Вопрос о сплочении сил русского демократического движения в период революционной ситуации 1859 - 1861 гг., о выработке единства действий внутрироссийского революционного центра - редакции "Современника" во главе с Чернышевским и Добролюбовым, и заграничного (лондонского) во главе с Герценом и Огаревым - последнее время привлекает особое внимание исследователей истории освободительного движения в нашей стране. Он поставлен, в частности, в статьях М. В. Нечкиной, Я. И. Линкова и С. А. Покровского, опубликованных в журнале "Вопросы истории".

Как известно, непосредственное отношение к поставленному вопросу имеет статья Герцена "Лишние люди и желчевики", помещенная в N 83 "Колокола" от 15 октября 1860 года. Поводом для появления статьи послужило посещение Герцена незадолго до этого одним из видных петербургских журналистов. Все содержание статьи свидетельствует о том, что речь в ней идет об одном из руководящих деятелей "Современника". Статья начинается отрывком из "Very dangerous!!!" и как бы продолжает начатый полтора года до того спор. Герцен признает ошибочность ряда положений, высказанных в "Very dangerous!!!", и заявляет, что в вопросе об отношении к либеральному "обличительству" (которое он в июне 1859 г. брал под защиту) теперь присоединяется к "здоровому реалистическому взгляду", который пропагандируется "в одном из лучших обозрений", то есть в "Современнике". "Люди, - пишет он, - говорящие, что не на взяточников и казнокрадов следует обрушивать громы и стрелы, а на среду, делающую взятки зоологическим признаком целого племени... совершенно правы". В вопросе о роли дворянской интеллигенции Герцен тоже во многом переходит на позиции "Современника", несмотря на некоторые оговорки об исторической закономерности "лишних" людей при Николае I. Таким образом, его статья была значительным шагом к последовательному демократизму. В то же время, стремясь оправдать свою первую статью, Герцен допустил выпад против Некрасова, с раздражением назвал разночинцев-демократов "желчевиками" и указал на то, что посетивший его "желчевик", "sehr ausgezeichnet in seinem Fache" (весьма выдающийся в своей области), - "один из невских Даниилов, мрачно упрекающих людей, зачем они обедают без скрежета зубов и, восхищаясь картиной или музыкой, забывают о всех несчастиях мира сего"¹ .

Кто же посетил Герцена незадолго до появления его статьи "Лишние люди и желчевики"? Кого назвал он невским "Даниилом"? Некоторые современники считали, что Герцен имел в виду свою встречу с Чернышевским в июне 1859 года. Так, "Библиотека для чтения" весной 1862 г., в разгар травли Чернышевского консервативно-либеральным лагерем, напомнила ему кличку "невского Даниила"² . Это говорит лишь о том, что поездка Чернышевского в Лондон в 1859 г. не осталась для современников тайной. Мнение, что статья является откликом на свидание Чернышевского с Герценом летом 1859 г., сохранилось вплоть до наших дней и распространено в научной литературе³ .

Однако еще М. Лемке в своих комментариях к собранию сочинений Герцена указывал, что свидание Чернышевского с Герценом в 1859 г. не может рассматриваться как повод для статьи "Лишние люди и желчевики". "Впечатлительный и быстро на все отзывавшийся Герцен вряд ли молчал бы так долго, даже если умышленно молчал бы несколько месяцев, чтобы отвести полицейские и жандармские глаза от какого-нибудь намека на приезд Чернышевского... Вся конструкция статьи показывает, что

¹ "Колокол". 1860, N 83, 15 октября. Последняя фраза не только перекликается с рядом выступлений Чернышевского и Добролюбова, но и содержит намек на очерк М. Салтыкова-Щедрина "Скрежет зубовный" ("Современник". 1860, N 2).

² "Библиотека для чтения". 1862, N 4, стр. 116.

³ См., например, Н. М. Чернышевская. Летопись жизни и деятельности Н. Г. Чернышевского. 1953, стр. 192.

она родилась после... совсем недавнего разговора с "Даниилом""⁴ . Отвергнув предположение, что в статье Герцена речь идет о его встрече с Чернышевским в июне 1859 г., и игнорируя то, что статья посвящена взаимоотношениям между редакциями "Колокола" и "Современника", Лемке пытается искать прообраз "Даниила" вне "Современника", среди посетивших Герцена в 1860 г. будущих участников революционно-демократического движения, тогда еще не связанных с Чернышевским (Н. В. Соколов, А. А. Слепцов). Но цитируемые самим же Лемке воспоминания Слепцова свидетельствуют, что во время беседы с Герценом он не вступал в какие-либо споры с ним. "Это не значит, - совершенно необоснованно пытается далее утверждать Лемке, - что у них вообще не было спора, тем более по такому вопросу (?), как о лишних людях... Разговоры со Слепцовым были ближайшим поводом для статьи Герцена...". Лемке тут же добавляет "Лицо же "Даниила" - лицо коллективное, воплотившее в себя мысли Чернышевского, Добролюбова, Слепцова и других им подобных, воспринятые Герценом в личных беседах и по литературе"⁵ .

В такой трактовке вопроса имеется три противоречивых положения: во-первых, Герцен не мог видеть в Слепцове представителя редакции "Современника", ибо Слепцов в 1860 г. еще не был с этим журналом связан; во-вторых, нет никаких оснований, брать под сомнение утверждение Слепцова, что он не вступал в какие-либо споры с Герценом; в-третьих, нельзя, утверждая, что статья является живым, горячим откликом недавнего разговора с видным петербургским журналистом, через несколько страниц сводить все дело к каким-то собирательным образам, как это делает Лемке. В статье "Лишние люди и желчевики" речь идет о встрече Герцена с одним из руководящих деятелей "Современника" в конце лета - начале осени 1860 года. При этом следует иметь в виду, что из числа возможных посетителей Герцена сразу исключается Некрасов, - это определяется выпадом против него в конце статьи. Предположение о вторичной встрече Чернышевского с Герценом в 1860 г. опровергается многими данными, свидетельствующими, что Чернышевский в течение всего года, безусловно, не был за границей.

Возникает вопрос: мог ли посетить Герцена Добролюбов? В мае 1860 г. Добролюбов выехал для лечения за границу. Заграничная поездка Добролюбова до сих пор почти не исследована. Даже маршрут ее известен лишь в самых общих чертах. Через несколько дней после отъезда Добролюбов был в Берлине, затем писал из Лейпцига, Дрездена; июль и начало августа провел в горной деревушке Интерлакене в Швейцарии, откуда через Париж направился на морские купания в Дьепп; 1 сентября он писал из Руана, 5-го - из Парижа, где, вероятно, пробыл сентябрь, октябрь и часть ноября, в декабре писал уже из Италии и в июле 1861 г. возвратился на родину⁶ . Итак, на основании его писем видно, что в августе - сентябре 1860 г. он находился на севере Франции, всего лишь в нескольких часах езды от Лондона.

Ряд данных свидетельствует о том, что наши сведения о маршруте Добролюбова являются неполными. Так, по свидетельству одного из современников, в Италии "вместо того, чтобы внимательно заняться своим здоровьем, он весь погрузился в ту кипучую жизнь, которой тогда жила соединявшаяся Италия, познакомился со всеми тамошними деятелями, принимал живейшее участие в их делах и прениях, несколько раз проехал Италию из конца в конец"⁷ . Известно также, что после Дрездена Добролюбов на несколько дней отклонился от своего маршрута для поездки в Прагу - его привлекли туда революционные выступления пражских студентов. Вполне вероятно, что из Франции Добролюбов проехал в Лондон к Герцену о знакомстве, с которым мечтал с юношеских лет.

Лемке отвергал мысль, что в "Лишних людях и желчевиках" изображена встреча Герцена с Добролюбовым только потому, что, по его словам, никаких данных об этом не сохранилось. Конечно, напрасно было бы искать ответа на этот вопрос в письмах Добролюбова: он строго соблюдал требования конспирации и в своих письмах касался лишь "вздора". "Это, - только и можно извинить заграничностью письма, которое, конечно, будет прочтено на почте", - писал он одному из своих друзей из Лейпцига в июне 1860 года⁸ .

⁴ А. И. Герцен. Соч. Т. X, стр. 423.

⁵ Там же, стр. 427.

⁶ См. "Материалы для биографии Н. А. Добролюбова". М. 1890 стр. 562 - 626.

⁷ "Время". 1861, N 11, стр. 31.

⁸ "Материалы для биографии Н. А. Добролюбова", стр. 565.

Однако имеются два свидетельства, на наш взгляд, подтверждающие предположение о посещении Добролюбовым Герцена в Лондоне в 1860 году. Это, во-первых, позднейшая брошюра А. Серно-Соловьевича "Наши домашние дела". В 1867 г. А. Серно-Соловьевич с упреком напоминая Герцену "поездку Добролюбова за границу" и их "взаимные отношения во время его пребывания за границей"⁹ . Этот упрек Серно-Соловьевича понятен лишь в том случае, если признать, что статья "Лишние люди и желчевики" явилась откликом на посещение Герцена Добролюбовым. Действительно, как было уже отмечено, она свидетельствовала о преодолевании Герценом либеральных колебаний, но вместе с тем и о том, что осенью 1860 г. в некоторых вопросах Герцен еще находился в плену этих колебаний, не сумел правильно оценить свое ошибочное выступление в июне 1859 г. и вновь допустил незаслуженные выпады против редакции "Современника". А. Серно-Соловьевич, повидимому, считал недопустимым самое указание Герцена в печати на строго законспирированную поездку в Лондон одного из руководителей "Современника"

Свидетельство А. Серно-Соловьевича, одного из видных деятелей революционной демократии, близко стоявшего к Чернышевскому и Добролюбову, заслуживает особого внимания. Сообщаемые им факты, как правило, отличаются точностью. В. И. Ленин указывал, что Чернышевский, Добролюбов и Серно-Соловьевич были тысячу раз правы, упрекая Герцена за его отступления в сторону либерализма¹⁰ .

Из доноса петербургскому обер-полицмейстеру лица, по заданию полиции посещавшего Шахматный клуб, известно, что мысль об учреждении Шахматного клуба "принадлежала Герцену". От него "Добролюбов получил ее во время своего путешествия за границу, и по приезде его эта мысль была осуществлена..."¹¹ . Действительно, Шахматный клуб начал создаваться сразу после приезда Добролюбова в Петербург, около 10 августа 1861 года.

К сожалению, биографы Добролюбова проходят мимо этих фактов. В недавно вышедшей "Летописи жизни и деятельности Н. А. Добролюбова" С. А. Рейсер бездоказательно отвергает встречу Добролюбова и Герцена. При этом он ссылается на того же А. Серно-Соловьевича. С. А. Рейсер пишет: "Версия о том, что Добролюбов исполнил свое намерение писать Герцену, а в бытность свою за границей даже встречаться с ним, - несостоятельна. Все переговоры и объяснения с Герценом взял на себя Чернышевский, вскоре выехавший в Лондон"¹² . На самом деле у Серно-Соловьевича это выглядит так: "Позвольте посоветовать вам перечесть письмо Добролюбова к вам по этому поводу (то есть по поводу "Very dangerous!!!". - Е. Б. ), оно лучше, чем что-нибудь должно освежать в вашей памяти давно забытые воспоминания и показать вам, как уже тогда, когда многое еще не выяснилось, когда вы были во всей силе своих словоизвержений, относились к вам эти люди, умнейшие и талантливейшие, какие когда-либо были на Руси. Вспомните также, сколько раз вы говорили и писали моему брату, чтобы он постарался помирить вас с Чернышевским, во имя так называемого общего дела... А ваша статья о желчевиках в кого метила? А поездка Добролюбова за границу и ваши взаимные отношения во время его пребывания за границей?"¹³ . Таким образом, свидетельство Серно-Соловьевича Рейсер толкует совершенно неправильно.

В биографии Добролюбова известен эпизод, который можно объяснить только встречей Добролюбова с редакцией "Колокола" в 1860 году. Возвращаясь из заграничной поездки, Добролюбов познакомился в Харькове с Н. Мазуренко и сразу сблизился с ним. Вскоре Мазуренко переехал в Петербург, начал сотрудничать в "Современнике", выполнял поручения сначала Добролюбова, а потом - Чернышевского, и потому, очевидно, у него было достаточно оснований, чтобы в день ареста Чернышевского скрыться от столичных жандармов. Доверие, которое ему оказывалось Чернышевским и Добролюбовым, можно объяснить только тем, что перед возвращением в Россию Добролюбов уже знал о нем от кого-то. Весьма вероятно, что от Герцена.

⁹ А. Серно-Соловьевич. Наши домашние дела. Женева. 1867, стр. 30.

¹⁰ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 18, стр. 12.

¹¹ А. И. Герцен. Соч. Т. XV, стр. 325.

¹² С. А. Рейсер. Летопись жизни и деятельности Н. А. Добролюбова. М. 1953, стр. 216.

¹³ А. Серно-Соловьевич. Указ. соч., стр. 29.

После исключения из Харьковского университета за участие в студенческих революционных выступлениях Мазуренко удалось обмануть бдительность властей и получить в 1859 г. заграничный паспорт. В течение года он три раза побывал за границей, установил непосредственный контакт с редакцией "Колокола" и даже хотел эмигрировать за границу, чтобы там помогать Герцену, но Герцен отговорил его от этого. "Как можно теперь оставлять Россию, - писал ему Герцен, - когда там теперь каждая сила нужна, когда все мы стремимся туда, и особенно человеку, понявшему, что время общения с народом наступило"¹⁴ .

Особого внимания заслуживает также один эпизод из романа Чернышевского "Пролог", в котором великий революционер-демократ выступил как историк целого периода нашей страны. В третьей главе романа Рязанцев - Кавелин рассуждает о поездке за границу Нивельзина, человека в идейном отношении далекого от Алексея Ивановича Волгина - Чернышевского. "Через две недели по выезде из России доехавши до Рима, можно было иметь время завернуть в Лондон! - Алексей Иваныч ведет дела похитрее нас грешных. От нас едут прямо в Париж, по торной дороге в Лондон, - а у него: поехал по дороге в Италию! - Кому интересно следить (за тем), который поехал в Италию? - Свернул с половины дороги, и опять попал на нее - все шито и крыто, иголочки не подпустишь!"¹⁵ . Жена Волгина, знавшая, что Нивельзин ездил за границу по своим личным делам, понимала в то же время, что подобного рода поездки вполне возможны, ибо "в Лондоне живут наши". В ее сознании они связываются с "соображениями мужа о будущем", вызывают "страхи" и "тревоги", она успокаивается только потому, что твердо знает: ее муж в подобных случаях достаточно "осторожен", то есть выдерживает строгую конспирацию.

Смысл этого эпизода в романе ясен: Волгин - Чернышевский не посылал в Лондон Нивельзина, но он мог послать другого, идейно ему близкого, человека. При этом связи с Лондоном (где живут "наши") должны были быть строго законспирированы, всякие разговоры на эту тему угрожали "безопасности". Связи эти неотделимы в понимании Волгина - Чернышевского от "будущего" - революции. Этот эпизод освещает тему взаимоотношений Волгина - Чернышевского и Левицкого - Добролюбова с "нашими" в Лондоне. Не случайно на первых же страницах дневника Левицкого за май 1857 г. упоминаются его сомнения о том, правильно ли оценивают "в Лондоне" либеральных "прогрессистов"¹⁶ . К сожалению, основная часть "Пролога", где эта тема должна была получить дальнейшее раскрытие, до нас не дошла. Но весьма вероятно, что эпизод с мнимым поручением либералу Нивельзину понадобился Чернышевскому для противопоставления действительной конспиративной поездке в Лондон Левицкого - Добролюбова, которая могла быть описана в последующих главах.

Подведем итоги. Статья Герцена "Лишние люди и желчевики" свидетельствует, что незадолго до ее появления, примерно в августе - сентябре 1860 г., его посетил один из руководителей "Современника". Из числа лиц, определявших идеологические позиции "Современника", в Лондоне мог быть только Добролюбов. Свидетельство Серно-Соловьевича и агентурные данные III отделения подтверждают это предположение. Дошедшие до нас первые главы романа Чернышевского "Пролог" также содержат указания на возможность подобной встречи, а расстановка общественных сил в стране и позиции "Современника" и "Колокола" подтверждали ее острую необходимость. Нам представляется, что все это дает основание дать только один ответ на вопрос о том, кого описал Герцен под именем "Даниила" в конце лета - начале осени 1860 г.: в Лондоне Герцена и Огарева посетил Добролюбов. Надо думать, что эта встреча была важным эпизодом в борьбе редакции "Современника" за единство революционно-демократического лагеря.

(Казань)

¹⁴ Н. Мазуренко. Первая харьковская университетская история "Исторический вестник". 1907, N 9, стр. 890.

¹⁵ Н. Г. Чернышевский. Соч. Т. 13, стр. 77.

¹⁶ Там же, стр. 211.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Е. Г. БУШКАНЕЦ:

Комментарии: