Социалистическое преобразование сельского хозяйства - одна из наиболее трудных задач, которые приходится решать пролетариату после завоевания власти. Советский опыт перевода единоличного крестьянского хозяйства на рельсы социализма является крупнейшим вкладом в теорию и практику научного коммунизма. Естественно поэтому, что проблемы коллективизации оживленно обсуждаются в советской и зарубежной литературе. В последние годы интерес к ним заметно усилился. Это связано с тем, что вслед за советским крестьянством на путь социализма встали многомиллионные массы крестьянства народно-демократических стран Европы и Азии. О коллективизации пишут не только ее сторонники, но и противники. В буржуазных странах за последние годы издано немало книг, посвященных этой теме ¹ . Наиболее крупной среди них является рассматриваемая монография французского историка и экономиста Шарля Бувье.

Charles BOUVIER. La collectivisation de I'agriculture URSS - Chine - Demokraties populates. Paris. 1958. 246 p.

¹ "Collectivisation of agriculture in Eastern Europe". Ed. J. Sanders. University of Kentucky Press. 1958; D. Mitrany. Marx against the Peasant. A Study in Social Dogmatism. Chapel Hill. The University of North Carolina Press. 1951; N. Jasny. The sozialized agriculture of the USSR. Plans and performance. Stanford. 1949; H. Wronski. Remuneration et niveau de vie dans les kolkhoz. Le Troudoden. Paris. 1957; D. Nacou. Du kolkhoze au sovkhoze Paris. 1958; O. Schiller. Die Landwirtschaft der Sowjetunion 1917 - 1953. Tubingen. 1954; Silipo Luigi. La politica agraria sovietica dalla revolutione di Ottobre ai nostri giorni. Roma. 1956; Asoka Mehta. Socialism and Peasantry. Bombay. 1953, и др.

По своим воззрениям Бувье - социал-реформист. Он не новичок в литературе. Его перу принадлежит, в частности, вышедшая несколько лет назад работа "Коммунистический Китай: внутренняя и внешняя политика", заслужившая похвалу правой американской печати. Иное отношение встретила монография Бувье о коллективизации сельского хозяйства. Рецензент американского журнала "The American Slavic and East-European Review" отметил, что некоторые ее выводы "находятся в резком противоречии с рядом классических работ в этой области" ² .

Что же послужило основанием для такой оценки?

В монографии Бувье около 20 печатных листов. Ее 17 главам предпослано пространное введение ("Основные черты коллективного хозяйства в СССР и странах народной демократии"), в завершение книги даются тематическое заключение ("Будущее коллективизации сельского хозяйства") и статистическое приложение (сравнительные таблицы развития сельского хозяйства в странах народной демократии).

Автор пытается поставить проблему коллективизации в сравнительно-историческом плане. Больше всего внимания он уделяет советской деревне. Часть глав посвящена коллективизации в Китае и европейских странах народной демократии. Специальная глава отведена Югославии. В книге затронут ряд важных проблем социалистической реконструкции сельского хозяйства: предпосылки коллективизации, пути и методы ее проведения, форма собственности, характер и формы коллективных хозяйств, их правовое положение, система управления, организация и оплата труда и др. В одной из глав автор пытается подвести итоги коллективизации. Хронологически книга охватывает большой отрезок времени: от Великой Октябрьской социалистической революции до 1957 года. Налицо, таким образом, стремление автора создать обобщающее исследование.

Бувье ссылается на труды основоположников марксизма-ленинизма и их последователей, на постановления ЦК КПСС и Советского правительства, а также на решения коммунистических и рабочих партий, правительств стран народной демократии, наконец, на официальную статистику социалистических стран. Автор, однако, не анализирует всю сумму теоретического и фактического материала по данному вопросу, а выбирает лишь то, что можно подогнать под его концепцию.

В ряде случаев Бувье использует статьи и выступления троцкистов и правых оппортунистов, работы некоторых буржуазных авторов (Чаянова, Ясного и др.). Но в его книге нет ни одной ссылки на труды советских и зарубежных исследователей-марксистов, изучавших данную проблему, за исключением отдельных упоминаний "Краткого курса истории ВКП(б)" и учебника политической экономии 1954 года издания. Фактически Ш. Бувье игнорирует советскую литературу, хотя она довольно обширна. В этом отношении его монография не отличается от большинства книг о Советском Союзе, написанных буржуазными авторами.

Книгу Бувье выделяет другое.

Хотя автор ее отнюдь не является коммунистом и, как будет показано ниже, отрицательно относится к социалистическим преобразованиям, осуществленным в сельском хозяйстве СССР, он тем не менее не может не признать, что "в принципе коллективное ведение хозяйства является чрезвычайно ценным решением таких проблем, как увеличение производства и его механизация на определенной стадии развития, распространение современных технических знаний и наилучшее использование земель" (стр. 239). В книге сделано лишь несколько таких признаний. Автор сопровождает их массой оговорок. Но факт остается фактом. Наиболее дальновидные наши оппоненты, к каким, несомненно, относится Ш. Бувье, вынуждены открыто, хотя и очень непоследовательно, признавать достоинства социалистической системы хозяйства.

Шаблонность критики социализма в сочетании с вынужденными признаниями его успехов - характерная черта книги Бувье. Вот почему она получила весьма противоречивую оценку в зарубежной печати. Поднимая на щит критику Бувье в адрес СССР и других социалистических стран, буржуазные рецензенты спешат отмежеваться от автора в тех случаях, когда он робко отмечает достоинства общественной системы социализма. Особенно "решителен" в этом отношении американский рецензент Питер Тян, который предъявил Бувье самое страшное, с точки зрения буржуазной нау-

² "The American Slavic and East-European Review". New York. 1958, Decembre. Vol. 17, N 4, p. 551.

ки, обвинение, объявив его позицию марксистской ³ .

В действительности Бувье, разумеется, весьма далек от марксизма-ленинизма. Признавая некоторые достоинства социалистической системы сельского хозяйства, Бувье вместе с тем категорически отвергает советский опыт коллективизации. Основная идея его книги сводится к попытке доказать, что путь коллективизации, который был найден в СССР и по которому идут страны народной демократии, противоречит якобы взглядам Маркса, Энгельса и Ленина. С этого, собственно, Бувье и начинает свое повествование.

Как же автор "обосновывает" этот тезис? Он утверждает, что "в учении Маркса и Энгельса не мог стоять вопрос о сколько-нибудь разработанной программе социалистического преобразования сельского хозяйства", так как К. Маркс был претив выдумывания рецептов на будущее (стр. 21). Но К. Маркс, говоря об этом, имел в виду не разработку принципиальной программы, а прожектерские попытки предсказать конкретные формы будущего общественного устройства, попытки, не имевшие никакого отношения к революционной практике. В изложении же Бувье словам Маркса придан другой, превратный смысл. Столь вольное толкование послужило Бувье "основанием" для ограничения "марксистской доктрины" применительно к сельскому хозяйству лишь выводами о необходимости уничтожения частной собственности на средства производства, недопустимости принуждения по отношению к крестьянству и неизбежности длительного перехода деревни к социализму. Автор внешне присоединяется к этой программе. Однако его "солидарность" с Марксом в действительности является одним из приемов борьбы с тем творческим марксизмом, который обеспечил практическое осуществление теории научного социализма.

Бувье не дал в своей книге развернутого и объективного изложения аграрной программы основоположников марксизма. Утверждая, что Энгельс лишь "случайно коснулся этого вопроса" (стр. 21), он приводит несколько произвольно выхваченных цитат из разных изданий работы Ф. Энгельса "Крестьянский вопрос во Франции и Германии". Известно, что вся эта работа посвящена обоснованию марксистской аграрной программы. Но автор не анализирует ее целиком. Он обходит ряд важнейших высказываний Ф. Энгельса о кооперации как "промежуточном звене" при переходе к коммунистическому хозяйству, о необходимости дифференцированного подхода к различным социальным группам деревни и др. ⁴ . Мы кратко коснулись лишь существа этого вопроса, так как литература по данному сюжету достаточно обширна ⁵ , что, между прочим, тоже не отмечено автором.

Столь же тенденциозно освещает Бувье кооперативный план В. И. Ленина. Из рассуждений автора по этому поводу следует, что проведенная в нашей стране коллективизация якобы противоречит ленинскому кооперативному плану, высказываниям В. И. Ленина о строительстве колхозов и совхозов. В изложении Бувье получается, будто идея кооперативного плана родилась лишь в начале 20-х годов и была обусловлена обстановкой, сложившейся в стране после окончания гражданской войны, а не задачами социалистического преобразования сельского хозяйства, предусмотренного программой коммунистической партии, разработанной и принятой в предшествующий период. Бувье утверждает, что кооперативный план был выдвинут В. И. Лениным якобы лишь в качестве противовеса нэпу. "Ленин, - пишет автор, - написал свои две статьи о кооперировании ⁶ , в которых вполне определенно заявил, что нэп требует создания ему противовеса. Этот противовес Ленин увидел в развитии кооперации в деревне" (стр. 28).

Дело не только в том, что здесь прямо искажается истина: В. И. Ленин ничего похожего на эти слова не говорил. Бувье стремится доказать, что кооперативный план якобы не только не имел ничего общего с предшествующей практикой и теорией

³ Там же, стр. 551 - 552.

⁴ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXVII, стр. 524; К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения. Т. II. М. 1952, стр. 415 - 419 и др.

⁵ См. О. М. Танхилевич. Маркс и Энгельс о крестьянстве. М. -Л. 1928; К. А. Попов. К. Маркс и Ф. Энгельс о крестьянстве в пролетарской революции. Л. 1928, "Карл Маркс и аграрный вопрос" Сборник статей к 50-летию со дня смерти К. Маркса (1883 - 1933). М. 1933; Н. Г. Каротамм. К истории учения о социалистическом сельском хозяйстве. М. 1959; и др.

⁶ Ш. Бувье имеет в виду две части работы В. И. Ленина "О кооперации". См В. И. Ленин. Соч. Т. 33, стр. 427 - 435.

РКП (б), но и прямо противоречил им, давая принципиально иную, чем раньше, установку в области социалистического переустройства сельского хозяйства. В основе такого взгляда автора лежит неправильная, односторонняя трактовка нэпа, во-первых, и тенденциозное освещение кооперативного плана, во-вторых.

Бувье открыто полемизирует с теми, кто "очень много кричал", будто нэп - это капитуляция Советской власти перед буржуазией. Однако он тут же сам становится на раскритикованные им позиции, утверждая, что нэп представлял собой "отсрочку" преобразования сельского хозяйства (стр. 27, 28). В действительности, как известно, нэп являлся конкретной программой Советской власти по перестройке экономики страны, и в том числе сельского хозяйства, на социалистических началах. В. И. Ленин следующим образом определял его сущность: "Сомкнуться с крестьянской массой, с рядовым трудовым крестьянством, и начать двигаться вперед неизмеримо, бесконечно медленнее, чем мы мечтали, но зато так, что действительно будет двигаться вся масса с нами. Тогда и ускорение этого движения в свое время наступит такое, о котором мы сейчас и мечтать не можем. Это, по-моему, первый основной политический урок новой экономической политики" ⁷ . Вот этот-то урок в обошел Бувье. В результате он лишает нэп того содержания, которое вкладывал в него В. И. Ленин (путь к социализму) и наполняет его тем содержанием, какое приписывали ему, например, сменовеховцы ("эволюция к капитализму"}.

Из тенденциозной, неправильной трактовки нэпа автор выводит и неверную оценку ленинского кооперативного плана. Бувье полагает, что кооперативный план, призванный укрепить позиции социализма, был чем-то инородным в новой экономической политике, ее антиподом, "противовесом". При этом он без малейших, как мы видели, оснований приписывает подобную оценку В. И. Ленину.

Противопоставляя кооперативный план нэпу, автор противопоставляет его и политике массовой коллективизации. Бувье пишет, что с работой В. И. Ленина "О кооперации" "Сталин впоследствии связал политику коллективизации, которая проводилась им с 1930 года. Однако нельзя согласиться с подобной интерпретацией, - заявляет Бувье, - коллективные хозяйства, хотя они существовали и раньше, не были предусмотрены Лениным в этих двух статьях" (стр. 29).

Таким образом, коллективизация, согласно точке зрения автора, только потому не соответствует ленинскому кооперативному плану, что в статье "О кооперации" ничего не говорится о колхозах. Следовательно, концепция Бувье по данному вопросу представляет собой лишь перепев доводов правых оппортунистов против социалистической реконструкции сельского хозяйства.

В статье В. И. Ленина убедительно показано, что кооперация является наиболее доступной для крестьянства, как и вообще для средних слоев, формой перехода к социализму в условиях диктатуры пролетариата. Особое внимание В. И. Ленина к простейшей кооперации (торговой, потребительской, кредитной) объясняется тем, что ее значение как формы социалистического строительства тогда понималось меньше всего. Троцкисты же и другие оппортунистические элементы вообще отвергали возможность использования ее в качестве важного средства перевода крестьянства на путь социализма ⁸ . Акцентиро-

⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 33, стр. 243.

⁸ См. "Владимир Ильич Ленин". Биография. М. 1960, стр. 557; В. В. Куйбышев. Ленин и кооперация. М. 1925; М. Власов. Кооперативный план Ленина и социалистическое переустройство деревни. М. -Л. 1930; "Ленин и аграрный вопрос". Сборник статей. М. 1934; М. А. Ильин. О ленинском кооперативном плане и его осуществлении в СССР. М. 1953; В. И. Немаков. Борьба Коммунистической партии Советского Союза за осуществление ленинского кооперативного плана в восстановительный период. М. 1958; В. М. Селунская. История разработки В. И. Лениным кооперативного плана (1918 - 1923 гг.); "В. И. Ленин и некоторые вопросы партийного и государственного строительства". Сборник статей. М. 1960.

Что касается высшей формы кооперации - колхозов, которые, по утверждению Бувье, "не были предусмотрены Лениным", то их перспективное значение к 1923 г. настолько уже было очевидно, что нашло отражение и в советском законодательстве и в программе партии (см. "История колхозного права". Сборник законодательных материалов СССР и РСФСР. Т. I. М. 1959, стр. 17 - 66; "КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК". Ч. I. Изд. 7-е, стр. 424). Подробный анализ состояния колхозов в первые годы Советской власти и взглядов В. И. Ленина по вопросу о колхозах читатель найдет в работе К. К Крупской "Что говорил

ванне В. И. Лениным внимания в этой статье на торговой кооперации сыграло огромную роль, потому что оно дало партии ясную перспективу кооперативного строительства (кооперативный план): под руководством и при содействии социалистического государства от простейшей кооперации - к производственной.

Идею перерастания простейшей кооперации в производственную В. И. Ленин сформулировал в самом начале перехода нашей страны к новой экономической политике - в программной работе "О продовольственном налоге, которая, кстати сказать, заложила один из краеугольных камней ленинского кооперативного плана ⁹ . Массовая коллективизация сельского хозяйства и представляла собой тот переход от одного этапа кооперирования к другому, который столь прозорливо предусмотрел В. И. Ленин.

Практика социалистического строительства в деревне к концу 20-х годов выявила важную тенденцию - постепенный переход от торговой кооперации к производственной. Так, в Сибири 55,7% колхозов, имевшихся там накануне массовой коллективизации, были созданы крестьянами в результате преобразования простейших кооперативов. Подобные же данные есть по Северному Кавказу и другим районам. Они опубликованы в советской печати и доступны каждому исследователю ¹⁰ .

В книге Бувье этот аспект предыстории колхозного строительства опущен. А ведь он имеет принципиальное значение. Та или иная характеристика отправного этапа массовой коллективизации дает исходную позицию для вполне определенного истолкования ее причин, развития этого процесса, его итогов и перспектив.

В основе концепции Бувье лежат два старых положения реформизма: о "неподготовленности" и "принудительности" коллективизации. Оставив вне поля зрения процесс перерастания простейшей кооперации в производственную, Бувье утверждает, будто для массовой коллективизации советская деревня в 30-х годах еще не созрела, как якобы не созрели сейчас для нее и страны народной демократии. Это утверждение повторяется в книге неоднократно. Одна из глав так и называется: "Коллективизация преждевременна для своей эпохи". Автор, таким образом, настойчиво стремится убедить читателя, что социалистическая реконструкция сельского хозяйства в СССР и странах народной демократии является якобы не проявлением, а нарушением объективных закономерностей. С этих рассуждений начинается рецензируемая книга, ими она, по существу, и заканчивается.

Утверждение о преждевременности коллективизации является центральным местом не только книги Бувье, но и главным звеном всей социал-реформистской (и неоревизионистской) концепции социалистической реконструкции сельского хозяйства. Однако ни Бувье, ни другие авторы не могут привести в обоснование своего вывода ни одного сколько-нибудь убедительного аргумента. Обычно они ссылаются на "недостаточный уровень" производительных сил деревни, на особенности психологии мелкособственнического крестьянства к т. д. Эти доводы кажутся им решающими для определения готовности страны к социалистическим преобразованиям.

Но какой "уровень" производительных сил, сознания, культуры следует считать "достаточным"? Этот вопрос поставил еще В. И. Ленин, анализируя взгляды Суханова (Н. Гиммера), известного русского социал-реформиста - аграрника ¹¹ , с которым современный реформисты имеют много общего. Однако и по сей день ревизионисты не могут дать вразумительного ответа на этот вопрос.

Советские и зарубежные ученые-марксисты на основании ленинской теории пролетарской революции обстоятельно изучили

Ленин о колхозах и о мелком крестьянском хозяйстве". М. -Л. 1930, а также в монографиях: А. Ф. Чмыга. Очерки по истории колхозного движения на Украине 1919- 1921 гг. М. 1959; И. А. Конюков. Очерки о первых этапах развития коллективного земледелия (1917 - 1925 гг.). М. 1949; Н. Скрыпнев. Первые шаги социалистического переустройства сельского хозяйства в 1918 - 1920 гг. М. 1951, и др. По этому вопросу имеется также большое количество научных статей и публикаций документов (например, публикация В. Р. Копылова в "Материалах по истории СССР". Вып. I. М. 1955).

⁹ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 32, стр. 327- 328.

¹⁰ Из последних публикаций по этому вопросу назовем чрезвычайно интересный документ Колхозцентра СССР и РСФСР, опубликованный Н. А. Ивницким в книге "Материалы по истории СССР". Вып. VII. М. 1959, стр. 236 - 239, а также документы по истории совхозного и колхозного строительства, опубликованные В. П. Даниловым, Н. А. Ивницким и М. И. Рыбинским в журнале "Исторический архив", 1960, N 1, стр. 9 - 54.

¹¹ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 33, стр. 438.

вопрос о вызревании объективных предпосылок социализма. Эта проблема освещается как в обобщающих работах ¹² , так и в специальных трудах, посвященных социалистическим преобразованиям в сельском хозяйстве СССР ¹³ . Имеются также исследования по конкретным вопросам, в которых на большом материале анализируются состояние производительных сил сельского хозяйства ¹⁴ и другие предпосылки коллективизации ¹⁵ . В этих работах на широком документальном материале показана объективная необходимость массовой коллективизации, рассмотрен вопрос о создании ее предпосылок, всесторонне изучены закономерности и условия, обеспечившие успешное проведение коллективизации. Нужно совсем быть лишенным чувства реальности, чтобы не видеть смехотворности утверждений о "неподготовленности" к социализму тех стран, где социализм строится на деле или уже построен.

С данной "теорией" Бувье тесно связан и другой его тезис, также характерный для всей антимарксистской историографии, - о якобы принудительном характере коллективизации сельского хозяйства в СССР и других социалистических странах. Бувье пишет, что "значительная часть коллективных хозяйств была создана путем принуждения", а часть из них и сейчас "продолжает существовать под воздействием этого принуждения" (стр. 19). Эту точку зрения автор пытается обосновать в ряде глав (стр. 21 - 30, 32, 65 - 67, 132).

"Теория принуждения" не выдерживает критики при сопоставлении с фактами. Колхозное строительство приобрело массовый характер не оттого, что крестьяне подчинились давлению сверху, а потому, что широкие массы крестьян за двенадцать лет, истекших после революции, убедились в преимуществах крупного коллективного хозяйства перед единоличным.

Конечно, отсюда не следует, что эти преимущества стали ясны всем крестьянам сразу. Партия предвидела, что нужно провести в деревне огромную разъяснительную

¹² "Основы марксизма-ленинизма". Учебное пособие. М. 1959; "Основы марксистско-ленинской философии". М. 1958; "Политическая экономия". Учебник. М. 1959; "История Коммунистической партии Советского Союза". М. 1959; "История СССР. Эпоха социализма (1917 - 1957 гг.)". Учебное пособие. М. 1957; "Развитие советской экономики". М. 1958; П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР. Т. III. М. 1956; А. И. Ноткин. Материально-производственная база социализма. М. 1954; А. К. Белых. Соотношение экономики и политики в социалистическом обществе. Л. 1959, и др. Из работ, написанных зарубежными авторами, отметим монографию И. Гоушка и К. Кара "Характер народно-демократической революции". М. 1958.

¹³ Помимо указанных выше работ о кооперировании крестьянства, можно назвать следующие труды: М. А. Краев. Победа колхозного строя в СССР. М. 1954; С. П. Трапезников. Исторический опыт КПСС в социалистическом преобразовании сельского хозяйства. М. 1959; В. В. Бондаренко. Развитие общественного хозяйства колхозов Украины в годы довоенных пятилеток. Киев. 1957; А. Б. Турсунбаев. Победа колхозного строя в Казахстане. Алма-Ата. 1957; В. Н. Стародубровская, М. А. Усиевич. Социализм и крестьянство. Осуществление ленинского кооперативного плана в странах народной демократии. М. 1960; и др.

¹⁴ Ю. В. Арутюнян. Механизаторы сельского хозяйства СССР в 1929 - 1957 гг. Формирование кадров массовых квалификаций. М. 1960; В. П. Данилов. Создание материально-технических предпосылок коллективизации сельского хозяйства в СССР. М. 1957; В. Ф. Касторский. Основные вопросы экономики машиноиспользования в сельском хозяйстве. М. 1939; Е. Кочетовская. Национализация земли в СССР. М. 1952; "Земельное право". Учебник. М. 1958; и др.

¹⁵ Б. А. Абрамов. Организаторская работа партии по осуществлению ленинского кооперативного плана. М. 1956; А. Гончаров. Советское государство и право в период борьбы за коллективизацию сельского хозяйства. М. 1955; В. Голиков. Деятельность КПСС по развитию и укреплению сельскохозяйственной кооперации (1921 - 1929 гг.). Алма-Ата. 1956; И. Г. Булатов. Кооперация и ее роль в подготовке сплошной коллективизации. М. 1960; В. Н. Лаврентьев. Строительство совхозов в первые годы Советской власти (1917 - 1920). М. 1957; М. Л. Богденко. Строительство зерновых совхозов в 1928 - 1932 гг. М. 1958; и др. Значительная часть советской литературы о создании социально-экономических и политических предпосылок коллективизации рассмотрена в историографических статьях В. И. Погудина, помещенных в "Сборнике статей по истории рабочего класса и советской историографии" ("Ученые записки" кафедры истории СССР АОН при ЦК КПСС. Вып. 40. М. 1958) и в журнале "Вопросы истории", 1958, N 9; см. также статьи В. П. Данилова, Хуана Висе не а, В. М. Селунской, М. В. Гамаюнова в журналах: "Вопросы истории", 1954, N 1; 1956, N 11; "Вестник высшей школы", 1958, N 9. Рассматриваемая проблема освещена также в публикациях документов. См., например, "Коллективизация сельского хозяйства на Кубани". Сборник документов и материалов. Т. 1 (1918 - 1928 гг.). Краснодар. 1959; и др.

работу. В. И. Ленин подчеркивал, что "средний крестьянин не может сразу стать на сторону социализма, потому что он твердо стоит на том, к чему привык, осторожно относится ко всяким новшествам, проверяет сначала делом, практикой то, к чему его зовут, не решается изменить свою жизнь, пока не убедится в том, что это изменение необходимо" ¹⁶ .

Колхозы и совхозы, созданные уже в первые годы Советской власти энтузиастами строительства социализма в деревне, были вначале редкими островками среди моря единоличных хозяйств. Крестьяне внимательно присматривались к ним и не могли, конечно, не видеть преимуществ этих хозяйств перед индивидуальными. Они убеждались, что даже простое сложение крестьянских орудий и коллективный труд позволяют достичь таких результатов, какие невозможны в мелком хозяйстве.

Вот несколько фактов из жизни первых советских колхозов (1925 г.). Они взяты из опубликованных источников, доступных каждому исследователю ¹⁷ . Созданные преимущественно бедняками, эти колхозы, естественно, еще не были обеспечены передовой техникой. Более того, они испытывали нужду даже в простейших орудиях производства. Потребность в почвообрабатывающих орудиях и уборочных машинах была удовлетворена в первых колхозах только наполовину, а потребность в сеялках - лишь на 25%. По сравнению с общей массой единоличных хозяйств эти колхозы были гораздо меньше обеспечены рабочим скотом (в расчете на единицу пашни) и продуктивным скотом (в расчете на а душу населения). Их материально-техническая база создавалась преимущественно путем сложения простейшего крестьянского инвентаря. Но уже в этих условиях коллективные хозяйства доказали свои преимущества перед индивидуальными. Машины, орудия, лошади в колхозах использовались более эффективно, чем у единоличников. В среднем каждая рабочая лошадь в колхозах обслуживала на 77% больше посевов, чем в индивидуальных хозяйствах. Намного производительнее был и труд колхозников. В среднем на душу населения колхозы обрабатывали в 1,5 раза больше посевной площади, чем индивидуальные крестьянские хозяйства: Урожайность зерновых культур в большинстве колхозов была выше, чем у единоличников, в среднем на 20 - 25%. В 1925 г. 52% колхозов собрали урожай, значительно превосходивший урожай, который получили окрестные единоличные хозяйства. 43% колхозов собрали примерно такой же урожай, как и единоличники. Лишь в 5% колхозов в силу ряда субъективных причин урожай был несколько ниже, чем у окрестных крестьян. Более высокая производительность труда и ряд льгот в области финансирования, агрообслуживания и т. п., которые предоставляло колхозам Советское государство, обеспечивали им более высокие доходы, чем получали бедняки и середняки-единоличники.

К концу 20-х годов все более широкие массы крестьян стали проникаться сознанием необходимости создания колхозов. Это время ознаменовалось широким размахом кооперирования деревни и ростом высшей формы этой кооперации - колхозов. К этому времени преимущества коллективного производства выявились со всей очевидностью. Колхозы являлись пионерами передовой агротехники. Многопольный севооборот, рациональное землеустройство, использование достижений агрономической науки, привлечение специалистов и т. п. - все это позволяло им, несмотря на ряд имевшихся тогда недостатков, значительно поднять производительность сельского хозяйства. Например, в среднем в 1927 г. урожайность ржи с гектара в колхозах на два центнера с лишним превышала урожайность в единоличных хозяйствах ¹⁸ . Подобные же данные можно привести и об урожайности других культур, об удойности коров и т. д. ¹⁹ .

Но не одни только хозяйственные преимущества привлекали крестьян в колхозы. Экономическая помощь бедноте, распространение передовой культуры, организация нового быта - ясли, читальни, клубы, радио- все это давали крестьянам колхозы ²⁰ . Все возрастающую помощь колхозам оказывало государство ²¹ . Трудно переоце-

¹⁶ В. И. Ленин. Соч. Т. 29, стр. 222.

¹⁷ См. И. А. Конюков. Указ. соч., стр. 140 - 150; "Сельское хозяйство Союза ССР в 1924 - 25 году по данным налоговых сводок по единому сельхозналогу". М. 1925, стр. II - XLII; "Колхозы СССР". М. 1926, стр. 26, 27; "Исторический архив", 1960, N 1, стр. 39 - 54.

¹⁸ "Материалы по истории СССР" Вып. VII, стр. 254.

¹⁹ Там же, стр. 253 - 255.

²⁰ Там же, стр. 255 - 256.

²¹ См. "КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК". Ч. II, стр. 666; "Социалистическое строи-

нить значение этих факторов для перестройки психологии крестьянства.

Преимущества колхозов ярко проявились весной 1930 г., в период временного спада темпов коллективизации - факта, на котором до сих пор пытаются спекулировать наши идейные противники. Несмотря на огромные трудности, перед которыми оказались тогда молодые колхозы, они сумели перевыполнить первоначальные планы посевной кампании. В среднем по стране выработка каждого трудоспособного колхоз-кика весной 1930 г. на 40 - 50% превышала выработку единоличника ²² . Этого не могли не видеть окружающие крестьяне, в том числе и те, кто вышел из артелей. Чтобы судить о реакции последних, приведем два заявления середняка Е. К. Краснолуцкого, поданные им в правление колхоза имени И. В. Сталина (Калачеевский район, ЦЧО). 7 мая 1930 г., решив выйти из колхоза, он писал: "Прошу исключить меня из членов артели с моим семейством, так как не желаю быть членом артели". А через некоторое время он принес другое заявление: "Прошу принять меня с моей семьей в 6 душ в члены артели, так как я с дурного ума вышел и теперь даю слово не выходить до конца жизни" ²³ .

Реакционные буржуазные социологи замалчивают подобные свидетельства. Пытаясь поставить под сомнение самую идею социалистического преобразования сельского хозяйства, они спекулируют на отдельных фактах извращения на местах аграрной политики партии. Они умалчивают, что эти извращения были вскрыты и ликвидированы самой партией.

Утверждая, что коллективизация осуществлялась будто бы принудительным путем, и в то же время отмечая ее очевидные преимущества, ее выгодность для крестьян (которую автор не в силах отрицать), Бувье неизбежно запутался в противоречиях. Подводя в специальной главе итоги коллективизации, он не только делает прямо противоположный изложенному им взгляду вывод, но и вступает в полемику с самим собой и со своими коллегами, пытающимися доказать, что колхозный строй держится на принуждении. "25-летний опыт коллективизации в больших масштабах не дает оснований для таких грубых преувеличений", - замечает Бувье. Далее следует рассуждение: "Всякое социальное преобразование по необходимости несет в себе элементы принуждения (экономического, во всяком случае). Если возводить принуждение, как хотят некоторые, в центральную проблему коллективизации, которой подчинены все остальные вопросы, то, следовательно, надо признать, что это принуждение всеобъемлюще и продолжается непрерывно и что даже с течением длительного времени... продолжается простое подчинение силе. Но это неверно" (стр. 130 - 131).

Нельзя не видеть в этом рассуждении, несмотря на шаблонную буржуазную терминологию, попытку автора отказаться от распространенных в антисоветской литературе антинаучных объяснений сущности колхозного строя. Однако Бувье весьма непоследователен. Своими оговорками он извращает положение вещей и в конечном счете льет воду на мельницу фальсификации, против которой сам автор, казалось бы, восстает. Например, сравнивая результаты коллективизации в СССР за осень 1929 г., январь, март, апрель и сентябрь 1930 г., а также за 1931 г., автор, забыв собственные утверждения, безапелляционно заявляет: "Достаточно было бы одной ломаной линии развития колхозов с конца 1929 г. до начала 1931 г., чтобы обнаружить решающую роль принуждения" (стр. 32).

Порочность подобного подхода к фактам вполне очевидна. Из приведенных автором данных следует лишь, что колхозное строительство не развивалось непрерывно по восходящей линии. Да это и понятно, ибо социализм строился в труднейших условиях, притом СССР был первой в мире страной, ставшей на этот путь. Коллективизация - это не механический процесс, а глубочайшая ломка частнособственнической психологии крестьянства. Не только в годы, указанные Бувье, но и раньше наблюдались отливы и приливы в колхозы. В каждом отдельном случае это объяснялось различными причинами. В основе этих явлений лежали колебания крестьянства между коллективным хозяйством, которое отвечало его жизненным интересам, но было для него ново, и частнособственническим хозяйством с его жестокими, но освященными вековой традицией законами.

тельство СССР", Статистический ежегодник. М. 1935, стр. 464; "Социалистическое строительство СССР". Статистический ежегодник. М. 1936, стр. 384; "Материалы по истории СССР" Вып. VII, стр. 246 - 248; журнал "Сельскохозяйственный кредит", 1930, N 20, стр. 53.

²² См. "XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет". М. 1931, стр. 1010.

²³ См. "Ленинский путь". Воронеж, 1930, N 8, стр. 115.

В конце 20-х годов на путь коллективизации стали широкие массы крестьянства. Но успехи колхозного движения породили у известной части кадров, проводивших коллективизацию, излишнюю самоуверенность, которая привела их к забвению массово-разъяснительной работы в деревне, к злоупотреблению административными мерами при создании колхозов и т. п. Некоторые работники, нарушая ленинскую установку Центрального Комитета партии о добровольном принципе коллективизации, считали допустимым в колхозном строительстве принуждение. Понятно, что колхозы, созданные таким путем, не могли быть жизнеспособными. Их не случайно называли "бумажными", "дутыми".

Бувье молчит о достижениях коллективизации- л сквозь увеличительное стекло показывает читателю недостатки. С таких позиций изображается первый этап коллективизации (с осени 1929 до весны 1930 г.). Неверно освещается и следующий, чрезвычайно ответственный и трудный период колхозного движения.

Когда стали известны факты извращений аграрной политики на местах, Центральный Комитет ВКП(б) и советское правительство приняли самые срочные и решительные меры к пресечению извращений. Это привело к укреплению основ колхозного движения, хотя при поверхностном, особенно же тенденциозном подходе к показателям коллективизации за март - октябрь 1930 г. можно было обнаружить лишь отлив из колхозов. Именно подобной точки зрения (отлива из колхозов) и придерживается Бувье. В действительности же выход из колхозов крестьян, которые не решили еще для себя всех сомнений, роспуск "бумажных" артелей, восстановление ленинских принципов лишь освободили колхозное движение от элементов, ослаблявших его. В колхозах сохранилось прочное ядро передовых крестьян, действительно убежденных в преимуществах коллективного хозяйства и обеспечивавших в дальнейшем неуклонный рост коллективизации. Несмотря на огромные трудности, колхозы успешно провели весенний сев в 1930 г., а когда настало время распределения среди колхозников доходов, то единоличники еще раз убедились в преимуществах коллективных хозяйств. К тому же Советское государство оказывало колхозам большую помощь техникой, кредитами, кадрами и т. д. ²⁴ . С осени 1930 г. вновь начался прилив в колхозы. К июню 1931 г. было кооперировано уже около 53% крестьянских хозяйств, а летом 1932 г. - свыше 60%. В годы второй пятилетки коллективизация была завершена: в 1937 г. она охватила 93% крестьянских хозяйств ²⁵ . Так в действительности выглядит "ломаная линия" развития колхозного движения.

Итак, коллективизация сельского хозяйства потому и стала действительно массовой, что она отвечала жизненным интересам трудящихся крестьян. Кого же в таком случае защищают фальсификаторы истории, о ком проливают они слезы? Сельская буржуазия, кулачество - вот кого в действительности оплакивают эти историки. Нет, пожалуй, ни одного вопроса в зарубежной историографии, который в такой мере был бы фальсифицирован, как ликвидация класса кулачества в СССР. При этом вообще отрицается социальная дифференциация, существовавшая тогда в деревне.

Отдал дань этим антинаучным представлениям и Шарль Бувье. Ратуя за стихию в социальном развитии деревни, он решительно выступает против того, чтобы политика ликвидации кулачества как класса "искусственно присоединялась к коллективизации". Ликвидацию кулачества как класса и коллективизацию, то есть две стороны одного и того же процесса, автор рассматривает как проблемы, которые должны решаться независимо одна от другой. Об этом он говорит и в главах, посвященных истории коллективизации в СССР, и в главах о коллективизации в странах народной демократии. К этому он возвращается и при подведении общих итогов коллективизации (стр. 49, 105, 109).

Путаница здесь очевидна. Коллективизация в условиях диктатуры пролетариата означает замену мелкотоварных, капиталистических отношений в сельском хозяйстве новыми, социалистическими. А социализм, как известно, предполагает ликвидацию частной собственности на средства производства и уничтожение эксплуатации человека человеком. Поэтому сплошная коллективизация, отвечающая кровным интересам подавляющего большинства крестьянства, неотделима от ликвидации кулачества как класса, ликвидации сельской буржуазии.

²⁴ См. "Коллективизация сельского хозяйства". Важнейшие постановления, стр. 290, 292, 294, 295; "Социалистическое строительство СССР". Статистический ежегодник. М. 1936, стр. XXXIV, 243 - 246.

²⁵ "СССР в цифрах". Статистический сборник. М. 1958, стр. 28.

В этом же смысле можно говорить и о ликвидации социального слоя бедноты, батрачества. Все это - разные стороны единого процесса и в СССР, и в любой другой стране, где осуществляется или будет осуществляться социалистическое переустройство мелкотоварного хозяйства. Другое дело, что формы его проведения различны в различных странах. Но это опять-таки свидетельствует не о "крахе" марксизма-ленинизма, а о его силе. Коммунисты умеют воплощать в жизнь свои принципы, сообразуясь с конкретными условиями, проявляя гибкость в выборе методов социалистического строительства.

При прочих равных условиях коммунисты всегда предпочитают мирный путь преобразования общества. К. Маркс и Ф. Энгельс высказывали мысль, что даже экспроприация крупной капиталистической собственности может при соответствующих условиях произойти в виде выкупа. "...Для нас было бы всего дешевле, если бы мы могли откупиться от всей этой банды" ²⁶ , - писали они. Что касается ликвидации кулачества как класса, то здесь наиболее желательный для коммунистов путь был следующим образом определен Ф. Энгельсом: "От насильственной экспроприации мы, вероятно, и тут откажемся". Ф. Энгельс указывал, что это станет возможным, если "экономическое развитие научит уму-разуму и эти крепкие головы" ²⁷ . Однако в СССР кулачество не научилось уму-разуму и объявило открытую войну Советской власти. Напоминая на VIII съезде партии приведенную выше мысль Энгельса, В. И. Ленин отмечал: "В России это предположение не оправдалось: мы стояли, стоим и будем стоять в прямой гражданской войне с кулаками" ²⁸ . Последующие события также не изменили позиций кулачества, хотя в принципе В. И. Ленин не исключал такой возможности ²⁹ . В. И. Ленин, как известно, выступал против экспроприации кулачества, пока для этого не было еще "материальных, в частности технических, а затем и социальных условий" ³⁰ . Такие условия созрели, как уже указывалось, к началу 30-х годов. Пробил последний час капиталистической собственности в деревне. Только от кулаков зависело, в какой форме пройдет ликвидация этой собственности: путем насильственной экспроприации или добровольной передачи в колхозы. Кулачество стало на путь борьбы, используя любые средства, вплоть до вооруженного террора. Перед трудящимся крестьянством и Советским государством остался только один путь: насильственная экспроприация кулачества ("раскулачивание").

Бувье и на этот раз предпочитает не замечать фактов. "Манихейские представления о том, что злые богатые крестьяне против коллективизации, а добрые бедные крестьяне за нее - это не более как политический миф", - замечает он (стр. 133). О том, насколько противоречит истине такое заключение, свидетельствуют многочисленные факты. Вот один из архивных документов Колхозцентра, опубликованный Н. А. Ивницким: "По селам Чапаевского района кулаки пустили слух о том, что все вступившие в колхоз будут вырезаны (готовится "варфоломеевская ночь")... Классовая борьба крайне обострилась. Со всей ответственностью мы констатируем, что в некоторых местах... классовая борьба настолько обострилась, что в буквальном смысле этого слова напоминает фронт" ³¹ .

Кулаки не только грозили "варфоломеевской ночью", они перешли к террору. Поджоги, убийства из-за угла, уничтожение техники, провокации и вредительство - таковы были средства борьбы кулачества против Советской власти, против колхозов. По статистическим данным, только в РСФСР число террористических актов в 1928 г. выросло втрое по сравнению с 1927 годом. В последующие годы сопротивление кулачества еще более усилилось. Это наложило отпечаток на формы, методы, практику социалистического переустройства сельского хозяйства в СССР. Напряженность классовой борьбы в советской деревне в конце 20-х - начале 30-х годов объясняется прежде всего непримиримостью кулачества к социализму, а не выдуманной "кровожадностью" коммунистов, как пытаются утверждать наши "критики". В советской литературе этот вопрос освещен достаточно полно ³² . Однако фальсификаторы истории не

²⁶ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. 2-я, стр. 459.

²⁷ Там же.

²⁸ В. И. Ленин. Соч. Т. 29, стр. 139.

²⁹ См. там же, стр. 18, 182; т. 31, стр. 135.

³⁰ В. И. Ленин. Соч. Т. 31, стр. 135.

³¹ "Материалы по истории СССР". Вып. VII, стр. 242, 245.

³² Из последних работ, специально посвященных проблеме ликвидации кулачества как класса в СССР, укажем статьи П. В. Семернина ("Вопросы истории КПСС", 1958, N 4) и В, К. Медведева ("История СССР", 1958, N 6).

желают замечать фактов, которые противоречат их концепции.

Утверждения зарубежных реакционных социологов о "насилии" над крестьянством и неправомерности ликвидации кулачества как класса тесно связаны с рассуждениями о том, что социалистическое переустройство деревни привело будто бы к "разрушению" производительных сил сельского хозяйства. Такой взгляд неоднократно высказывает и Бувье. Он говорит об этом в предисловии к книге, во II и III главах, а затем специально останавливается на этом вопросе в главах IX и X. Дав общую формулу о "разрушении" производительных сил, автор в дальнейшем поясняет, что он имеет в виду "в первую очередь убой скота", а кроме того, "разрушение части сельскохозяйственного инвентаря" (стр. 34, 42, 51). Однако Бувье не утруждает себя при этом глубоким проникновением в сущность явлений.

Как известно, коренное изменение характера производства, сопряженное с перестройкой всего жизненного уклада людей и сопровождающееся классовой борьбой, никогда не обходится без определенных издержек. История любой революции (в том числе буржуазных революций в Англии и Франции) дает достаточно материала для подтверждения этого тезиса. Очевидно также, что каждое вновь возникшее предприятие переживает известный период, когда его продукция еще не покрывает сумм, затраченных "а его создание. Любой капиталист знаком с этим явлением. Однако наши оппоненты, анализируя создание социалистического способа производства, игнорируют эти очевидные истины, допускают подтасовку материалов и фактов. Показатели сельскохозяйственного производства 1913 и 1928 гг., то есть периодов наивысшего развития мелкотоварного хозяйства в нашей стране, они сравнивают с показателями первой половины 30-х годов - времени революционной ломки старого и становления нового, социалистического строя в деревне. Конечно, и тогда в СССР было немало экономически крепких колхозов (преимущественно из числа артелей, созданных еще в 20-е годы). Но общий уровень колхозного производства определялся не ими, а массой только что возникших артелей, переживавших большие организационные и хозяйственные трудности, неизбежные в каждом новом деле. В этой обстановке и произошло некоторое сокращение сельскохозяйственного производства. В определенной мере сократилась и общая масса производительных сил сельского хозяйства, в частности уменьшилось поголовье скота, о чем так любят писать наши "критики". Но наряду с этим происходили серьезные прогрессивные изменения в структуре производительных сил, а также (и это главное) происходила коренная перестройка форм производственных отношений. На этой основе в середине 30-х годов начался бурный рост производительных сил деревни, оставивший далеко позади уровень и 1913 и 1928 годов.

Факты свидетельствуют, что в процессе коллективизации высокими темпами шла механизация социалистического сельского хозяйства СССР. Ряд зарубежных авторов, в частности Бувье, признают успехи механизации. Вместе с тем они подчеркивают, что это не дало никакого реального прироста производительных сил. Бувье, например, пишет: "В течение многих лет вложения в сельское хозяйство вместо того, чтобы приплюсовываться к уже имевшемуся в начале (то есть до массовой коллективизации. - Ред.) производительному капиталу, будут лишь восстанавливать (иногда в различной технической форме - трактор вместо лошади) тот капитал, который был разрушен во время коллективизации" (стр. 42). В следующей главе автор заявляет, будто развитие механической тяги "лишь компенсировало" сокращение поголовья скота (стр. 51). В обоснование этого вывода он приводит известные цифры о количестве тракторов, комбайнов и грузовых машин в сельском хозяйстве СССР на 1940 г. и сопоставляет их с сокращением поголовья лошадей. Но ведь эти цифры не только не доказывают вывода автора, но прямо опровергают его. Суть вопроса надо искать здесь не в численности машин и лошадей, а в сопоставлении энергетических мощностей сельского хозяйства до и после коллективизации. Но этих-то данных и не приводит Бувье, хотя в его распоряжении имелись соответствующие статистические источники.

В 1928 г., накануне массовой коллективизации, энергетические мощности сельского хозяйства СССР составляли 21,3 млн. лошадиных сил, а в 1937 г. - к моменту завершения социалистической реконструкции сельского хозяйства - уже около 35 миллионов. В 1940 г., то есть накануне Великой Отечественной войны, подвергшей решающему испытанию колхозный строй, энергетические мощности составляли уже 47,5 млн. л. с. В настоящее время они превышают 125 млн. л. с. При этом коренным образом изменилась структура энерге-

тических мощностей сельского хозяйства. Если в 1928 г. на долю живого тягла приходилось 94,8% всех энергетических мощностей, то в 1937 г. - примерно 23%, а в 1940 г. - 22,3%. В настоящее время свыше 95% энергетических мощностей социалистической деревни приходится на долю механических двигателей ³³ . Таковы факты, которые опровергают тезис Бувье. Вытеснение живой тяги механическими двигателями - бесспорно, прогрессивный процесс, позволяющий повысить производительность труда ³⁴ .

Этим, однако, не исчерпывается развитие производительных сил сельского хозяйства. Изменилась не только техника. В условиях социализма изменились и люди советской деревни. До революции 80% деревенского населения было неграмотно. В сельском хозяйстве работало в 1913 - 1914 гг. менее 15 тыс. чел. с высшим и средним специальным образованием. Уже в годы первой пятилетки СССР достиг решающих успехов в ликвидации неграмотности. В дальнейшем была не только полностью ликвидирована неграмотность в деревне, но и в колоссальных размерах выросла численность высококвалифицированных специалистов, вышедших из народа. В 1928 г. в сельском хозяйстве страны работало 17,8 тыс. чел. с высшим и средним специальным образованием, в 1932 г. - уже 83,7 тыс. чел., а в настоящее время - свыше 370 тысяч. Более 21 млн. чел., проживающий в сельских местностях СССР, имеют образование выше начального (от неполного среднего до высшего) ³⁵ . Таковы некоторые изменения, привнесенные в деревню социализмом.

В отличие от многих других зарубежных авторов Бувье в общей форме признает, что "роль коллективного хозяйства как средства культурного преобразования не должна игнорироваться" (стр. 18). Но что же тогда остается от тезиса о "разрушении" производительных сил? Ясно, что в целом социалистическая перестройка сельского хозяйства не только не привела к "уничтожению" производительных сил, а, напротив, обеспечила простор для их быстрого развития.

Рассмотрим теперь "главный козырь" наших оппонентов - сокращение поголовья скота в СССР. Как известно, такое сокращение было довольно значительным в период с 1928 по 1934 год. Объяснялось это рядом причин, сумму которых наши "критики" не рассматривают. Уходит от объективного анализа этого вопроса и Шарль Бувье .

Когда началась массовая коллективизация, капиталистические элементы деревни, предчувствуя свой конец, начали уничтожать, "разбазаривать" свои хозяйства, в том числе и скот (так называемое "самораскулачивание"). Следует отметить, что в области животноводства наиболее ярко проявилась стихийно-капиталистическая тенденция развития мелкотоварного хозяйства. Данные социально-экономической статистики убедительно подтверждают этот вывод. Животноводство, как подчеркивалось в материалах Госплана СССР, являлось такой отраслью сельского хозяйства, "которая в наибольшей степени была насыщена крупно-кулацкими элементами" ³⁶ .

Борьба кулачества против политики коллективизации не ограничивалась "самораскулачиванием". Кулаки провоцировали убой скота и в части хозяйств трудящихся крестьян, зависевших от них экономически и привыкших равняться на "крепкого хозяина". Сказалась при этом, конечно, и двойственность природы крестьянина-единоличника. С одной стороны, он труженик, заинтересованный в ликвидации эксплуатации человека человеком; с другой - он мелкий собственник, ревниво относящийся к своему частному хозяйству. Эта раздвоенность, характерная для средних слоев вообще (крестьян, ремесленников и т. п.), Дала себя знать и во время коллективизации. Кулак в своей антиколхозной агитации использовал мелкособственнические инстинкты, традиции, предрассудки крестьян. Понятно, что мелкособственническая

³³ "СССР в цифрах". Статистический сборник. М. 1958, стр. 176 - 177, 194, 203.

³⁴ Этот процесс происходит во всех технически развитых странах. В США, в частности, также сокращалась численность рабочего скота по мере роста использования тракторов в сельском хозяйстве (см. "Вопросы производительности труда в сельском хозяйстве США". Материалы Бюро сельскохозяйственной экономики Министерства сельского хозяйства США. М. 1957, стр. 188 - 193).

³⁵ См. "Культурное строительство СССР". Статистический сборник. М. -Л. 1940, стр. 7; А. Е. Бейлин. Кадры специалистов СССР, их формирование и рост. М. 1935, стр. 61; "Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР". М. 1934, стр. 218; "СССР в цифрах. Народное хозяйство СССР в 1958 г.". Статистический сборник. М. 1959, стр. 528; "Правда", 4 февраля 1960 года.

³⁶ См. "Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР", стр. 145.

близорукость вредила прежде всего интересам самих трудящихся крестьян, ибо колхозы, в которые они вступали, как известно, создавались первоначально в основном на базе сложения средств производства, которые вносил каждый из членов артели.

Говоря об антиколхозной кулацкой агитации, следует отметить, что кулачество довольно умело и оперативно воспользовалось "левацкими" извращениями политики партии, допущенными в отдельных местах и выразившимися, в частности, в тенденции к обобществлению не только рабочего, но и всего продуктивного, в том числе мелкого рогатого скота и даже домашней птицы. Коммунистическая партия и Советское государство решительно выправили эти извращения, наказав виновных и возвратив колхозникам неправильно обобществленный скот и птицу. Однако определенный ущерб эти извращения все же принесли.

Таковы главные причины сокращения численности скота в первые годы коллективизации. Анализ их показывает, что в основе сокращения поголовья скота в первой половине 30-х годов лежали антиколхозные, антинародные действия кулачества.

Основой построений буржуазных реакционных исследователей является фальсификация источников. Нужно отдать должное Бувье: он привлек большой официальный и статистический материал. Однако в угоду предвзятым представлениям автор, как показано выше, односторонне использует этот материал, опираясь прежде всего на литературу, созданную врагами социализма. За программу коммунистической партии в деревне он пытается выдать троцкистские писания Преображенского о "первоначальном социалистическом накоплении" (стр. 39, 43).

Шарль Бувье скорбит по поводу ликвидации кулачества как класса. Однако он ни словом не обмолвился об огромной работе Советской власти по трудоустройству и перевоспитанию бывших кулаков. Автором даже не упомянуты соответствующие постановления коммунистической партии и советского правительства ³⁷ .

Это, конечно, не случайно. Не будучи в силах отрицать преимуществ социалистического строя, Бувье вместе с тем тщится доказать неприемлемость "советского образца". Однако это утверждение, как и большинство ему подобных, остается голословным, противоречащим исторической действительности. Сколько бы ни повторяли наши противники, что советский опыт коллективизации имеет скорее отрицательное, чем положительное значение, бесспорно одно: Советский Союз проложил человечеству путь к социализму, по которому следует ныне уже около миллиарда населения земного шара. Путь этот внимательно изучают и другие народы.

Процесс коллективизации - это не только прошлое советской деревни и настоящее крестьян в странах народной демократии. Это еще и будущее миллионных масс сельского населения ныне капиталистических стран. Большинство реакционных зарубежных авторов безуспешно пытается игнорировать такую закономерность. Но Бувье занимает другую позицию. Заключение своей книги он назвал "Будущее коллективизации сельского хозяйства". Здесь так же, как и в других местах его монографии, сделан ряд признаний, отмечающих преимущества коллективизации. Но и эта глава, как и книга в целом, полна оговорок, сводящих на нет подобные признания. "Строить предположения о будущем коллективизации, опираясь на современное ее состояние, - пишет он, - значит придавать неоправданное значение тому, что является всего лишь этапом: коллективизация сельского хозяйства является еще не законченным процессом, который может еще быть существенно изменен" (стр. 239). И хотя автор признает, что коллективизация "как составная часть строящегося нового общества... несомненно, более приемлема для крестьянства, чем наемный труд", это не меняет характера его книги. Позволяя себе время от времени либеральное одобрение "идеи социализма", Ш. Бувье свои главные усилия посвятил тенденциозной критике того единственно реального социализма, который существует в современном мире. Салтыков-Щедрин говорил о таких либералах: не ясно, чего они желают - то ли конституций, то ли севрюжины с хреном. Даже буржуазные рецензенты отмечают, что Бувье проявил особую осторожность в выводах относительно дальнейших перспектив развития сельского хозяйства ³⁸ .

³⁷ См. "Коллективизация сельского хозяйства. Важнейшие постановления коммунистической партии и советского правительства. 1927 - 1935". М. 1957. "История колхозного права. Сборник законодательных материалов СССР и РСФСР. 1917 - 1958". Тома I - II. М. 1959. и др.

³⁸ "Revue d'histoire economique et sociale". Paris. 1959, N 2, p. 261; "Revue francaise de science politique". Paris. 1960. mars, volume X, N 1, p. 192 - 194.

Но сколь бы ли были осторожны эти выводы, факт остается фактом: наши противники уже бессильны голословно отрицать огромное значение социально-экономических преобразований в сельском хозяйстве социалистических стран. Не менее чем сама книга Бувье об этом свидетельствует рецензия на нее одного из лидеров и видных теоретиков французской социалистической партии (СФИО), Жюля Мока. Она опубликована недавно в центральном органе партии - журнале "La Revue socialiste" ³⁹ .

Воздавая хвалу работе Ш. Бувье, Ж. Мок солидаризируется с основными ее положениями. Примечательно, что он усиленно рекомендует книгу Бувье не только тем, "кто интересуется "советоведением".., но и всем тем, кто спрашивает себя, каким образам избавиться от рутины", царящей в сельском хозяйстве Франции. В этой связи Жюль Мок подчеркивает, что "восточный опыт... должен привлечь внимание всех социалистов Франции, и в частности социалистов-аграриев".

Хотя в рецензии Ж. Мока, как, впрочем, и в других его работах, принижается советский опыт, Ж. Мок оказывается явно в неловком положении, когда переходит к конкретным фактам. Так, рассуждая о состоянии животноводства в различных странах, он, например, отмечает, что "корова колхозников- русских коммунистов дает в два раза больше молока, чем корова французских крестьян".

Подобные признания говорят сами за себя.

Резюмируя изложенное, следует подчеркнуть, что концепция Шарля Бувье внутренне противоречива. В своей книге он не дает зарубежному читателю правильного представления о сущности коллективизации сельского хозяйства. Тем не менее его книга представляет известный интерес. Она свидетельствует о том, что среди определенных кругов зарубежных исследователей все сильнее зреет стремление разобраться в причинах успехов социализма, которые уже невозможно ни отрицать, ни замолчать.

³⁹ "La Revue socialiste", 1960, N 132,. avrile, p. 442 - 445.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Ю. С. БОРИСОВ, В. С. ВАСЮКОВ:

Комментарии: