Новая попытка оправдать германские монополии

"American Historical Review". New York. 1969, October.

Вопрос о роли монополистического капитала в установлении фашистской диктатуры в Германии принадлежит к числу тех, которые до сих пор вызывают наиболее ожесточенные споры в историографии. Тактика буржуазных историков часто варьируется, но цель их неизменна - доказать, будто крупная буржуазия как класс не несет главной исторической ответственности за приход гитлеровцев к власти. В то же время ряд буржуазных авторов отказался от голого отрицания фактов. Они вынуждены считаться с тем, что в послевоенные годы достоянием науки стали многие документы, недвусмысленно свидетельствующие о том, что именно германские монополии выпестовали фашистскую партию и поставили ее во главе государства. Тем не менее время от времени появляются тенденциозные сочинения, авторы которых выступают в роли откровенных защитников монополий. Именно такой характер имеет статья американского историка Г. А. Тернера, входящая в серию из четырех статей, посвященных роли германского капитала в политической жизни страны на разных этапах ее истории. Работа Тернера выделяется

стр. 189

своей воинственностью, безапелляционностью, с какой автор обрушивается не только на ученых-марксистов, но и на буржуазных историков, вынужденных признать то, что уже нельзя не признавать.

Тернер выступает в роли ревнителя "исследовательской глубины" и с этой целью уснащает статью многочисленными ссылками на источники, в том числе на материалы из архивов ФРГ и ГДР. Но все это нужно ему лишь для того, чтобы извратить суть дела. Его основной тезис сводится к тому, что "в Веймарской республике экономическая мощь в противовес мнению марксистов не становилась автоматически политической властью" (стр. 57). Это утверждение, опровергнутое историческим развитием, должно, по мысли Тернера, помочь ему изобразить монополистов в виде эдаких невинных агнцев, якобы помышлявших лишь о расширении демократии и в своем подавляющем большинстве стоявших в стороне от фашизации политического строя в конце 20-х - начале 30-х годов.

Автор пытается подорвать доверие к важным, ключевым источникам и фактам, касающимся роли крупного капитала в приходе фашистов к власти и считающимися неоспоримыми в среде буржуазных историков. Так, он оспаривает достоверность известной книги крупнейшего промышленника Ф. Тиссена "Я платил Гитлеру". Не говоря уже о том, что приводимые Тиссеном данные в большинстве случаев подтверждаются другими источниками, в том числе материалами Нюрнбергского процесса и архивными документами, сам Тиссен никогда не отрицал своего авторства. Без каких-либо убедительных доказательств Тернер оспаривает такие, весьма отягощающие вину крупного капитала факты, как финансирование гитлеровской партии монополистами через посредство председателя Национальной партии Гугенберга или принятие союзом углепромышленников в начале 1931 г. решения об отчислении в пользу нацистской клики определенного процента от стоимости каждой тонны добытого угля. Американский историк подвергает сомнению едва ли не главный документ, изобличающий монополистов, - известную петицию представителей крупного капитала на имя президента республики Гинденбурга (ноябрь 1932 г.) с требованием предоставить власть Гитлеру¹ . О несостоятельности подобной попытки говорят хотя бы свидетельства, исходящие из ближайшего окружения Гинденбурга, о том глубоком впечатлении, какое оказала на него петиция крупнейших промышленников и банкиров.

Тернер касается событий января 1933 г., когда завершился закулисный сговор реакции, направленный против жизненных интересов немецкого народа. Как известно, важнейшей вехой этого сговора явилась встреча Гитлера с Папеном 4 января, организованная кельнским банкиром Шредером, действовавшим, как видно из документов, отнюдь не только по собственной инициативе. В буржуазной историографии нередки попытки принизить значение этой встречи, проложившей путь к созданию фашистского правительства. Тернер и здесь занимает крайние позиции. Он заявляет, что, во-первых, Шредера нельзя причислить к категории крупных предпринимателей (заметим по этому поводу, что банк Шредеров принадлежал к числу старейших в Германии, а его филиалы в Лондоне и Нью-Йорке превратились в мощные самостоятельные банки, находившиеся вместе с тем в тесной связи с Кельном); во-вторых, Шредер якобы действовал не как агент крупного капитала. И вообще, "крупная промышленность не принимала участия в интригах этого месяца" (стр. 68). Так одним махом зачеркиваются (как по крайней мере кажется Тернеру) очевидные факты и неопровержимые выводы, к которым пришли в результате скрупулезных исследований не только ученые-марксисты разных стран, но и некоторые буржуазные историки (например, Г. Хальгартен, К. Брахер и др.).

Статья Тернера очень симптоматична. Ее автор готов признать, что монополисты после прихода Гитлера к власти пошли за ним (поворот в их позиции начался, по мнению Тернера, столь же несостоятельному, как и те положения, о которых шла речь выше, в декабре 1932 г. - и не потому-де, что они симпатизировали нацистам, а лишь из-за "страха" перед генералом

¹ Любопытно, что этот первостепенной важности документ, фигурировавший в копии на Нюрнбергском процессе, уже тогда оспаривался адвокатами подсудимых, ссылавшимися на отсутствие оригинала. Позднее он был обнаружен в фонде президента в Германском центральном архиве (Потсдам), и "сомнения", что петиция была вручена адресату, рассеялись. И вот по прошествии многих лет - новая атака, прикрываемая тем предлогом, что под петицией подписались "не все".

стр. 190

Шлейхером, возглавившим правительство в начале декабря 1932 г.). Но Тернер ни в коем случае не хочет согласиться с тем, что крупный капитал повинен в установлении фашистского режима. Отмечая мимоходом, что "отдельные" промышленники поддерживали Гитлера, он заключает: "Это не должно, однако, затемнить главный факт, что огромное большинство крупного бизнеса Германии не хотело триумфа нацистов и не способствовало ему" (стр. 69).

Упорство в искажении исторической истины еще раз подтверждает, как велико стремление буржуазных историков снять (или хотя бы преуменьшить) историческую ответственность германской буржуазии за приход фашистов к власти - это тягчайшее преступление перед немецким народом и многими другими народами мира.

Permanent link to this publication: