К 50-летию подписания Совместной декларации СССР и Японии

Полвека назад были восстановлены прерванные войной дипломатические отношения между СССР и Японией. Однако из-за разногласий по территориальному вопросу заключить тогда мирный договор не удалось. Существует даже мнение, что Россия, как правопреемница Советского Союза, до сих пор формально находится в состоянии войны со Страной восходящего солнца. В действительности это не так, ибо состояние войны было прекращено подписанием в 1956 году Совместной декларации СССР и Японии.

В отсутствие мирного договора Совместная декларация по настоящее время является основополагающим документом, регулирующим взаимоотношения обоих государств в различных областях. Два года назад руководство РФ предложило использовать этот документ и для разрешения застарелого территориального спора. Принимая во внимание существующие в нашей стране и Японии разночтения важных положений декларации, президент России Владимир Путин подчеркнул необходимость "работы экспертов двух стран" для единообразного понимания этого документа.

Так как японская сторона утверждает, что островами, на которые она претендует, Россия якобы никогда не владела, существует необходимость особо остановиться на истории вопроса о принадлежности Курильских островов. Без этого трудно уяснить суть продолжающегося спора, в том числе применительно к положениям Совместной декларации.

Срытые столбы русских

Русские люди появились на Курильских островах еще в первой половине ХVII века, а в течение ХVIII века туда не раз направлялись русские экспедиции, которые описывали их, изучали природные ресурсы, растительность, животный мир, налаживали контакты с местным населением. В 1712 году, побывав на островах Итуруп и Уруп (южная часть Курильской гряды), землепроходец Игнатий Козыревский сообщил, что тамошние люди живут "самовластно", то есть независимо, а "люди с острова Матсмая (Хоккайдо) к ним не ходят". В 1738 - 1739 годах экспедиция Мартина Шпанберга подробно исследовала Курильские острова. Она установила, что "под властью японского хана только один Матсмай остров, а прочие острова (Курильские. - А. К.) неподвластны". Экспедицией были нанесены на карту все Курильские острова, причем с русскими названиями. Французская газета "Газет де Франс" писала 22 февраля 1740 года: "Открытие русскими Курил имеет для России огромное значение... Островитяне приняли экспедицию Шпанберга с многочисленными проявлениями дружбы".

К середине ХVIII века Россия установила над этими островами права владения. Признав подданство России, туземцы как на северной, так и на южной части островов платили Российскому государству дань (ясак), приобщались к христианству, их дети обучались русской грамоте. На островах Шумшу, Парамушир, Симушир, Уруп и Итуруп были основаны русские селения, велось хозяйственное освоение этих территорий.

К концу 80-х годов ХVIII столетия фактов русской деятельности на Курилах было накоплено достаточно для того, чтобы в соответствии с нормами международного права того времени считать весь архипелаг принадлежащим России. Это было зафиксировано в российских государственных документах. Прежде всего следует назвать императорские указы 1779, 1786 и 1799 годов, в которых подтверждалось подданство России южнокурильских аборигенов - айнов (именовавшихся тогда "мохнатыми курильцами"), а сами острова объявлялись владением России. Важно отметить, что проблемами включенных в состав Российской империи Курил и населявших их народностей занималась лично императрица Екатерина II. Существует документ от 30 апреля 1779 года - "Указ Екатерины II Сенату об освобождении от податей населения Курильских островов, принявшего российское подданство". Указ гласит: "Ея И. В. повелевает приведенных в подданство на дальних островах мохнатых курильцев оставить свободными и никакого сбору с них не требовать, да и впредь обитающих тамо народов к тому не принуждать, но стараться дружелюбным обхождением и ласковостию для чаемой пользы в промыслах и торговле продолжать заведенное уже с ними знакомство..."

Наряду с указами территориальная принадлежность всех Курил фиксировалась также на русских географических картах и атласах, служивших выражением официальной позиции правительства в отношении статуса той или иной территории, прежде всего территорий собственного государства. В частности, вся Курильская гряда, вплоть до северных берегов Хоккайдо, обозначалась как составная часть Российской империи в Атласе для народных училищ 1780-х годов, Атласе Российской империи 1796 года - главном официальном издании того времени, на "Новейшей географической карте России" 1812 года.

стр. 65

В ХVIII веке не только Курильские острова, но и север Эдзо (Хоккайдо) не являлись японской территорией. В документе, датированном октябрем 1792 года, глава центрального правительства Японии Мацудайра признавал, что "район Нэмуро (Северный Хоккайдо) не является японской землей". В то время этот остров в большей своей части был не заселен и не освоен. Весь Хоккайдо перешел под власть центрального правительства Японии лишь в 1854 году.

Японская экспансия на Южные Курилы заметно активизировалась после создания в 1802 году в городе Хакодатэ на Хоккайдо специальной канцелярии по колонизации Курильских островов. Эта экспансия проявилась, в частности, в сносе русских знаков-крестов, насильственной высылке русских промышленников, запрещении айнам торговать и общаться с русскими.

Попытки Японии силой отторгнуть Курильские острова вызвали протесты со стороны российской власти. Прибывший в 1805 году в Японию для установления торговых отношений российский посланник Николай Резанов твердо заявил представителям японского правительства, что "на север от Матсмая (Хоккайдо) все земли и воды принадлежат российскому императору и чтобы японцы не распространяли далее своих владений". Однако захватнические действия японцев продолжались. При этом кроме Курильских островов они стали претендовать и на Сахалин, предпринимая попытки уничтожать на южной части острова знаки, указывающие на принадлежность этой территории России.

Россия стремилась к дружественным отношениям с Японией, к развитию с нею взаимовыгодной торговли. Однако японские правители, продолжая политику самоизоляции, отвергали предложения о налаживании межгосударственных связей. Когда в 1853 году Япония была "открыта" под дулами пушек американских военных кораблей коммодора (офицерское звание на флотах Великобритании и США - между капитаном первого ранга и контр-адмиралом) Мэтью Перри, в этой стране находился представитель российского правительства генерал-адъютант Евфимий Путятин, который вел переговоры о заключении торгового соглашения. В отличие от американцев представители России стремились установить отношения с японцами мирными, дипломатическими средствами. Путятину предписывалось воздерживаться "от всяких неприязненных по отношению к японцам действий, стараясь достигнуть желаемого единственно путями переговоров и мирными средствами".

Наряду с задачей установления дипломатических и торговых отношений миссия Путятина имела целью заключение договора о границе между Россией и Японией. При этом Петербург стремился закрепить существовавшее территориальное разграничение, добиваясь от Японии признания своих прав на Сахалин и все Курильские острова. Россия считала справедливым проведение границы по исторически сложившемуся рубежу - по проливу Лаперуза и по южной оконечности Курильской гряды, в районе, отделявшем ее от острова Хоккайдо. Об этом со всей определенностью было заявлено в переданном 6 ноября 1853 года японскому Верховному совету послании, в котором говорилось: "Гряда Курильских островов, лежащая к северу от Японии, издавна принадлежала России и находится в полном ее заведовании". Между тем японцы оказывали на Путятина давление с целью уступить им часть Курильской гряды.

К этому времени Россия оказалась вовлеченной в Крымскую войну. Объединенная англо-французская эскадра в составе шести судов (212 орудий) неоднократно предпринимала попытки высадить десант на восточное побережье Камчатки и захватить Петропавловск.

Английские и французские военные корабли создавали постоянную угрозу и для миссии Путятина. Положение его еще более осложнилось, когда в результате землетрясения и цунами его фрегат "Диана", находившийся у берегов Японии, потерпел крушение и команда во главе с генерал-адъютантом оказалась на берегу в полной зависимости от благосклонности японских хозяев.

Путятин оказался перед выбором: или вернуться в Россию ни с чем, тем самым предоставив американцам практически монопольное право на выгодную торговлю с Японией и использование ее портов своими торговыми и военными судами, или пойти на компромисс. Смысл компромисса состоял в уступке южных Курил Японии. Разрешение на это было дано в качестве запасного варианта, оформленного в виде "Проекта дополнительной инструкции генерал-адъютанту Путятину".

Возможность пожертвовать частью принадлежавших России Курильских островов оправдывалась стремлением получить выгоды от торговли. В "Проекте дополнительной инструкции" говорилось: "По сему предмету о границах наше желание быть по возможности снисходительными... имея в виду, что достижение другой цели - выгод торговли - для нас имеет существенную важность".

Сочтя сложившуюся на переговорах ситуацию тупиковой, Путятин решился воспользоваться запасным вариантом. В 1855 году он подписал Симодский трактат, по которому устанавливалось, что "границы между Россией и Японией будут проходить между островами Итуруп и Уруп", а Сахалин объявлен "нераздельным между Россией и Японией". В результате к Японии отходили острова Хабомаи, Шикотан, Кунашир и Итуруп. Эта уступка была оговорена согласием Японии на торговлю с Россией. Однако и после такой уступки торговля между обеими странами развивалась вяло.

"Обменный" договор

После незавершенной буржуазной революции Мэйдзи 1868 года Япония вступила в борьбу за раздел мира. В 1874 году она напала на остров Тайвань и стала готовиться

стр. 66

к войне с Китаем. Одновременно японское правительство усилило давление на Россию, добиваясь установления границы на Сахалине по линии 47° северной широты или продажи Японии южной части Сахалина.

Хотя Россия и отвергала подобные предложения, в обстановке нагнетания военной угрозы в Европе и в ситуации приближения очередной войны с Турцией она искала пути к стабилизации положения на Дальнем Востоке и в 1875 году пошла на очередную уступку Японии. По подписанному в Санкт-Петербурге соглашению в "обмен" на отказ от претензий на Сахалин Япония получила в свое владение все принадлежавшие России Курильские острова вплоть до Камчатки. Хотя договор 1875 года именуют "обменным", в действительности речь шла не об обмене одной территории на другую, а о неоправданной сдаче Курил в обмен на формальное признание Японией российских прав на Сахалин, который и так фактически принадлежал России.

Как и продажа в 1867 году американцам Аляски и Алеутских островов, уступка Японии Курил была серьезной ошибкой царской дипломатии, нанесшей большой ущерб государственным интересам России на Тихом океане. "От обмена Курильских островов на Сахалин, - говорил один из царских дипломатов, - Россия не только не получила выгод, но, наоборот, попала впросак, потому что, если Япония устроит сильный порт на каком-нибудь из Курильских островов и тем пресечет сообщение Охотского моря с Японским, Россия потеряет выход в Тихий океан и очутится как бы в сетях. Напротив, если бы она продолжала владеть Курильскими островами, Тихий океан был бы для нее всегда открыт".

Принципиальные изменения в вопрос о государственной принадлежности Сахалина и Курильских островов внесла Русско-японская война 1904 - 1905 годов. Уже сам факт вероломного нападения Японии на Россию являлся грубейшим нарушением положений Симодского трактата, в котором провозглашались "постоянный мир и искренняя дружба между Россией и Японией". Воспользовавшись поражением России в войне, Япония отторгла южную часть Сахалина, причем по линии 50° северной широты, а не по 47-й параллели, как этого добивалась Япония до подписания Петербургского трактата 1875 года. Важное значение имело то, что закрепившим итоги войны Портсмутским договором было прекращено действие "обменного" соглашения 1875 года, ибо отторжение южной части Сахалина привело к утрате его смысла. По инициативе японской стороны в приложение к протоколам Портсмутского договора было включено условие о том, что все торговые договоры Японии с Россией аннулируются. Тем самым аннулировались Симодский трактат о торговле и границах 1855 года, по которому Япония получила южную часть Курил, а также договор 1875 года и заключенный в 1895 году трактат о торговле и мореплавании. Это было специально оговорено в приложении к мирному договору N 10.

Таким образом, отторгнув Южный Сахалин, японское правительство лишило себя юридического права владеть Курильскими островами. В отсутствие какого бы то ни было нового соглашения о принадлежности Курил Япония владела ими только де-факто. Отменивший все прежние двусторонние соглашения Портсмутский договор был

стр. 67

в одностороннем порядке нарушен Японией, когда она в 1918 - 1922 годах предприняла вооруженную интервенцию против Советской России, оккупировав Приморье, Приамурье, часть Забайкалья и Северный Сахалин. Оккупация северной части Сахалина продолжалась до 1925 года.

Сталин помнил Цусиму

В 30-е годы советское правительство давало японцам понять, что не смирится с утратой Южного Сахалина и Курильских островов и будет добиваться их возвращения. Еще при подписании 20 января 1925 года Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией была оглашена специальная декларация, в которой указывалось, что "признание действительности Портсмутского договора от 5 сентября 1905 года никаким образом не означает, что правительство Союза разделяет с бывшим царским правительством политическую ответственность за заключение указанного договора". Конвенция не затрагивала вопроса о территориальном размежевании между Советским Союзом и Японией. Поэтому для Москвы вопрос о принадлежности Южного Сахалина и Курильских островов оставался открытым.

Он вновь обрел актуальность в ходе переговоров о заключении советско-японского договора о ненападении. 18 ноября 1940 года во время беседы с послом Японии в СССР Ёсицугу Татэкава нарком иностранных дел Вячеслав Молотов особо подчеркнул, что общественное мнение в СССР вопрос о заключении пакта с Японией будет связывать с проблемой возвращения ранее утраченных российских территорий - Южного Сахалина и Курильских островов. Японское же правительство, не соглашаясь с советской позицией, со своей стороны, настаивало на продаже Северного Сахалина. На это Молотов отвечал, что предложения о продаже Японии Приморья и Сахалина могут рассматриваться лишь как шутка. Тем не менее с таким предложением обратился напрямую к Сталину министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока, прибывший в Москву для переговоров о заключении пакта. Вот любопытные и весьма красноречивые свидетельства из записи беседы Сталина с Мацуокой 12 апреля 1941 года:

"Тов. Сталин подходит к карте и, указывая на Приморье и его выходы в океан, говорит: "Япония держит в руках все выходы Советского Приморья в океан - пролив Курильский у южного мыса Камчатки, пролив Цусимский у Кореи. Теперь вы хотите взять Северный Сахалин и вовсе закупорить Советский Союз. Вы что, - говорит тов. Сталин, улыбаясь, - хотите нас задушить? Какая же это дружба?.."

Мацуока говорит, указывая по карте на СССР, что ему непонятно, почему СССР, имеющий огромную территорию, не хочет уступить небольшую территорию в таком холодном месте.

Тов. Сталин спрашивает: а зачем вам нужны холодные районы Сахалина?.. Взять Северный Сахалин - значит мешать Советскому Союзу жить".

Хотя Молотов назвал японские предложения продать советские дальневосточные земли шуткой, японцы не шутили. После начала германской агрессии против СССР Токио вознамерился вынудить советское руководство сдать Японии весь советский Дальний Восток. 4 августа 1941 года на заседании японского правительства и императорской ставки был принят документ "Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом". В нем предписывалось заставить нашу страну прекратить помощь Китаю, передать или продать Японии Северный Сахалин, Камчатку, территории к востоку от Амура, добиться вывода советских войск со всей территории Дальнего Востока.

По существу, японское правительство требовало капитуляции Советского Союза еще до начала военных действий между двумя государствами. В июле 1941 года начальник и заместитель начальника японского генерального штаба заявили подчиненным: "Применение оружия имеет целью разрешение северных проблем (захват советского Дальнего Востока и Сибири. - А. К.). Однако если они могут быть разрешены путем дипломатических переговоров, за которыми будут стоять наши вооруженные силы, то такое решение вопроса будет более желательным". Выработанная японским военно-политическим руководством "концепция дипломатии" перед началом войны с СССР предусматривала, что "если в ходе непродолжительных переговоров будут достигнуты политические и стратегические цели, военные действия не будут начаты". Вместе с тем этой концепцией допускалось и иное развитие событий: "В случае провала переговоров осуществить вооруженное выступление". Датой нападения на СССР было определено 29 августа 1941 года. Для вторжения на советский Дальний Восток по плану войны против СССР "Кантокуэн" ("Особые маневры Квантунской армии") была создана группировка японских войск, насчитывавшая около миллиона солдат и офицеров. Эта группировка сковывала советские дальневосточные войска. Тем самым выполнялось требование союзницы Японии - фашистской Германии - не допустить переброски этих войск на германо-советский фронт.

Японское правительство, зная о приближавшемся вступлении СССР в войну на стороне союзников, было готово "добровольно" вернуть Южный Сахалин и Курильские острова в обмен на сохранение Советским Союзом нейтралитета. Более того, несколько лет назад в японских газетах были опубликованы документы, свидетельствующие о том, что летом 1945 года представители японского руководства через сотрудников советского посольства в Японии сообщали в Москву о готовности уступить Советскому Союзу даже весь северный остров Хоккайдо.

стр. 68

Вопрос о возможных результатах разгрома Японии для восстановления территориальных прав СССР на Дальнем Востоке обсуждался с союзниками еще в 1943 году на Тегеранской конференции. Причем инициативу именно в такой постановке вопроса проявили как раз наши союзники. Уинстон Черчилль начал с утверждения о необходимости достижения такого положения дел, когда бы "советский флот плавал свободно во всех морях и океанах". Отвечая на вопрос Сталина, что может быть сделано для России на Дальнем Востоке, Франклин Рузвельт предложил превратить, например, Дайрен в свободный порт. На это Сталин, заметив, что СССР фактически заперт японцами на Дальнем Востоке, ответил, что "Порт-Артур больше подходит в качестве военно-морской базы". Как бы подводя итог предварительному обсуждению данного вопроса, Черчилль заявил: "<...> совершенно очевидным является тот факт, что Россия должна иметь выход в теплые моря".

В ходе подготовки Ялтинской конференции Сталин довел до президента США пожелания Советского Союза по территориальному урегулированию на Дальнем Востоке. В частности, было заявлено, что СССР хотел бы получить Южный Сахалин, то есть вернуть то, что было передано Японии по Портсмутскому договору, а также получить Курильские острова. Это пожелание было встречено Рузвельтом с пониманием.

Уже на следующий после открытия Ялтинской конференции день Сталин получил от американского президента заверение в "признании правительством США прав Советского Союза на находившуюся под японской оккупацией половину острова Сахалин и Курильские острова".

Подписанным 11 февраля 1945 года Ялтинским соглашением предусматривалось: "Возвращение принадлежавших России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 году, а именно: возвращение Советскому Союзу южной части острова Сахалина и всех прилегающих островов", а также "передача Советскому Союзу Курильских островов". При этом в текст соглашения была внесена запись о том, что "эти претензии Советского Союза должны быть безусловно удовлетворены после победы над Японией".

Сегодня в Японии это решение нередко называют "реваншизмом Сталина". Действительно, в известном смысле это был реванш за позор Порт-Артура и Цусимы. Кстати, Сталин этого и не скрывал. Поражение русских войск в Русско-японской войне он назвал "черным пятном", "тяжелым воспоминанием в сознании народа". Можно понять его чувства, когда он говорил: "Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старого поколения, этого дня. И вот этот день наступил".

По поводу возвращения территорий, ранее принадлежавших России, в специальном обращении к советскому народу было сказано: "Южный Сахалин и Курильские острова отойдут к Советскому Союзу, и отныне они будут служить не средством отрыва Советского Союза от океана и базой японского нападения на наш Дальний Восток, а средством прямой связи Советского Союза с

стр. 69

океаном и базой обороны нашей страны от японской агрессии".

Громыко говорит "нет"

1 декабря 1949 года Госдепартамент США объявил, что американское и английское правительства приступили к разработке и согласованию проекта мирного договора с Японией. При этом появилась информация о том, что одновременно планируется заключить соглашение об "обеспечении обороны Японии", то есть японо-американский военный союз. Зная о решительном сопротивлении советского правительства вовлечению Японии в военную стратегию США на Дальнем Востоке, американцы стали изучать возможность заключения мирного договора с Японией без участия СССР. В феврале 1950 года руководитель дипломатической секции штаба Макартура, впоследствии заместитель помощника госсекретаря США Уильям Себолд, заявил, что "необходим очень решительный маневр, а именно заключение сепаратного мира с Японией без участия России". В свою очередь, японский премьер-министр Ёсида - явно с американских слов - высказался о невозможности мирного договора с участием СССР и КНР. Расчет здесь строился на том, что после подписания 14 февраля 1950 года Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи с КНР советское правительство не согласится с таким урегулированием своих взаимоотношений с Японией, которое предусматривало бы одновременное заключение японо-американского военного союза, открыто нацеленного против СССР и КНР.

Однако эти расчеты не оправдались. Советское правительство решило использовать трибуну Сан-Францисской (1951 года) конференции для разоблачения сепаратного характера заключаемого мирного договора с Японией. Направлявшаяся на конференцию советская делегация во главе с Андреем Громыко имела директивное указание ЦК ВКП(б) - "главное внимание сосредоточить на вопросе о приглашении Китайской Народной Республики к участию в конференции".

Предусматривалось также добиваться внесения поправок по территориальному вопросу. СССР выступил против того, что правительство Соединенных Штатов - вопреки подписанным ими международным соглашениям - фактически отказывалось признать в проекте мирного договора суверенитет СССР над территориями Южного Сахалина и Курильских островов. "Проект находится в грубом противоречии с обязательствами в отношении этих территорий, взятыми на себя США и Англией по Ялтинскому соглашению", - заявил в Сан-Франциско Громыко. Объясняя отрицательное отношение Советского Союза к американо-английскому проекту мирного договора, он, в частности, подчеркнул: "Проект договора грубо нарушает законные права китайского народа на неотъемлемую часть Китая - Тайвань (Формозу), Пескадорские, Парасельские острова и другие территории, отторгнутые от Китая в результате японской агрессии... Проект договора противоречит тем обязательствам, которые взяли на себя США и Великобритания по Ялтинскому соглашению о возвращении Сахалина и о передаче Курильских островов Советскому Союзу".

Громыко предложил изложить соответствующий пункт договора в следующей редакции: "Япония признает полный суверенитет Союза Советских Социалистических Республик на южную часть острова Сахалина со всеми прилегающими к ней островами и на Курильские острова и отказывается от всех прав, правооснований и претензий на эти территории".

Отклонив эти предложения Советского Союза, составители проекта мирного договора все же не смогли вовсе не учитывать ялтинских и потсдамских соглашений. В текст было включено положение о том, что "Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 года". Однако, включая этот пункт в текст договора, американцы отнюдь не стремились "безусловно удовлетворить претензии Советского Союза", как об этом говорилось в Ялтинском соглашении. Напротив, США сознательно вели дело к тому, чтобы и в случае подписания нашей страной подготавливаемого договора противоречия между Японией и Советским Союзом сохранялись. Идея использовать заинтересованность СССР в возвращении Южного Сахалина и Курильских островов для привнесения раздора во взаимоотношения между СССР и Японией существовала в Государственном департаменте США еще со времени подготовки Ялтинской конференции. В разработанных тогда для Рузвельта материалах особо отмечалось, что "уступка Советскому Союзу Южнокурильских островов создаст ситуацию, с которой Японии будет трудно примириться". В Госдепе посчитали выгодным создать в советско-японских отношениях долговременную территориальную проблему. Озабоченный глобальными проблемами Рузвельт отмахнулся от этих коварных замыслов вашингтонских дипломатов.

В отличие от Рузвельта администрация Трумэна решила воспользоваться ситуацией и оставить вопрос о Южном Сахалине и Курильских островах как бы в "подвешенном состоянии". Как можно иначе расценить американскую установку на то, чтобы, включив в текст договора отказ Японии от Южного Сахалина и Курильских островов, в то же время не допустить признания Японией суверенитета СССР над этими территориями? В результате усилиями США создавалась странная, если не сказать абсурдная, ситуация, когда Япония отказывалась от указанных территорий как бы вообще, без четкого определения, в чью пользу совершается этот отказ. И это происходило тогда, когда Южный Сахалин и все Курильские острова в соответствии

стр. 70

с Ялтинским соглашением и другими документами уже были официально включены в состав СССР. Конечно же, не случайно американские составители договора предпочли не перечислять в его тексте поименно все Курильские острова, от которых отказывалась Япония, сознательно оставляя для японского правительства возможность предъявить претензии на их часть, что и было сделано впоследствии. Это намерение оказалось настолько прозрачным, что правительство Великобритании даже попыталось, хотя и безуспешно, воспрепятствовать столь явному отходу от договоренности лидеров "большой тройки" в Ялте. В меморандуме британского посольства Государственному департаменту США от 12 марта 1951 года указывалось: "В соответствии с Ливадийским (Ялтинским) соглашением, подписанным 11 февраля 1945 года, Япония должна уступить Советскому Союзу Южный Сахалин и Курильские острова". В американском ответе англичанам было заявлено: "США считают, что точное определение пределов Курильских островов должно стать предметом двустороннего соглашения между японским и советским правительствами или должно быть юридически установлено Международным судом". Занятая США позиция противоречила изданному 29 января 1946 года Меморандуму главнокомандующего войсками союзных держав генерала Макартура японскому императорскому правительству, в котором указывалось, что из-под юрисдикции государственной или административной власти Японии исключаются все находящиеся к северу от Хоккайдо острова, в том числе "группа островов Хабомаи (Хапомандзё), включая острова Сусио, Юри, Акиюри, Сибоцу и Тараку, а также остров Сикотан (Шикотан)". Ради закрепления Японии на проамериканских позициях Вашингтон был готов предать забвению основополагающие документы военного и послевоенного периода.

В условиях игнорирования позиции Советского Союза по кардинальным проблемам послевоенного урегулирования с Японией советское руководство не сочло возможным подписать Сан-Францисский договор. Это решение подчас трактуется как ошибка Сталина, проявление негибкости его дипломатии, якобы ослабившие позиции СССР в отстаивании прав на владение Южным Сахалином и Курильскими островами. Однако подобные оценки свидетельствуют о недостаточном понимании тогдашней международной обстановки. Мир только что вступил в длительный период холодной войны, которая, как показала война в Корее, в любой момент может перерасти в горячую. Для Сталина же отношения со своим стратегическим союзником - Китаем - были важнее отношений с окончательно перешедшей на сторону США Японией. К тому же, как показали последующие события, подпись СССР под предложенным американцами текстом мирного договора не гарантировала безоговорочного признания Японией принадлежности Курильских островов Советскому Союзу. Добиваться этого предстояло на прямых советско-японских переговорах.

По законам торга

Заключение военного союза между Японией и США серьезно затруднило урегулирование советско-японских взаимоотношений. Страна восходящего солнца вновь стала рассматривать СССР как потенциального военного противника. Однако японские правящие круги сознавали, что отсутствие нормальных отношений со столь крупным и влиятельным государством, как Советский Союз, не позволяет вернуть их страну в мировое сообщество, препятствует взаимовыгодной торговле, обрекает Японию на жесткую привязку к США, серьезно ограничивает самостоятельность внешней политики. Без нормализации отношений с СССР Японии трудно было рассчитывать на вступление в ООН, установление дипломатических отношений с социалистическими странами, и в первую очередь с КНР.

Односторонняя ориентация на США вызывала недовольство в японском народе. Представители самых разных слоев общества стали требовать проведения более независимой внешней политики, нормализации отношений с соседними социалистическими странами. В значительной степени благодаря поддержке набиравшего силу движения за восстановление отношений с СССР и КНР на парламентских выборах осенью 1954 года победила Демократическая партия во главе с Итиро Хатоямой. Этот политик выступал за новый внешнеполитический курс. В своей программной речи в парламенте в качестве премьер-министра Хатояма заявил, что важнейшей задачей страны является скорейшее достижение полной самостоятельности и независимости.

В Советском Союзе сочли момент благоприятным, и министр иностранных дел СССР Молотов 11 сентября 1954 года в ответах японскому журналисту заявил о готовности нашей страны "нормализовать отношения с Японией" при наличии встречного стремления со стороны Японии. Сигнал был услышан, и в январе 1955 года новый премьер-министр Японии выразил намерение проявить инициативу в вопросе прекращения состояния войны с Советским Союзом и восстановления дипломатических и торгово-экономических отношений. Однако не все в кабинете Хатоямы соглашались на нормализацию отношений с СССР.

стр. 71

Проамерикански настроенная группировка во главе с министром иностранных дел Мамору Сигэмицу была против полномасштабных переговоров и форсированного восстановления дипломатических отношений.

В создавшейся обстановке руководство СССР сочло своевременным выступить с предложением о начале прямых советско-японских переговоров. В начале 1955 года представитель СССР в Японии обратился с таким предложением к министру иностранных дел Сигэмицу. Однако министр уклонился от переговоров. Тогда 25 января лично Хатояма был уведомлен в том, что "советская сторона полагает целесообразным обменяться мнениями по вопросу о возможных шагах, направленных к нормализации советско-японских отношений". И стороны выразили обоюдную готовность назначить представителей для переговоров, которые можно было бы провести в Москве или Токио.

После продолжительных дебатов о месте проведения встречи был достигнут компромисс - полномочные делегации должны были прибыть в Лондон. 3 июня в здании посольства СССР в английской столице начались советско-японские переговоры о прекращении состояния войны, заключении мирного договора и восстановлении дипломатических и торговых отношений. Советскую делегацию возглавлял известный дипломат Яков Малик, в годы войны являвшийся послом СССР в Японии, а затем - представителем Советского Союза в ООН. С 1953 по 1960 год он представлял СССР в Великобритании. Во главе японской правительственной делегации был близкий к премьер-министру Хатояме дипломат в ранге посла Сюнъити Мацумото.

Предложенный 14 июня 1955 года нашей делегацией проект советско-японского мирного договора предусматривал прекращение состояния войны между обеими странами и восстановление между ними официальных отношений на основе равенства, взаимного уважения территориальной целостности и суверенитета, невмешательства во внутренние дела и ненападения. В проекте предусматривались последующие переговоры сторон о заключении отдельных договоров и конвенций о торговле и мореплавании, рыболовстве, культурном сотрудничестве, консульских отношениях и по другим практическим вопросам советско-японского сотрудничества. Советский Союз отказывался от репарационных претензий к Японии и обязывался поддержать ее просьбу о приеме в ООН.

СССР соглашался рассмотреть и просьбу о досрочном освобождении и репатриации осужденных в СССР японских военных преступников. Таким образом, Советский Союз шел на удовлетворение практически всех просьб и пожеланий японской стороны. Камнем преткновения оставался лишь вопрос о необоснованных территориальных претензиях со стороны Японии.

Еще в Сан-Францисском мирном договоре японское правительство официально отказалось от Южного Сахалина и Курильских островов. Впоследствии же, ссылаясь на то, что СССР не подписал этот договор и в договоре не указано, в чью пользу произошел отказ, появились утверждения об отсутствии окончательного решения о принадлежности этих территорий. Однако обязательность для Японии Ялтинского соглашения, предусматривавшего переход Южного Сахалина и Курильских островов к Советскому Союзу, логически вытекает из Сан-Францисского договора, в котором зафиксировано, что Япония признает все решения и все договоры союзников периода Второй мировой войны. А следовательно, и Ялтинское соглашение.

Неправомерными являются и утверждения о "незаконной аннексии" этих территорий, ибо в Каирской и Потсдамской декларациях, а затем и в Сан-Францисском договоре подтверждался принцип международного права о возможности ограничения территориального суверенитета государства-агрессора в качестве меры наказания за осуществленную агрессию. Сознавая это, японские защитники подсудимых на Токийском процессе в заключительной речи со всей определенностью заявили: "Если Япония была побеждена в войне, вся нация должна испытывать на себе последствия этого. Она должна в зависимости от обязательств платить репарации, или возместить ущерб, или должна быть лишена своей территории". Видимо, из такого же соображения исходил и представлявший Японию на Сан-Францисской конференции премьер-министр Ёсида, который в своей речи высказал претензии только на острова Хабомаи и Шикотан, выделив их из Курильской гряды.

Проблема трактовки географического понятия "Курильские острова" возникла при ратификации Сан-Францисского договора в парламенте Японии. От имени японского правительства разъяснения депутатам давал заведующий договорным департаментом МИД Японии Кумао Нисимура. 6 октября 1951 года он сделал в палате представителей следующее заявление: "Поскольку Японии пришлось отказаться от суверенитета над Курильскими островами, она утратила право голоса на окончательное решение вопроса об их принадлежности. Так как Япония по мирному договору согласилась отказаться от суверенитета над этими территориями, данный вопрос, в той мере, в какой он имеет к ней отношение, является разрешенным".

Еще более определенно позиция японского МИДа, а значит и правительства, была сформулирована Нисимурой 19 октября 1951 года на заседании специального комитета по вопросу ратификации Сан-Францисского мирного договора палаты представителей японского парламента. Он тогда заявил: "Территориальные пределы архипелага Тисима (Курильских островов. - А. К.), о которых говорится в договоре, включают в себя как Северные Тисима, так и Южные Тисима". Таким образом, при ратификации японским парламентом Сан-Францисского договора высший законодательный орган японского государства констатировал

стр. 72

факт отказа Японии от всех островов Курильской гряды.

После подписания Сан-Францисского договора в политическом мире Японии существовал консенсус по поводу того, что территориальные претензии к СССР следует ограничить лишь двумя островами, а именно Хабомаи и Шикотаном. Это было зафиксировано, например, в совместной парламентской резолюции всех политических партий Японии от 31 июля 1952 года. В резолюции перед правительством страны ставилась задача добиваться возвращения оккупированных Соединенными Штатами Окинавы, островов Огасавара и некоторых других, а также островов Хабомаи и Шикотан.

Правительство Японии было согласно с мнением парламентариев. Премьер-министр Ёсида, как отмечалось, настаивал на том, чтобы только острова Хабомаи и Шикотан не причислялись к Курильским островам, от прав на которые Япония отказывалась. В отношении же островов Итуруп и Кунашир таких возражений со стороны премьера не выдвигалось. Более того, на конференции он дал этим территориям следующее определение: "Два острова в южной части Тисима, называемые Итуруп и Кунашир".

В Лондоне же японская делегация предъявила претензии на "острова Хабомаи, Шикотан, архипелаг Тисима (Курильские острова) и южную часть острова Карафуто (Сахалин)". Однако вскоре в Токио поняли, что попытка подобной ревизии итогов войны обречена на провал и приведет лишь к обострению двусторонних отношений с СССР. Это могло сорвать переговоры о репатриации японских военнопленных, помешать достижению договоренностей по вопросам рыболовства, заблокировать решение вопроса о принятии Японии в ООН. Поэтому японское правительство заявило о готовности ограничить свои территориальные претензии южной частью Курил, настаивая на том, что она якобы не подпадает под действие Сан-Францисского договора. Это было явно надуманным утверждением, ибо на японских картах довоенного и военного времени Южнокурильские острова неизменно входили в географическое и административное понятие Тисима, то есть Курилы.

Стремясь получить поддержку со стороны подписавших Сан-Францисский договор ведущих государств мира, в октябре 1955 года Япония обратилась к США, Великобритании и Франции с дипломатическим запросом. Правительствам этих государств предлагалось ответить на вопрос: "Существует ли у вас понимание того, что в "Курильские острова", о которых говорится в Сан-Францисском договоре, не включаются острова Кунашир и Итуруп?" Поддержку своей позиции Япония получила только от Вашингтона. Великобритания и Франция в своих официальных ответах, по существу, отказались согласиться с ничем не обоснованным вариантом толкования Сан-Францисского договора.

Поднимая так называемый территориальный вопрос, японское правительство отдавало себе отчет в иллюзорности надежд на какие-либо серьезные компромиссы со стороны Советского Союза. Скорее всего, Япония руководствовалась намерением использовать территориальные претензии как разменную карту для выторговывания у СССР уступок по другим спорным проблемам послевоенного урегулирования. Об этом, в частности, свидетельствовала полученная Мацумото инструкция, которой он должен был придерживаться при обсуждении территориального вопроса. Инструкция предусматривала три этапа: "<...> сначала требовать передачи Японии Южного Сахалина и всех Курильских островов с расчетом на дальнейшее обсуждение; затем, несколько отступив, добиваться уступки Японии "южных Курильских островов" по "историческим причинам" и, наконец, настаивать как минимум на передаче Японии островов Хабомаи и Шикотан, сделав это требование непременным условием успешного завершения переговоров".

О том, что конечной целью дипломатического торга были именно Хабомаи и Шикотан, неоднократно говорил сам японский премьер-министр. Так, во время беседы с советским представителем в январе 1955 года Хатояма заявил, что "Япония будет настаивать во время переговоров на передаче ей островов Хабомаи и Шикотан". Ни о каких других территориях речи не было. Отвечая на упреки со стороны оппозиции, Хатояма подчеркивал, что нельзя смешивать вопрос о Хабомаи и Шикотане с вопросом о всех Курильских островах и Южном Сахалине, который был решен Ялтинским соглашением. Премьер неоднократно давал понять, что Япония, по его мнению, не вправе требовать передачи ей всех Курил и Южного Сахалина и что он ни в коей мере не рассматривает это как непременное предварительное условие для нормализации японо-советских отношений. Хатояма признавал также, что, поскольку Япония отказалась от Курильских островов и Южного Сахалина по Сан-Францисскому договору, у нее нет оснований претендовать на эти территории.

На переговорах в Лондоне незримо присутствовали американцы. Дело

стр. 73

доходило до того, что чиновники Госдепартамента заставляли руководство японского МИДа знакомить их с советскими нотами, дипломатической перепиской, докладами и инструкциями официального Токио о тактике ведения переговоров. На это в доверительных беседах с советскими дипломатами сетовали японские переговорщики. Подобная "откровенность" японцев, с одной стороны, преследовала цель возложить ответственность за возможный срыв переговоров на американцев, а с другой - убедить советское правительство в том, что заключить мирный договор возможно лишь на условиях, которые будут устраивать Вашингтон.

В обстановке, когда провал переговоров еще больше оттолкнул бы Японию от СССР в сторону США, тогдашний советский лидер Никита Хрущев решил "организовать прорыв" на переговорах, предложив компромиссное решение территориального спора. Он дал личное указание главе советской делегации согласиться с вариантом, по которому Москва выражала готовность передать Японии острова Хабомаи и Шикотан, но только после подписания мирного договора. Сообщение о возможности уступки Японии островов Малой Курильской гряды было сделано 9 августа в неофициальной обстановке в ходе беседы Малика с Мацумото за чаем в саду японского посольства в Лондоне. Здесь же советский посол сделал еще одно не менее сенсационное заявление о том, что "советская сторона не ставит условием нормализации советско-японских отношений и заключения мирного договора отказ Японии от ее обязательств, вытекающих из имеющихся у нее международных договоров". В переводе с дипломатического языка это означало, что советское правительство соглашалось не связывать проблему заключения советско-японского мирного договора с союзническими отношениями Японии с США, в частности с вопросом об использовании японских проливов американскими военными кораблями.

Столь радикальное изменение советской позиции крайне удивило японцев и даже вызвало у них растерянность. Как признавал впоследствии глава японской делегации Мацумото, когда он впервые услышал предложение советской стороны о готовности передать Японии острова Хабомаи и Шикотан, то "сначала не поверил своим ушам", а "в душе очень обрадовался". И это понятно, ведь возврат именно этих островов ставился в задачу японскому правительству. К тому же, получая Хабомаи и Шикотан, Япония на законных основаниях расширяла свою зону рыболовства, что было еще одной важной целью нормализации японо-советских отношений.

Но то, что было выгодно японцам, не устраивало американцев. США открыто воспротивились заключению мирного договора на предложенных советской стороной условиях. Оказывая сильное давление на кабинет Хатоямы, американское правительство не останавливалось перед прямыми угрозами. Госсекретарь США Джон Даллес в октябре 1955 года в ноте правительству Японии предупреждал, что расширение экономических связей и нормализация отношений с СССР "может стать препятствием для осуществления программы помощи Японии, разрабатываемой правительством США".

Вопреки расчетам Хрущева вывести переговоры из тупика не удалось. Линия премьер-министра Хатоямы на то, чтобы "сначала прекратить состояние войны, а затем решать неурегулированные вопросы", встречала упорное сопротивление со стороны не только американцев, но и антисоветски настроенных сторонников бывшего премьера Ёсиды, которые, кроме всего прочего, вознамерились превратить так называемую территориальную проблему в средство политической борьбы за власть в стране. Более того, несвоевременное и недостаточно обдуманное решение Хрущева пойти на территориальные уступки Японии привело к противоположному результату. Как это бывало и раньше в российско-японских отношениях, Токио воспринял предложенный компромисс не как щедрый жест доброй воли, а как сигнал к ужесточению предъявляемых Советскому Союзу территориальных требований.

Свидетельством того, что японцы решили дожидаться дополнительных территориальных уступок от Советского Союза, явилось прекращение ими в одностороннем порядке лондонских переговоров.

Фиаско Хрущева

С января 1956 года начался второй этап переговоров, который из-за устроенной Японии Соединенными Штатами обструкции также не привел к какому-либо результату. 20 марта глава японской делегации вновь был отозван в Токио, и, к удовлетворению американцев, переговоры практически прекратились.

На следующий день, 21 марта 1956 года, было опубликовано постановление Совета Министров СССР "Об охране запасов и регулировании промысла лососевых в открытом море в районах, смежных с территориальными водами СССР на Дальнем Востоке". В постановлении объявлялось, что в период нереста лососевых ограничивается их вылов как для советских, так и для иностранных организаций и граждан. Это постановление вызвало в Японии переполох. В отсутствие дипломатических отношений с СССР было весьма трудно получать установленные советской стороной лицензии на лов лососевых и согласовывать объемы вылова. Влиятельные рыбопромышленные круги страны потребовали от правительства скорейшего разрешения возникшей проблемы. Опасаясь роста недовольства, японское правительство в конце апреля срочно направило в Москву министра рыболовства, сельского и лесного хозяйства Итиро Коно, которому предписывалось донести до руководства нашей страны озабоченность политических и деловых кругов Японии сложившейся ситуацией. В Москве Коно вел переговоры с первыми лицами государства и занимал конструктивную позицию, что позволило довольно

стр. 74

быстро достигнуть взаимопонимания. 14 мая были подписаны двусторонняя Конвенция о рыболовстве и Соглашение по оказанию помощи людям, терпящим бедствие на море. Однако документы вступали в силу лишь в день восстановления дипломатических отношений. Это потребовало от японского правительства решения о скорейшем возобновлении переговоров о заключении мирного договора.

Новый раунд переговоров проходил в Москве. Японскую делегацию возглавил министр иностранных дел Сигэмицу, который вновь стал убеждать собеседников в "жизненной необходимости для Японии островов Кунашир и Итуруп". Однако советская сторона отказалась вести переговоры по поводу этих территорий. Опасаясь, что эскалация напряженности на переговорах приведет к отказу советской стороны от данного обещания по поводу Хабомаи и Шикотана, Сигэмицу стал склоняться к прекращению бесплодной дискуссии и подписанию мирного договора на предложенных Хрущевым условиях. 12 августа министр сообщил в Токио, что "переговоры уже пришли к концу. Дискуссии исчерпаны. Все, что можно было сделать, - сделано. Необходимо определить нашу линию поведения. Дальнейшая оттяжка способна лишь больно ударить по нашему престижу и поставить нас в неудобное положение. Не исключено, что вопрос о передаче нам Хабомаи и Шикотана будет поставлен под сомнение".

И вновь здесь грубо вмешались американцы. В конце августа, не скрывая своего намерения сорвать советско-японские переговоры, госсекретарь США Даллес пригрозил японскому правительству, что в случае, если по мирному договору с СССР Япония согласится признать советскими Кунашир и Итуруп, США навечно сохранят за собой остров Окинаву и весь архипелаг Рюкю. Для того чтобы подтолкнуть Японию продолжать выдвижение неприемлемых для Советского Союза требований, США пошли на прямое нарушение Ялтинского соглашения. 7 сентября 1956 года Госдепартамент направил правительству Японии меморандум, в котором заявил, что США не признают никакого решения, подтверждающего суверенитет СССР над территориями, от которых Япония отказалась по мирному договору. Играя на националистических чувствах японцев и пытаясь представить себя чуть ли не защитниками государственных интересов Японии, чиновники Госдепартамента США изобрели следующую формулировку: "Правительство США пришло к заключению, что острова Итуруп и Кунашир (наряду с островами Хабомаи и Шикотан, которые являются частью Хоккайдо) всегда были частью Японии и должны по справедливости рассматриваться как принадлежащие Японии". Далее в ноте говорилось: "США рассматривали Ялтинское соглашение просто как декларацию об общих целях стран - участниц Ялтинского совещания, а не как имеющее законную силу окончательное решение этих держав по территориальным вопросам".

Смысл этой "новой" позиции США состоял и в том, что Сан-Францисский договор якобы оставил открытым территориальный вопрос, не определив принадлежность территорий, от которых Япония отказалась. Тем самым под сомнение ставились права СССР не только на Южные Курилы, но и на Южный Сахалин и все Курильские острова. Это было прямое нарушение Ялтинского соглашения.

Вмешательство США в ход переговоров Японии с Советским Союзом, попытки угроз и шантажа японского правительства вызвали решительные протесты как оппозиционных сил страны, так и ведущих средств массовой информации. При этом критика звучала в адрес не только США, но и собственного политического руководства, которое безропотно следует указаниям Вашингтона. Однако зависимость Японии от США была настолько велика, что японскому правительству было трудно идти наперекор американцам. Тогда всю ответственность взял на себя премьер-министр Хатояма, который считал, что японо-советские отношения могут быть урегулированы на основе заключения мирного договора с последующим решением территориального вопроса.

стр. 75

Несмотря на болезнь, он решил отправиться в Москву и подписать документ о нормализации японо-советских отношений. Для того чтобы успокоить своих политических оппонентов по правящей партии, Хатояма пообещал после выполнения своей миссии в СССР оставить пост премьер-министра. 11 сентября Хатояма направил на имя председателя Совета министров СССР письмо, в котором заявил о готовности продолжить переговоры о нормализации отношений с условием, что территориальный вопрос будет обсужден позднее. 2 октября 1956 года кабинет министров санкционировал поездку в Москву японской правительственной делегации во главе с премьер-министром.

Однако американцы и антисоветские круги в Японии и на этот раз не позволили добиться поставленной цели - заключить полномасштабный советско-японский мирный договор. Правительство Японии ради прекращения состояния войны и восстановления дипломатических отношений согласилось подписать не договор, а советско-японскую совместную декларацию. Это решение было для обеих сторон вынужденным, ибо японские политики, оглядываясь на США, до последнего настаивали на передаче Японии кроме Хабомаи и Шикотана еще Кунашира и Итурупа, а советское правительство решительно отвергало подобные притязания.

Об интенсивности переговоров свидетельствует хотя бы тот факт, что беседы Хрущева с Коно продолжались буквально до дня подписания декларации. В ходе состоявшихся 16, 17 и 18 октября 1956 года встреч советского лидера с Коно выяснилось, что японская сторона желала получить острова Хабомаи и Шикотан "немедленно, не связывая это с другими вопросами". То есть речь шла о том, чтобы СССР передал эти два острова, не связывая данный шаг с заключением мирного договора, а уже затем стороны обсуждали бы проблему принадлежности других Курильских островов. Хрущев же считал, что "передача Хабомаи и Шикотана представляет собой окончательное решение территориального вопроса". При этом он решительно отверг попытки выторговать у СССР другие территории. 16 октября Хрущев заявил Коно: "Японская сторона хочет получить Хабомаи и Шикотан без заключения мирного договора и решить впоследствии какие-то другие, не известные нам, территориальные вопросы, которых в действительности не существует. Советское правительство хочет как можно скорее договориться с Японией, и оно не использует территориальный вопрос для торга. Но я должен еще раз совершенно определенно и категорически заявить, что никаких претензий Японии по территориальному вопросу, кроме Хабомаи и Шикотана, мы принимать не будем и отказываемся обсуждать какие бы то ни было предложения в этом отношении... Мы не можем и не пойдем ни на какие дальнейшие уступки. Хабомаи и Шикотан можно было бы передать Японии по мирному договору, но с передачей указанных островов территориальный вопрос целиком и полностью следует считать разрешенным".

Хрущев не скрывал своего намерения использовать нормализацию советско-японских отношений для внесения противоречий между Токио и Вашингтоном, в частности по территориальному вопросу, и по возможности для ослабления американского влияния на политику Японии. С этой целью он настаивал на том, чтобы передача островов Хабомаи и Шикотан "последовала после заключения мирного договора и после того, как США передадут Японии Окинаву и другие исконно японские территории, которые захвачены США". Советский лидер убеждал собеседника: "Господин Коно должен понять, что наше предложение дает фактическое и юридическое право Японии вести борьбу за возвращение Окинавы и других территорий. Я знаю, что в Японии есть проамериканская группа, которая недовольна нашими переговорами, но с этим можно и не считаться. Главное заключается в том, что в итоге решения вопроса по нашему варианту Япония получит возможность оказать сильное давление на США. Имейте в виду, что без борьбы вам не вернуть ваших территорий, находящихся в руках американцев". Отвечая на вопрос Коно, "согласно ли советское правительство вернуть нам Кунашир и Итуруп, если Соединенные Штаты уйдут с Окинавы", Хрущев заявил: "Кунашир и Итуруп здесь совершенно ни при чем, вопрос о них давно решен. Экономически эти территории не имеют никакого значения. Наоборот, они нам приносят сплошной убыток и ложатся тяжелым бременем на бюджет. Но тут играют решающую роль соображения престижа страны, а также стратегическая сторона дела".

Разгадав намерение Хрущева разыграть "американскую карту" и опасаясь бурной реакции США, Коно высказал настоятельную просьбу удалить из представленного советской стороной проекта соглашения упоминание о передаче Соединенными Штатами Японии острова Окинава. В конце концов Хрущев был вынужден с этим согласиться.

В беседе с Хрущевым 18 октября Коно предложил следующий вариант соглашения: "Япония и СССР согласились на продолжение после установления нормальных дипломатических отношений между Японией и СССР переговоров о заключении мирного договора, включающего территориальный вопрос. При этом СССР, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, согласился передать Японии острова Хабомаи и Шикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения мирного договора между Японией и СССР". Хрущев заявил, что советская сторона в общем согласна с предложенным вариантом, но просит исключить выражение

стр. 76

"включающего территориальный вопрос". Как бы в качестве компенсации он сообщил о согласии снять ту часть советского проекта, где говорилось о передаче Японии Окинавы и других территорий. Просьбу снять упоминание "территориального вопроса" Хрущев объяснил следующим образом: "Если оставить указанное выражение, то можно подумать, что между Японией и Советским Союзом, кроме Хабомаи и Шикотана, есть еще какой-то территориальный вопрос. Это может привести к кривотолкам и неправильному пониманию документов, которые мы намерены подписать". Хотя Хрущев называл свою просьбу "замечанием чисто редакционного характера", в действительности речь шла о принципиальном вопросе, а именно о фактическом согласии Японии с тем, что территориальная проблема будет ограничена вопросом о принадлежности только островов Хабомаи и Шикотан. На следующий день, 18 октября, Коно сообщил Хрущеву: "После консультации с премьер-министром Итиро Хатояма мы решили принять предложение господина Хрущева об исключении слов "включающего территориальный вопрос".

19 октября 1956 года была подписана Совместная декларация Союза Советских Социалистических Республик и Японии, в 9-м пункте которой СССР соглашался на "передачу Японии островов Хабомаи (Хабомаи - это группа островов. - А. К.) и острова Шикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения мирного договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией". 27 ноября Совместная декларация единогласно была ратифицирована палатой представителей японского парламента, а 2 декабря - при трех "против" - и палатой советников. 8 декабря ратификацию Совместной декларации и других документов утвердил император Японии. В тот же день она была ратифицирована Президиумом Верховного Совета СССР. Затем 12 декабря 1956 года в Токио состоялась церемония обмена грамотами, что означало вступление Совместной декларации и прилагаемого к ней протокола в силу.

После ухода Хатоямы в отставку новый кабинет министров Японии возглавил Тэцудзан Исибаси, а спустя три месяца его сменил проамерикански настроенный Нобусукэ Киси. Хотя сначала он заявлял в парламенте о намерении заключить мирный договор с СССР, затем, уступая давлению США, стал уходить от переговоров по этому вопросу. Для "обоснования" произошедшей корректировки курса вновь были выдвинуты требования вернуть Японии четыре южнокурильских острова, что означало явный отход от положений Совместной декларации. Советская сторона действовала в строгом соответствии с достигнутыми договоренностями. СССР отказался от получения репараций с Японии, согласился досрочно освободить отбывавших наказание японских военных преступников, поддержал просьбу Японии о приеме в ООН.

Заключение в 1960 году направленного против СССР и Китая нового японо-американского Договора безопасности еще более осложнило разрешение вопроса о линии границы между Японией и СССР, ибо в сложившейся военно-политической обстановке любые территориальные уступки способствовали бы расширению пространства, используемого войсками потенциального противника.

Укрепление военного сотрудничества Японии с США было весьма болезненно воспринято лично Хрущевым. Советского руководителя возмутили действия Токио, которые он расценил как оскорбление, неуважение его усилий, направленных на нахождение компромисса по территориальному вопросу. Провалился и план Хрущева по "отрыву" Японии от США.

Реакция Хрущева была бурной. По его указанию МИД СССР 27 января 1960 года направил правительству Японии памятную записку, в которой указал, что "только при условии вывода всех иностранных войск с территории Японии и подписания мирного договора между СССР и Японией острова Хабомаи и Шикотан будут переданы Японии, как это было предусмотрено Совместной декларацией СССР и Японии от 19 октября 1956 года". На это Токио ответил: "Правительство Японии не может одобрить позицию Советского Союза, выдвинувшего новые условия осуществления положений Совместной декларации по территориальному вопросу и пытающегося тем самым изменить содержание декларации. Наша страна будет неотступно добиваться возвращения нам не только островов Хабомаи и острова Шикотан, но также и других исконных японских территорий".

Дальнейшая история советско-японских переговоров о заключении мирного договора хорошо известна. Японское правительство стремилось подкрепить свои претензии на Южные Курилы шумной кампанией "за возвращение северных территорий", а правительство СССР отстаивало политическую линию на то, что "в советско-японских отношениях территориального вопроса не существует". Однако с приходом к власти Михаила Горбачева ситуация стала меняться...

Окончание в следующем номере

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Comments: