29 октября 1917 г. (по старому стилю, то есть через четыре дня после победы Октябрьской революции) в Петрограде произошло первое вооруженное выступление против власти Советов, известное под названием "юнкерского восстания". Оно совпало с наступлением на город казачьих частей генерала Краснова, поднятых против революционного народа бывшим премьер-министром Временного правительства Керенским. Это выступление проходило под флагом контрреволюционной организации, так называемого Комитета спасения родины и революции, который объединял представителей Петроградской думы, Временного совета Российской республики (именуемого Предпарламентом), свергнутого Временного правительства и утратившего свои полномочия ЦИКа Советов первого созыва, членов центральных комитетов партий правых эсеров, меньшевиков, народных социалистов. Случилось так, что Петроградскому Военно-Революционному Комитету заранее стало известно о готовившемся в городе юнкерском выступлении. На рассвете 29 октября красногвардейский патруль у Троицкого моста задержал двух подозрительных лиц, пытавшихся уехать на автомобиле от дворца Кшесинской; их доставили к комиссару Петропавловской крепости Г. И. Благонравову, и здесь выяснилось, что один из них является видным деятелем партии правых эсеров А. А. Брудерером, а другой - сопровождавшим его солдатом. У Брудерера нашли приказ N 1, изданный 29 октября полковником генерального штаба Полковниковым, в котором он объявлял, что назначен командующим войсками Всероссийского комитета спасения родины и революции. В этом приказе давались указания войскам Петроградского гарнизона не выполнять распоряжений Военно-Революционного Комитета, арестовать комиссаров ВРК в воинских частях. Все, не исполнившие упоминаемый приказ, объявлялись врагами родины и революции ¹ . Кроме того, у Брудерера было найдено удостоверение, выданное военным отделом Всероссийского комитета спасения родины и революции, в том, что он назначается комиссаром Владимирского военного училища и что все его распоряжения подлежат немедленному исполнению² , а также письма Владимирскому и Павловскому военным училищам о немедленном их выступлении для выполнения задач, возложенных на "войска спасения"³ . Эти документы были подписаны Полковниковым, членом Комитета спасения А. Гоцом и секретарем организации М. Броуном.

Брудерер отказался дать какие-либо объяснения, но и без того было видно, что в городе идет подготовка вооруженного выступления против Советов. Благонравов поспешил поставить в известность об этом факте председателя Военно-Революционного Комитета Н. И. Подвойского. На рассвете были приняты военно-оперативные меры: места сосредоточения юнкеров (Владимирское, Павловское и другие военные училища и Инженерный замок) окружили верные революции воинские части, матросы и красногвардейцы. Началось подавление восстания, закончившееся примерно к двум-трем часам дня.

Утром 29 октября ВРК опубликовал обращение к населению города: "В то время, как темные банды, руководимые Керенским, пытаются прорваться к Петрограду,

¹ Центральный Государственный архив Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (ЦГАОР СССР), ф. 336, оп. I, д. 277, л. 144.

² Там же, л. 140.

³ Там же, лл. 142, 145.

в самом городе наемники и прислужники контрреволюции организовали заговор. Их план состоял в том, чтобы в ночь с 28 на 29-е захватить все важнейшие пункты в городе и выпустить из Петропавловской крепости арестованных министров. Заговорщики, не имея никакой опоры ни в гарнизоне, ни в рабочем населении, надеялись исключительно на внезапность удара. Но их план оказался своевременно раскрыт комиссаром Петропавловской крепости прапорщиком Благонравовым, благодаря революционной бдительности красногвардейца, имя которого будет установлено. В центре заговора стоял так называемый "Комитет спасения". Командование войсками было возложено на полковника Полковникова. Его ордера подписывались отпущенным на честное слово бывшим членом ЦИК Гоцом. Таким образом, против власти, установленной Всероссийским съездом Советов и принятой подавляющим большинством Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, жалкие и презренные заговорщики, наемники буржуазии, помещиков и генералов, готовили руками корниловцев разбойничий удар"⁴ .

В тот же день заговорщики опубликовали свое воззвание к населению и войскам гарнизона и в 8 час. 30 мин. передали его по телеграфу. "29 октября, - говорилось в нем, - войсками "комитета спасения родины и революции" освобождены все юнкерские училища и казачьи части, занят Михайловский манеж, захвачены броневые и орудийные автомобили, занята телефонная станция и стягиваются силы для занятия оказавшихся благодаря принятым мерам совершенно изолированными Петропавловской крепости и Смольного института... Предлагаем сохранять полнейшее спокойствие, оказывая всемерную поддержку комиссарам и офицерам, исполняющим боевые приказы командующего армией "спасения родины и революции" полковника Полковникова и его помощника подполковника Краковецкого, арестовывая всех комиссаров так называемого Военно-революционного комитета... Председатель Совета республики Авксентьев. Председатель комитета спасения родины и революции Гоц. Комиссар Всероссийского комитета спасения родины и революции при командующем армией спасения Синани. Член Центрального комитета партии социалистов-революционеров Броуа" ⁵ .

Казалось бы, эти документы свидетельствуют о том, что контрреволюционным выступлением руководил Комитет спасения родины и революции. Между тем сразу же после выявившейся неудачи выступления Комитет спасения официально объявил о своей непричастности к событиям. В эсеровской газете "Дело народа", в частности, было помещено следующее письмо: "В газете "Новая жизнь" от 30 октября сообщается о воззвании к населению и войскам Петрограда, будто бы выпущенном Комитетом спасения родины и революции и напечатанном будто бы в бюллетене Комитета спасения родины и революции N 1, за подписью председателя Комитета спасения родины и революции А. Гоца. Комитет спасения родины и революции категорически заявляет, что ни им, и ни его бюро или каким-нибудь отделом Комитета воззвание, которое приводит "Новая жизнь", не издавалось. Вместе с тем, Комитет спасения констатирует, что А. Гоц председателем Комитета спасения не состоял и не состоит". Все лица, от имени которых было опубликовано воззвание от 29 октября, в отдельных письмах также заявили, что не подписывали воззвания. Н. Авксентьев (один из лидеров партии правых эсеров) писал: "Сим заявляю, что о таком воззвания я впервые узнал из "Новой жизни" и такого воззвания я не подписывал". А. Гоц вторил ему: "Бюллетеня и воззвания я не подписывал, и председателем Комитета я не состоял и не состою"⁶ .

Конечно, не исключался маневр со стороны Комитета спасения и его руководителей с целью избежать ответственности за выступление 29 октября, но ряд обстоятельств давал основание считать, что выступление могло проходить и без ведома руководящих членов этой организации. Допрошенный следственной комиссией член руководства Комитета спасения, бывший городской голова Петрограда Г. И. Шрейдер показывал: "Городская Дума представлена в Комитете спасения родины и революции, я был там как представитель городской думы. Конечный результат деятель-

⁴ Там же, ф. 1236, оп. I, д. 3.

⁵ См. "История гражданской войны в СССР". Т. 2. М. 1943, стр. 347.

⁶ "Дело народа", 31 октября 1917 года.

ности Комитета мне представлялся исключительно как организация общественного мнения, воплощенного в том или ином вотуме, в тех или иных соглашениях партий. Что касается военно- боевой деятельности Комитета, то мне решительно ничего не известно. Против выступления Полковникова я протестовал пост фактум самым решительным образом... Относительно документов, предъявленных мне и подписанных Гоцом (речь идет о документах, обнаруженных при задержании Брудерера), я выражаю сомнение в их подлинности, настолько они меня удивляют"⁷ . Категорический отказ Н. Авксентьева и А. Гоца от своих подписей под воззванием от 29 октября имел основание: собственноручных их подписей на подлиннике воззвания действительно не было. Таким образом, уверенность в том, что юнкерское выступление руководилось Комитетом спасения, была поколеблена.

Более того, в следственной комиссии Петроградского Военно-Революционного Комитета, производившего специальное расследование, существовало предположение, что выступление было организовано ликвидированной 3 - 4 ноября 1917 г. монархической группой заговорщиков, возглавляемых известным черносотенцем В. М. Пуришкевичем. Поводом к такому предположению послужил факт участия в выступлении 29 октября одного из заговорщиков, штаб- ротмистра барона де Боде, и нескольких связанных с ним юнкеров. В связи с этим следственная комиссия привлекла задержанного 29 октября Брудерера к ответственности по одному делу с участниками монархического заговора Пуришкевича. В "Докладе революционному трибуналу" (обвинительном заключении) по делу Пурншкевича от 19 декабря 1917 г. следственная комиссия сделала такой вывод: "Следствием установлено, что в юнкерском восстании; организованном... с ведома самого Пуришкевича, принимали участие и сам Боде.,. и целый ряд юнкеров, занесенных в алфавитный список Боде... Немалую услугу в этом деле оказали организации Пуришкевича и лица, непосредственно в них не состоящие, но принимавшие не менее деятельное участие в организации юнкерского восстания. К этим лицам должны быть причислены на основании добытых следствием данных: А. Гоц, полковник Полковников, подполковник Халтулари, штабс- капитан М. Броун, в настоящее время скрывающиеся, а также полковник Б. М. Муфель, непосредственно руководивший юнкерскими операциями по захвату Михайловского манежа и телефонной станции, и А. Брудерер, назначенный "Комитетом спасения родины и революции" комиссаром Владимирского военного училища"⁸ .

В свою очередь, Пуришкевич категорически отрицал какие-либо связи с Комитетом спасения родины и революции и юнкерское выступление считал авантюрным делом. "Юнкера, которые были в нашей организации в распоряжении Боде, - утверждал он, - были двинуты для занятия телефонной станции, Михайловского манежа и Инженерного замка вопреки распоряжению моему и Боде и подчинялись только провокационным приказаниям полковника Полковникова и Комитета спасения родины и революции, - с коими я лично не имел никаких сношений" ⁹ . На судебном заседании Петроградского революционного трибунала было установлено, что несколько юнкеров Николаевского инженерного военного училища, будучи членами монархической группы Пуришкевича, участвовали в выступлении 29 октября наравне с другими юнкерами; что этим выступлением руководил полковник Полковников и проходило оно под флагом Комитета спасения. Революционный трибунал поэтому не согласился с выводом следственной комиссии о руководящей роли монархической группы Пуришкевича в юнкерском восстании, и в то же время он не имел возможности вынести определенного решения о виновниках этого выступления, в частности о привлеченном по одному делу с Пуришкевичем члене Комитета спасения Брудерере. В связи с этим революционный трибунал постановил освободить Брудерера из заключения, "отдав его на поруки партии социалистов-революционеров", а дело о нем "выделить до привлечения к суду революционного трибунала остальных членов Комитета спасения родины и революции, участников в юнкерском восстании". Это постановление Петроградского революционного трибунала в части привлечения к ответственности членов Комитета спасения не было исполнено. Впоследствии в связи с амнистией в ознаме-

⁷ ЦГАОР СССР, ф. 336, оп. 1, д. 352, лл. 2 - 3.

⁸ Там же, д. 277, лл. 2 - 2 об.

⁹ Там же, л. 20.

нование празднования 1 Мая 1918 г. расследование о юнкерском восстании было вовсе прекращено¹⁰ и вопрос о конкретных виновниках - организаторах этого выступления остался надолго открытым.

Лишь через пять лет, в 1922 г., на судебном процессе по делу членов ЦК партии правых эсеров этот вопрос был поднят вновь. Бывшие члены военной комиссии при ЦК партии правых эсеров, активные участники юнкерского восстания А. Краковецкий и М. Броун-Ракитин рассказали, что юнкерское выступление было задумано и организовано деятелями партии правых эсеров. Уже на другой день после Октябрьского восстания военная комиссия по инициативе А. Брудерера предложила ЦК партии правых эсеров произвести контрпереворот с участием юнкеров военных училищ. Член ЦК партии А. Гоц поддержал этот план и взял на себя политическое руководство выступлением. Теперь, в 1922 г., и А. Гоц не отрицал того, что несет "моральную и политическую ответственность" за это выступление ¹¹ . На суде было установлено, что Гоц самостоятельно, без решения Комитета спасения назначил реакционера Полковникова командующим военными силами восстания; что организатором юнкерского восстания была партия правых эсеров. Было также выяснено, что Гоц поддерживал связи и с генералом Красновым, наступавшим на Петроград. В приговоре Верховного трибунала отмечалось, что партия правых эсеров, "прикрываясь лжесоциалистическими знаменами", руководила юнкерским восстанием, "в коем участвовали генерал Краснов, казаки, юнкера Николаевского училища, броневики, обслуживаемые офицерами, и другие буржуазно-контрреволюционные и черносотенные силы" ¹² .

Таким образом, юнкерское восстание явилось авантюристическим предприятием, организованным группой сметенных народом деятелей, среди которых главную роль играли правые эсеры, скрывавшиеся за ширмой "непартийной организации". В этом первом восстании против Советской власти эсеры действовали в единении со всеми антисоветскими силами, вплоть до черносотенцев. Быстрый разгром контрреволюционного выступления свидетельствует не только об авантюризме его организаторов, но и о той прочной поддержке, которую, нашла Советская власть с первых дней своего существования среди трудящихся нашей страны.

Д. Л. Голинков

¹⁰ Там же, дд. 13, 15, 17, 272, 352.

¹¹ Там же, ф.. 1005, оп. la, д. 353, л. 59; д. 358, л. 1. На суде М. Броун-Ракитин показал: "Ранним утром, когда первые шаги наши оказались удачными, мною был составлен приказ ко всему населению Петрограда (речь идет о воззвании, опубликованном 29 октября от имени Комитета спасения родины и революции). Ввиду отсутствия в данный момент Года и Авксентьева их подписи получить не удалось, и приказ пошел в печать в копии с печатными подписями на машинке Гоца и Авксентьева" ("Обвинительное заключение по делу членов ЦК партии с-р". М. 1922, стр. 9 - 10). Вот что, оказывается, "дало право" Гоцу и Авксентьеву в 1917 г. отрицать свое участие в руководстве юнкерским восстанием.

¹² "Приговор по делу правых эсеров". М. 1922, стр. 3 - 4.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Д. Л. Голинков:

Комментарии: