М.: Новое литературное обозрение, 2004, 632 с.

Труд немецкого ученого и писателя, специалиста по русской культуре XX в. профессора д-ра Карла Шлёгеля, возглавляющего кафедру восточноевропейской истории университета Франкфурта-на-Одере, представляет собой сборник эссе о "русском" Берлине, о людях, его населявших, о топографии мест, связанных с важнейшими обстоятельствами взаимоотношений русских и немцев в 1918 - 1945 гг.

Вклад К. Шлёгеля в пропаганду в Германии знаний о России поистине велик. Но главное достоинство историка в том, что он наделен талантом видеть взаимосвязи между событиями и явлениями, далеко отстоящими друг от друга во временном, социальном и пространственном измерениях. По стилю научного мышления он является представителем междисциплинарного взгляда на историю.

"Если Берлин - город культурной близости и насыщенности, то следы этого должны быть вскрыты в работе историка, - пишет автор. - Надо попытаться охватить все взаимосвязи, сети и переплетения, все зримые и незримые нити... Исследования, остающиеся в рамках конкретных дисциплин, редко проявляют интерес к тому, что находится за пределами специальности их авторов. Зачастую это лишает их самых захватывающих и многообещающих научных перспектив. Для подобных работ, к примеру, не имеет значения, что произошла встреча образцового революционера-интернационалиста Карла Радека с Карлом Хаусхофером¹ , который для многих был

¹ Хаусхофер Карл - профессор Мюнхенского университета, основатель Института геополитики, учитель и друг Рудольфа Гесса, впоследствии познакомившего его с Гитлером; редактор журнала по геополитике "Zeitschrift fur Geopolitik".

стр. 205

"тенью Гитлера"; не имеет значения и то, что "лжецаревна" Анастасия была пациенткой профессора Бонхеффера² ; всего лишь как анекдот воспринимается тот факт, что Эрнст Юнгер³ в годовщину Октябрьской революции был на приеме в советском посольстве на Унтер ден Линден. На наш взгляд, напротив, все это - отдельные моменты единого "текста", который надо сначала расшифровать, а затем прочесть. А для этого - до изнеможения искать взаимосвязи" (с. 25 - 26).

Подобно детективному роману, книга ведет читателя по запутанным следам своих героев. При этом автор, историк культуры в широком смысле слова, сводит воедино то, что историография с присущим ей профессиональным разделением труда обычно разрывает: история дипломатии отделена от истории культуры, история разведки не имеет ничего общего с литературой, история Коминтерна не связывается с геополитикой и так далее. Но в реальности все социальные сферы пересекаются: история, как и жизнь, - явление сложное и противоречивое.

Берлин был символом общности судеб в сложной и противоречивой русско-немецкой истории в первой половине XX в. Этот город полон символических русско-немецких мест: купол рейхстага, на котором в мае 1945 г. развевалось красное знамя Победы; советский памятник в Тиргартене, сооруженный из мрамора бывшей имперской канцелярии; памятник скульптора Вучетича жертвам битвы за Берлин в Трептов-парке; офицерское казино в Карлсхорсте под Берлином, где фельдмаршал Кейтель подписал капитуляцию Германии перед СССР и его союзниками. Но есть и другие, менее известные адреса из довоенного времени: легендарное кафе "Прагадиле" - место встречи русских писателей в изгнании; многочисленные адреса, по которым проживал Владимир Набоков; универмаг "КаДеВе", воспетый Владимиром Маяковским; кладбище при русской церкви в районе Тегеля; адреса русских ресторанов, театров, кабаре в Шарлоттенбурге и на Байрише-платц; зоосад - обязательная цель прогулок всех русских эмигрантов в начале XX в.

"История как топография", - так назвал автор предисловие своей книги. Исторический процесс разворачивается не только во времени, но и в пространстве. Столица Германии, в которой в 1920-е годы проживало до 300 тыс. эмигрантов, была как самым крупным, так и наиболее своеобразным центром русского зарубежья: Берлин был не только центром эмиграции, но и воротами в Европу для Советской России.

Берлинские русско-немецкие встречи были и плодотворными, и разрушительными. В них принимали участие политики, дипломаты, военные, ученые, актеры, писатели, разведчики, журналисты, члены старинных дворянских семей и простолюдины. В "русском" Берлине межвоенного времени царила атмосфера гражданской войны, и в то же время стирались границы между белыми и красными, между русофильством и романтическим большевизмом.

Берлин выступает в книге как пространственный центр событий, но векторы истории расходятся от Берлина до Токио - вслед за советским разведчиком Рихардом Зорге (с. 407, 414, 417, 435); в пустыню Лут и на Ближний Восток - вслед за немецким "Лоуренсом Аравийским" Оскаром фон Нидермайером (с. 438 - 443); в Бразилию, Испанию, Китай, на Балканы - вслед за агентами Коминтерна (с. 241 - 273, 450 - 457), для которых Берлин был последней остановкой, последней передышкой, перед тем как вновь отправиться на фронт борьбы.

Книга К. Шлёгеля содержит сравнительные жизнеописания блестящих дипломатов - полпреда в Берлине Н. Н. Крестинского и германского посла в Москве графа Фридриха Вернера фон дер Шуленбурга; судьбы военачальников - маршала Советского Союза М. Н. Тухачевского и немецких генералов Оскара фон Нидермайера и Эрнста Кестринга; триада выдающихся ученых: еврейский историк Симон Дубнов, "отец" немецкой геополитики Карл Хаусхофер и основоположник немецкой славистики Отто Хётч. Эти столь разные люди предстают в книге как идеально-типические фигуры своей эпохи, ибо их постигла одна судьба: Крестинский и Шуленбург, каждый в своей стране, оказались под трибуналом и были расстреляны по обвинению в предательстве; с такой же роковой "симметрией" и по той же причине оборвалась жизнь маршала Тухачевского и генералов Нидермайера и Кестринга. 80-летнего Дубнова, заключенного в гетто, застрелил эсесовец - его бывший студент. Хаусхофер сразу после войны покончил с собой, не пережив гибели сына, казненного нацистами. Хётч, потеряв в ходе войны все, кроме рукописи главной книги своей жизни, умер больным и одиноким стариком на руинах послевоенного Берлина. Следы коммунистического публициста Радека, чья жизнь могла бы стать сюжетом приключенческого романа, теряются в ГУЛАГе, и неизвестно, "то ли его зарезал другой заключенный, то ли забили до смерти тюремщики, то ли его голову размозжили о бетонный пол" (с. 344).

Первую половину XX в. автор определяет как эпоху мировых войн. Для него это "не метафора, а обозначение эпохи, когда все вытекало из войны или перетекало в войну.... Все мирное время между двумя войнами было сначала послевоенным, потом предвоенным, а подспудно еще и временем гражданской войны... Война в отношениях между русскими и

² Бонхеффер Карл - профессор медицины, специалист по неврологии и психиатрии; отец теолога и антифашиста Дитриха Бонхеффера, казненного нацистами в 1945 г.

³ Юнгер Эрнст - философ и писатель, идеолог немецкого национального социализма и консервативной революции.

стр. 206

немцами - это самый главный общий опыт, своего рода общий капитал, который наследуют и более поздние поколения. Но в случае России и Германии прибавляется еще одно обстоятельство, которое трагически усугубляет общеизвестные бедствия войны. Во второй мировой войне оказались по разные стороны линии фронта... две группы военных командиров, лично знавших друг друга и вынужденных осуществлять на практике то, чему они... обучали друг друга ранее на совместных маневрах" (с. 493 - 494).

Свой взгляд на историю К. Шлёгель не формулирует впрямую, но его позиция прочитывается в контексте. Точку зрения автора можно проиллюстрировать метафорой из заметок писателя Вальтера Беньямина, о смысле истории: "У Пауля Клее есть картина "Новый Ангел". На ней изображен ангел, и выглядит он так, словно удаляется от того, на что в данный момент смотрит. Его глаза широко распахнуты, рот раскрыт, а крылья напряжены. Так должен выглядеть Ангел Истории. Его лицо обращено к прошлому. Там, где мы видим цепь событий, он видит лишь катастрофу, которая нагромождает груды руин и швыряет их к его ногам. Ему хотелось бы задержаться, воскресить мертвых и восстановить разрушенное. Но из Рая дует штормовой ветер, он так силен, что под его напором Ангел не может сложить свои крылья. Этот ветер неудержимо гонит его в будущее, к которому он повернут спиной, в то время как груды руин перед его лицом поднимаются до небес. То, что мы называем прогрессом, и есть этот штормовой ветер". Эти слова писателя приводит в предисловии переводчик книги к.филос.н. Л. Л. Лисюткина (с. 8 - 9).

Перевод Л. Л. Лисюткиной - первый перевод работ К. Шлёгеля на русский язык, который открыл творчество ученого русскоязычному читателю. "Я не могу скрыть радости, что эта книга вышла на русском языке, - писал автор в мае 2004 г. в предисловии к русскому изданию. - Когда осенью 1998 г. в посольстве Российской Федерации состоялась презентация ее немецкого издания, это было праздником всего Берлина, ибо впервые после долгих лет "весь Берлин", как Западный, так и Восточный, собрался в российском посольстве. Я буду счастлив, если русское издание книги будет способствовать росту интереса к захватывающей теме русско-немецких связей" (с. 19 - 20).

Немецкий читатель давно знает и ценит К. Шлёгеля как эрудита и великолепного стилиста. Теперь творчество ученого может по достоинству оценить читатель российский.

Б. Л. Хавкин, кандидат исторических наук

Постоянный адрес данной публикации: