C.L. GiIb. TOWARD HOLISTIC HISTORY: THE ODISSEY OF AN INTERDISCIPLINARY HISTORIAN. Atherton: Atherton press, 2000, 575 p.

Назаретян. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ КРИЗИСЫ В КОНТЕКСТЕ УНИВЕРСАЛЬНОЙ ИСТОРИИ: СИНЕРГЕТИКА, ПСИХОЛОГИЯ И ФУТУРОЛОГИЯ. М.: изд-во " ПЕР СЭ", 2001, 239с.

Современные подходы к новой и новейшей истории предполагают тесное взаимодействие методологического арсенала политической, социальной и интеллектуальной истории, микроистории и истории повседневности, а также макроисторических подходов: цивилизационного и глобального. Соотношение последних становится все более конфликтным по мере того, как в текущем процессе

стр. 204

глобализации проявляются две его стороны:

универсализация и регионализация экономических, политических и культурных взаимодействий.

В результате нарастающего процесса глобализации универсальная или глобальная история начинает претендовать на ведущее место среди макроисторических, историко-социологических методов. Однако параллельно в мире идет сложный и неоднозначный процесс адаптации элементов современной западной культуры к местным локальным условиям и традициям (американские социологи В. Рудометоф и Р. Робертсон называют его "глокализацией"), что дает сторонникам теории локальных цивилизаций возможность сомневаться во всевластии унифицирующих тенденций.

Все это порождает сложную интригу, которая развивается на наших глазах. Примером такого рода соперничества является появление на рубеже XX и XXI вв. двух в высшей степени примечательных книг американского и российского ученых, историка и философа, сторонника цивилизацион-ного (и отчасти миросистемного) подхода и убежденного адепта универсальной истории.

К.Л. Гилб, автор книги "Навстречу целостной истории: одиссея историка-междисциплинарника" (далее - I) и А.П. Назаретян, автор книги "Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории" (далее - II) - известные исследователи, долгое время разрабатывавшие важнейшие проблемы современной истории. Их перу принадлежит ряд работ, нашедших широкий отклик на родине и за рубежом. К.Л. Гилб является специалистом по истории культуры США и Европы нового и новейшего времени, но использует для сравнительного анализа и материал истории античности и Китая. А.П. Назаретян - философ и психолог, стремящийся встроить человеческую историю в масштабы "Большой истории" Вселенной. Он пропагандирует идеи универсального (вселенского) эволюционизма и пересматривает взгляды на историю нового и новейшего времени, отстаивая реальные достижения этой "эпохи осуществленного гуманизма", образ которой значительно поблек под влиянием критики постмодернистов и экологистов.

Авторов роднит социальный оптимизм. Они убеждены, что XX век принес человечеству больше хорошего, чем дурного, и при разумном подходе люди способны справиться со своими проблемами. Можно сказать, что К.Л. Гилб и А.П. Назаретян сохранили доверие к идеалам эпохи Просвещения и человеческому разуму, что в наши дни встречается нечасто. Они блестяще доказывают свои идеи, используя весь современный арсенал научного знания, междисциплинарные подходы, вновь появляющиеся парадигмы как конкретно- научного. так и общенаучного уровня (например, историю повседневности и синергетику - теорию самоорганизации сложных открытых неравновесных систем, к которым относится и общество).

В арсенале К.Л. Гилб - этика М. Шелера, феноменологическая социология А. Шютца, гештальт-психология, теории цивилизаций от К. Квигли до Д. Уилкинсона и миросистемный подход. В работах А.П. Назаретяна обобщены достижения современной постнеклассической методологии, для которой само существование исследователя (и всего рода человеческого) является нетривиальным эмпирическим фактом, требующим адекватного исторического объяснения. Он опирается на теорию самоорганизации И.Р. Пригожина и Г. Хакена, психологию конфликта, а также футурологию. В методологическом и концептуальном планах исследование А.П. Назаретяна гораздо более самостоятельно. Но историкам не могут не импонировать виртуозность и талант, с которыми К.Л. Гилб комбинирует подходы различных наук, ее способность поставить все их многообразие на службу анализу конкретного материала, использовать для получения нового, нетривиального знания о привычных явлениях.

Центральная идея К.Л. Гилб - целостность человеческой культуры, в которой тесно связаны такие разные аспекты, как поэзия и правосознание; где взаимодействуют религия, наука и искусство, государственность и архитектура городов. Точка пересечения связей различных проявлений культуры - человеческая личность, ее ценности, ее "я-концепция", представления о собственном статусе и ролевых отношениях в обществе. К.Л. Гилб реализует оригинальную идею французского психолога Ж. Пиаже, чьи мысли использует и А.П. Назаретян, о том, что в процессе игры ребенок не столько приспосабливается к окружающей среде, сколько ассимилирует реальность к собственному "я" (I, с. 116). Таким же образом, по ее мнению, выстраивается и история человечества. Строительство столиц, писание стихов и создание компьютерных программ - тоже игры, в которых взрослые талантливые люди воплощают в символических формах культуры свои сменяющиеся в истории ценностные ориентации. Анализ строится на прекрасном знании эволюции ценностей североамериканской культуры, отличавшейся невиданным в Старом свете динамизмом и непредсказуемостью, ибо ей пришлось преодолевать путь, пройденный Европой за тысячелетие.

Именно в диалоге личностей человека в истории и ученого- историка, в их самовыражении, как считает К.Л. Гилб, становится возможной междисциплинарная методология сравнительных историко-культурных исследований. При этом создается образ "целостной истории", о которой мечтал Ф. Бродель. Однако холизм, изучающий целостные объекты, не превращается в методологический монизм, так как перспектив, объединяющих человека в истории и историка, множество, и каждая из них создает возможность для конкретной, уникальной констелляции научных подходов.

Главная идея А.П. Назаретяна - это взаимодействие в истории двух противостоящих и взаимно

стр. 205

дополняющих друг друга качеств человека: агрессивности и мудрости, или, как выражался зоопсихолог К. Лоренц, силы и "естественной морали". Без первой невозможно поступательное развитие, без второй - невозможно сохранение и воспроизводство общества. Доминирование агрессии - это хаос, доминирование мудрости - застой. Лишь их сочетание приводит к тому, что рост энерговооруженности человечества не ведет на каждом новом этапе истории к его истреблению, а компенсируется ростом терпимости и усложнением механизмов преодоления конфликтов. При этом сложные по происхождению эндогенно-экзогенные кризисы, порождаемые обществом, первоначально приводят к хаосу, но затем реализуются в обретении нового, существенно более высокого уровня сложности и порядка, в создании новой иерархии ценностей и общественных групп. Агрессивность не уменьшается, но ее действие сублимируется, направляется на экономическую и духовную конкуренцию, а поведение человека становится все более дисциплинированным.

А.П. Назаретян использует опыт современной политической психологии для того, чтобы показать, что образ XX века как века насилия и конфликтов, неразрешимых противоречий, чреватых глобальным коллапсом, утрирован. Он является скорее плодом неоправданных ожиданий, сформировавшихся в условиях аномально спокойного для Европы XIX в., когда значительная часть социальных и политических конфликтов была "вынесена" в колониальный мир. В XX в. конфликты захлестнули Запад, но это не говорит о том, что их острота стала больше. Рост военных потерь был компенсирован значительно более быстрым ростом населения Земли.

Анализируя количество потерь от вооруженного насилия, философ приходит к парадоксальному выводу о том, что с течением времени все меньшая доля людей погибала от руки своего ближнего. Ведь первоначально, в условиях первобытности, насилие было преимущественно бытовым и лишь постепенно приобрело военно-политическую форму. При этом процент погибших насильственной смертью постоянно падал. Потери от вооруженного насилия среди австралийских аборигенов относительно выше, чем в современном мире, пострадавшем от двух мировых войн и геноцида (II. с. 19-20, 28-32, 155).

Развитие человечества ведет при этом, по мнению А.П. Назаретяна, не к росту порядка, а к росту сложности общества и стоящих перед ним проблем. Неравновесность и неустойчивость социоприродной системы возрастают. Это порождает потребность в создании новых механизмов наведения порядка и сублимации (или канализации) агрессии. В условиях глобального экологического кризиса и мощного генетического дрейфа такие механизмы могут быть весьма экзотическими, но предполагают не стагнацию об[цества, а его выход на новый уровень развития, дающий основу для преодоления существующих сейчас противоречий, как это было в ходе неолитической, городской и индустриальной революций.

Таким образом, концепции К.Л. Гилб и А. П. Назаретяна роднит психологизированный подход к деятельности человека прошлого и деятельности историка. Психология в обоих случаях является ядром исторического метода. Это естественно для современной исторической науки, испытавшей серьезное влияние антропологии. Сами антропологи пережили две волны психологизации, последняя из которых связана с открывшимися проблемами диалога исследователя-антрополога и респондента, представителя местной культуры. Полученные результаты оказались сильно зависимы от личности антрополога и состава его вопросника.

Однако близость подходов ученых не исключает серьезных расхождений. Это касается уже характеристики таких важнейших понятий исторической науки, как пространство и время. А.П. Назаретян использует эти понятия прежде всего для обоснования своей концепции социального прогресса. Обновленный прогрессизм построен на синергетической основе и учитывает нелинейность и разрывы постепенности процесса, а также индетерминистский, вероятностный характер общественного развития. При этом автор считает, что для оценки прогресса общества имеются не произвольные, а объективные основания: рост технологической мощи и численности населения, организационной сложности общества, внутреннего и межкультурного разнообразия.

Поэтому его интересует, как картина времени из конечной становится бесконечной, как она совершенствуется и достраивается, как постепенно осознаются достижения прогресса, как человек постепенно идентифицирует себя как самостоятельную творческую силу, сопоставимую с Богом. Он рисует революционный процесс перехода от "сакрализации предков" в традиционном обществе к "сакрализации потомков" в современном обществе.

А.П. Назаретян стремится показать, как трудно усваивалась прогрессистская картина эволюции. Возникнув в начале XIX в. в трудах И. Г. Фихте, она нашла широкое применение лишь на рубеже XX в. Еще в 70-е годы XIX в. Э. Тэйлор продолжал бороться против "общераспространенной теории вырождения". Поэтому прогрессизм - не старое и изжитое учение, как полагают многие. В условиях кризиса постмодернистской картины мира и процесса глобализации, утверждает А.П. Назаретян, происходит возрождение прогрессизма и интеграция на его основе исторической науки в состав универсальной или "большой" истории, представляющей собой постдисциплинарное знание, соответствующее новой, постнеклассической стадии развития рациональности и мировой науки (II, с. 58, 76-81).

Напротив, внимание К.Л. Гилб при анализе проблемы пространства и времени локализовано.

стр. 206

Ее интересует прежде всего процесс отхода от вселенских, трансцендентных основ концепций пространства и времени ("Бог-часовщик") в американской культуре нового и новейшего времени. Понятия пространства и времени помещают сначала в региональный общественно-политический контекст (нация, общественный порядок, братство ученых), а затем культура устремляется к созданию вполне локального и даже в сущности внепространственного "собственного маленького сада пространства и времени" в душе каждого человека. При этом объективные характеристики, характеризующие эти понятия, оказываются вторичными. "Величайшим фронтиром", пограничьем, ждущим освоения, представляется К.Л. Гилб не вселенское будущее, манящее А.П. Назаретяна, а конкретная человеческая индивидуальность (I, с. 62-66).

Здесь происходит не только предметное, но и методологическое расхождение между учеными. Совершенно по-разному оцениваются возможности постмодернистской методологии. А. П. Назаретян признает ее перспективность (в отличие от перспективности постмодернистской картины мира), но фактически отрицает релятивизм и конструкционизм постмодернистов. Для К.Л. Гилб постмодернизм - не только обстоятельство, диктующее особенности познавательной ситуации, с которым нужно считаться, но и новая привлекательная перспектива.

В этом проявляется разница познавательной установки философа и историка. А.П. Назаретяна интересует не история сама по себе, а объяснение волнующей тайны устойчивости человечества перед лицом многочисленных кризисов. Он исследует поэтому не любые, а лишь оптимальные модели истории, в которых и содержится ответ на его вопрос: что необходимо сделать для того, чтобы человечество выжило? Поэтому иррациональное в истории им отвергается. Мировые религии рассматриваются лишь как формы деградации великих этических учений пророков и философов Осевого времени (VIII-III вв. до н.э.), таких как Сократ или Конфуций (II, с. 25, 101-102, 113-114). Для К.Л. Гилб важна не линия преемственности человеческих обществ, сумевших выжить, а разнообразные стратегии отношения к реальности, в том числе иррационалистические и просто танатофильские.

Хотя она занимается историей Запада в наиболее рационалистический период его развития, недостатка в таких подходах нет. Так, историк отмечает в искусстве Запада от XVII к XX вв. постепенные переходы от рационалистических идеалов контроля и равновесия, борьбы со смертью к иррационалистическим идеалам трансцендентности смерти, смерти как матери красоты, которая самим своим существованием поворачивает нас к жизни, и, наконец, к пессимистическому идеалу бессмысленности и случайности жизни (I, с. 72-78). Она рассматривает процесс балансирования культуры между порядком и хаосом, уделяя равное внимание и первому, и второму, иными словами, истории во всей ее сложности.

Интересно, что К.Л. Гилб в своей книге постоянно выходит на профессионально интересующие А.П. Назаретяна проблемы порядка и хаоса, т.е. проблемы теории синергетики. В этом проявляются общие веяния времени. Можно сказать, что постановки синергетических проблем - это современное требование к научному качеству любой книги. Но А.П. Назаретян видит синергетическую ситуацию во всей ее полноте, высоко оценивает роль интеллекта как своего рода "демона Максвелла", помогающего преодолевать хаос и неопределенность, и осознает опасность погружения в кризис и хаос. К.Л. Гилб скорее по-эстетски любуется ситуацией нарастающего неравновесия в культуре. Ее захватывает игра общественного сознания с феноменом смерти. Она доверяет человеку Запада, который привык справляться с кризисными ситуациями и верит в способность ценностей своей культуры, как бы они ни изменялись, вести человечество к новым свершениям.

Отсюда совершенно разное отношение к возможностям теории цивилизаций и универсальной истории адекватно описывать историческую реальность. Для А.П. Назаретяна, как и для многих глобалистов, продолжающиеся рассуждения о множестве цивилизаций в условиях угрозы их военного столкновения, предкризисного состояния мировой цивилизации, которое философ считает ее системной характеристикой - не более чем легкомысленная игра со смертельной для человечества опасностью. Даже признание значимости религиозных ценностей, на которых базируются цивилизации, представляется ему неуместным. Он осуждает антиэволюционизм теории локальных цивилизаций, ее подспудную тягу к сохранению ценностей, а не их преобразованию и адаптации к новым ситуациям. Признавая взаимодействие линейного и локального подходов в теории цивилизаций, А.П. Назаретян отдает полное преимущество первому, рассматривая теорию локальных цивилизаций, в особенности в геополитической форме, представленной С. Хантингтоном как опасный атавизм (II, с. 37-38, 68).

К.Л. Гилб свойственно уважение к линейным историческим схемам. В значительной части своих статей она опирается на интегративный, миросистемный подход, являющийся сейчас наиболее распространенным среди историков-глобалистов. Даже среди сторонников цивилизационного подхода она охотнее всего цитирует Д. Уилкинсона, который объединил историю локальных цивилизаций в единую линейную схему создания "центральной цивилизации". Тем не менее ее отношение к религиям гораздо более позитивно. Она, например, подчеркивает роль городов не только как культурных, но и религиозных, духовных центров и считает, что способность города и цивилизации к экспансии неразрывно связана со способностью к религиозному синкретизму. К.Л. Гилб упрекает крупнейших

стр. 207

сторонников миросистемного подхода И. Валлерстайна и А.Г. Франка за игнорирование ими религий как особой (неэкономической и неполитической) формы миросистемы. В целом она разделяет взгляды сторонников миросистемного подхода, пытающихся усовершенствовать глобальную историю с помощью достижений культурологии и теории локальных цивилизаций (I, с. 530, 536).

Ее обвинения в недоучете историками и социологами роли религий касаются и самых современных версий глобальной истории, в частности, статей сборника под редакцией Б. Мазлиша и Р. Буултьенса "Концептуализируя глобальную историю". Она считает, что у глобальной истории множество перспектив, и призывает отказаться от империалистического универсализма. Ведь его последствия - неизбежная демонизация образа Другого, отказ представителям незападных культур в возможности сформулировать цели глобализации. исходя из собственных представлений о главных ценностях (I, с. 52(3-521)¹ .

Под эту критику отчасти попадает и концепция А.П. Назаретяна, хотя он очень дальновидно определил ее положение "между идеологиями конечных целей и замкнутых циклов", т.е. между линейными и локальными историческими моделями. Более того, А.П. Назаретян и К.Л. Гилб едины в общем представлении о направлении движения человечества к созданию организованной по сетевому принципу системы мировых культур (1, с. 498-499; II, с. 199). Однако если эти культуры для К.Л. Гилб принципиально равноправны, что не мешает экономике корректировать их соотношение, то для А.П. Назаретяна разнообразие культур не является самостоятельной ценностью. По его мнению, сохранение роста сложности планетарной цивилизации еще более ценно. В соответствии с современной теорией систем, согласно закону иерархической компенсации, такого рода развитие неизбежно будет оплачено унификацией макрогрупповых культур (этнических, классовых, конфессиональных и др.). Это приведет к трансформации мира в единую систему.

Для историка такое определение перспективы развития человечества, как и представление о желательности дробления субкультур и формирования глобальной мозаичной культуры по модели А. Моля (II, с. 174, 183-186, 196-199), являются чересчур детерминистскими. Они связаны с постулатом о неизменной природе развития человека и общества. Но там, где философ склонен видеть повторение, историк надеется на перемену. Первый исходит из своей концепции, второй - из своего жизненного и профессионального опыта.

Концепция А.П. Назаретяна сохраняет баланс между теоретической заданностью и прагматической ориентацией на решение конкретных проблем. Сходную позицию не так давно заняли такие известные "цивилизационщики", как Р.У. Вескотт и В. Каволис. В частности, последний увидел в глобальной истории не анализ всевозможных мировых процессов, а изучение только тех из них, которые необходимо учитывать при планировании практических действий и изучении их последствий (I, с. 530)² . Универсальная история в этом смысле -это теория оптимизации глобализационного процесса, теория выживания человечества.

Подходы К.Л. Гилб и А.П. Назаретяна, несмотря на все их различия, являются в значительной степени взаимодополняющими и помогают построить более объемную картину мировой истории и в особенности истории современности, в которой тенденции роста хаоса и самоорганизации тесно переплетены. Они продолжают диалог теории цивилизаций и послевоенного неоэволюционизма, который развивался в трудах Ф. Броделя, У. Мак Нейла, М. Ходгсона и других ученых. Продуктивность обоих вариантов доказывает масса интереснейшего материала, поднятого авторами, напряженная познавательная интрига и живость изложения, делающая чтение обеих книг поистине захватывающим.

И.И. Ионов, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН

¹ Conceptualizing Global History. Eels. B. Mazlish, R. Buultiens. Boulder, 1993.

² Wescott R.W. Comparing Civilisations. An Uncon- sensual View of Culture History. Atherton, 20W.

Постоянный адрес данной публикации: