

Многие ткачи, специализируясь на выработке одного - двух видов изделий, доходили до высокой степени совершенства. Среднеазиатские ткани в XVIII-XIX вв. славились красотой и прочностью. Ремесленный люд страдал от эксплуатации со стороны феодалов. Работая с 3 - 4 часов утра до позднего вечера, с перерывом только на один час, ткач успевал на своем примитивном станке соткать лишь 4, редко 8 аршин ткани и при самом напряженном труде зарабатывал 10 копеек в день⁴⁹ .

В противоположность текстильной промышленности горнодобывающие промыслы и металлообработка не получили в Средней Азии в изучаемый период нового развития. К этому имелись особые причины, но прежде, чем говорить о них, приведем свидетельства источников о состоянии этой отрасли в Бухаре и других ханствах. По свидетельству Н. Григорьева, относящемуся к середине XVIII в., "серебро в рупиях, медь, железо и чугун в деле и не в деле получают они (бухарцы. - О. Ч. ) торгом, а именно серебро и не о деле медь из Персии..., железо и чугун из города Исарь (Хисор. - О. Ч. ), состоящего из Бухарин ездою в шести днях; а из меди и железа посуду и всякие потребные домовые вещи, и недавно из чугуна и пушки и из железа ружья, турки и винтовки также и порох... делают уже у себя"⁵⁰ .

В 1795 г. Т. С. Бурнашев записал, что "бухарцы сами льют из меди пушки и из чугунной ломи пушечные ядра. Из выплавленного же ими свинца делают ружейные пули. Свинцовые руды находятся близ Бухары, которые плавят они в небольших горнах без всякого искусства и с большою потерею металла, так же и литье снарядов. Они сами делают и порох, но слабее российского"⁵¹ .

По свидетельству Поспелова (1800 г.), "ташкентщы выплавляют чугун и делают посуду из него. Руду добывают в отрогах Алайского хребта и Каратау"⁵² . Это подтверждается и позднейшими сведениями⁵³ . Неглубокие шахты рыли по направлению наиболее богатых и мягких руд. Затем на ослах перевозили руду к источнику воды, где она подвергалась самому грубому обогащению. Далее выжигали древесный уголь и переплавляли руду с углем в глиняных горнах, нагнетая воздух ручными мехами. При этом неизбежна была громадная потеря металла.

Нефть в Кокандском ханстве добывали в мизерном количестве для лечения от чесотки и для смазки сапожных изделий⁵⁴ . Золото добывалось в Каратегине и Фергане, свинец и серебро - в Ура-Тюбе, а также в районе города Бухары, в Шейхджелинских горах (Хорезм) и в долине реки Кугитанг-Дарьи. Месторождения железа кустарным способом разрабатывались в Каратау, в долине реки Чирчик, в Фергане - около Ляль-

⁴⁸ См "Описание пути из Оренбурга к Хиве и Бухарам с принадлежащими обстоятельствами бывшего при отправленном в 1753 г. из Оренбурга в те места купеческом караване самарского купца Данилы Рукавкина". "Новости литературы". Кн. 5, СПБ. 1823, стр. 377; "Странствование надворного советника Ефремова...", стр. 36; Т. С. Бурнашев. Указ. соч., стр. 80; Записки о некоторых народах и землях Средней Азии Филиппа Назарова, отдельного Сибирского корпуса переводчика, посланного в Коканд в 1813 и 1814 годах. СПБ. 1821, стр. 46, 62 - 75.

⁴⁹ В. В. Радлов. Указ. соч., стр. 43; А Д. Гребенкин. Таджики. "Русский Туркестан", сборник, изданный по поводу политехнической выставки. Вып. 2. М. 1872, стр. 31.

⁵⁰ Показания Н. Григорьева..., стр. 21 - 22.

⁵¹ Т. С. Бурнашев. Указ. соч., стр. 83.

⁵² "Поездка Поспелова и Бурнашева в Ташкент в 1800 г.". (В дальнейшем: Поездка Поспелова и Бурнашева...) с примеч. Я. Ханыкова. "Вестник Русского географического общества". Ч. 1, кн. 1. СПБ. 1851, стр. 26.

⁵³ А. С. Татаринов. О минеральных богатствах Туркестанского края. "Русский Туркестан". Вып. 2, М. 1872, стр. 159.

⁵⁴ И. И. Краузе. О нефтяных источниках в Кокандском ханстве. "Русский Туркестан". Вып. 2, М. 1872, стр. 179.

кана, в Хисоре и Бойсуне. Медь в небольших количествах добывали в Каратау, в Ангрене и в горах Шейхджели. Добыча селитры, нужной для изготовления пороха, велась во многих местах и в более широких масштабах, особенно в юго-западной части Каршинского вилайета, в Куня Ургенче, Джумабазаре, Ура-Тюбе и Чиназе⁵⁵ . Добывали также соль, нашатырь, квасцы и купорос. По преданию, первую пушку в Ташкенте отлили в 1780 г. из отобранной у населения медной посуды⁵⁶ . Поспелов утверждает, что в дальнейшем ташкентцы отливали пушки из меди, ввезенной из России⁵⁷ . В XIX в. литье чугуна и меди существовало в Шахрисябзе, Катта-Кургане и других городах, но все это были мелкие кустарные мастерские, делавшие посуду ив чугунного лома и удовлетворявшие далеко не полностью потребность населения.

При таких малых размерах производства и низкой технике добытый металл обходился дороже, чем привезенный из России. Поэтому в течение XIX в. добывающая промышленность Средней Азии не развивалась, а, наоборот, угасала. Поддерживалась только добыча свинца для приготовления пуль и селитры для производства пороха. Добыча железа и меди в XIX в. почти полностью прекратилась⁵⁸ .

В некоторых крупных селах, например, в Ургуте, почти все жители специализировались на выработке одного традиционного вида изделий (в данном случае - алачи). Ургенч славился шелком и полушерстяными чапанами (род верхней одежды), Хазарасп - ружьями, Чует и Хисар - клинками, Наманган и Бухара - шелковыми, полушелковыми и хлопчатобумажными тканями более высокого качества, чем в Хиве и Ташкенте.

Среднеазиатское ремесло вплоть до присоединения страны к России было тесно связано с торговлей: чаще всего ремесленник сам продавал свой товар. Только внешнеторговые операции были сосредоточены в руках класса купцов.

В конце XVIII и начале XIX в. в связи с присоединением Казахстана к России и начавшейся некоторой консолидацией трех узбекских ханств внешняя и внутренняя торговля заметно усилилась. По сведениям таможен, собранным в книге П. И. Небольсина, за десятилетие, 1840 - 1850 гг., только через Оренбургскую линию было вывезено из России в среднеазиатские ханства около 40 тыс. пуд. меди, свыше 400 тыс. пуд. железа, 75 тыс. пуд. чугуна, 25 тыс. пуд. стали и на полтора миллиона рублей золота и серебра в монете (не считая контрабанды)⁵⁹ .

Вообще торговля с Россией имела большое значение для Средней Азии уже начиная с XVI века. До присоединения Средней Азии к России эта торговля была активной: вывоз из узбекских ханств превышал ввоз из России. С 1827 по 1837 г. из Средней Азии в Россию было вывезено товаров на сумму около 7 млн. руб., а ввезено из России в среднеазиатские ханства только на четыре с половиной миллиона. За следующее десятилетие, с 1837 по 1847 г., привоз из Средней Азии в Россию выражался в сумме около 9 млн., а из России-до 5 млн. рублей. Основными предметами вывоза были хлопок-сырец, хлопчатобумажная пряжа, ткани, шелк, краски, каракуль и фрукты. По мере развития фабричной текстильной промышленности в России спрос на хлопок-сырец увеличивался. Фабричные ситцы проникали в Среднюю Азию, но не только среднеазиатские народы, но даже и многие жители восточных районов России в середине XIX в. предпочитали одежду из бязи, алачи и выбойки, сотканных среднеазиатскими ремесленниками. По неполным данным таможен Оренбургской линии, за 10 лет, с 1840 по 1850 г., из Средней Азии прибыло в Россию хлопчатобумажных тканей и изделий из них более чем на 4 млн. руб. серебром, тогда как русских фабричных хлопчатобумажных материй из России в Среднюю Азию за это же время было вывезено только на полтора миллиона. Кроме того, большое количество бухарских и кокандских тканей, а также готовой одежды вывозилось среднеазиатскими купцами в степи Казахстана, в Сибирь и Поволжье, минуя таможенный учет. На развитие товарооборота отрицательно влияло наличие таможенных границ между отдельными областями и

⁵⁵ В. В. Вельяминов-Зернов. Сведения о Коканском ханстве, стр. 123 - 124; Показания Н. Григорьева..., стр. 21; Т. С. Бурнашев. Указ соч., стр. 83; Поездка Поспелова и Бурнашева..., стр. 26, 34, 36. Сводку см. М. Е. Массой. К истории горного дела на территории Узбекистана. Ташкент, 1953.

⁵⁶ В. В. Бартольд. История культурной жизни Туркестана, стр. 105.

⁵⁷ Поездка Поспелова и Бурнашева..., стр. 36.

⁵⁸ В. В. Вельяминов-Зернов. Сведения о Коканском ханстве, стр. 124.

⁵⁹ П. И. Небольсин. Указ. соч., стр. 193 - 210.

феодальными владениями Средней Азии; с купцов брались повторные пошлины в размере 2 - 10% стоимости товара. Кроме того, купцы должны были дорого платить за место в тиме или торговом ряду, уплачивать высокие налоги.

Как и в древние времена, торговля с кочевниками в XVIII-XIX вв. была в значительной мере меновой. В городах, в особенности в столицах ханств, торговля была денежная. Чеканка денег была прерогативой независимых владетелей почти во всех крупных городах Средней Азии (Бухаре, Хиве, Самарканде, Коканде, Ташкенте, Хисаре, Шахрисябзе, Карши и др.).

По мере консолидации трех ханств чеканка монеты сосредоточивалась в их столицах. Чеканились золотые тиллы, серебряные танги и медные пули. Стоимость и курс денег различались не только между тремя ханствами, но и между разными областями одного и того же ханства, что указывает на отсутствие экономической консолидации и единого рынка. В ханствах происходил процесс образования мелких областных рынков, но слияние всех их в единый национальный рынок до присоединения Средней Азии к России еще не начиналось.

Большинство налогов с населения взималось натурой. Небольшую часть налогов стали взимать деньгами в начале XIX века.

Рост городов и товарного производства в XIX в. не привел к созданию основных предпосылок, необходимых для возникновения капитализма. Это было товарное производство чисто феодального типа.

Феодальный общественный строй среднеазиатских ханств был настолько отсталым, что в нем вплоть до присоединения к России еще не наблюдалось признаков разложения, связанного с вызреванием новых, капиталистических производственных отношений. Даже в первые годы после присоединения к России своеобразные формы крепостничества препятствовали созданию капиталистических предприятий. Большинство фабрик, основанных в Туркестане русскими капиталистами в 70-х годах XIX в., было вскоре ликвидировано с большими убытками.

Ведение сельского хозяйства капиталистическими методами тоже оказалось невозможным⁶⁰ . Предприниматели, пытавшиеся создать в это время крупные капиталистические фермы, до 400 десятин, вынуждены были вскоре раздавать земли мелкими участками в аренду и субаренду из доли урожая, подчинившись, таким образом, господствовавшим в стране феодальным общественно-экономическим условиям.

Не свободный, а кабальный труд применялся и в ремесле.

Приведенные нами факты свидетельствуют об отсутствии в Средней Азии в середине XIX в. основных условий, необходимых для возникновения капиталистического способа производства. До присоединения ханств к России здесь господствовал феодальный строй. В экономической жизни известную роль играл купеческий и ростовщический капитал.

Частичное преодоление феодальной раздробленности, которое, несомненно, было достигнуто в конце XVIII и начале XIX в., сделало возможным восстановление ирригации и расширение площади обрабатываемых земель, рост торговли, ремесла и городов, усиление процесса оседания кочевников. Однако упорная и кровопролитная борьба за создание централизованных монархий не привела в дальнейшем к успеху. В середине XIX в. наметилось некоторое равновесие сил между тремя ханствами. Они истощали свои ресурсы в бесплодных войнах, которые губительно влияли на экономику ханств и положение трудящихся не только в смысле прямого разрушения производительных сил во время военных действий, но и потому, что, разделенные между несколькими враждующими государствами, народы Средней Азии не могли осуществить реальных мер для подъема своей экономики. При наличии феодальной раздробленности не могло быть и речи о системе протекционизма, без которой в условиях запоздалого развития они не могли противостоять все усиливавшейся иностранной конкуренции, не могли противостоять усиливавшемуся нажиму со стороны Англии и царской России и неизбежно должны были очутиться в положении экономически несамостоятельных стран, то есть колоний.

⁶⁰ В. М. Сазонов. К проекту орошения Закаспийской области. СПБ. 1912 стр. 58 - 59.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - О. Д. ЧЕХОВИЧ:

Комментарии: