В русской дворянско-буржуазной исторической литературе, а также в современной буржуазной историографии характер и традиции национально-освободительных войн против наполеоновской империи освещаются с неправильных, классово-ограниченных и националистических позиций. Дворянские и буржуазные историки всегда принижали роль народных масс и игнорировали патриотическое движение в этих войнах, пытаясь объяснить победу над Наполеоном "мудрыми" действиями монархов или их министров. Эта тенденция получила дальнейшее развитие в работах представителей современной буржуазной историографии. Вслед за австрийским историком Србиком они превозносят вдохновителя феодальной реакции австрийского канцлера Меттерниха и восхваляют его враждебную России политику. При анализе условий разгрома наполеоновской империи дипломатические интриги Меттерниха и действия британского министра Кэстльри расцениваются ими как фактор более значительный, нежели героическая победа русского народа в 1812 г. и патриотический подъем в Германии во время освободительной войны 1813 года¹ . Американский публицист Г. Киссингер, также замалчивая роль русского и немецкого народов в войнах с На-

Доклад, прочитанный автором 17 октября 1963 г. в Германской Академии наук в Берлине на сессии Комиссии историков СССР и ГДР, посвященной 150-летию освободительной войны 1813 года.

¹ См. P. Schroder. Metternich Studies Since 1925. "Journal of Modern History". September 1961, Vol. 33, N 3.

полеоном, объявляет Кэстльри и Меттерниха "вершителями судеб" и "спасителями Европы"² .

Боннский милитаризм и реваншизм оказывают сегодня непосредственное влияние на концепции многих западногерманских историков, принижающих народное движение в Пруссии против наполеоновского ига³ . Некоторые из них полностью отрицают наличие давления народных масс на короля Фридриха Вильгельма III; фальсифицируя исторические факты, они утверждают, что Пруссия в 1813 г. будто бы не нуждалась в союзе с Россией для ведения войны с Наполеоном.

Правильное и всестороннее освещение освободительных войн против наполеоновской империи требует критики подобных взглядов с позиций марксистско-ленинской исторической науки, на основе самого тщательного исследования опубликованных и архивных материалов. Активную работу в этом направлении ведут историки СССР и ГДР.

Большой вклад в освещение победы русского народа в Отечественной войне 1812 г., роли русской армии в кампании 1813 г. и ее отношения к немецкому патриотическому движению сделали советские историки Е. В. Тарле, П. А. Жилин, Л. Г. Бескровный, С. Б. Окунь и ряд других⁴ . В Советском Союзе появились важные документальные публикации, позволяющие глубже вскрыть предпосылки создания новой антинаполеоновской коалиции и основательнее исследовать процесс складывания ее в первый период войны 1813 года. Обширный материал по этим вопросам содержится в сборнике "М. И. Кутузов", в шестом томе серии "Внешняя политика России XIX и начала XX века". Опубликованы также отрывки из донесений русских дипломатических представителей за границей, свидетельствующие о впечатлении, произведенном там победой России в Отечественной войне 1812 г., и другие материалы⁵ . К сожалению, русские дипломатические документы 1813 г. еще не подверглись систематическому изучению и известны далеко не в полном объеме.

В ГДР опубликованы исследования Г. Гейтцера, Г. Камнитцера, К. Оберманна, Ф. Штраубе, П. Штульца⁶ и других авторов, где должное внимание уделено роли народных масс в освободительной войне 1813 г., прогрессивным традициям национального движения, боевому содружеству русских и немецких патриотов, разоблачению реакционной политики монархических правительств.

² H. Kissinger. A World Restored. Metternich, Castleragh and the Problems of Peace 1812 - 1822. London. 1957.

³ G. Ritter. Das Problem des Militarismus in Deutschland. "Historische Zeitschrift". Bd. 177. 1954.

⁴ Е. В. Тарле. Соч. Т. VII. М. 1959; Л. Г. Бескровный. Отечественная воина 1812 г. М. 1962; П. А. Жилин. Историческое значение битвы под Лейпцигом в 1813 г. "Новая и новейшая история", 1963, N 4; И. Г. Гуткина. Отклики в Англии на Отечественную войну 1812 г. "Новая и новейшая история", 1962. N 5; А. Г. Власкин. Отечественная война 1812 г. и движение немецких патриотов. Там же; его же. Освободительное движение в Германии и поддержка его Россией (декабрь 1812 - май 1813 г.). "Новая и новейшая история", 1963, N 5; Ф. А. Молок. Отклики в Чехии на Отечественную войну 1812 г. и освободительный поход русской армии в Европу "Новая и новейшая история", 1963, N 4; С. Б. Окунь. История СССР. 1796 - 1825. Л. 1948.

⁵ "М. И. Кутузов". Сборник документов. Под ред. Л. Г. Бескровного. Т. IV, ч. 2; т. V. М. 1955 - 1956; "Внешняя политика России XIX и начала XX века". Документы российского министерства иностранных дел. Серия первая (1801 -1815 гг.). Т. VI (1811 - 1812 гг.). М. 1962; "1812 г.: мир приветствовал великую победу русского народа" (документы). "Международная жизнь", 1962, N 8; "Листовки Отечественной войны 1812 г.". Составители Р. Е. Альтшуллер, А. Г. Тартаковский. Отв. ред. Л. Г. Бескровный. М. 1962; "Из истории участия русских войск в освобождении Германии от наполеоновского ига". "Новая и новейшая история", 1963, N 5; "Австро-русские отношения накануне и в период Отечественной войны 1812". Подготовили Ф. А. Федорова и Т. И. Михайлова. "Исторический архив", 1962, N 4.

⁶ H. Heitzer. Insurrectionen zwischen Weser und Elbe. Volksbewegung gegen die franzosische Fremdherrschaft im Konigreich Westfalen (1806 - 1813). Berlin. 1959; H. Kamnitzer. Wider die Fremdherrschaft. Berlin. 1956; R. Obermann. Uber den Anteil des Freiherrn vom Stein an der Vorbereitung der Erhebung von 1813. "Wissenschaftliche Annalen". Heft 10. Berlin. 1957; F. Straube. Die russische Armee und das deutsche Volk. "Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft", 1962, N 5; P. Stulz. Fremdherrschaft und Befreiungskampf. Berlin. 1960. О работах, изданных в ГДР до 1955 г., см. С. Б. Кан. Освободительная война 1813 г. в немецкой исторической литературе. "Вопросы истории", 1955, N 1.

Настоящая работа ставит своей задачей показать роль национального патриотического движения народов Европы и официальной дипломатии в освободительной войне 1813 г., в частности в образовании новой антинаполеоновской коалиции.

В. И. Ленин указывал, что "если "действительная сущность" войны состоит, например, в свержении чуженационального гнета.., то война прогрессивна со стороны угнетенного государства или нации"⁷ , и в этом случае "слова "защита отечества" вовсе не обман"⁸ . Именно такой была "война европейской коалиции против Наполеона во имя спасения национальностей"⁹ . Ф. Энгельс писал, что "всеобщая война народов против Наполеона была реакцией национального чувства, которое Наполеон попирал ногами у всех народов"¹⁰ . Национальные войны французской революции при Наполеоне превратились в захватнические, империалистские¹¹ . Порабощение "целого ряда давно сложившихся, крупных, жизнеспособных, национальных государств Европы", указывал В. И. Ленин, породило "в свою очередь национально-освободительные войны против империализма Наполеона"¹² . Патриотический подъем народных масс сыграл в конечном итоге решающую роль в разгроме наполеоновской империи. Говоря об этом, надо, конечно, иметь в виду не только действия партизан, но и общий национальный подъем народов в антинаполеоновских войнах 1812 и 1813 годов.

Разумеется, отмечая освободительное влияние этих войн и захватнический характер войн Наполеона, нельзя забывать о переплетении в этом вопросе противоречивых, тенденций. Ограбление и порабощение стран Европы наполеоновской империей сопровождалось проведением ряда буржуазных реформ, особенно в Германии и Италии, что позволяет говорить о некоторых объективно прогрессивных последствиях наполеоновских завоеваний. Известно также, что в антинаполеоновскую коалицию входили феодально- монархические государства и буржуазно-аристократическая Англия, правительства которых преследовали свои реакционные и захватнические цели. Но конечным и главным результатом войн 1812 и 1813 гг. была не кратковременная победа феодальной реакции, а избавление Европы от ига наполеоновской империи, разгром которой создал предпосылки для самостоятельного развития капитализма в ряде европейских государств. Завоевание национальной независимости явилось необходимым условием и для дальнейшего роста в них освободительного движения против внутренней реакции.

Союз немецких монархов и венского двора с Наполеоном против России, сложившийся накануне войны 1812 г., противоречил национальным интересам германского народа и народов Австрийской империи. Немецкие патриоты осуждали эту политику. Русский посол Х. А. Ливен доносил в 1812 г. из Берлина, что население многих областей Германии готово подняться на восстание против наполеоновского ига¹³ . Славянские народы Австрийской империи и венгры также выступали за свержение наполеоновского господства. Россию они рассматривали как своего защитника в борьбе с Наполеоном. Но трепет перед подавляющей мощью наполеоновской империи побуждал германские правительства и австрийских Габсбургов, несмотря на подобную реакцию народных масс, подчиниться требованиям Наполеона. Ливен писал, что прусским королем "управляет только страх"¹⁴ . Однако существовали и другие обстоятельства. С одной стороны, монархи Пруссии и Австрии надеялись получить территориальные компенсации за счет России в случае победы Наполеона и заручились на этот счет его обязательствами¹⁵ . С другой стороны, на политику Пруссии и Австрии влияло желание при первой воз-

⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 23, стр. 21.

⁸ См. там же, стр. 19.

⁹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 488.

¹⁰ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. 1-я, стр. 452.

¹¹ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 22, стр. 295.

¹² Там же.

¹³ Архив внешней политики России (АВПР), ф. Канцелярия, 1812, д. 737, л. 59. Речь шла о Пруссии, Вестфалии, Форарльберге, Тироле и Саксонии.

¹⁴ Донесение Х. А. Ливена от 1 февраля 1812 года. Цит. Ф. Мартене. Собрание трактатов, заключенных Россией с иностранными государствами. Т. VII. СПБ. 1885, стр. 43.

¹⁵ "Внешняя политика России в XIX и в начале XX века". Т. VI. Прим. NN 343, 473; см. также И. С. Звавич. Меттерних и Отечественная война 1812 г. "Исторические записки". Т. 16.

можности избавиться от господства Наполеона, стремление вернуть отнятые у них западные провинции и польские владения. Русское правительство умело воспользовалось этими противоречиями между Наполеоном и его союзниками. В июле 1812 г. оно заключило тайное устное соглашение с австрийским двором о поддержании секретных сношений и об ограничении помощи Наполеону в период войны 1812 года. Аналогичная договоренность была достигнута между царем и королем прусским¹⁶ . Возмущение, которое союз с Наполеоном вызвал в Германии, среди славян и венгров Австрийской империи, было одной из причин, вынуждавшей правительства Австрии и Пруссии сократить военную помощь наполеоновской армии.

С октября 1812 г. русское правительство вновь предприняло попытки привлечь Пруссию и Австрию на свою сторону. В посланном по царскому повелению письме Х. А: Ливена прусскому канцлеру Гарденбергу от 2 октября 1812 г. сообщалось о невосполнимых потерях армии Наполеона и огромных резервах России. Письмо имело целью убедить прусского канцлера в неизбежности поражения Наполеона и в том, что для России и Пруссии настал момент объединиться друг с другом¹⁷ . Такие же предложения были переданы 12 ноября 1812 г. прусскому королю через уезжавшего из России Бойена¹⁸ . Шелер в своих секретных докладах о положении в России советовал королю порвать союз с Наполеоном¹⁹ . Разгром армии Наполеона русскими войсками в 1812 г. и бегство ее из России вызвало в Пруссии "сенсацию". К Александру I тайно был послан майор Лютцов, чтобы получить более точные сведения о русских резервах и заручиться заверением царя в том, что Россия "не даст передышки опасному врагу и будет преследовать его по пятам"²⁰ . Однако прусское правительство, не надеясь на силы России и опасаясь к тому же немецкого патриотического движения, решило не предпринимать каких-либо шагов без Меттерниха, утверждавшего, что Европу спасет Австрия²¹ и что Россия неизбежно капитулирует перед Наполеоном.

Русский канцлер Н. П. Румянцев 27 сентября (9 октября) поручил находившемуся в Граце (Австрия) неофициальному представителю России Г. О. Штакельбергу передать Меттерниху, что "стремление запугать Россию было столь же напрасным и тщетным, "как и стремление поработить Испанию". Штакельберг должен был просить императора Франца высказаться откровенно по поводу того, "что может его устроить", и сообщить ему о желании Александра I "увидеть австрийский дом в его прежнем блеске, снова занимающим в системе европейского равновесия то почетное место, которое он сохранял в течение нескольких веков"²² .

Как известно, венский двор держал курс на взаимное ослабление Франции и России, надеясь таким образом обеспечить гегемонию Австрии на материке Европы, но отдавал" предпочтение Наполеону, укрепившему свои связи с Габсбургами путем брака с эрцгерцогиней Марией Луизой. Осенью 1812 г. Меттерних уже изверился в победе Наполеона, поэтому он и предложил Штакельбергу услуги Австрии для достижения примирения между Францией и Россией, явно стремясь облегчить положение Наполеона. По мнению Штакельберга, это предложение было сделано с ведома и по наущению французского императора²³ . Но Меттерних тогда еще не думал о разрыве союза с На-

¹⁶ Сношения с Пруссией царское правительство вело через вернувшегося в Россию Ливена, прусского неофициального представителя в России полковника Шёлера, неофициального представителя России в Пруссии подполковника Валентини, а также через прусских офицеров майора Лютцова и полковника Бойена. В Австрии неофициально оставался русский представитель Г. О. Штакельберг. Важнейшие документы, свидетельствующие об этом, впервые изданы в 1962 году (см. "Внешняя политика России...". Т. VI, а также публикацию "Австрийско-русские отношения в период Отечественной войны 1812 г.". "Исторический архив", 1962, N 4).

¹⁷ Письмо Ливена впервые опубликовано в VI томе "Внешней политики России..." (док N 242)

¹⁸ H. Boyen. Erinnerungen. Bd. II. Leipzig. 1890, S. 250 ff., 520 ff.

¹⁹ W. Oncken. Oesterreich und Preussen im Befreiungskriege. Bd. 1. Berlin. 1876, S. 22 - 23. 27.

²⁰ Валентини - Румянцеву, 4 (16) декабря 1812 г. ("Внешняя политика России...". Т. VI. док. N 267, стр. 624) и Румянцев - Валентини, 23 декабря (4 января 1813 г.) (там же, док. N 286, стр. 654 - 656).

²¹ См. С. М. Соловьев. Соч. Т. 6. СПБ. (б. г.), стр. 460 - 461; W. Oncken. Op. cit. Bd. II, S. 93, 95.

²² "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 245, стр. 578 - 580.

²³ См. там же, прим. 651, стр. 778, а также док. N 261, стр. 610 - 612.

полеоном. Его пугало то, что дальнейшие победы России могут вызвать могучий подъем национально-освободительного патриотического движения в Западной Европе, народы которой в противоположность монархам видели в России своего союзника.

В Петербурге некоторые консервативно настроенные сановники (А. А. Аракчеев, министр полиции А. Д. Балашов, великий князь Константин Павлович) склонялись к миру. Но для Александра I капитулянтский мир с Наполеоном в 1812 г. означал бы непоправимую династическую катастрофу. По словам Г. Штейна, патриотический подъем в стране был настолько велик, что царь не мог пойти на мир, не опасаясь за судьбу престола²⁴ .

В сложившейся обстановке царское правительство вопреки своей реакционной политике вынуждено было апеллировать к русскому народу, а также к народам порабощенных Наполеоном стран. Царское правительство побуждала к этому и внешнеполитическая изоляция (дворянские абсолютные монархии Австрии и Пруссии оказались союзниками Наполеона). Уже в начале Отечественной войны царский манифест от 18 июля 1812 г., обращенный ко всем сословиям, призывал народ к единодушной борьбе с врагом²⁵ . "Война теперь не обыкновенная, а национальная", - писал и П. И. Багратион²⁶ . В манифесте от 20 сентября 1812 г. в связи с оставлением Москвы отмечалось, что многоплеменная армия Наполеона сражается по принуждению, а вся порабощенная Европа только ждет удобного момента для восстания, помочь которому - прямой долг России²⁷ .

Еще 8(20) июля 1812 г. Н. П. Румянцев и представитель испанского патриотического правительства Зеа Бермудес (в период Отечественной войны 1812 г. - посланник в Санкт- Петербурге) подписали в Великих Луках русско-испанский договор о дружбе, союзе и согласии. По этому договору царское правительство признало Кадисские кортесы и испанскую конституцию 1812 г., принятую в результате революции в Испании²⁸ . Русское командование распространяло прокламацию от имени испанских министров, обращенную к испанцам и португальцам, находившимся во французской армии. Она призывала их подняться против ига Бонапарта и сдаваться в плен русским войскам для того, чтобы затем вернуться на родину²⁹ . Победа русского народа в Отечественной войне 1812 г. имела решающее значение и для борьбы народа Испании за независимость, против наполеоновского ига. В свою очередь, освободительная война испанского народа помогла одержать победу русскому народу. Для развертывания национально-освободительного движения в Германии важнейшее значение имела поддержка его Россией. Именно это проявление солидарности и побуждало немецких патриотических деятелей во главе с Генрихом Штейном ориентироваться на Россию. В июне 1812 г. Штейн советовал Александру I постепенно подготавливать "прямое восстание в Германии". 18 сентября он писал царю, что лишь освобождение Германии от ига Наполеона даст "прочную гарантию ее неприкосновенности и безопасности"³⁰ . Как известно, Штейн был инициатором создания Русско- немецкого легиона и Комитета по немецким делам в России³¹ . Ему же принадлежит проект опубликованного М. Б. Барклаем-де-Толли воззвания к немцам³² , отразившего общность интересов русского и немецкого народов в борьбе с иноземными захватчиками. Наполеон был взбешен текстом этого воззвания. Он называл Штейна "изменником", "бунтовщиком" и даже приписывал ему намерение "поднять чернь против собственников"³³ .

²⁴ Там же, прим. 148, 617, стр. 701, 773 - 774; см. также В. Ш. Барон фон Штейн при русской главной квартире. "Исторический вестник". Т. 101. 1905, стр. 895.

²⁵ "Полное собрание законов Российской империи" (ПСЗРИ). СПБ. Т. XXXII, ст. 388.

²⁶ См. Николай Михайлович [Романов]. Император Александр I. Т. I. СПБ. 1912, стр. 117.

²⁷ "Собрание высочайших манифестов, грамот, указов". СПБ. 1816, стр. 39.

²⁸ "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 202, стр. 495 - 497.

²⁹ Там же, прим, 595, стр. 771, и док. N 231, стр. 551.

³⁰ G. Pertz. Das Leben Ministers Freiherrn von Stein, 2 Auff. Bd. III. Berlin. 1851, S. 68 - 77.

³¹ "Внешняя политика России...", Т. VI, прим. 465; А. Г. Власкин. Отечественная война 1812 г. и движение немецких патриотов.

³² G. Pertz. Op. cit. Bd. III, S. 78 - 80, 601 - 604. А. Н. Попов. Барон Штейн в России в 1812 г. "Русская старина", февраль 1893 года.

³³ G. Pertz. Op. cit. Bd. III, S. 363.

Русское правительство оказывало также помощь патриотам Тироля. Бывшему послу в Вене А. К. Разумовскому, жившему в 1811 - 1812 гг. в австрийской столице, был открыт для этой цели специальный кредит³⁴ . Александр I обещал предоставить тирольцам 300 тыс. имперских флоринов, но предупреждал, что не сможет оказать им "активную поддержку" вследствие удаленности своих сил и "не желает, чтобы эта помощь явилась основным побудительным мотивом для жителей Тироля и Форарльберга, дабы впоследствии не ставить себе в вину тех испытаний, которым они могут подвергнуться"³⁵ . Русское правительство стремилось также расположить к себе венгров. Меттерних выражал беспокойство по поводу слухов о том, что в России с венгерскими пленными обращаются лучше, чем с остальными пленными из австрийских подданных, и убеждают венгров в том, что Россия не воюет с венгерским народом. Император Франц считал, что эти действия направлены на "возмущение умов" и никоим образом не могут способствовать австро-русскому сближению³⁶ .

Растущее недовольство народов Западной Европы военным деспотизмом наполеоновской империи ъ огромной мере способствовало тому, что Австрия и Пруссия резко ограничили свою помощь Наполеону. Беспримерная героическая борьба русского народа и его армии, разгромивших армию Наполеона и отстоявших независимость своей родины, создала возможность для образования новой антинаполеоновской коалиции. Известия о победах России с восторгом были встречены в Берлине, Касселе, Любеке, Копенгагене, Мадриде и других городах Европы³⁷ . Штакельберг доносил из Австрии, что поражение Наполеона вызвало "всеобщую радость в среднем классе и среди народа, занимающегося политикой гораздо более, чем можно было бы думать"³⁸ , а также среди большинства военных. Эрцгерцог Иоганн говорил Штакельбергу, что успехи России "преисполнили радостью всю Австрийскую монархию", общественное мнение в которой "исключительно благоприятно", и что весь север Германии и горные районы от Швейцарии до Адриатики, особенно же Тироль, готовы восстать против французского владычества³⁹ . Пушки Тауэра известили жителей Лондона о русских победах, встреченных восхищением "со стороны всех классов населения" Англии⁴⁰ . Даже за океаном, в США, в Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии, "жители поздравляли друг друга с российскими победами, как будто со своими собственными, если не более"⁴¹ . Мир восторженно приветствовал победы России, на полях которой решалось будущее Европы. Ф. Энгельс справедливо отмечал, что "уничтожение великой наполеоновской армии при отступлении из Москвы послужило сигналом ко всеобщему восстанию против французского владычества на Западе"⁴² . Именно с 1812 г. "начинается упадок военного могущества Н[аполео]на I", окончившийся полным разгромом его империи⁴³ .

Однако правительства Австрии и Пруссии изменили свою политику только тогда, когда русская армия, преследуя разгромленную, отступавшую армию Наполеона, перешла границу и вступила в пределы Германии. В России некоторые влиятельные лица (А. А. Аракчеев, Н. П. Румянцев, секретарь Государственного совета А. С. Шишков и великий князь Константин Павлович) осенью 1812 г. были против похода русской армии на Запад, но Александр I и поддерживавшие его в этом вопросе другие сановники твердо

³⁴ См. А. А. Васильчиков. Семейство Разумовских. Т. IV, ч. 2-я. СПБ. 1887, стр. 429 - 430.

³⁵ Н. П. Румянцев - представителю тирольского патриотического движения Иобилю, 11 (23) декабря 1812 года. "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 273, стр. 634 - 636.

³⁶ См. А. А. Васильчиков. Указ. соч., стр. 436 - 437.

³⁷ "Международная жизнь", 1962, N 8, стр. 154 - 158.

³⁸ Штакельберг - Румянцеву из Граца, 31 (19) декабря 1813 года. АВПР, ф. Канцелярия, д. 11621, лл. 156 - 157.

³⁹ Штакельберг - Румянцеву из Граца 25 декабря 1812 г. (6 января 1813). "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 292, стр. 667 - 669.

⁴⁰ Ливен - Румянцеву из Лондона, 18 (6) декабря 1812 года. АВПР, ф. Канцелярия, д. 6822, л. 17 и об., а также Ливен - Румянцеву, 15 (3) декабря 1812 г. "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 263, стр. 616 - 617.

⁴¹ Донесение А. Дашкова из Вашингтона. Цит. по Н. Н. Болховитинов. Отклики в США на Отечественную войну 1812 г. "Новая и новейшая история", 1962, N 6.

⁴² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. II, стр. 20.

⁴³ "Ленинский сборник", XI, стр. 50.

решили перенести войну за пределы России, поднять западные государства, прежде всего Пруссию и Австрию, на войну с Наполеоном. Таким путем можно было ликвидировать разорительную для России континентальную блокаду, предотвратить новое вторжение наполеоновских армий и осуществить территориальные присоединения. Царское правительство стремилось поднять престиж династии, выступив в роли "освободителей Европы" и восстановив "легитимных" монархов на их престолах. В этой программе реакционные и захватнические цели царизма сочетались с объективно прогрессивной задачей поддержки освободительного движения в Германии. Генрих Штейн убеждал царя продолжать войну для "восстановления Германии"⁴⁴ . Решения о скорейшем наступлении были приняты царем уже в начале декабря 1812 года.

Можно считать вполне доказанным, что М. И. Кутузов вовсе не был противником западного похода и признавал его необходимость⁴⁵ . В марте 1813 г. он писал: "...ежели бы мы остались за Вислою, тогда бы должны были вести войну, какую вели в [1]807 году. С Пруссией бы союзу не было, вся немецкая земля служила бы неприятелю людьми и всеми способами, в том числе и Австрия"⁴⁶ . Русская армия, вышедшая к границе, составляла не 30 - 40 тыс. человек, как часто пишут западные авторы, а гораздо больше. 40 тыс. она насчитывала у Вильно, но резервы быстро подтягивались вперед. На 7 (19) декабря 1812 г. "в строю и в действии" было около 86 с половиной тыс. человек⁴⁷ . К моменту перехода через границу, к началу 1813 г., в армии было около 110 тысяч. Но для разгрома Наполеона, собиравшего новую 300-тысячную армию, этого было недостаточно. В этих условиях М. И. Кутузов считал необходимым союз с Пруссией и Австрией.

Важным шагом на пути к новой антинаполеоновской коалиции была Таурогенская конвенция о нейтралитете прусского вспомогательного корпуса генерал-лейтенанта Иорка, подписанная им и генерал-майором И. И. Дибичем 18 (30) декабря 1812 года⁴⁸ . История заключения этой конвенции достаточно хорошо известна, чтобы повторять ее⁴⁹ . Иорк должен был считаться с патриотическим настроением своих солдат и офицеров. Он действовал на свой страх и риск, не имея полномочий, от короля, который отказался подтвердить эту конвенцию и даже отдал приказ (оставшийся, впрочем, на бумаге) арестовать Иорка. Мужественный патриотический поступок Иорка оказал влияние "а подъем немецкого национально-освободительного движения⁵⁰ .

Новый толчок патриотическому движению в Германии дал переход русских войск через границу и вступление их в Восточную Пруссию. Воззвание М. И. Кутузова к населению гласило, что русская армия вступает в Пруссию не с целью завоевания, а для преследования противника, и обещало, что русское командование не допустит насилия в отношении жителей⁵¹ . Русские генералы приказывали своим войскам не делать жителям "ни малейших обид"⁵² . Как известно, Штейн прибыл с полномочиями царя в Восточную Пруссию и при поддержке местных патриотов возглавил организацию ландштурма. В Риге и затем в Кенигсберге начал выходить журнал "Russlands Triumph oder erwachtes Europa" с призывами к немцам вооружаться и присоединяться к русской армии. Корпус Иорка в январе окончательно перешел на сторону русских войск и получил от русского командования 15 тыс. ружей и около 500 тыс. рублей ас-

⁴⁴ G. Pertz. Op. cit. Bd. III; S. 212 - 220.

⁴⁵ См. об этом С. Б. Окунь. Указ. соч., стр. 280 - 292.

⁴⁶ М. И. Кутузов - Л. И. Голенищеву-Кутузову, 28 марта 1813 года. Сборник "М. И. Кутузов", Т. V, док. N 561, стр. 497; т. IV, ч. 2-я, док. N 661, стр. 649.

⁴⁷ Сборник "М. И. Кутузов". Т. IV, ч. 2-я, стр. 553; М. И. Богданович. История Отечественной войны 1812 г. по достоверным источникам. СПБ. 1859 - 1860. Т. III, стр. 396, 397.

⁴⁸ "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 278, стр. 642 - 644.

⁴⁹ См. там же, док. 281, стр. 648.

⁵⁰ Попытки отдельных прусско-германских историков, прославлявших династию Гогенцоллернов, доказать, что король якобы по секрету поручил Иорку подписать конвенцию, полностью провалились, как это признает даже такой консервативный автор, как Т. Шиманн (см. T. Schiemann. Zur Wurdigung der Convention von Tauraggen. "Historische Zeitschrift". Munchen und Leipzig. 1900. Bd. 84 (48), S. 210 - 243).

⁵¹ "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 298, стр. 679 - 680.

⁵² Там же, док. N 264, стр. 617.

Сигнациями⁵³ . Северная Германия была готова подняться на восстание. В середине февраля 1813 г. русские отряды перешли Одер; один из них был послан на помощь восставшим в Гамбург.

Прусское правительство, боясь народного движения, стремилось добиться вопреки интересам народа осуществления своих реакционных, захватнических планов. Король хотел вернуть себе польские земли, потерянные в 1807 году. Он пытался договориться с Австрией о совместном посредничестве между Наполеоном и Россией; советовал Наполеону пойти на перемирие и запугивал его возможностью народного восстания в Германии. Одновременно король пытался запугать немецких патриотов сообщениями о том, что Наполеон вооружается вновь⁵⁴ .

В декабре 1812 г. король поручил Шёлеру вести переговоры с Александром I, а также с Н. П. Румянцевым, который заявил, что Россия предлагает Пруссии заключить союз. Шёлер должен был получить гарантии, обеспечивающие "интересы Пруссии"⁵⁵ . В записке от 5 (17) декабря 1812 г. он убеждал Александра I признать действительными договоры о разделах Польши и заявить о том, что Россия не стремится увеличить свою территорию и ведет войну лишь для того, чтобы восстановить "порядок и спокойствие". Предостерегая царя относительно возможности революции в Австрии и Пруссии, Шёлер писал ему, что Россия обеспечит себе мир лишь в том случае, если "ее соседями будут законные монархи"⁵⁶ .

Только занятие русскими войсками Восточной Пруссии и Польши и патриотический подъем немецкого народа вынудили короля изменить позицию.

28 февраля 1813 г. в Калише был подписан русско-прусский союзный договор, которым предусматривалось территориальное восстановление Пруссии, соответствовавшее ее положению до войны 1806 года. По словам современников, король подписал. этот договор лишь Под влиянием военных успехов русской армии и размаха народного движения. Если бы король пошел против народного желания, заявлял ганноверский министр Л. Омптеда, то революция была бы неизбежна⁵⁷ . Ф. Энгельс писал, что в 1813 г. в Пруссии "поднялся весь народ, принудив трусливого Фридриха-Вильгельма к войне против Наполеона"⁵⁸ , а народные массы стали вооружаться, "не ожидая всемилостивейшего дозволения государей", и тем самым заставили своих властителей стать во главе патриотического движения⁵⁹ .

Однако прусское правительство, вступая в войну с Наполеоном, получало возможность взять под контроль патриотическое движение, ограничить его размах и использовать его в своих целях. Король и местные власти всячески старались сдержать инициативу народа, замедлить создание ополчения, не допустить в его ряды выходцев из беднейших слоев населения. Когда население Берлина попыталось присоединиться к вошедшим в город отрядам генерала А. И. Чернышева и полковника Ф. Теттенборна, прусская полиция начала стрелять в народ⁶⁰ .

Под напором событий король вынужден был пойти на уступки. 17 марта он издал известное обращение "К моему народу". Оно призывало население к защите "веротерпимости" чести, независимости, торговли, промышленности и науки"⁶¹ , следуя примеру русских, испанцев, португальцев, швейцарцев и голландцев. 9 апреля был обнародован указ о всеобщем вооружении. Ополченцы должны были нападать на

⁵³ "Сборник исторических материалов, извлеченных из архива собственной его и. в-ва Канцелярии". Вып. 3. СПБ. 1890, стр. 28.

⁵⁴ P. Bailleu. Preussen am Scheidewege ("Deutsche Rundschau", 1913. Berlin. Heft. 5, S. 234).

⁵⁵ Н. П. Румянцев - Александру I 16 (28) декабря 1812 года. "Внешняя политика России", Т. VI, док. N 274, стр. 636 - 638. Доклад Шёлера от 27 декабря 1812 г. опубл. В. Онкеном. (W. Oneken. Op. cit. Bd. I, S. 216 - 217).

⁵⁶ Записку Шёлера. см. "Внешняя политика России...". Т. VI, прим. 697, стр. 783 - 786.

⁵⁷ L. Ompteda. Politischer Nachlass... Bd. III. Jena. 1869, S. 17, 25; см. также А. Г. Власкин. Освободительное движение в Германии и военно-политическая поддержка его Россией.

⁵⁸ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 22, стр. 22.

⁵⁹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М. 1956, стр. 366.

⁶⁰ См. А. И. Михайловский-Данилевский. Записки о походе 1813 г. Второе издание. 1836, стр. 47 - 48.

⁶¹ Цит. по: F. Lange (Hrsg.). Die Lutzower. Berlin. 1953, S, 58.

противника, уничтожать запасы фуража, продовольствия и снаряжения, делать рвы и завалы, создавать в лесах склады оружия; проводников, взявшихся указывать дорогу неприятелю, ожидала смертная казнь⁶² . Призывы к развертыванию народной войны помещались в патриотическом издании "Russische-Deutschen Volksblatt⁶³ .

По словам русских очевидцев, немецкое патриотическое движение приняло народный, массовый характер. В ополчение шли представители всех сословий.

Народным движением была охвачена главным образом Северная Германия. Немецкие патриоты считали, что стремительное наступление русских и прусских войск в этом направлении подняло бы всю страну на борьбу и лишило бы Наполеона возможности собрать свои резервы. Однако развертывание наступления в данном направлении замедлилось. Онкен, Трейчке и другие реакционные историки обвиняли в срыве этих планов русское командование. Русские источники и особенно публикация документов М. И. Кутузова полностью опровергают подобные вымыслы. В действительности прусское правительство, опасаясь выступлений народа, само задерживало развертывание наступательных операций до тех пор, пока власти полностью не овладели положением в стране. Король долго не отдавал приказа генералам Иорку и Бюлову о продвижении на запад⁶⁴ . Именно поэтому М. И. Кутузову пришлось остановить главную армию в районе Калиша⁶⁵ и ограничиться за Одером действиями летучих отрядов. Тем временем Наполеон быстро наращивал силы. М. И. Кутузов, учитывая это обстоятельство и не имея уверенности в решающем перевесе над противником, опасался поспешного движения вперед⁶⁶ .

Дальнейшее ведение войны во многом зависело от позиции Австрии. Переговоры русского командования со Шварценбергом об отводе его корпуса с русской территории и о перемирии велись с начала декабря 1812 года. 19 (31) декабря 1812 г. Александр I написал императору Францу о своем намерении перенести войну за пределы России и способствовать увеличению владений Австрии, которой следует лишь занять свои прежние владения и вернуть их себе, "не пролив ни капли крови", так как Наполеон будет не в состоянии воспрепятствовать этому⁶⁷ . Австрийское правительство выжидало, рассчитывая выступить в роли посредника. И все же после Таурогенской конвенции Г. Шварценберг 30 января 1813 г. подписал соглашение с русским командованием о перемирии. Его корпус отошел к Варшаве, а затем к Кракову, что открыло русским войскам дорогу в Силезию. Это было сделано после того, как Александр I сообщил, что не намерен восстанавливать Польшу и добиваться смены царствующей во Франции династии⁶⁸ . Одновременно Меттерних, заигрывая с Наполеоном, выдвинул план передачи прусскому королю огромной части территории герцогства Варшавского с той целью, чтобы Пруссия вместе с Австрией составила "непреодолимое препятствие для вторжений с севера", то есть со стороны России⁶⁹ .

Австрийская армия еще не была готова к войне. У Меттерниха вызывала опасение возможность революционного подъема. "Я не думаю, - писал он Штакельбергу 12 января 1813 г., - что революционные средства спасут мир". Самовольные действия Иорка привели австрийского канцлера к тревожному выводу о том, что прусские генералы "забыли, что у них есть король"⁷⁰ . Меттерних отправил к царю австрийского представителя Лебцельтерна с поручением заявить, что "революционные средства", применяемые русским кабинетом, позволяют опасаться движений, которые "лишь с большим трудом можно поставить в надлежащие границы"⁷¹ . Император Франц жаловался Наполеону, что хуже всех те, кто пытается "разорвать священные узы между государями и наро-

⁶² См. А. И. Михайловски - Данилевский. Записки о походе 1813 г., стр. 95 - 97.

⁶³ "Russische-Deutschen Volksblatt". Eingeleitet von F. Lange. Berlin. 1959.

⁶⁴ См. А. И. Михайловский-Данилевский. Описание войны 1813 г. Ч. I. СПБ. 1840, стр. 61 - 64.

⁶⁵ "М. И. Кутузов". Т. V, док. N 296, стр. 251.

⁶⁶ См. М. И. Кутузов - П. Х. Витгенштейну, 24 марта 1813 года. "М. И. Кутузов". Т. V, док. N 525, стр. 466 - 467.

⁶⁷ "Внешняя политика России...". Т. VI, док. N 279, стр. 645 - 646.

⁶⁸ W. Oncken. Op. cit. Bd. I, S. 213 - 214.

⁶⁹ Ibid., S. 205.

⁷⁰ См. Ch. Nesselrode. Lettres et papiers. T V. Paris, s. a., pp. 6 - 7.

⁷¹ W. Oncken. Od. cit. Bd. I. S. 208.

дами", как это делают пруссаки⁷² . Австрия "была единственною державою, которая в настоящей борьбе с Францией не имела в виду вести войну народную" и не призывала население воззваниями "к общему восстанию", писал участник кампании 1813 г. А. И. Михайловский-Данилевский⁷³ . Штакельберг доносил, что Меттерних "был вне себя" от прокламаций П. Х. Витгенштейна и Г. Л. Блюхера к саксонцам, "приводивших в озноб" всех германских монархов⁷⁴ . Царь также нашел эти воззвания "якобинскими", а прусский король - "смешными". Генералам было дано повеление согласовывать тексты политических прокламаций с главной квартирой⁷⁵ . Секретарь австрийского посольства в Берлине Бомбель жаловался, что Германия погружается в состояние анархии и что "пламя", зажженное правительством для борьбы с Наполеоном, "без сомнения, поглоти тех, кто в настоящий момент дает ему пищу"⁷⁶ .

Страх Меттерниха перед тем, что война стимулирует подъем национально- освободительного движения, в значительной мере объяснялся недовольством, которое политика венского двора вызывала в самой Австрийской империи. Население габсбургских владений враждебно относилось к господству Наполеона, за исключением австрийской аристократии, больше всего боявшейся войны с Францией и освободительного движения в Германии. По словам Штакельберга, весь патриотизм австрийской знати исчезал перед перспективой расходов на вооружения⁷⁷. Меттерних предпочитал решить исход войны путем дипломатического компромисса с Наполеоном. В начале марта он предложил свое посредничество.

5 марта Лебцельтерн явился к Александру I в Калиш и предложил австрийское "вооруженное посредничество" для заключения мира. Меттерних стремился выиграть время для завершения вооружений и для того, чтобы помешать росту национально- освободительного движения в Германии. В не меньшей мере он хотел замедлить продвижение русской армии и был доволен тем, что ее наступление задержалось. В сражениях с наполеоновскими войсками у Люцена (2 мая) и у Бауцена (21 мая) союзники потерпели неудачу, но и Наполеон не имел сил продолжать наступление. 4 июня 1813 г. было заключено перемирие, повергшее немецких патриотов в величайшее уныние⁷⁸ .

Меттерних уже возомнил себя вершителем судеб Европы. Выдвинув умеренные условия мира, он рассчитывал на то, что Австрия и наполеоновская империя разделят между собою господство над Западной Европой, а Россия и Пруссия будут значительно ослаблены. Но события развивались отнюдь не по воле венского "медиатора". В связи с этим заметим, что не правы те историки, которые, некритически следуя хвастливым воспоминаниям австрийского канцлера, считают, что Австрия оказала решающее влияние на исход войны. Союзники не захотели безоговорочно принять посредничество. Меттерниха. Русское правительство настояло на подписании Австрией Рейхенбахского союзного договора от 1 июля 1813 г., по которому его участники в соответствии с предложениями Меттерниха обязывались потребовать от Наполеона согласия на уничтожение Варшавского герцогства и передачу большей его части Пруссии, возврата Австрии Иллирийских провинций и восстановления самостоятельности Ганзейских городов, но Австрия вынуждена была дать обязательство в случае неудачи мирных переговоров вступить в войну на стороне союзников. Россия и Австрия должны были выставить против Наполеона по 150 тыс. чел., а Пруссия - 80 тыс. человек.

Венский двор готовился вступить в войну, опасаясь мощного народного патриотического подъема в Германии и в землях Австрийской империи, если Австрия останется нейтральной.

⁷² F. Luckwaldt. Oesterreich und die Anfange des Befreiungskrieges von 1813. Berlin. 1898, S. 118.

⁷³ А. И. Михайловский-Данилевский. Записки о походе 1813 г., стр. 210.

⁷⁴ Ф. Мартене. Указ. соч. Т. III, стр. 100.

⁷⁵ W. Oncken. Op. cit. Bd. I, S. 333 If.

⁷⁶ См. F. Luckwaldt. Op. cit., S. 119.

⁷⁷ Донесение Штакельберга Румянцеву из Граца 19 (31) декабря 1812 года. АВПР, ф. Канцелярия, д. 11621, лл. 156 - 161. О позиции Австрии см. также K. Obermann. Diplomatic und Aussenpolitik im Jahre 1813, unter besonderer Berucksichtigung der Rolle Metternichs (в кн. Das Jahr 1813. Studien zur Geschichte und Wirkung der Befreiungskriege". Berlin. 1963).

⁷⁸ А. И. Михайловский-Данилевский. Записки о походе 1813 г., стр. 165.

Разногласия венского двора с Пруссией и Россией по поводу использования "революционных" методов войны и обращений к народу уже в значительной мере сгладились. Прусское правительство овладело положением в стране и подчинило ландштурм своему контролю. Царь отверг советы Штейна относительно создания объединенной Германской империи и вернулся к идее австро-прусского дуализма и восстановления ряда "легитимных" династий. Масса войск государств коалиции возрастала с каждым днем. Это не означало, что национально-патриотический подъем в Германии утратил свою роль, но он был уже подчинен контролю дворянско- монархических правительств. Рейхенбахский договор объявлял целью союзников восстановление политического "равновесия" и "продолжительного спокойствия" в Европе. Все это явилось отнюдь не следствием вмешательства одного Меттерниха, а результатом дворянско-монархической политики правительств стран коалиции.

Вопреки надеждам австрийского канцлера Наполеон отверг предъявленные ему требования. Переговоры, начатые в Праге 12 июля, показали, что французский император хотел лишь выиграть время для дальнейшего наращивания сил. 8 августа Меттерних вынужден был предъявить Наполеону ультиматум, после отклонения которого Австрия присоединилась к союзникам. Образование новой антинаполеоновской коалиции в основном завершилось. Английское правительство еще в июне заключило договор, о предоставлении России 1,333 млн. фунтов стерлингов и 666,6 тыс. фунтов стерлингов Пруссии уже в 1813 году. Заключение же прелиминарного союзного договора между Англией и Австрией состоялось только 3 октября 1813 года. Размер субсидии устанавливался в 1 млн. фунтов стерлингов. Фактически широкое финансирование своих союзников Англия начала на рубеже 1813 - 1814 гг., то есть уже после освобождения Германии от наполеоновского ига⁷⁹ . Шведские войска не оказывали содействия национальному подъему в Германии и стали принимать участие в войне лишь во второй половине 1813 года.

Дальнейшее освобождение Германии и разгром наполеоновской армии под Лейпцигом в октябре 1813 г. были достигнуты не дипломатическими усилиями Меттерниха и Кэстльри, а борьбой воодушевленного национальным патриотическим подъемом народа. Австрийский фельдмаршал Шварценберг, заняв пост главнокомандующего, всячески тормозил наступательные операции вопреки стараниям русского и прусского командования. В главных сражениях русская и прусская армии действовали наиболее решительно. Ф. Энгельс писал, что "русские войска составляли основное ядро, вокруг которого лишь позднее сгруппировались пруссаки, австрийцы и остальные"⁸⁰ . Впоследствии, оценивая вклад русской армии в дело освобождения Германии, Гнейзенау писал: "Русскому союзу мы обязаны настоящей независимостью"⁸¹ .

Патриотическая борьба народов Европы против наполеоновской империи была решающей силой, обеспечившей победу союзников в 1812 году. Но руководство борьбой за освобождение Германии оказалось в руках правительств, которые использовали плоды победы для восстановления феодальных порядков. Исход войны вызвал разочарование патриотических сил народа. Но торжество реакции оказалось непрочным. Завоевание национальной независимости явилось необходимым условием нового подъема освободительного движения против внутренней реакции. Таковы важнейшие выводы из анализа русских и иностранных источников, в том числе новых документальных публикаций, Эти выводы, как и результаты, достигнутые исторической наукой СССР и ГДР, содействуют научному освещению традиций боевого содружества патриотических сил русского и немецкого народов.

⁷⁹ См. Л. А. Зак. Англо-австрийские отношения во время войны за освобождение Германии от господства Наполеона. "Новая и новейшая история", 1963, N 4.

⁸⁰ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 7, стр. 502.

⁸¹ Цит. Н. К. Шильдер. Император Александр I. Т. III. СПБ. 1905, стр. 138, 381.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. Л. НАРОЧНИЦКИЙ:

Комментарии: