Автор: Пьер де СЕНАРКЛЕН

 Либерализация обмена товарами и услугами, а также ускорение трансфера капитала ведет во многих регионах мира к несомненному экономическому росту и подъему благосостояния. Большая часть мирового народонаселения в общем живет лучше, чем раньше. В то же время экспансия капиталистической системы, которую теперь окрестили термином "глобализация" влечет за собой быстрое разрушение окружающей среды на планете, вовлекая человечество на путь глобальных экологических катастроф. Она идет также параллельно с практически всеобщим увеличением социального разделения в том числе между теми, кто извлекает выгоду из нового способа производства и обмена с одной стороны, и растущей массой бедняков, остающейся в стороне или страдающей от этих структурных перемен, - с другой. Социальное неравенство - традиционно типичное для многих регионов южного полушария - в реальности выросло в последние десятилетия, особенно в Китае и Индии. Этот аспект отставания в развитии связан с факторами безработицы, частичной занятости, детского труда и демографического роста. Он часто включает в себя недостаточное питание и эпидемии - бедствия, постигающие миллионы людей. Такие социальные проблемы неотделимы от нарушения прав человека, ущемляющих универсальные принципы Объединенных Наций. Они представляют собой также значительный источник нестабильности, о чем свидетельствует распространение гражданских войн, миграционных потоков и движений беженцев.

Структурные изменения, следующие за глобализацией, практически повсюду встречают активное сопротивление, в том числе среди стран-членов ОЭСР. Эти движения носят различный характер. В частности, сюда входят НПО (неправительственные организации), предложения и легитимность которых могут быть сомнительными, но которые преследуют положительную цель преодолеть социальную поляризацию и деградацию глобальной окружающей среды, сопровождающие рыночное развитие. Они отвергают концентрацию экономической мощи в руках межнациональных корпораций и частных финансовых институтов. Они обвиняют правительства в использовании технократических механизмов решения. Они подвергают критике посылки классического неолиберализма, ценности материализма и конкуренции, характерные для глобальной экспансии капиталистической системы.

Пьер де Сенарклен - профессор международных отношений университета Лозанны. E-mail: pds@iprolink.ch. С 1980 по 1983 гг. он являлся директором отделения по правам человека и мира в ЮНЕСКО. Автор многочисленных работ по истории и теории международных отношений, в частности таких как "От Ялты к железному занавесу" (De Yalta au rideau de fer, 1993); "Катастрофа гуманности" (L'Humanitaire en catastrophe, 1999); "Глобализация: теория, цели, дискуссии" (Mondialisation, theories, enjeux ed debats, 2001).

стр. 123

Международные организации (МО) и глобальное управление

Международные организации (МО), в особенности в системе Организации Объединенных Наций, институты бреттон-вудской системы и ВТО, оказывали в период после второй мировой войны все возрастающее влияние на межгосударственные отношения и в более общем плане - на развитие международных связей. Их число, в особенности на региональном уровне, постоянно увеличивалось. Перемещение власти в международную сферу повлекло за собой учреждение постоянных международных административных институтов, статус сотрудников которых гарантирован международно-правовыми положениями. Вопреки господствующему мнению, глобализация ничуть не уменьшила важность систем межправительственных соглашений. Промышленно развитые страны установили, таким образом, связи, сообщающие их экономической политике высокий уровень конвергенции. Процесс европейской интеграции, как он развивался в частности после объединительного Акта и Договора о Союзе в Маастрихте, является наиболее характерным отражением этого институционного развития. На более же общем уровне ОЭСР, как и ГАТТ/ВТО играли решающую роль в динамике глобализации. Международные финансовые институты, в частности МВФ и Всемирный банк, повлияли на либерализацию трансфера товаров, услуг и капиталов в развивающихся странах, направляя под эгидой США рекомендации по политике структурных изменений, являвшейся этапом глобализации. Кроме того, ООН и ее отдельные институты были постоянно вовлечены в определение главных направлений глобализации и в продвижение ее поступательного развития.

Несмотря на свою важную политическую и символическую роль, эти структуры относительно мало привлекают интерес академического мира. Зачастую они оцениваются в институционально-юридических терминах, как если бы простое перечисление их полномочий и вытекающих из них функций было достаточно для объяснения их политической роли и задач, которые они выполняют. Конечно, имеются солидные работы по бреттон-вудским институтам, благодаря их влиянию на экономику и политику беднейших стран, однако после академических исследований по теме ООН и других специализированных институтов остается очень ограниченным. Большинство трудов по теории международных отношений не уделяет им внимания вообще или делает это очень поверхностно, практически игнорируя их функционирование изнутри, механизмы принятия решений, их политическую роль. Т.н. "реалисты" рассматривают их как инструмент политики государств, лишенный действительной автономии. "Неореалисты" занимаются построением абстрактной схемы, которая выводит необходимое возникновение этих структур из взаимодействия великих держав, не занимаясь ролью и задачами международных институтов. Работы с "функционалистским" акцентом делают упор прежде всего на процессе европейской интеграции, анализируя очень специфические институты, значительно отличающиеся от Объединенных наций или региональных организаций. Парадоксально, что течение, именующееся "неолиберальным институционализмом", которое способствовало выработке концепции режимов, не проявляет интереса к МО. Близкий к этому течению журнал "International Organisation" уделяет им лишь незначительную роль. Это теоретическое течение вписывается в общее русло утилитаристской перспективы, вдохновленной неоклассической экономической моделью; ее приверженцы исходят из гипотезы, что международные институты обеспечивают экономическое благосостояние и защиту окружающей среды. В общем они воспринимают режимы и связанные с ними организации с точки зрения выполнения ими необходимых функций, не задаваясь вопросом об их природе и задачах. С недавнего времени авторы, именующие себя "конструктивистами", открыли в очередной раз вслед за Монтескье, Эмилем Дюркгеймом и Максом Вебером, что понимание институционных структур требует обращения к принципам и ценностям,

стр. 124

лежащим в основе их деятельности. Однако они, по-видимому, не признают, что МО играют решающую роль в определении и претворении в жизнь этих принципов и ценностей.

Течение "международной политической экономии", вдохновлено ли оно марксизмом или реализмом, не является несущественным для изучения МО, но его вклад в изучение этого вопроса также остался очень избирательным. Согласно этому подходу, создание и развитие международных институтов являются мобилизующей силой для вмешательства претендующей на гегемонию великой державы - в настоящее время ей являются Соединенные Штаты. Для последователей Антонио Грамши эта последняя не может ограничиваться лишь принудительными средствами для защиты национальных интересов - она должна также обеспечить свой контроль над институтами прежде всего с целью пропаганды и внедрения своего собственного мировоззрения. Таким образом, МО - промежуточный этап на пути к этому господству. Однако гегемонию невозможно мыслить как последовательную историческую акцию. Так, неолиберальная позиция США в сфере МО, очерчивая границы возможного, не является монолитной по природе. Демократические общества по своей природе характеризуются идеологическими противоречиями и обречены на внутренние политические размежевания. Иными словами, гегемония никогда не обладает той последовательностью, которую ей пытаются приписать некоторые концепции с марксистским уклоном.

Проблемы в теоретическом изучении МО сводятся к различным факторам. Изучение международных отношений всегда было в принципе зависимо от интересов руководящих кругов развитых стран, прежде всего США. В то же время вопросы

стр. 125

которые обсуждаются в рамках ООН и даже бреттон-вудских институтов, обычно не входят в круг проблем, являющихся приоритетными для мобилизации международной политики этих стран. Отношения и способы сотрудничества развитых стран развиваются вне ООН, в рамках Европейского Союза, ОЭСР и более или менее формальных встреч Большой семерки/восьмерки.

Кроме того, МО различны по природе и сложны по внутренней структуре; они отличаются друг от друга по своим полномочиям, возможностям их аппарата, ресурсам, которые они могут задействовать, их степени автономии от властей государств и по их рабочим процедурам. Эта гетерогенность проявляется даже в системе ООН, сочетающей инстанции, организации и программы всех видов, с абсолютно различными функциями, располагающие несравнимыми ресурсами и механизмами контроля. Эти организации преследуют обычно комплексные, многозначные и нечетко очерченные цели, что еще больше затрудняет анализ их полномочий и программ. Кроме того, комплексность их бюрократических структур, разнообразие их программ, часто техническая природа выполняемых ими функций, абстрактный и недоступный для профанов язык их документов и резолюций, обычаи и риторика, присущая их дискурсивным практикам, создают трудности для подхода к ним.

Нормативные задачи МО

В общем МО преследуют миссию с высокой степенью нормативности. Они призваны служить делу международного сотрудничества, мира, прав человека, развития окружающей среды. Идеалы и правовые нормы, которыми руководствуются эти институты, по своей природе не поддаются усилиям эмпирического анализа. Изучение таких институтов вовлекает исследователя в ценностную проблематику, но идеалы, которые они представляют, могут скрывать за собой интересы, ненормативные структуры и отношения гегемонии, которые такие институты могут легитимировать и которым они могут подчиняться. Следовательно, невозможно изучать систему Объединенных наций или более узко, бреттон-вудские институты и ВТО, без нормативной оценки исполняемых ими - автономно или под влиянием великих держав - полномочий в сфере международного общественного регулирования. Эта оценка требует анализа природы международного порядка, сущностным элементом которого являются такие организации, и, следовательно, анализа их политической ориентации и внутреннего управления.

МО являются в первую очередь инструментом политики государств, которые используют их для многосторонних переговоров и сотрудничества. Государства в особенности заинтересованы в них для создания условий мира и стабильности, для осуществления международных договоренностей, реализации общих экономических, социальных, культурных, экологических и гуманитарных программ, для обмена знаниями и гармонизации общественной политики, для руководства программами научно-технического сотрудничества. В то же время, МО пользуются определенной автономией от государств. Они созданы благодаря государствам и развиваются при их поддержке, но их основополагающие посылки определяют принципы, нормативные цели и политические задачи, которые правительства должны поддержать и стремиться осуществить. В международной политике, как и в государственной сфере, применение власти не опирается лишь на отношения силы, но в равной степени требует согласия, то есть мобилизации коллективных представлений, формирующихся под воздействием символов, мифов, дискурсов нормативного характера, - факторов, которые представляют собой важное измерение политического устройства ¹ . В этом смысле Объединенные нации всегда играли важную роль. Много времени заняло бы лишь перечисление признанных международных норм и ценностей - например, по вопросу государственного суверенитета, прав человека или устойчивого развития, которые лежат в основании реальной международной законности и сообщают правительствам го-

стр. 126

сударств, НПО и общественному мнению ориентиры в области политических авторитетов, свободы, справедливости, экономического и социального прогресса. Объединенные нации способствуют появлению политического пространства, благоприятного для стремления главных актеров международной общественной жизни к универсально признанным принципам и ценностям.

Эта законность, нашедшая свое выражение в Хартии ООН, Всеобщей декларации прав человека и в основных резолюциях Объединенных наций, в большой степени носит отпечаток эпохи Просвещения, западной концепции государства и общественных связей. Проекты и практические программы системы Объединенных наций всегда испытывали сильное влияние этой политической модели. Однако такой универсализм либерального толка беспрестанно является предметом горячих дискуссий, представляя собой спорный и не устоявшийся источник легитимации. Представители государств интерпретируют по-своему его принципы и обязательства, накладываемые им.

И все же Генеральный секретарь ООН был прав, говоря в 1997 г. о том, что именно в универсально применимых нормах Объединенных наций "содержатся принципы, позволяющие оценивать и направлять практику стран", добавляя, что важность этих норм состоит "в регулирующей функции, которую они выполняют в повседневной жизни международного сообщества: сознание общности прав и обязанностей, предсказуемость поведения каждого на основе главенства права, возведение в норму практики лучших членов, многочисленные правила поведения, без которых невозможно было бы совершение даже самых ординарных международных операций" ² .

Деятельность Всемирного банка также все более разворачивается в этой нормативной сфере, - области, относящейся к деятельности Объединенных наций. Терминология Всемирного банка относительно "управления" более всего иллюстрирует его проникновение в сферу деятельности ООН. Он стремится стимулировать рыночную динамику, утверждая, что государства должны создать благоприятный для развития рынка правовой и политический климат. Всемирный банк работает также над улучшением статуса общественно- экономических условий жизни женщин, подчеркивая роль, которую те играют в процессе экономического развития. Наконец, Всемирный банк наравне с Объединенными нациями способствует созданию перспективы, объединяющей исследователей и тех, кто принимает решения, - своего рода "эпистемологических сообществ", дающих ориентиры для международных отношений и программ в сфере экономики, экологии и других областях, требующих научно-технических знаний.

Риски многосторонней дипломатии

В силу своего нормативного характера и политических целей МО обычно являются объектом критических дебатов. В течение последних десятилетий они не раз были предметом различных исследований, нацеленных на пересмотр их задач или реформу их управления. Такого рода размышления были вызваны прежде всего критической переоценкой их политической функции и идеологической ориентации. Так, ВТО, секретариат которой не обладает никакой автономией по отношению к государствам-членам этой организации, часто критикуется противниками глобализации или, в менее радикальных выражениях, кругами, негативно оценивающими тип регулирования, который эта организация представляет. МВФ и Всемирный банк также постоянно критикуются экономистами и НПО, отрицающими обоснованность их политики стабилизации и структурных изменений. Наоборот, американские консервативные круги часто делали из ООН козла отпущения за все зло жизни в этом мире. В частности они обвиняют ООН в стремлении подорвать суверенитет США, критикуют "социалистическую" ориентацию его проектов и резолюции Генеральной ассамблеи ООН по израильскому вопросу. Весь комплекс критики в адрес ВТО, институтов Бреттон-Вуда и Объединенных наций сознательно или ненаме-

стр. 127

ренно игнорирует политические рамки, в которых работают эти организации. Иными словами, критики стремятся разоблачить идеологическую и политическую ориентацию этих организаций, тогда как их собственные позиции отражают зачастую отношения гегемонии или властные конфигурации.

В то же время критические замечания в адрес МО содержат также предложения по их реформированию. Эти предложения касаются институционных механизмов и административного аппарата. В этом контексте эффективность ООН часто подвергается сомнению, и прежде всего в западных странах. ООН обвиняют в иллюзорных дискурсивных ритуалах и повторении одних и тех же дебатов в разных инстанциях. Ее обвиняют в том, что ООН множит программы, расходует ограниченные бюджетные средства на бесчисленные операции, но не в силах приложить усилия для создания последовательных стратегий. ООН инкриминируют раздутость ее бюрократического аппарата и недостаточную прозрачность. За последние десятилетия Объединенные нации сами выпустили, прежде всего под давлением американцев, многочисленные труды, посвященные вопросу внутреннего управления организацией.

Обвинения в адрес системы Объединенных наций, зачастую вполне обоснованные, свидетельствуют о технократической логике их авторов. Они исходят прежде всего из стремления сократить бюджетные расходы - стремления, исходящего в особенности от стран-членов ОЭСР. И очень редко эта критика основана на желании пересмотреть стратегические ориентации системы, наделив ее новыми задачами. Согласно нашей посылке, ООН и многие из ее специальных институтов действуют в области символического контроля над разрешением международных конфликтов, а также в процессе оформления легитимности международной законности. Следовательно, понятие эффективности не подходит для определения того, что происходит в рамках этой системы.

Конечно, последовательность дискурсов, определяющих конференции ООН, и вытекающие из них резолюции далеко не всегда являются образцом рациональности и последовательности. Однако эти дискурсивные феномены - необходимый аспект международной политики. Правительства нуждаются в институционном пространстве для претворения своих политических и идеологических концепций, для защиты национальных интересов и легитимации международной политики. Такие конференции - результат долгого процесса обсуждений, включающий в себя национальные администрации, экспертов-консультантов, НПО и средства массовой информации. Эти дискурсивные функции трудно ограничить. Что можно сделать - ограничить количество инстанций, посвященных этим специальным обсуждениям? Определить новые методы для более интенсивных межгосударственных взаимоотношений и переговоров по важным глобальным вопросам, включив неправительственных действующих лиц в этот обмен мнениями, чтобы способствовать появлению новых норм и ориентации процесса легитимации?

Это насущный вопрос. Дипломатия ассамблеи, в ходе которой представители правительств и НПО сменяют друг друга для того, чтобы за несколько минут представить свою позицию в более или менее пустом зале, представляет собой уязвимый для критики механизм обсуждения. Тем более, что все эти выступления направлены, по результатам продолжительных переговоров, на программы комплексного действия и включают в себя многочисленные, туманные и зачастую противоречивые рекомендации, бюджетные последствия которых основные страны не намерены поддерживать. Установившаяся в 1980- х гг. практика, по которой окончательные резолюции являются результатом соглашения стран-членов Объединенных наций, имела своим следствием ослабление значения и веса резолюций, принятых на заседаниях. Эта дипломатия ассамблей принесла негативные плоды и в том, что множатся нереалистичные запросы, объектом которых являются Объединенные нации.

Формализм и длительность "дебатов" в рамках Объединенных наций, сложность сопровождающих их процедур - плата за эти демонстрации - во многом представля-

стр. 128

ют собой пережиток Старого режима, архетип дипломатии устаревшего авторитарного образца. Такая деятельность вызывает много нареканий мировой общественности. Но и собрания НПО, проходящие вне больших заседаний Объединенных наций, свидетельствуют о болезни, вызванной тем же дипломатическим формализмом. В то же время развитие современных средств коммуникации ставит очевидным образом под вопрос правила игры этой многосторонней дипломатии. Генеральный секретарь ООН предложил недавно в своем выступлении, посвященном наступлению нового тысячелетия, проводить всемирные электронные интерактивные конференции, не требующие оплаты дороги, гостиниц и прочих административных расходов ³ . Необходимо время, чтобы эти новые средства нашли свое место в системе ООН, - не обязательно слушать официальные выступления на последнем Социальном форуме в Женеве, чтобы понять, что Объединенные нации должны найти новые методы для обеспечения наиболее активного сотрудничества между правительствами, НПО и тем, что несколько туманно именуется "гражданским обществом".

Критика этой дипломатии ассамблей в конечном счете касается проблематики политической репрезентации международного сообщества. Система, предоставляющая формально равный голос представителям Китая и каких-нибудь фольклорных княжеств, не может быть эффективной в кооперации и общем решении глобальных международных проблем. Эта система основана на усеченном представлении о международном сообществе. Она не может базироваться на принципах национального суверенитета и демократической законности, поскольку ее комплекс представлений не отражает адекватно наличие стран с наиболее многочисленным населением, городов и регионов, являющихся центрами производства и обмена. Она не включает многочисленные группы, которые не признают правительства, говорящие и действующие от их имени. В результате многие страны прибегают к иным инстанциям многосторонней координации и сотрудничества. Эта маргинализация Объединенных наций имеет и негативный эффект, поскольку в результате представители беднейших стран остаются за бортом переговоров по главным экономическим проблемам. Проект "Многостороннего соглашения по инвестициям" (МСИ), подготовленный под эгидой ОЭСР и обсуждавшийся в чрезвычайно закрытом режиме представителями индустриально развитых стран и деловыми кругами, наглядно свидетельствует о сложившейся ситуации. Кроме того, в МВФ и Всемирном банке проявляется тенденция принятия решений ограниченным кругом, решений, имеющих зачастую драматические социальные последствия - притом, что затронутые ими слои не имеют возможности выразить свое мнение по этому вопросу. Эти организации управляют кредитной политикой и дают рекомендации по стабилизации или перестройке для стран, которые никак не представлены в их управляющих органах, тогда как влияние деловых кругов здесь является решающим. Вопросы, обсуждаемые в рамках ВТО, носят по природе своей чисто технический характер. Для их разрешения необходимы значительные человеческие ресурсы. Представители беднейших стран не имеют возможности участвовать на переговорах в полном масштабе, они протекают в ограниченном кругу, прежде всего с участием экспертов и дипломатов из США, Канады, Японии и Европейского Союза.

Запутанный узел координации

Проблематика координации также является постоянной темой исследований по экономическим и социальным организациям. Действительно, Объединенные нации всегда сталкивались с проблемами координации деятельности специальных институтов ООН, их особых фондов и программ; первые резолюции Генеральной ассамблеи по этому вопросу относятся к началу существования системы ООН. С той эпохи невозможно подсчитать количество трудов, изданных аппаратом, правительствами, частными институтами и независимыми исследователями по этой теме. Пробле-

стр. 129

матика координации затрагивает также отношения между Объединенными нациями, институтами бреттон-вудской системы и ВТО. Недавно Европейский экономический и социальный комитет (ЕЭСК) подтвердил необходимость объединить "развитие, финансы, торговлю и социальную политику более эффективным образом", подчеркнув, что необходимость большей координации между принятыми решениями и различными межправительственными форумами остается первостепенной задачей ⁴ . Изолированность этих институтов друг от друга тормозит разработку глобальной последовательной стратегии борьбы с бедностью, создания динамики устойчивого развития, реализации принципа неделимости прав человека. ЕЭСК никогда не был способен выполнить полномочия, которыми он наделен согласно Европейской хартии, и в некоторых секторах эта миссия была возложена параллельно на другие организации системы. Так, Программа Объединенных наций по охране окружающей среды (ЮНЕП) стала выполнять координирующие функции в области охраны окружающей среды. Управляющие органы специализированных институтов проявляют озабоченность подобными проблемами, периодически принимая резолюции с требованиями концентрации задач и программ этих организаций.

В действительности стремление к координации - предприятие отчасти невыполнимое. Этому препятствует функционалистская логика, заложенная при основании и развитии системы Объединенных наций. ООН и специальные организации, бреттон-вудские институты и ВТО имеют свое отдельное устройство, свой собственный бюджет, свою ассамблею и совет, на котором представлены страны-члены; каждый имеет свою историю, бюрократическую традицию и корпоративные интересы. Следует признать, что это разделение на секторы нередко пагубно, учитывая взаимосвязь экономических, социальных и культурных проблем, с которыми сталкивается каждый из этих институтов. Большинство этих организаций, таким образом, действуют в одних и тех же сферах компетенции. В то же время полностью эффективная координация потребовала бы степени единства решений, нереальной в рамках международного сообщества, состоящего из государств, которые имеют собственные гетерогенные интересы и политические концепции. Требование координации и концентрации программ наталкивается на различные преграды, которые исходят не только от системы, но и являются следствием требований национальных властей и давления со стороны гражданского общества. Нельзя требовать от системы Объединенных наций координации между ее структурами, фондами и программами, которую не могут достичь и власти отдельных государств между своими собственными национальными структурами.

Аппарат: автономия и зависимость

Координация подразумевает аппарат. Как и любые бюрократические структуры, МО легко заимствуют методы работы, стойкие против любых перемен. Так же, как и аппарат отдельных стран, они представляют собой комплексные структуры, организованные по иерархическому принципу. Эти институты, сверх того, имеют дело со специфическими бюрократическими трудностями, связанными с необходимостью работать с государствами, чьи интересы и видение мира различны, и столь же разнообразны указания и требования. Состав их персонала обычно разнороден в идеологическом и культурном отношениях - в еще большей мере, чем в администрациях отдельных государств. Эта черта является достоинством, поскольку она свидетельствует об идеологическом и культурном плюрализме международного сообщества, но она же препятствует иногда и способности МО к эффективной реализации своих полномочий. Влияние МО не зависит только от принципов, которыми они руководствуются, от экономического режима и ресурсов, которыми они располагают, но и от способа их управления, от их внутренних структур и качества их сотрудников.

Следует признать, что определить критерии для оценки эффективности работы

стр. 130

международной администрации нелегко, особенно когда ее полномочия подразумевают важный политический аспект. Перед большинством МО стоят разнообразные задачи, порождающие программы, результаты которых неоднозначны. Каковы ценность и значение выступления, публикации или международной конференции? Какова обоснованность и влияние "пилотного проекта"? МО преследуют миссии, формулировки которых и программные действия, вытекающие из них, ускользают от интерпретации в количественных категориях. Кроме того, в целом хорошо функционирующие МО могут проводить пагубные с точки зрения эффективности проекты. Так, бреттон-вудские организации настаивали в течение долгого периода на политике стабилизации и структурных изменений, эффект которой в перспективе развития по крайней мере сомнителен, а ряд проектов в Африке оказались откровенно неудачными.

При этом у организаций своя собственная динамика. Они пользуются известной автономией для выполнения своих полномочий, учитывая принцип независимости общественных международных функций, заложенный в Хартии ООН - тем более, что они могут опираться на политические и социальные движения с международной базой. В то же время они испытывают давление со стороны государств-членов организаций, и в особенности великих держав. Некоторые из функционеров этих организаций часто сохраняют тесные связи со своими правительствами или следуют указаниям великих держав. Кроме того, государства не оставляют попыток вмешательства в процесс выбора сотрудников. В составе секретариата Объединенных наций вплоть до 1960-х гг. доминировали представители западных стран. Следствием процесса деколонизации стало расширение его состава; сотрудники из новых государств стали оказывать все возрастающее влияние внутри него. Тем не менее, соображения географического распределения по странам соблюдаются не всегда; великие державы резервируют за собой особые полномочия для высших постов в ООН. Наконец, фонды и программы Объединенных наций, получающие большую партию внебюджетных ресурсов, как ЮНИСЕФ, ВОЗ, Верховный комиссариат по правам человека (HCR), Программа Объединенных наций по развитию (ЮНДП) возглавляются представителями стран ОЭСР.

Как правило, контроль, осуществляемый государствами над управлением МО, зависит от полномочий этих институтов и прежде всего от степени значимости, которую государства придают их функциям. Правительства, особенно правительства великих держав, предоставляют большую автономию аппарату фондов и программ, осуществляющих миссии, которые представляются им менее значимыми. Зато они внимательно следят за деятельностью по поддержанию мира или по гуманитарным вопросам, которая представляется важной с политической точки зрения. Они также дотошно контролируют МО, связанные с деятельностью, непосредственно затрагивающей их национальные интересы. Так, ВТО располагает небольшим аппаратом, призванным готовить переговоры, контролировать претворение в жизнь достигнутых соглашений, поддерживать процедуры арбитража, составлять отчеты, которые требуют договаривающиеся стороны. Свобода действий ВТО ограничена. Аппараты бреттон-вудских институтов действуют под эгидой главных стран ОЭСР, и особенно США. Различные американские администрации, от Рейгана до Клинтона, повторяя интересы международных финансовых кругов, использовали институты бреттон-вудской системы для того, чтобы заставить бедные страны платить по их долгам, открыть свои рынки для международной торговли, иностранных капиталов и финансовых потоков.

Аппараты оказывают существенное воздействие в воплощении в жизнь ценностей и основополагающих норм международного порядка - в области прав человека и устойчивого развития, например - а также в определении глобальных проблем. Они накапливают опыт и навыки работы этих институтов. Они подготавливают, иногда с помощью избранных ими экспертов, юридические тексты, документы, информирующие общественное мнение и влияют на позицию властей стран. Стиль

стр. 131

аппарата часто компромиссный по своей природе и нередко напоминает неудобоваримый стиль общения некоторых национальных бюрократий - из-за своей иерархической структуры и политических ограничений, тяготеющих над теми функционерами, кто хочет делать карьеру. В то же время аппарат несет функции сбора данных и анализа, мобилизации символов, разработки и реализации программ, - все это придает ему, несомненно, значительный политический вес. Зона влияния этой работы значительно выросла с появлением Интернета. ООН, ее специализированные институты и органы, связанные с ними, производят огромную массу литературы, состоящую из разнообразных периодических изданий, исследований и отчетов, аудиторию которых трудно оценить, но которые не могут не оказывать влияния на общественное мнение и ответственные власти, просвещая их по различным аспектам международной жизни и ориентируя их политический выбор.

Отчеты и исследования МВФ, Всемирного банка или ОЭСР, содержащие экономические и статистические данные, показатели роста и моделей развития обладают авторитетом вне конкуренции. Эти институты имеют в своем распоряжении команду исследователей и сеть экспертов со сходным мировоззрением, получивших аналогичное по характеру образование, с единым идейным багажом и солидными техническими приемами. Их отчеты вне конкуренции, поскольку бедные страны обычно не обладают средствами - в смысле человеческих ресурсов, академических исследовательских институтов, средств связи, чтобы производить другие статистические данные и другие анализы. На деле практически все данные по беднейшим странам поставляются на сегодняшний день этими институтами. Такие данные содержат предписания относительно экономического и социального развития, которые происходят по большей части из англосаксонских университетов и исследовательских центров. Таким образом, они определяют стратегии развития. Их методы анализа часто неадекватны для того, чтобы понять некоторые экономические и социальные ситуации. Они содержат анализы, основанные на весьма приблизительных теориях. Они предлагают гипотезы, которые невозможно проверить. При администрации президента Клинтона Всемирный банк выработал новую "социальную" риторику, но без критического отношения к международным структурам, влияющим на развитие бедных стран, - в частности, ухудшение условий обмена и колебания цен на основные продукты. Линия Всемирного банка по отношению к проблеме нищеты также иллюзорна. Она состоит только в том, чтобы публиковать статистические данные - к примеру, относящиеся к миллиардам людей, живущих менее чем на 2 доллара в месяц - и в макроэкономических анализах относительно роста ВНП, - методы, удовлетворяющие лишь частичное видение того, что есть развитие.

ООН не подвержен тем же политическим ограничениям. И, тем не менее, Программа Объединенных Наций по развитию (ЮНДП) также является заложником этих главных доноров. Ее "Годовые отчеты по развитию человечества" стремятся пропагандировать постулаты неоклассической экономики, при этом защищая концепции свободы, демократии и социальной кооперации, которые находят широкий отклик в западном мире. Они основаны на анализах, исходящих из ограниченного круга англосаксонских институтов и исследователей. Один из последних трудов ЮНДП, "Глобальные общественные ценности. Международное сотрудничество в XXI веке" отличается тем, что здесь собраны авторы почти исключительно из американских университетов, особенно из Гарварда. В результате получился обескураживающе прямолинейный дискурс вокруг понятия "общественных благ", таких как мир, здоровье, стабильная окружающая среда, права человека и финансовая стабильность, противопоставленных "общественному злу", противоположному тому, что есть добро. Этот дискурс в определенной мере концентрирует в себе неолиберальную идеологию, поскольку затушевывает конфликтные стороны социальной реальности, в частности международной политики, как если бы все проблемы могли быть

стр. 132

решены благодаря хорошим решениям властей или актеров гражданского общества и с поддержкой рынка.

Некоторые специализированные институты в последние десятилетия испытывали продолжительный структурный кризис, выразившийся в распылении и уменьшении значимости их действий, либо в феноменах клиентелизма и лоббизма, значительно подорвавших их международный авторитет. Некоторые из них, по-видимому, вряд ли способны к реформам, - настолько глубок поразивший их кризис. Представляется, что они продолжают существовать по инерции, утеряв свои фундаментальные основы и функциональное назначение. Организации, испытывающие такого рода упадок, никоим образом не могут способствовать решению проблем, входящих в сферу их компетенции. Они не могут доказать свое "сравнительное превосходство" в системе Объединенных Наций, а также по отношению к НПО и частным институтам. Их вклад в борьбу с проблемой бедности незначителен. Они оказываются не в состоянии предложить властям рекомендации и экспертную помощь в их секторе компетенции. Их аппарат отличает деморализация, он практически не обновляется, а вокруг него существует большое количество консультантов, не имеющих четко определенной миссии. В 1994 г. ООН учредила Бюро внутреннего контроля, которое регулярно оценивает деятельность и административное управление различных институтов Объединенных Наций. ООН также предпринимает значительные усилия, чтобы адаптироваться к новой административной культуре, которую несут транснациональные корпорации, рискуя даже принять на вооружение язык, управленческие практики и количественные задачи, не приспособленные для ее полномочий. Специализированные институты периодически прибегают к услугам более или менее серьезного внешнего аудита.

Значимость и эффективность организации во многом зависят от руководителя администрации. Те из них, в которых руководство проигрывает с точки зрения управления и интеллектуального авторитета, во многом теряют доверие к себе. В рамках их функций начальники аппарата должны уметь определить приоритеты и координацию программ, принимая во внимание как основные полномочия организации, так и многочисленные требования, исходящие от правительств и неправительственных действующих лиц. Личности традиционно играли решающую роль в системе Объединенных Наций. Нет сомнений в том, что история ООН и ее основных специальных институтов была и остается в большой степени зависима от личности генеральных секретарей или руководителей институтов.

Следуя веберовской точке зрения, современные бюрократии можно охарактеризовать как воплощающие "юридически-рациональную" форму авторитета, производящего знания и надличностные закономерности, отвечающие вызовом современности. В действительности граница между легитимностью рационального типа и авторитетом харизматического толка часто зыбкая. Политика мобилизует аффекты, а эти последние вызывают постоянное смешение между типами легитимности, определяемыми у Вебера. Эта смесь рациональной логики и эмоциональной реальности явственно присутствует в деятельности аппарата МО. Их относительно замкнутый и иерархический мир способствует определенной персонализации власти - тип легитимности, черпающий многое из мира чувств. Эта динамика неразрывно связана также с нормативными и символическими функциями таких организаций. В рамках Объединенных Наций эта персонализация власти способствует обычно внутренней слабости основных органов, которые вызывают ненадежность механизмов контроля и ориентации, в частности из-за слишком большого количества представленных государств, разнородности их интересов и неспособности выполнять свои функции ориентации и контроля. Руководящие лица МО, будучи выбранными на свой пост, пользуются свое рода неприкосновенностью, которая защищает их от преждевременной отставки, какими бы ни были совершенные ими ошибки.

стр. 133

Ответственность правительств

МО, обеспечивающие функции, в которых заинтересованы национальные правительства, не испытывают хронических проблем с управлением. Напротив, те, которые не несут конкретной миссии, которым страны не смогли дать ясно очерченные и практические полномочия, характеризует тенденция распыления активности, особенно если их руководители не обладают соответствующими личностными качествами. В этих условиях аппарат способен лишь на косную и лишенную внутреннего содержания риторику, не связанную с сутью их программы, которую представляют делегаты отдельных стран. Они формулируют свои программы в грандиозных и туманных выражениях, множащих сомнительные предприятия и "пилотные" проекты.

В такой ситуации замешаны национальные правительства. Страны оказываются неспособны предложить последовательные стратегии, будучи разделены разнородными национальными требованиями, что влечет за собой дробление программ. Они тщатся пересмотреть базовые полномочия организаций, мандат которых безнадежно обветшал. Они нередко способствуют смешению программ, принимая на крупных международных конференциях туманные резолюции, способные стать основой практически для любого проекта. Они напрямую несут ответственность за бюрократическое саморазмножение, от которого страдают Объединенные Нации, поскольку после всякой крупной международной конференции появляются новые комиссии или новые административные структуры, распространение которых те же правительства клеймят впоследствии.

Эти институционные проблемы отчасти отражают неполадки в функционировании стран-членов ООН. Правительства и власти многих развивающихся стран подчиняются моделям корпоратизма и логике клиентелизма, не способствующей проведению в жизнь общественных интересов и следовательно использованию и строгому контролю за МО. Эти политические реалии отчасти объясняют то сопротивление, с которым правительства развивающихся стран воспринимают попытки реформировать ООН. Они не хотят лишиться своего пусть и символического участия в дискуссиях ООН и ее основных специальных институтов и не доверяют проектам, направленным на централизацию процесса принятия решений. Они, похоже, приспособились к умножению инстанций, не обладающих реальной властью, но которые имеют преимущество привлекать к себе внимание политической аудитории и предлагать рабочие посты. Страны ОЭСР, в свою очередь, стараются привлечь качественный дипломатический персонал, способный на обдуманную концепцию и способы управления этими институтами. Частично объяснение этому находится в конкуренции частного сектора, но можно констатировать и размывание статуса дипломатов, которое ведет к прогрессивной потере их политической роли. Многосторонняя дипломатия требует сегодня различных уровней экспертизы. В то же время дипломатический персонал с общим образованием, берущий на себя разнообразные функции представления своей страны за рубежом - экономические и политические анализы на официальных приемах, а попутно и проведение культурной политики - в большой степени исчерпал себя. Развитие коммуникационных систем позволяет министрам иностранных дел и главам правительств обращаться напрямую к своим коллегам, часто даже без консультаций с собственными дипломатами. Компании больше не нуждаются в них для того, чтобы вести свою международную деятельность. Таким образом, большая часть дипломатов вынуждена довольствоваться выполнением иногда чисто номинальных репрезентативных функций, что не способствует их эффективной мобилизации для деятельности в МО. За отсутствием ясных указаний, а иногда и необходимых технических навыков, дипломатов абсолютно не интересует содержание программ или природа обсуждаемых принципов. Они слишком склонны к заключению компромиссов - черта, которая не способствует реформированию сбившейся с курса организации. Они способствуют также распространению ирреальной политической риторики, отвлекая МО от функций в секторе их деятельности.

стр. 134

Так министерства иностранных дел используют органы Объединенных Наций с политически репрезентативными целями, чтобы обеспечить свое участие в рамках комиссий или комитетов ради самого принципа. Дипломаты тем менее выполняют свои контрольные и ориентирующие функции, поскольку часто стремятся обеспечить себе или своему окружению пост в администрации. Отсутствие интереса со стороны министерств иностранных дел к МО объясняется и тем, что полномочия и деятельность последних относительно мало известны среди политических партий, парламентов, правительств и в общественном мнении. Их программы не всегда находят поддержку в странах- членах Объединенных Наций, в частности, на Западе. С другой стороны, НПО не выполняют своей критической и контрольной миссии, удовлетворяясь наблюдением за деятельностью программ, в которых они могут быть заняты.

По той же логике незаинтересованности страны отказываются предоставлять Объединенным Нациям средства, необходимые для выполнения их полномочий. ООН и многие из ее специальных институтов страдают от перманентной нехватки ресурсов, что влияет на их потенциал в области развития. В рамках борьбы с бедностью эти институты все больше включаются в дискурс благотворительности, поощряющий акции гуманитарного характера. Генеральный секретарь ООН напомнил недавно, что бюджет деятельности аппарата Объединенных Наций в Нью-Йорке, Женеве, Найроби, Вене и в пяти региональных комиссиях не превышал 1,25 млрд. долларов в год, что составляет 4% годового городского бюджета Нью-Йорка и почти на 1 млрд. меньше суммы, ежегодно расходуемой на содержание пожарной службы Токио! В общем нередко можно констатировать, что страны-члены ООН допускают вольности со своими регулярными платежами - либо из-за недостатка собственных ресурсов, либо подчеркивая таким образом свое недовольство определенными решениями, принятыми большинством, либо чтобы оказать давление на ориентацию программ, выработанных в этих организациях. Существует определенная связь между этими процессами и ирреальной риторикой, существующей внутри Объединенных Наций.

От этих недостач страдает авторитет МО, поскольку их политическое влияние - а значит, их легитимность - зависят и от умения связать слова с делом. Когда голубые каски ООН оснащены неадекватно или испытывают недостаток средств, страдает престиж ООН, даже при том, что ответственны за это правительства стран, прежде всего великих держав. Ресурсы, которые может мобилизовать ЮНДП в области развития, очень скромны и еще более уменьшаются; они иллюзорны в сравнении с возможностями Всемирного банка, который сегодня утверждается в роли главного кредитора развивающихся стран, расходуя в год около 20 млрд. долларов на проекты от развития экономической инфраструктуры до разнообразной социальной, культурной и экологической деятельности. Эта организация, отвечающая логике рынка, может также инвестировать в проекты образования и здравоохранения средства, значительно превышающие ресурсы органов и специальных институтов ООН - причем не всегда соблюдая универсалистские принципы Объединенных Наций.

На самом деле этот дефицит не есть что-то новое. В ходе холодной войны США и их союзники взяли за правило маргинализацию ООН и ее основных специальных институтов, за исключением бреттон-вудских, изолируя их от решения сущностных вопросов развития, таких, как долги, торговля, финансовые и денежные вопросы. Они постоянно придерживались мнения, что политическая форма существования и административные структуры системы Объединенных Наций служат препятствием для решения проблем. Таким образом, сложилась ситуация, когда ЮНКТАД играет сегодня абсолютно маргинальную роль в исследованиях и подходах к вопросам международной торговли или интеллектуальной собственности - проблем, которые находятся прежде всего в ведении ВТО и Всемирной организации по интеллектуальной собственности. Институт ООН столкнулся с невозможностью внести какой- либо существенный вклад в развитие системы координации торговли основными товарами - не из-за своей недостаточной эффективности, как гласит распространенная точка

стр. 135

зрения, а потому что США и их союзники постоянно отказывались от ведения дел в рамках этой организации.

Американские нападки на ооновскую бюрократию с 1980-х гг. отражают стремление уменьшить бюджет для деятельности системы Объединенных наций и свидетельствуют об общем недоверии к ним и желании их ослабить. Увеличивая задержки с выплатой их уставного взноса, США преследовали, таким образом, политические цели. Этот бюджетный дефицит действительно повлиял на идеологическую ориентацию ООН. ЮНКТАД, созданный в 1960-х гг. с целью содействовать реформированию структур торговли, попал с тех пор под влияние рыночных и инвестиционных концепций неолиберального толка, затушевывая критику господствующих структур. Центр исследования транснациональных корпораций, созданный в рамках NOEI для стимулирования критики этих компаний, быстро подчинился их господствующей логике. Можно без конца приводить примеры идеологического конформизма в ООН, особенно анализируя результаты крупных всемирных конференций 1990-х гг. Это идеологическое измельчание ООН тем более пагубно, что оно касается плюрализма идей и предложений, лежащих в основе экономического и социального прогресса. Эти бюджетные сокращения понуждают МО идти на соглашения с транснациональными корпорациями. Генеральный секретарь ООН и руководители специализированных институтов, особенно Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ), поддерживают эту эволюцию, принимая следующие за этим далеко не второстепенные этические и политические риски. Бойтесь данайцев, даже дары приносящих! Транснациональные корпорации совмещают выборочные гуманитарные акции с коммерческой логикой. Их поддержка Объединенных Наций или гуманитарных организаций влечет за собой очевидные политические и этические проблемы, учитывая тот факт, что эти корпорации преследуют цели приобретения дохода, которые могут прямо противоречить защите окружающей среды или соблюдению прав человека. Поддерживая благотворительные акции, транснациональные корпорации будут иметь право участия определять поле деятельности МО. Глобализация, и прежде всего прогресс в области систем обмена и коммуникаций, способствует росту числа и повышению роли НПО, которые проявляют все большую активность в сфере международной политики. Уже невозможно назвать точное число НПО, частных фондов, "низовых инициатив", борющихся с бедностью и загрязнением окружающей среды. Этот рост общественных организаций отражает также перемены в способе производства, присущем эволюции капиталистического общества, в особенности рост сферы услуг. Европейский Союз, ООН и Всемирный банк оставляют в реальности все большее число своих проектов сотрудничества в компетенции НПО. Благодаря своим общественным ресурсам и средствам, которые они могут собрать в частной сфере, НПО могут действовать в сфере компетенции МО, чаще всего при поддержке последних - прежде всего в области охраны окружающей среды, прав человека, развития и гуманитарных акций. НПО обычно более эффективны, чем межправительственная бюрократия. Наиболее значительные НПО обладают зачастую солидными бюджетными ресурсами, превосходящими возможности некоторых специальных институтов и программ ООН. Их "сравнительная привлекательность" проявляется в кадровой политике, поскольку они избавлены от политических проблем, осложняющих в этом отношении деятельность МО. НПО рассматриваются как выражение "гражданского общества". Они не занимаются крупными структурными проблемами, но стремятся реализовать конкретные проекты, направленные на укрепление автономии, самодостаточности бедных слоев населения - ценностей, которые выражают и индивидуализм западных обществ, а также способствуют рыночной динамике. Критерии для анализа результатов их деятельности неопределенны, а их управление слабо контролируется. Уровень профессиональных знаний членов НПО зачастую не отвечает поставленным задачам. НПО могут служить не всегда благим интересам различных религиозных инициатив или работать на репрессивные режимы. НПО все более утверждаются в нормативной и ценностной сфере международной политики,

стр. 136

иногда в ущерб легитимности ООН в этой области. НПО обладают свободой слова и действий, которую не имеют МО. Кроме того, союзы потребителей, организации трудящихся и работодателей, а также некоторые частные предприятия играют важную роль в области социального регулирования, стремясь определить и претворить в жизнь нормы поведения и социальные стереотипы. Эта деятельность, во многих отношениях благая, может, однако, противодействовать концептуализации и реализации последовательной общественной политики. В своей подводной части НПО тяготеют к англосаксонскому миру, отражая т.о. отношения гегемонии, проникающие в международные институты.

Потребность в новых механизмах регуляции

Масштаб и размеры общественно-политических проблем планетарного масштаба, прежде всего проблем массовой бедности, загрязнения окружающей среды, вооруженных конфликтов и потоков беженцев, требуют установления в международном масштабе новых механизмов социального регулирования и справедливого распределения благ. Эти явления, к которым страны ОЭСР все чаще подходят лишь с позиций гуманитарной благотворительности, требуют, напротив, новой общественной политики, руководящейся иными, более последовательными, чем раньше, принципами. Если частные предприятия и НПО и могут эпизодически способствовать передаче технологий и финансовых средств в бедные страны Юга, то было бы иллюзией считать, что глобальные проблемы можно решить введением технократического и деполитизированного управления, если следовать рекомендациям, популярным в организациях бреттон-вудской системы и частных американских фондах. Рынок не является инструментом социального регулирования; экспансия транснациональных корпораций и денежные потоки, поощряемые политикой либерализации товаров и услуг, не решат даже в долговременной перспективе проблему маргинализации бедных стран и разрушения окружающей среды.

В последнее время разрушительное воздействие финансовых кризисов и проявляющийся при этом эффект домино демонстрируют необходимость пересмотра режима международного финансового сотрудничества, принимая в особенности во внимание дестабилизирующий эффект движения краткосрочных капиталов. Текущие дебаты о будущем МВФ наглядно иллюстрируют эту необходимость перемен. Организации бреттон-вудской системы должны порвать с политикой стабилизации или реструктурирования, которая ведет к росту безработицы и ограничивает производственные инвестиции. Переговоры в рамках ВТО должны быть направлены на облегчение экспорта из бедных стран, и одновременно на принятие этими странами необходимых мер для развития промышленного производства и сферы услуг.

Массовая бедность и разрушение окружающей среды требуют мобилизации огромных ресурсов для проведения проектов развития в международном масштабе. Для восполнения бреши между нормами и ценностями, провозглашенными МО, с одной стороны, и ресурсами, которые они в состоянии привлечь - с другой, недостаточно обвинять в скупости страны- члены этих организаций, и в особенности великие державы. Национальные правительства стеснены собственными проблемами бюджетного баланса, определенными в особенности отсутствием готовности финансировать развитие бедных стран. Необходимо найти в будущем новые методы для привлечения ресурсов. Решением этой проблемы согласно модели, предложенной американским экономистом Джоном Тобином, могло бы стать введение международного налога на определенные международные операции или на передвижения.

Такое решение нельзя, однако, принять без фундаментальной реформы международных институтов, без запуска иных механизмов управления и особенно перераспределения ресурсов, полученных в результате такого косвенного налогообложения. Очевидно, что ООН не в состоянии взять на себя такую миссию. Комплексная структура этой организации, политическая, экономическая и демографическая разнородность ее стран-членов не располагают ее для ре-

стр. 137

ализации последовательных стратегий развития. Проблематика реформы системы Объединенных Наций останется актуальной, но маловероятно, что она выльется в ближайшие годы в существенные институциональные перемены. Вряд ли реалистично представлять себе также, что великие державы могут наделить эту систему новыми полномочиями и отказаться от контроля за институтами, где их взносы составляют большую часть бюджета.

Динамика глобализации, которая влечет за собой создание нового экономического и социального пространства, безусловно, будет способствовать процессу региональной интеграции. Модель Европейского союза, конечно, не может применяться полностью в других мировых регионах. Тем не менее, она представляет собой исторический прорыв как ответ на вызовы глобализации с сохранением достижений демократической суверенности. Кризис государств в Африке может содействовать в будущем возникновению новых пространств с иным масштабом суверенности; в то же время будут развиваться региональные системы экономического сотрудничества в Азии и Латинской Америке. Разделяя между собой свой суверенитет в рамках структур региональной интеграции, государства будут в состоянии лучше оценить свои компетенции в управлении потенциально несущими с собой пертурбации финансовыми потоками, в деле учреждения стабильных финансовых систем, в борьбе с безработицей и развитии систем социальной защиты, приспособленных к современным условиям.

Для улучшения недостатков социального регулирования правительства обязательно должны будут усилить взаимное сотрудничество и создать иные структурные механизмы в региональном и международном масштабе. Они должны будут также найти новые методы для ориентации и контроля за международными организациями, причем эта реформа обязательно потребует перемен форм деятельности министерств иностранных дел. Такое развитие не представляется возможным в краткосрочной перспективе, учитывая настоящие внешнеполитические ориентиры США, структурную слабость Европейского союза, внутренние проблемы, с которыми сталкиваются государства южного полушария. Тем не менее, реформы и перемена ориентиров международных институтов будут реализовываться по мере того, как будут проявляться противоречия, кризисы и конфликты, сопутствующие текущим структурным переменам. В настоящее время наблюдается развитие различных форм политического протеста как против нелегитимного захвата рынка, так и против организаций, которые поддерживают эти процессы. Эти движения возникают в международном общественном пространстве, расширяющемся вместе с развитием глобализации. Законность своего существования и своих сторонников эти движения находят в идее того, что государства и национальные общества должны продолжать сохранять определенный контроль над собственной судьбой, и что демократические принципы и процедуры не являются вышедшими из употребления.

Примечания

¹ См. по проблеме легитимности: Coicaud J. - M. Legitimite" et politique. Contribution a l'etude du droit et de la responsabilite politique. P., PUF, 1997.

² Отчет Генерального секретаря "Renover l'Organisation des Nations Unies, un programme de reformes // A/51950, 14.07.1997. P. 13.

³ Nous, les peuples. Le r61e des Nations Unies au XXI ^е siecle // http://www.org

⁴ General Assambly. Official Records. 51 th session. Suppl. N 1 (A/55/1). Report of the Secretary General on the work of the Organization. NY., 2000. P. 22.

Постоянный адрес данной публикации: