К СОБЫТИЯМ В ПОДКАРПАТСКОЙ РУСИ (ЗАКАРПАТСКОЙ УКРАИНЕ) ОСЕНЬЮ 1944-ЗИМОЙ 1945 ГОДА ^*

29 июня 1945 г. в Москве был подписан Договор о Закарпатской Украине, согласно которому эта область, входившая ранее в состав Чехословакии под названием Подкарпатская Русь (ПР), воссоединялась "со своей издавней родиной - Украиной" и включалась в состав Украинской ССР [1. С. 78-79]. В официальных и неофициальных документах, речах политических деятелей периода Второй мировой войны, в научной литературе и публицистике указанная территория называлась по-разному: Закарпатская Украина (ЗУ), Карпатская Русь, Карпатская Украина, Подкарпатская Украина, Подкарпатье, Закарпатье и пр. Учитывая, что согласно чехословацкой Конституции в рассматриваемые годы данная область именовалась Подкарпатская Русь, автор статьи будет пользоваться преимущественно этим термином.

До конца Первой мировой войны ПР входила в состав Венгрии (Австро-Венгерской империи) и называлась Угорская Русь. Ее судьба была решена на Парижской мирной конференции (18 I 1919 - 21 I 1920). По Сен-Жерменскому мирному договору с Австрией (10 сентября 1919 г.) ПР была включена в состав Чехословакии. Согласно договору она обязалась предоставить этой области автономию с широким самоуправлением и своим сеймом. Автономия ПР была подтверждена и чехословацкой Конституцией 1920 г. Однако фактически этого не произошло. Только после Мюнхена чехословацкое правительство предоставило автономию как Словакии, так и Подкарпатской Руси. В ноябре 1938 г. по Венскому арбитражу Германии и Италии южная часть Словакии и юго-западная часть Подкарпатской Руси были переданы Венгрии. 14-16 марта 1939 г. при окончательном разделе Чехословакии ПР была полностью оккупирована венгерскими войсками. Ее территория составляла 12 617 кв. км, на ней проживало по данным на 1930 г. примерно 750 тыс. человек, в том числе около полумиллиона "карпатских украинцев (русин)", по сто тысяч венгров и евреев, а также пятьдесят тысяч чехов, немцев и румын (см. Справки о Закарпатской Украине [2. Д. 707. Л. 70; Д. 764. Л. 38]). До лета 1939 г. на этой территории существовала военная диктатура. Руководители компартии Чехословакии в ПР О. Борканюк, С. Вайс, И. Туряница, Г. Феер эмигрировали в Советский Союз [3. S. 148]. Многие тысячи жителей ПР предпочитали самостоятельное решение проблемы и нелегально переходили новую советско-венгерскую границу, рассчитывая получить на российской

Марьина Валентина Владимировна - д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН.

^* Статья написана при финансовой поддержке РГНФ: Грант N 00-01-00224.

стр. 27

стороне понимание и поддержку. Однако здесь их ждало горькое разочарование: большинство за нелегальный переход границы попали в лагеря НКВД, а позже составили значительную часть чехословацких воинских формирований в СССР.

Германия, вынашивавшая идею создания под своей эгидой "Великой Украины", намеревалась включить в нее и ПР, которая по настоянию немцев еще в 1939 г. была переименована в Карпатскую Украину [4. С. 265; 5. Ф. 082. Oп. 22. П. 93. Д. 7. Л. 111]. "Подкарпатскую карту" в своих интересах во время войны пытались разыгрывать также Венгрия, Польша и Словакия [6. С. 198-240; 7. S. 514-533]. Постановка вопроса о государственной принадлежности ПР, если говорить о советско-чехословацких отношениях, имела свои отличия на разных этапах Второй мировой войны. Первый из них, 1939 - лето 1941 г., может быть охарактеризован, что касается чехословацкой стороны, словами, выражающими позицию президента в изгнании Э. Бенеша: Подкарпатская Русь должна принадлежать либо нам, либо России, венграм - никогда. СССР в этот период в силу особенностей своей внешней политики и складывавшейся международной обстановки не мог пойти на то, чтобы "взять себе" ПР, хотя ситуация, например, осенью 1939 г. или летом 1940 г. и благоприятствовала этому. Для второго этапа, 1941- 1943 гг., характерна позиция Бенеша, состоявшая в утверждении: Чехословакия должна быть восстановлена в домюнхенских границах, это - государство трех братских народов - чехов, словаков и подкарпатских украинцев. СССР занимал сдержанно-выжидательную позицию в вопросе о дальнейшей судьбе ПР и никак не афишировал свои намерения. Третий этап, 1944-1945 гг., связан с освобождением ПР от венгерско-немецкой оккупации (в марте 1944 г. Венгрия сама была оккупирована Германией) и развернувшимся там движением за присоединение к Советскому Союзу (УССР). Именно этот период и рассматривается в статье.

12 декабря в Москве был подписан Договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве между СССР и Чехословакией [8. С. 132-135]. Состоялось несколько встреч Бенеша с В.М. Молотовым и И.В. Сталиным. 16 декабря во время второй беседы Бенеша с Молотовым обсуждался и вопрос о Подкарпатской Руси. Чехословацкий президент был реалистом в политике и мастером политического торга, чутко угадывавшим намерения партнера (или противника) по игре и стремившимся извлечь из этого пользу для себя. В вопросе о будущем ПР он исходил из убеждения, изложенного им в разговоре с министром польского эмигрантского правительства Я. Станьчиком 12 ноября 1943 г., т.е. за несколько дней до своего отлета в СССР с целью заключения договора: "Скажу Вам, чего хотят русские: окончательно решить украинский вопрос. Без этого они войну не окончат и действуют в соответствии с этим" [9. S. 350].

Бросается в глаза, что во время упомянутой беседы с Молотовым уже не говорилось о Подкарпатской Руси, а употреблялся термин Закарпатская Украина. В советской записи беседы под пунктом N 10 "О будущем государственном устройстве Чехословакии" значится: "Говоря о Закарпатской Украине, Бенеш заметил, что их прежняя политика там имела ошибки. Теперь они хотят максимального развития русской и украинской культуры. Сохраняя Закарпатскую Украину в составе Чехословакии, Бенеш надеется сплотить ее со всей страной на базе славянской культуры" [5. Ф. 06. Oп. 5. П. 33. Д. 401. Л. 18]. В чешской записи беседы при этом зафиксирована реплика Молотова: "Хорошо" [10. S. 157]. В Меморандуме чехословацкого правительства, касающемся положения Чехословакии и решения ее национального вопроса в будущем, говорилось, что ЧСР станет "государством чехов и словаков, к которому присоединена Закарпатская Украина с особым автономным режимом" [10. S. 171-172]. Во время беседы Бенеша со Сталиным 18 декабря 1943 г., записанной послом Чехословакии в СССР 3. Фирлингером, советский руководитель задал вопрос относительно ПР и "с удовлетворением" принял к сведению, что "мы считаем ее население украинцами. Президент повторил свою точку зрения, что в культурном отношении следует приспособить Подкарпатскую Русь к остальной Украине" [10. S. 179]. Думается, что инициатором этой идеи был сам Бенеш, чутко уловивший

стр. 28

замыслы СССР в отношении ПР и как бы авансировавший Москву за ее согласие отложить решение вопроса на послевоенное время и на законных основаниях. Советское же руководство пока устраивала своего рода промежуточная позиция Бенеша в отношении ПР, свидетельствующая о его намерениях не противиться в будущем возможному присоединению этой области к СССР (Украине). Обе стороны прекрасно понимали, что именно так и будет, но предпочитали в данный момент не ставить точку над "i". 24 января 1944 г. статс-секретарь чехословацкого МИД Г. Рипка отправил депешу чехословацким дипломатическим представителям о результатах переговоров Бенеша в Москве, в которой говорилось: "Подчеркиваю, что с советской стороны не предъявляется никаких претензий на Подкарпатскую Русь. Советское правительство считает ее частью ЧСР" [11. S. 141].

Разговоры в Москве велись также о возможной помощи со стороны СССР готовящемуся на территории Чехословакии восстанию, которое должно было начаться "в благоприятный момент в зависимости от ситуации на фронтах". В качестве возможных районов восстания на территории ПР назывались Рахово, Волове, Воловец, Березны, Медзилаборце [11, S. 117]. Но, как считает чешский исследователь И. Шолц, "на Подкарпатской Руси вообще не удалось создать сколько- нибудь влиятельного движения сопротивления с программой восстановления ЧСР" [12. S. 11]. Этой области исторически были свойственны русо- и украинофильские настроения, которые усилились после оккупации ПР Венгрией. Поэтому чехословацкое правительство, опираясь на советско- чехословацкий договор 1943 г., намеревалось хотя бы временно, до окончания войны, удержать эту область под своей властью. 8 апреля 1944 г. советские войска вышли к домюнхинским границам Чехословакии на участке ПР. 8 мая советский посол при союзных правительствах в Лондоне В.З. Лебедев и Рипка поставили свои подписи под Соглашением об отношениях между советским Главнокомандующим и Чехословацкой администрацией после вступления советских войск на территорию Чехословакии [8. С. 160-162]. Текст Соглашения был подготовлен чехословацкой стороной и почти без изменений принят советским руководством [10. S. 238-239, 245-248, 251, 255-256].

Подписание Соглашения явилось и для советской, и для чехословацкой сторон импульсом к активизации действий перед началом освобождения чехословацкой территории. Москва заинтересована была в развитии там партизанского движения, естественно под советским контролем и управлением. В мае 1944 г. Украинский штаб партизанского движения (УШПД) направил на территорию ПР три группы десантников, которые высадились в районах Тячев, Мукачево и Свалява, чтобы помочь местным коммунистам- подпольщикам создать партизанские отряды, 17 июня 1944 г. по просьбе заграничного бюро ЦК КПЧ в Москве было принято постановление политбюро ЦК КП(б)У об оказании помощи КПЧ в организации партизанского движения на территории Чехословакии. УШПД предписывалось "сформировать и направить на территорию Карпатской Украины и Словакии 10 украинских организаторских партизанских отрядов, численностью 10-15 человек каждый". Они должны были выйти в районы Великий Бочков, Мукачево, Ужгород, Гуменне и Прешов, чтобы "произвести связь с местным населением и из числа патриотов Чехословацкой Республики организовать партизанские отряды" [13. С. 85-86]. 14 июля 1944 г. чехословацкий военный атташе в Москве Г. Пика сообщал чехословацкому министру обороны С. Ингру в Лондон: "Партизанский штаб уже имеет две группы на нашей территории и, кроме этого, подготовил 12 групп по 12-30 человек (лучших украинских партизан с двухлетним опытом) для районов: Прешов - 2 группы, Гуменне -2 группы. Перечни - 3 группы, Мукачево - 3 группы, Рахово - 2 группы, которые будут заброшены туда, невзирая на наше мнение" [8. С. 171]. С мая по октябрь 1944 г. на территорию ПР было сброшено 262 опытных партизана. Организаторские группы, состоявшие из 15-20 человек, включали, как правило, нескольких украинцев. В июне-сентябре 1944 г. в Закарпатье действовали отряды под командованием И. Косика, В. Лаврова, И. Маслова, С. Сопилкова, героя Советского Союза А. Тканка, В. Русина,

стр. 29

В. Буянова, В. Хоменко, М. Перечинского, В. Магориты [3. S. 361-362]. Партизаны установили контакт с пятью подпольными коммунистическими организациями, насчитывавшими свыше нова, Перечина, Ужгорода, Мукачева, Свалявы [14. С. 417]. Кроме того, свои диверсионные и разведывательные группы на территорию ПР направляли советское военное командование и НКВД [11. S. 220]. Руководили партизанскими отрядами, как правило, советские офицеры. Чехословацкое эмигрантское правительство не имело в партизанском движении влияния [8. С. 174], опасалось его развития и делало ставку на восстание при опоре на мятежные части словацкой армии.

Бенеш и его окружение (особенно военные) были встревожены активностью УШПД в ПР, тем более, что она последовала за заявлениями советских официальных лиц, сделанными, в частности, в связи с преобразованием НКИД СССР и возникновением "самостоятельных" НКИД УССР и БССР, решение о чем было принято на сессии Верховного Совета СССР 1 февраля 1944 г. Фирлингер, выслушавший внимательно выступления украинских представителей на сессии, в беседе с замминистра иностранных дел СССР А.Е. Корнейчуком 2 февраля, высказал свое недоумение по поводу заявления председателя Верховного Совета УССР М.С. Гречухи о том, "что надо объединить всех украинцев". "Я понял, - записал Корнейчук в своем дневнике, - что этим Фирлингер хотел выяснить, не имел ли в виду Гречуха также и Карпатскую Украину". Корнейчук уклонился от прямого ответа и сказал ему, что "на Запад от линии Керзона, например, на Холмщине или в районе Перемышля, имеется много украинцев и вполне естественно, что представители украинского народа обратились с просьбой к советскому правительству помочь Украине объединить всех украинцев". "Заявление т. Гречухи о реорганизации НКИД видимо встревожило его (Фирлингера. - В.М .)", - записал Корнейчук [5. Ф. 0138а. Оп. 25в. П. 154. Д. 5. Л. 8. 13-16].

Выход УССР на международную арену, активное развертывание в ПР партизанского движения, руководимого УШПД из Киева, видимо, заставили Бенеша снова повторить в разговоре с Лебедевым 12 июля 1944 г., что "в определенное время мы договоримся о том, чтобы русские взяли также Подкарпатскую Русь" [10. S. 266]. Являясь решительным сторонником восстановления Чехословакии в домюнхенских границах, президент намеревался, по его словам, отстаивать это право "до последнего дыхания" [2. Д. 764. Л. 72].

9 сентября 1944 г. началась Карпато-Ужгородская операция 4- го Украинского фронта, целью которой было разгромить противника в Восточных Карпатах и выйти в район Ужгород - Мукачево - Чоп. Войска фронта, преодолев 9 октября Главный Карпатский хребет, "продвинулись в глубь территории Чехословакии от 20 до 50 км на фронте протяжением 275 км". Соединения и части, наиболее отличавшиеся в боях за преодоление Карпат, получили наименование "Карпатских". 18 октября Москва салютовала в их честь [13. С. 211-212]. 23 октября был взят г. Хуст, 26 октября освобожден г. Мукачево, а 28 (по другим данным 27) октября - Ужгород.

20 октября чехословацкое правительство приняло решение о направлении правительственной делегации "на освобожденную территорию Карпатской Украины". Советские органы дали разрешение на размещение чехословацкой правительственной делегации лишь в Хусте, мотивируя это тем, что Ужгород является зоной оперативных действий. 28 октября, т.е. в день государственной независимости Чехословакии, правительственная делегация во главе с министром экономики и реконструкции социал-демократом Ф. Немецем прибыла в Хуст. 29 октября Немец направил телеграмму Сталину, в которой говорилось, что он "принял власть в освобожденных районах Чехословацкой Республики" [13. С. 223]. Аналогичная телеграмма была послана и Бенешу. В ней Немец выражал надежду, что президент как можно скорее прибудет на освобожденную территорию. В Лондоне ликовали [2. Д. 764. Л. 190], но радость была преждевременной. 1 ноября НКИД счел необходимым конфиденциально указать Фирлингеру, что формулировка в телеграмме Немеца точно не отвечает принципам Соглашения о компетенции правительственного делегата и что

стр. 30

вопрос о переезде на освобожденную территорию президента и правительства пока не актуален, поскольку Карпатская Украина до сих пор является военной зоной [10. S. 316].

11 ноября 1944 г. Пика посредством радиодепеши информировал министра иностранных дел Я. Масарика и Ингра о наборе жителей ПР в Красную Армию. Он передал и текст вывешенных по этому поводу для всеобщего ознакомления объявлений, сообщенный членом правительственной делегации генералом А. Гасалом: "От русского и украинского населения Подкарпатской Украины приходят вопросы о том, как вступить добровольно в Красную Армию. Объясняем, что граждане Подкарпатской Украины, русские и украинцы, могут вступить добровольно в ряды Красной Армии, чтобы сражаться с оружием в руках против немецких и венгерских захватчиков. 2. По всем вопросам, связанным с добровольным вступлением в ряды Красной Армии, обращайтесь к военному командованию. 3. В Красную Армию принимаются добровольцы до 40 лет". В Лондоне были обеспокоены этой информацией. Секретарь Бенеша Э. Таборский записал в своем дневнике 12 ноября: "Из ПР доходят тревожные сообщения о вызывающем удивление советском поведении. Подкарпатским русинам публично через советские объявления предлагается вступать в советскую армию. А Москва вчера по радио передавала заявление, которое якобы было отправлено Сталину с торжеств по случаю 27 годовщины Октябрьской революции, прошедших в Ужгороде 7 ноября. В нем кроме прочего говорится: "наши мысли и стремления были всегда с народом украинским и русским. К нашим братьям по крови были обращены наши взгляды и надежды. Нашим вечным сном было и есть - жить в единой и общей семье с украинским народом". Что это может означать? Ведь это же явная агитация за присоединение Подкарпатской Руси к СССР. Удержим мы ее? Ведь Сталин президенту во время его визита в Москву ясно сказал, что Под-карпатская Русь есть и остается чехословацкой!" [10. S. 339]. Бенеш в беседе с Лебедевым 13 ноября обратил его внимание "на невозможность действий советских военных органов в Подкарпатской Руси, где набирают добровольцев в Красную Армию" [10. S. 337-338]. 14 ноября, Лебедев посетил Бенеша, чтобы сообщить ему, согласно записи в дневнике Таборского, ответ Молотова. Советский нарком просил, чтобы "мы не держались за требование об увольнении уже принятых добровольцев и не возражали против набора последующих". Бенеш настаивал на прекращении призыва и агитации, сказав только, "что мы не будем дезавуировать русское командование в вопросе о людях, уже вступивших в Красную Армию" [10. S. 340]. Естественно предположить, что Молотов осознавал несоответствие действий советских военных органов на освобожденной территории ПР советско- чехословацкому Соглашению от 8 мая 1944 г., но также естественно предположить, что он понимал и стремление военных путем набора добровольцев хотя бы отчасти восполнить колоссальные потери, понесенные советскими войсками в боях за преодоление Карпат. Отсюда - попытка Молотова "полюбовно" договориться с Бенешем, на что тот прежде всего по политическим соображениям не пошел.

Следует сказать, что у советского руководства были свои представления о том, как практически должна действовать чехословацкая администрация на освобожденной территории ПР. Эти представления исходили из долговременной заинтересованности СССР в этой области, но формально базировались, как на статьях майского Соглашения, так и на необходимости решения первоочередных задач. С этой точки зрения интересна беседа Фирлингера с начальником 4-го Европейского отдела НКИД СССР В.А. Зориным 14 ноября 1944 г., записанная чехословацким послом. По его словам, позиция Зорина сводилась к следующему: "Наша новая администрация должна прежде всего стремиться поставить весь тыл на службу армии с точки зрения военной и хозяйственной. Всюду там, где это возможно, следует восстановить производство, работающее прежде всего на фронт. Делегат должен свои требования всегда обсуждать со штабом фронта, прежде всего с военным советом фронта, который состоит из ближайших сотрудников командующего фронтом и в компетенцию которого

стр. 31

входят все важные политические и хозяйственные вопросы, касающиеся не только фронта, но и всего тыла. Этот военный совет останется в контакте с нашей делегацией также и в зонах, на которые будут полностью распространяться полномочия делегата. Членом Военного совета является бывший редактор "Правды", комиссар Мехлис, который имеет инструкции идти во всем навстречу нашей делегации. Там, где вопросы, предложенные нашим делегатом военному совету, будут превышать его полномочия, военный совет будет обращаться к Верховному Главнокомандованию Красной Армии, а оно же, в случае необходимости, далее - к правительству". Фирлингер так комментировал слова советского дипломата: "Из того, что мне говорил Зорин ясно, что нашей военной миссии, которая должна быть связующим звеном между командованием Красной Армии и нашей делегацией, выпадает важная роль (статья 4 Соглашения. - В.М .). Известно, что в свое время нами было заявлено Наркоминделу, что главой военной миссии при Красной Армии является генерал Гасал, а теперь, по приезде, мне Гасал сообщил устно, что он собственно главой миссии не будет, а будет в действительности выполнять функции главнокомандующего всеми нашими тыловыми воинскими формированиями. Я не исключаю, что подобная невыясненность компетенции может нанести вред делу. Я полагаю, что важная функция главы военной миссии должна была бы быть поручена надежному и знающему русские условия высшему офицеру, и сожалею, что Гасал эту функцию не сохранил за собой, или же, что не был немедленно заменен подходящим лицом". С другой стороны, Соглашение прямо не предусматривало деятельность Главнокомандующего чехословацкими тыловыми военными формированиями на освобожденной территории, но, с другой стороны, поскольку в обязанности правительственного делегата входило воссоздание чехословацких военных сил, нужен был и соответствующий военный орган для его реализации. Задачи чехословацкой военной миссии сводились Соглашением к роли связующего звена между командованием Красной Армии и правительственным делегатом. Видимо, сознавая это невыгодное для себя упущение в составленном им же тексте Соглашения, чехословацкое правительство еще в октябре 1944 г. просило Фирлингера и Пику урегулировать с советскими органами вопрос о предполагаемом перемещении на освобожденную территорию ЧСР чехословацкого главного командования во главе с Ингром. Москва сочла постановку этого вопроса несвоевременной [15. S. 387].

Фирлингер был прав, полагая, что невыясненность компетенции Гасала может повлечь за собой много неприятностей. Так на практике и произошло. 16 ноября Фирлингер, сообщая в Лондон о беседе с Зориным, подчеркивал, что тот советовал не придавать значения факту набора добровольцев в Красную Армию, что речь идет "о действиях местных военных органов, которые, вероятно, не хотели отвергать априори добровольцев, выразивших желание вступить в Красную Армию, и предоставляли им информацию, куда они должны обратиться", а "что касается резолюций о присоединении к СССР, то это не имеет ничего общего с официальной политикой советского правительства, речь идет о спонтанных выступлениях, в чем Немец мог сам убедиться" [10. S. 345-346]. Спонтанность выступлений, не имеющих ничего общего с советской политикой - таков лейтмотив всех заявлений советских официальных лиц по поводу событий, развертывавшихся на территории ПР.

Поскольку Фирлингер не делал никаких официальных заявлений советскому правительству, Пика, занимавший более жесткие позиции, сам попытался выяснить вопрос о наборе добровольцев в Красную армию. 16 ноября он направил письмо заместителю Уполномоченного СНК СССР по иностранным военным формированиям на территории СССР генерал-майору А. Белянову, в котором были изложены мотивы действий и намерения чехословацких военных на освобожденной территории ПР. В письме говорилось, что объявленная чехословацкими административными органами всеобщая мобилизация жителей ПР преследует цель быстрого пополнения чехословацкого армейского корпуса, понесшего тяжелые потери в боях на Дукельс-ком перевале. Из письма никак не следовало, что правительственный делегат намерен

стр. 32

был создавать "тыловую армию" на освобожденной территории ПР, в чем его впоследствии неоднократно обвиняли. Спустя несколько дней Белянов сообщил Пике, что набор в чехословацкую армию можно будет проводить также в оперативной зоне и что советские военные органы не намерены осуществлять его далее, особенно, что касается Словакии [10. S. 361]. Однако набор в Красную Армию в ПР не был остановлен и продолжался, по сути, до конца 1944 г. Почему? Ведь было ясно, что эта акция противоречила майскому Соглашению и грозила ухудшением советско- чехословацких отношений. В известных автору документах советского происхождения (партийного и дипломатического характера) утверждается, что мужское население ПР призывного возраста, русские и украинцы, стихийно стремилось вступить в ряды Красной Армии, создавая даже очереди у пунктов набора добровольцев. Советскому командованию, дескать, ничего не оставалось, как пойти навстречу этому движению. Сообщения же в Лондон, направленные тайно членами чехословацкой правительственной делегации Ф. Галой и Ф. Круцким (офицером разведки) свидетельствуют об ином: набор, в том числе и насильственный, проводился политработниками Красной Армии при поддержке коммунистов. Очевидно, в действительности имело место и то, и другое, но сегодня трудно (и даже невозможно) установить, какой из этих методов преобладал. Вероятно, в начальный период после освобождения и наблюдалось спонтанное стремление вступить в ряды армии-освободительницы, но потом, когда эйфория спала, эти настроения быстро пошли на убыль. К концу 1944 г. на территории ПР действовало 520 пунктов набора добровольцев, которые охватывали 640 населенных пунктов края. В ряды Красной армии было мобилизовано 15- 16 тыс. человек [2. Д. 764. Л. 80; 16. S. 82].

Пополнению рядов Красной Армии, безусловно, содействовали и вышедшие из подполья коммунисты, которые, как правило, возглавляли местные национальные комитеты (они назывались также народные комитеты, народные рады), которые в массовом порядке возникали по всей ПР. Восстанавливались и создавались заново местные организации компартии. "Огромную роль во всей экономической и политической деятельности населения Закарпатской Украины (в советских документах употребляется только это название. - В.М .) играют коммунисты, - говорилось в материале о политических событиях в ЗУ, подготовленном для руководителя Отдела международной информации (ОМИ) ЦК ВКП(б) Г. Димитрова в январе 1945 г. - Коммунистическая партия является единственной политической партией на территории Закарпатской Украины, которая сохранилась организационно как единое целое. Коммунистическая партия в своей практической работе с первого дня освобождения Закарпатской Украины от немецко- фашистских захватчиков проявила себя как руководящая и организующая сила народного движения за создание новой народной власти. Коммунисты провели повсеместно, где имелись партийные организации, выборы партийных органов - местных, заводских, городских и окружных" [2. Д. 764. Л. 80].

19 ноября в зале местного театра г. Мукачево состоялась первая конференция компартии Закарпатской Украины, на которой присутствовали 294 делегата и 124 гостя. Среди делегатов было 35% рабочих, 50% - крестьян и 15% - представителей трудовой интеллигенции. Конференция приняла резолюцию "О воссоединении Закарпатской Украины с Советской Украиной". В ней говорилось о желании воссоединиться "со своим старшим братом - народом Советской Украины": "Отныне мы не малый народ, который нуждается в опеке. Мы - составная часть великого украинского народа". В качестве основной задачи компартии ЗУ называлась "организация сил народа для окончательного разгрома гитлеровской Германии, уничтожения фашистской тирании и разрешения национальных, культурных и социальных вопросов путем объединения с Советской Украиной".

Конференция направила письмо Сталину, в котором содержалась благодарность за освобождение и говорилось: "Только Вы, Иосиф Виссарионович, только украинский и русский народы могут понять наши чувства и наши стремления. ... Верните нас в лоно

стр. 33

нашей матери-родины - Украинской державы. Народ наш вечно будет благодарен Вам за эту помощь". Письмо о желании воссоединиться "с великим украинским народом" было направлено также первому секретарю ЦК КП(б)У Н.С. Хрущеву, который именовался "вождем украинского народа, вождем украинских большевиков". Конференция посылала "братский привет ЦК ВКП(б) и ее гениальному вождю т. Сталину". Это приветствие было доставлено адресату. С ним ознакомились также Молотов, А.С. Щербаков, Г.М. Маленков [2. Д. 707. Л. 17-23; Д. 708. Л. 38-540; 5. Ф. 06. Oп. 6. П. 56. Д. 765. Л. 11].

Избранный на конференции Центральный комитет Коммунистической партии Закарпатской Украины (ЦК КПЗУ) состоял из 24 человек. Его секретарем стал один из членов чехословацкой правительственной делегации И.И. Туряница. В руководство КПЗУ входили, как прибывшие из СССР, так и местные коммунисты. Что представляли собой эти люди, видно из кратких характеристик, которые были составлены на основе данных, присланных Л.З. Мехлисом Димитрову в ОМИ ЦК ВКП(б) и личных дел, имевшихся в отделе. ПР в них именовалась не иначе, как Закарпатская Украина. Приведем некоторые сведения из этих характеристик, помеченных грифом "совершенно секретно". Туряница (он же - Туреф И.И.): родился в 1901 г. в Мукачево, украинец, из рабочих, в 1925-1930 гг. прошел путь от низового партработника до секретаря областного комитета КПЧ в Ужгороде; в 1930-1933 гг. учился в Коммунистическом институте журналистики в Харькове; в 1933-1939 гг. - секретарь крайкома Красных профсоюзов, член крайкома КПЧ; с 1939 г. - политэмигрант в СССР, офицер политпросвещения в 1-ом чехословацком армейском корпусе; "имеет большой опыт оргмассовой и руководящей работы, политически развит, теоретически подготовлен, пользуется авторитетом в партийных рядах и популярностью в стране". Вайс Самуил (он же - Варга Ш., Весели В., Вольф К., Кольбен) родился в 1899 г. в Венгрии, из рабочих, образование высшее, по профессии бухгалтер, член ЦК КПЧ с 1921 г.; в 1934-1935 гг. учился в Международной ленинской школе, в 1935-1936 гг. - секретарь крайкома Красных профсоюзов в г. Нитра, затем - секретарь крайкома КПЧ в Мукачево и Ужгороде; с 1939 г. - политэмигрант в СССР, работал на предприятиях в Ворошиловграде и Алма-Ате, затем в НИИ-205 при ОМИ ЦК ВКП(б), откуда осенью 1944 г. был командирован в ЗУ, "политически развитый и теоретически подготовленный товарищ, в партработе инициативен". Ледней И. Д. (он же Оленич Василь), родился в 1904 г. в ЗУ в семье батрака, украинец; в 1930-1934 гг. учился в совпартшколе в Киеве и институте журналистики в Харькове; в 1934-1939 гг. - на партийной работе в ЗУ; с 1939 г. - в СССР, с 1941 г. - доброволец в РККА (специальная служба), затем - в чехословацкой части на территории СССР; "политически развитый и теоретически подготовленный товарищ, имеет опыт оргмассовой и руководящей работы в легальных и нелегальных условиях". Мацканюк М., родился в 1908 г. в ЗУ, украинец, окончил пять классов народной школы и три года (1929-1932) учился в совпартшколе в Киеве, с 1932 г. - член КПЧ; в 1939 г. приехал в СССР без разрешения партии, за что в марте 1940 г. получил выговор, работал на заводе Ростсельмаш в Ростове-на-Дону, "имеет опыт пропагандистской и оргмассовой работы, теоретически подготовлен". Климпотюк Н.В. (он же - Тиссин К.В.), родился в 1906 г. в ЗУ, украинец, из рабочих, с 1929 г. - член КПЧ, в 1931-1935 гг. учился в совпартшколе в Киеве и Институте журналистики в Харькове, в 1936-1939 гг. - редактор газеты "Карпатсъка правда" и секретарь окружкома КПЧ, 1939-1944 гг. - политэмигрант в СССР "политически развит, теоретически подготовлен, партии предан, имеет опыт работы в легальных и нелегальных условиях". Совпартшколу в Киеве (1930-1933 гг.) окончили также Тим-ко А. и Ваш И. В 1926 г. один год в партийной школе в Харькове учился Фушич В., который в 1927 г. возвратился в ЗУ на партполитработу, а в 1936 г. стал депутатом парламента от КПЧ. В одной справке о нем говорилось: "политически развит, неплохой агитатор и организатор". В другой значилось: "После перехода партии на нелегальное положение остался в г. Иршава, стал пить и открыто заявлял, что работа

стр. 34

партии его больше не интересует. Впоследствии был интернирован венграми". С 1939 по 1944 гг. в СССР находилась Борканюк Ц., работавшая на различных предприятиях, а в 1943-1944 гг. - в НИИ-205 при ОМИ ЦК ВКП(б). Варга П. (он же - Шалек Р.), член КПЧ с 1921 г., в 1936 г. - член ЦК КПЧ, характеризовался как "политически развитый, честный и преданный партии товарищ, имеющий большой опыт работы среди крестьян". Положительно оценивались и другие члены ЦК КПЗУ: Гандера М., Тарахонич Д. (в 1936 г. - секретарь КСМ ЗУ, "инициативный и преданный партии товарищ"), Раточка И., Вакула Ю., Теслович В. (член КПЧ с ее основания), Желизко И., Шимон Я. ("выдержанный коммунист, имеет богатый опыт в партийной работе, но теоретически мало подготовлен"), Пупчак М., Черничка М. (член КПЧ с 1921-1922 гг.). Имели место и накладки, как, например, с Мартой Терполь, из крестьян, "теоретически и политически слабо развитой". С момента оккупации она находилась в СССР, осенью 1944 г. работала в газете, издаваемой 1-м армейским чехословацким корпусом, и в ЦК КПЗУ, по словам Мехлиса, была избрана "заочно и ошибочно, так как она беспартийная" [2. Д. 764. Л. 100-109, 118, 121, 130].

Именно эти, в большинстве обучавшиеся в СССР, достаточно подготовленные и преданные идеям коммунизма люди, начали развертывать работу по организации деятельности компартии на территории ПР, проведению агитации и пропаганды за ее присоединение к СССР, созданию национальных комитетов (народных рад). В справке о положении в ЗУ, составленной старшим инспектором 7-го управления Главного политического управления Красной Армии (ГлавПУРККА) В. Медовым в январе 1945 г. говорилось: "По мере освобождения городов и сел Закарпатской Украины повсеместно создавались городские, районные и сельские народные комитеты. В большинстве случаев они возникали без участия и очень часто вопреки желаниям уполномоченного чехословацкого правительства г-на Немеца. Народные комитеты сразу после их возникновения брали власть в свои руки, устанавливали контакт с представителями советского командования, от которых они получали всяческую помощь и поддержку". Механизм реализации угодного Москве сценария развития событий в ПР обозначен здесь предельно четко: коммунисты + советское военное командование. "Движение народных масс за создание своей народной власти, - говорилось в справке, составленной 9 января 1945 г. сотрудником ОМИ ЦК ВКП(б) И. Медведевым для Димитрова, - повсюду возглавляли коммунисты, получившие возможность в легальных условиях развернуть активную политическую деятельность" [2. Д. 764. Л. 44, 80]. Хотя точных данных на этот счет нет, но надо полагать, что национальные комитеты и возглавлялись в большинстве своем коммунистами. Димитров, ознакомившись с указанной справкой Медова, коротко записал: "От Ужгорода до Кремля - советская земля. Этот лозунг популярен среди закарпатских украинцев. ... т.т. Вайс и Туряница создают национальные комитеты, которые выбираются на сходах. В них входят главным образом коммунисты" [2. Д. 708. Л. 29об]. Вместе с тем член Загранбюро КПЧ. И. Кроснарж, посетивший Закарпатскую Украину в конце ноября 1944 г., в своем отчете о поездке писал: "В первый же момент после освобождения во всех городах, деревнях и местечках демократическим путем были избраны национальные комитеты. Были проведены собрания всех граждан с широким участием в них всех слоев народа и были выбраны городские и окружные комитеты. Состав этих комитетов действительно демократический. Наряду с крестьянами и рабочими в них имеются представители интеллигенции и церкви всех здешних вероисповеданий. ... Наибольшими симпатиями здесь пользуется Коммунистическая партия Закарпатской Украины, она - единственная партия, которая тут существует" [2. Д. 707. Л. 2].

Под руководством коммунистов и начало развертываться движение за присоединение ПР к Советскому Союзу, Советской Украине. На собраниях одновременно с выборами местных национальных комитетов принимались и резолюции с просьбой о включении ПР в состав СССР. "Это мнение всенародное, так как оно охватывает 95% всего населения", - писал Кроснарж в отчете. Активно включилась в пропаганду этой

стр. 35

идеи и ежедневная коммунистическая газета "Закарпатська правда" (редактор - Климпотюк, тираж - сначала 4 тыс., а с конца ноября 1944 г. 8 тыс. экземпляров). Об этом свидетельствует, в частности, и подборка статей из нее за ноябрь-декабрь 1944 г., присланная в ОМИ ЦК ВКП(б). Так, например, 17 ноября на страницах газеты было опубликовано обращение командира партизанского отряда В. Диянича к Сталину, озаглавленное "С думой о родине". В нем говорилось: "Возьмите нашу бедную, маленькую страну гор и деревень в "Союз нерушимый республик свободных". Мы разроем Карпаты, если они окажутся препятствием к этому, мы разобьем все преграды, если только услышим Ваше отцовское: Да!" [2. Д. 707. Л. 74, 90].

Отдел внешних сношений НКО СССР направил НКИД СССР 26 ноября 1944 г. копии с лент телеграмм, адресованных Сталину, с просьбой о присоединении ЗУ к Советскому Союзу: народный совет села Золотарево (12 XI 44.60 подписей), собрание г. Волове (19 XI 44.70 подписей), митинг крестьян села Сене вир Воловского округа (226 подписей), петиция граждан села Горяны ("Хотим строить свою жизнь и свое счастье под Вашим отцовским руководством". 17 XI 44.48 подписей), село Королева над Тиссой ("Мы все, как один, просим, чтобы нас великий советский народ взял под свою опеку и принял нас, закарпатских украинцев, в состав Советского Союза, потому что считаем себя украинцами и русскими, а не чехами". 25 XI 44.147 подписей), представители народного комитета Тячевского округа (19 XI 44.366 подписей), жители села Голубиного Свалявского округа (19 XI 44.371 подпись) и т.д. [5. Ф. Об. Оп. 6. П. 56. Д. 765. Л. 11-27]. Следует отметить, что резолюции и обращения, хотя и были аналогичны по сути, по форме отличались друг от друга, т.е. тексты их писались, видимо, по заданию, но не под копирку.

На собраниях и митингах, принимавших резолюции о присоединении ПР (ЗУ) к СССР, одновременно выносились решения о ее выходе из состава Чехословакии. Так, например, на общем городском собрании жителей Ужгорода было принято обращение к Бенешу (письмо на русском языке опубликовала газета "Закарпатська Украiна" 15 ноября 1944 г.), в котором содержалась просьба помочь осуществить единую волю закарпато-украинского народа воссоединиться с Советской Украиной [2. Д. 707. Л. 66]. 25 ноября Бенеш получил отправленные открытым текстом телеграммы жителей двух населенных пунктов ПР с просьбой поддержать ее присоединение к Украине. "Ни на что я отвечать не буду, и наши органы пусть тоже не отвечают, - сообщал Бенеш свою позицию Фирлингеру в тот же день. ... Мы публично обо всех этих вещах будем хранить молчание". Таборский в связи с депешей записал в дневнике: "Я спросил по этому случаю президента, как он на все это смотрит. "Вот теперь и увидим, - сказал он, - думал ли Сталин искренне в 1943 г. или же хотел нас лишь обмануть. Или же Москва не имеет такого влияния на военных, как мы думаем, и не хочет их дезавуировать, или же они (в Москве. - В.М. ) обманщики"" [10. S. 353- 355]. Невозможно представить, чтобы о всем происходившем на освобожденной территории ПР не были осведомлены в Москве, чтобы об этом не знал Сталин. Хотя полных данных о том, какие сведения ложились ему на стол, пока нет, известно, что из секретариата Молотова, например, такая информация ему поступала и не могла не заинтересовать его. Также трудно вообразить, чтобы "военные" действовали вопреки воле Сталина: тем более, что вопрос лежал не в военной, а в политической плоскости, и тут, как, впрочем и везде, его слово было законом. Но советский лидер пока предпочитал роль стороннего наблюдателя, выжидая дальнейшего развития событий в ПР и реакции на них со стороны чехословацкого правительства и мировой общественности. Написанный сценарий предполагалось реализовать по инициативе и с помощью "низов".

Одновременно с движением за присоединение ПР к УССР началась античешская, античехословацкая кампания, подхваченная в печати. 18 декабря 1944 г. Димитров получил подборку материалов, в том числе и из газеты "Закарпатська Украiна", о резких выпадах против чехословацкого правительства и его делегата на освобожденной территории. "Чехи не будут хозяйничать на нашей земле", - писал учитель

стр. 36

А. Булице в номере газеты от 23 XI 44. "Они предали нас" называлась статья агронома В. Глуханича (скорее всего, и агроном и учитель были вымышленными фигурами. - В.М. ) в том же номере газеты. В ней говорилось: "Чехи насильно превратили нашу Закарпатскую Украину в свою колонию. Чехи заставили украинцев гнуть на себя спину. И всюду - в учреждениях, на предприятиях, в сельском хозяйстве - украинцы могли выполнять только черную работу. ... Чехи любят говорить о демократии. На самом же деле и в период республики демократии не было. ... Сегодня я полным голосом выношу обвинение чехам". "Довольно с нас чужих порядков, - говорилось в резолюции общего собрания жителей г. Берегово и Береговского района 20 ноября 1944 г., - наше счастье и наша свобода будут только тогда полными, если мы избавимся не только от мадьяризации, но и от хитроумной политики чехизации, которую проводили чешские реакционеры" [2. Д. 707. Л. 55-62]. Античехословацкая кампания была развернута в преддверии съезда народных (национальных) комитетов ЗУ, который готовился коммунистами на 26 ноября 1944 г. В обобщающих материалах о событиях на Закарпатской Украине, подготовленных НИИ-205 для ОМИ ЦК ВКП(б) в марте 1945 г., по этому поводу говорилось: "В информациях и газетных материалах, поступавших из Закарпатской Украины в первые недели после освобождения, Чехословакия почти не упоминается ... в первый период, до съезда народных комитетов ... население Закарпатской Украины не проявляло недружелюбного отношения к Чехословакии. Однако явно не было и никакого сотрудничества с чехословацкой правительственной делегацией" [2. Д. 764. Л. 203, 206]. По всей видимости, античехословацкие настроения подогревались искусственно.

Съезд Народных комитетов Закарпатской Украины, в работе которого участвовали 663 делегата, состоялся в Мукачеве 26 ноября 1944 г. Им фактически руководили, как считают, С. Виднянский и М. Гайдош, политические органы советской армии во главе с Мехлисом, Л. Брежневым и полковником И. Тюльпановым, а также такие высокопоставленные советские функционеры из Киева, как А. Чеканюк (впоследствии - ректор Высшей партийной школы при ЦК КП(б)У), А. Тканко (в прошлом партизанский командир), майор Левко, который контролировал деятельность молодежных коммунистических организаций в крае. Активно участвовала в подготовке съезда КПЗУ во главе с Туряницей [16. S. 83]. Съезд принял постановление, гласящее:"1. Воссоединить Закарпатскую Украину со своей великой матерью Советской Украиной. 2. Просить Верховный Совет Украинской Советской Социалистической Республики и Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик включить (в последующих публикациях документа это слово было заменено на "принять". - В.М. ) Закарпатскую Украину в состав Украинской Советской Социалистической Республики. 3. Избрать Народную Раду (в дальнейших публикациях - Народный Совет. - В.М. ) как единственную центральную власть, действующую по воле народа на территории Закарпатской Украины. 4. Уполномочить и обязать (слово обязать в дальнейших публикациях исключено. - В.М .) Народную Раду Закарпатской Украины осуществить постановление съезда о присоединении Закарпатской Украины к Советской Украине" [2. Д. 708. Л. 44; 13. С. 240-242]. Это постановление, принятое единогласно, было затем включено в Манифест съезда, который отправил приветствия Сталину, Красной Армии, президиуму Верховного Совета УССР (Гречухе), Совету Народных комиссаров УССР (Хрущеву). С Манифестом должно было быть ознакомлено все взрослое население области. К 1 января 1945 г. его подписали более четверти миллиона человек [2. Д. 708. Л. 45- 49; 18. S. 463]. Это число, составлявшее 50% всего взрослого населения края, по мнению Виднянского и Гайдоша, могло быть в целом реальным, "если учесть опыт организаторов подобных акций, при проведении которых не стеснялись применять методы давления и сознательного обмана людей" [16. S. 83].

Съезд избрал Народную Раду Закарпатской Украины (НРЗУ), из 17 членов которой 10 были коммунистами. Председателем Рады стал Туряница, он же - секретарь КПЗУ, а его заместителями - П. Сова, юрист по образованию, председатель Ужго-

стр. 37

родского народного комитета, недавно ставший коммунистом, и профессор П. Линтур, окончивший Пражский Университет преподаватель богословия и литературы, в прошлом - член комсомола Чехословакии, тоже недавно принятый в ряды компартии. Таким образом, председатель НРЗУ и два его заместителя были коммунистами. Важнейшие посты получили также коммунисты: внутренних дел и государственной безопасности (И. Ваш), сельского хозяйства (Д. Тарахонич), промышленности и торговли (С. Вайс), просвещения (И. Керча), коммунального хозяйства (П. Сова); двое (В. Теслович и Ц. Борканюк) не имели портфелей. Финансовые вопросы были поручены беспартийному юристу Г. Ивашко. Лесное хозяйство курировал юрист Н. Цуперек, в прошлом - член КПЧ. Юрист С. Борецкий, в прошлом член Коммунистического Союза молодежи Чехословакии, участник партизанского движения, с ноября 1944 г. - председатель Перечинского городского народного комитета, ведал делами юстиции. Беспартийный юрист Г. Русин, с ноября 1944 г. - член Мукачевского городского народного комитета, занимался вопросами путей сообщения. Здравоохранение возглавил медик по образованию И. Керечанин, интернированный венграми за неблагонадежность. Ведомством социального обеспечения руководил юрист Ф. Чекан, оказывавший помощь партизанам и подвергавшийся за это арестам. Священник православной церкви И. Кополович возглавил комиссию по расследованию зверств оккупантов (в характеристике говорилось: "Работает очень активно. Добивается приема в ряды компартии, пока не принят из тех соображений, что ему временно лучше выступать как беспартийному в составе Народной Рады"). М. Молдавчук, беспартийный инженер, в прошлом - социал-демократ, пока поручений не имел [2. Д. 708. Л. 52-57].

Вскоре после съезда НРЗУ издала декреты о государственном гимне и государственном флаге ЗУ: ими стали гимн и флаг Советского Союза. На флаге был написан лозунг "Да здравствует воссоединение Закарпатской Украины с Советской Украиной!". По постановлению Рады каждый номер газеты, выходящий в ЗУ, должен был иметь под заголовком тот же лозунг [2. Д. 49. Л. 114об]. Постановлением НРЗУ от 5 декабря 1944 г. в качестве ее местопребывания определялся Ужгород. До конца 1944 г. Рада приняла ряд важных декретов и постановлений, касавшихся как организации жизни на территории ПР, так и отношений с чехословацким правительством и его делегатом. Еще в период нахождения НРЗУ в Мукачеве были изданы декреты о наделении землей безземельных и малоземельных крестьян, рабочих и служащих; об обеспечении строительным лесом и топливом рабочих, крестьян и трудящейся интеллигенции; об уборке урожая на свободных землях венгерских и немецких помещиков; об упразднении венгерских и немецких надписей во всех общественных местах; о переходе права собственности от Венгерского королевства и Чехословацкой республики к Закарпатской Украине; об организации высших учебных заведений на территории ЗУ (государственного университета, а также лесного и агрономического институтов); о национализации спиртных заводов, винокуренных и всех предприятий по производству алкогольных напитков.

5 декабря НРЗУ приняла постановление о прекращении связей народных комитетов Закарпатской Украины с уполномоченным правительства Чехословацкой республики др. Немецем и его гражданским и военным аппаратом, временно находившимися в Хусте. В тот же день Рада направила письмо Бенешу, в котором до его сведения доводился принятый на съезде народных комитетов Манифест о присоединении ЗУ к Советской Украине и выходе ЗУ из состава Чехословацкой республики (кстати, о последнем в Манифесте не говорилось. - В.М. ). В письме выражалась надежда, что президент не будет "противиться исполнению вековой мечты нашего украинского народа - соединению со своей матерью - Советской Украиной" и даст скорейшее указание "правительственному делегату Чехословацкой республики г-ну Немец об отъезде с территории Закарпатской Украины". Письмо было подписано почему-то только десятью членами НРЗУ [2. Д. 708. Л. 58-70, 77-79; 13. С. 247].

стр. 38

Видимо, по инициативе Рады в Москву была направлена делегация духовенства Православной Мукачевско- Прешовской Епархии, в состав которой входили администратор Епархии игумен Феофан Сабов, архимандрит Алексий Коболюк, протоиерей Димитрий Беляков, иерей Иоанн Кополович и профессор П.В. Линтур, член НРЗУ. 7-12 декабря 1944 г. делегация была принята в Московской Патриархии метрополитом Ленинградским и Нижегородским Алексием и другими членами Священного Синода Русской Православной Церкви. Алексию была вручена петиция, подписанная Ф. Сабовым и 23 священниками указанной Епархии с просьбой поддержать ходатайство перед Священным Синодом Сербской Православной Церкви о передаче Епархии в каноническое ведение Московской Патриархии. Алексий и Святой Синод, согласно сообщению ТАСС, сочувственно отнеслись к этой просьбе и согласились поддержать ходатайство. 13 декабря делегация вылетела в Киев, где она посетила экзарха Украины, митрополита Киевского и Галицкого Иоанна [2. Д. 764. Л. 34]. Как и когда была реализована просьба, обращенная к Московской Патриархии, мне неизвестно, но ясно, что и с точки зрения политики в отношении церкви вопрос о присоединении ПР к СССР был продуман основательно. В январе 1945 г. НРЗУ издала декрет о свободе вероисповедания, направленный, по сути, на подрыв главенствующего положения в ПР греко- католической (униатской) церкви, иерархи которой в годы войны сотрудничали с оккупантами. Эта церковь, подчиняясь Ватикану и признавая основные догматы католической церкви, сохранила вместе с тем православные обряды и проводила богослужение на украинском языке. Среди униатов было немало сторонников объединения с православной церковью, но были и решительные противники этого, как и объединения ПР с УССР. Их возглавлял архиепископ Ромжа, обвиненный впоследствии в тайных сношениях с Ватиканом и украинским националистическим подпольем и по распоряжению Хрущева в 1947 г. ликвидированный службой госбезопасности [17. С. 412-413].

Продолжая свою бурную деятельность, НРЗУ 9 декабря 1944 г. за подписями Туряницы и Ваша издала декрет о прекращении мобилизации в чехословацкую армию и поддержке вербовки добровольцев в Красную Армию. Кроме того, был принят декрет об организации добровольных народных дружин и их центрального штаба. Членам дружин предлагалось без отрыва от своей основной работы с оружием в руках "защищать население Закарпатской Украины от нападения внешних и внутренних врагов". Народной милицией и народными дружинами руководил герой Советского Союза бывший партизанский командир коммунист Тканко. Декретом от 18 декабря 1944 г. создавался Специальный суд НРЗУ "для борьбы с врагами нашего народа". Суд избирался Народной Радой и имел очень широкие полномочия. До издания уголовных, уголовно- процессуальных и других законов Суд руководствовался "своим правосознанием и внутренним убеждением, которые основываются на интересах обеспечения независимости власти (т.е. НРЗУ. - В.М. ) и личных прав граждан". Такая формулировка давала возможность произвола и принятия судом субъективных решений, особенно, учитывая, что ему был подвластен чрезвычайно широкий круг дел. В качестве меры наказания Суд имел право применять тюремное заключение сроком на 10 лет и расстрел с конфискацией имущества. Приговоры Суда выносились именем НРЗУ и не подлежали отмене. Приговоры о расстреле должны были подтверждаться Народной Радой. Декрет вступал в силу со дня опубликования 18 декабря 1944 г. Репрессивные действия новой власти и органов НКВД, НКГБ и СМЕРШ на освобожденной территории определенно заставляли задумываться над правильностью пути, который предлагался населению ПР компартией.

Однако другие мероприятия, инициируемые коммунистами, наоборот, вербовали им новых союзников. Например, сразу стал реализовываться очень актуальный для малоимущих слоев деревни декрет о земле. До марта 1945 г. было крнфисковано и передано в собственность крестьян 240 000 га земли. Сельскохозяйственные рабочие и малоземельные крестьяне получили в среднем по 2-2,5 га, а многосемейные - по 2,5-3 га на хозяйство. Всего к середине марта 1945 г. было наделено землей

стр. 39

21 080 крестьянских семей. В марте НРЗУ приняла дополнение к декрету о земле:

устанавливалась максимальная норма землевладения в 40-50 га. Земля сверх этой нормы подлежала конфискации. Направленное против "кулачества" постановление позволило получить и распределить среди малоземельных крестьян еще 45 000 га земли. Полным ходом шла и национализация производства. Весной 1945 г. заработали 250 национализированных предприятий. В собственность государства перешли и все банки: был создан Народный банк Закарпатской Украины [2. Д. 765. Л. 83, 100-101]. Эти, проведенные в сжатые сроки и еще до официального присоединения ПР к СССР, преобразования являлись первым этапом на пути ее включения в систему социалистического хозяйства. Процесс советизации ПР, как по праву считают Виднянский и Гайдош, начался практически с первых дней вступления Красной Армии на эту чехословацкую территорию, что само по себе было уже нарушением всех предшествовавших советско-чехословацких договоренностей [16. S. 81].

Для реализации своих планов коммунистам требовались надежные помощники, "приводные ремни" к массам. 17 декабря 1944 г. в Мукачеве собрался 1-й съезд Союза молодежи Закарпатской Украины (СМЗУ). В его работе участвовали 552 делегата от 12 местных союзов, присутствовали 218 гостей. Социальный состав делегатов был таков: 167 рабочих, 92 крестьянина, 110 служащих, 183 учащихся. Из них 8 человек имели высшее, 154 человека среднее и 390 человек низшее образование. По национальности 547 делегатов были украинцами, 4 - русскими и 1 - еврей. На съезде выступали, в частности, председатель НРЗУ и секретарь КПЗУ Туряница, а также член Рады и второй секретарь КПЗУ Тарахонич, который был избран секретарем Союза. Речь Туряницы отличалась античехословацкой окрашенностью. "На нашей территории, - говорил он, - имеются чешские реакционеры (очевидно, имелась в виду чехословацкая правительственная делегация. - В.М .), которые хотели бы наш народ снова чехизировать, которые хотели бы наш народ снова угнетать (возгласы "Смерть им"), которые хотели бы, чтобы снова текла кровь наших рабочих и крестьян, борющихся за лучшую жизнь". Съезд определил и ближайшие задачи Союза молодежи; участие в подписании всем народом Манифеста 1- го съезда Народных комитетов ЗУ; помощь в работе народных комитетов, в выполнении всех постановлений и мероприятий Народной Рады; активность в быстром восстановлении народного хозяйства; добровольное вступление в ряды Красной Армии под лозунгом "Молодежь Закарпатской Украины - в ряды Красной Армии-освободительницы". "Организационные положения Союза по существу совпадают с Уставом ВЛКСМ", - говорилось в справке о политических событиях в ЗУ, подготовленной для Димитрова в январе 1945 г. [2. Д. 707. Л. 30-53; Д. 764. Л. 85]. Среди 19 членов ЦК СМЗУ, согласно сведениям, поступившим Димитрову от Мехлиса, было 5 коммунистов. К маю 1945 г. союз насчитывал до 10 тыс. членов "и включал в свои ряды всю молодежь: городскую, сельскую, студенческую и др." [2. Д. 764. Л. 95-97, 176; Д. 765. Л. 82-83].

Коммунисты выступили также застрельщиками создания единого профсоюзного движения в ЗУ. В январе 1945 г. состоялся первый его съезд, проект постановления которого был направлен Димитрову Мехлисом. К концу мая 1945 г., согласно справке, полученной ОМИ ЦК ВКП(б), профсоюзные организации имелись уже во всех районах ЗУ, выполняя "такую же роль, как и профсоюзы в Советской стране" [2. Д. 764. Л. 22; Д. 765. Л. 82-83]. Коммунисты выдвинули также идею организации союза крестьянской бедноты в качестве партнера компартии. Вся деятельность КПЗУ, вопреки советско-чехословацкому соглашению от 8 мая 1944 г., была нацелена на установление в ПР новой власти и присоединение этой территории к СССР. Командование 4-го Украинского фронта оказывало этому всемерную помощь. 19 декабря 1944 г., например, Мехлис отправил шифровку в управление пропаганды ЦК ВКП(б) с просьбой оказать помощь литературой, кинофильмами, радио и т.д. населению ЗУ. Письмо из отдела пропаганды поступило в ОМИ ЦК ВКП(б), а затем за подписями Димитрова и Баранова было направлено Молотову. Такое же письмо

стр. 40

было послано на имя Маленкова [2. Д. 707. Л. 71-72]. Известно, что на освобожденной территории ПР действовали и радиоустановки, и динамики, что там выступала, например, часть группы Большого театра, что показывались советские кинофильмы, что в массовом порядке печатались и распространялись листовки с призывом выступать за присоединение ПР к СССР. Все это требовало соответствующих организации и финансирования. Последнее, - естественно, осуществлялось Москвой и Киевом.

Чешские и словацкие коммунисты, как оказавшиеся на освобожденной территории ПР, так и находившиеся вне ее пределов, стали, в определенной степени, заложниками, хотя и добровольными, возникшей ситуации. В этой связи интересна эволюция их взглядов на события, происходившие в ПР в ноябре-декабре 1944 г. Словацкие коммунисты в период Словацкого национального восстания поддерживали идею создания Чехословацкой республики как государства трех равноправных народов: чехов, словаков и карпато- украинцев. Об этом говорилось, например, в программной статье словацкой коммунистической газеты "Pravda" от 28 сентября 1944 г. Прибывший из Москвы на освобожденную территорию Словакии член Загранбюро КПЧ Я. Шверма на заседании Словацкого национального совета 3 октября 1944 г., развивая мысль о будущем Чехословакии, подчеркивал: "В этой республике будет в чешских землях хозяином чех, в Словакии - словак, на Карпатской Украине - карпато- украинец". Туряница, находившийся в Словакии как член чехословацкой правительственной делегации, писал в "Pravde" 20 октября 1944 г.: "Карпато-украинский народ должен иметь такие же права, как его словацкие и чешские братья в ЧСР. Карпато-украинский народ должен быть хозяином на своей земле в братском союзе с героическим словацким и чешским народами" [2. Д. 764. Л. 188; 10. S. 374; 18. S. 185, 256]. Выше мы видели, как разительно отличались его речи в ноябре 1944 г.

Чехословацкие коммунисты в Лондоне до начала освобождения ПР Красной Армией тоже придерживались мнения, что эта территория должна остаться в составе Чехословакии. 20 октября 1944 г. член Госсовета коммунист И. Петру щак от имени народа ПР, заявил: "Карпато-украинский народ, как чешский и словацкий народы, борется за освобождение своей Чехословацкой республики. Карпато- украинский народ своей борьбой завоевал право занять в республике место равноправного народа" [2. Д. 764. Л. 188- 189].

Загранбюро КПЧ в Москве тоже, видимо, какое-то время пребывало в растерянности, не зная, как совместить действия коммунистов в ПР с чехословацко-советским соглашением от 8 мая 1944 г.: Москва, с одной стороны, официально как бы поддерживала идею восстановления Чехословакии в домюнхенских границах, а, с другой - не пресекала деятельность по отторжению от нее Подкарпатской Руси. Сначала, вероятно, возобладала мысль о том, что надо держаться официальных договоренностей Москвы с Бенешем. 19 ноября 1944 г. Готвальд получил телеграмму офицера по просветительной работе 1-го чехословацкого армейского корпуса Я. Прохазки, в которой говорилось, что коммунисты должны поддержать движение карпато-украинского народа за присоединение к СССР. 21 ноября Готвальд подготовил проект ответа на полученную телеграмму. В нем говорилось: "Отвечаем на Ваш запрос относительно позиции ЦК КП Чехословакии по вопросу о присоединении Закарпатской Украины к СССР. ЦК КПЧ считает: 1. В настоящих условиях необходимо сосредоточить все усилия на борьбе против немецких захватчиков. Постановка вопроса о присоединении Закарпатской Украины к СССР в настоящее время могла бы лишь ослабить усилия чехословацкого народа и нанести вред общему делу. 2. Не выступая против желания закарпатских украинцев о присоединении Закарпатской Украины к СССР, ЦК КПЧ в то же время считает, что вопрос о плебисците может быть поставлен лишь только после окончания войны". В тот же день проект телеграммы Готвальда Димитров отправил Молотову, подчеркнув в сопроводительном письме: "Мы со своей стороны согласны с проектом ответа т. Готвальда и просим Вашей санкции на посылку этой телеграммы в адрес Прохаска" [19. С. 476-478; 20.

стр. 41

С. 100]. Через два дня после этого Димитров записал в дневнике: "Заслушал сообщение майора Медова (ПУР) о Закарпатской Украине. Рекомендовал чешским товарищам отнестись положительно к движению за присоединение Закарпатской Украины к Советскому Союзу" [21. С. 449]. Димитрову, чутко улавливавшему настроения Кремля, видимо, стала известна реакция советского руководства на события в ПР, иначе такой рекомендации не последовало бы. Дал или нет Молотов свое согласие на отправление телеграммы Готвальда, неизвестно. Скорее всего, она была попридержана. Ситуация, сложившаяся к этому времени в ПР, безусловно, известная Молотову, делала посылку телеграммы неактуальной и, более того, наносящей вред интересам Москвы.

Но, видимо, Загранбюро КПЧ, не желая и далее оставаться в неведении, само решило выяснить, что происходит в Подкарпатской Руси. С этой целью туда и был направлен Кроснарж, об отчете которого речь шла выше. В упомянутом ответе не говорится, какая конкретно цель была поставлена перед Кроснаржем, но, думается, полученные им указания соответствовали позиции, которая была зафиксирована в проекте ответа Готвальда Прохаске. Судя по упомянутому отчету, он встречался, видимо, с Мехлисом, Туряницей и Вайсом. Оценивая политику и деятельность компартии, Кроснарж писал в отчете: "Руководство компартии, главным образом тов. Туряница и Вайс, до конца октября придерживалось той линии, что Закарпатская Украина остается в рамках новой демократической Чехословацкой республики и на территории Закарпатской Украины будет распоряжаться и управлять украинский народ. Но уже в начале ноября, если они не хотели отстать от массового движения всего народа, они были вынуждены изменить свою линию и встать во главе всего народа на борьбу за присоединение к Советскому Союзу". Здесь видимо, изложена позиция Туряницы и Вайса, уже избранных к тому времени в руководство КПЗУ и, по всей вероятности, осведомленных об официальной линии Загранбюро КПЧ в вопросе о ПР. Отсюда - и их попытка объяснить Кроснаржу причины изменения своей позиции. Коммунисты же, вышедшие из подполья, а также прибывшие в ЗУ из СССР, где в свое время они обучались в Киеве и Харькове, или могли просто не знать о позиции Загранбюро КПЧ, или имели собственный взгляд на будущее этого края. Круг общения Кроснаржа, очевидно, был весьма ограничен. Его впечатления от увиденного и услышанного сводились к следующему: "Вся Закарпатская Украина, освобожденная Красной Армией от немецко-мадьярских оккупантов, охвачена великой любовью к Красной Армии, Советскому Союзу и товарищу Сталину". Осознав, что неофициальный "плебисцит" в ПР уже, по сути, состоялся и что результаты его отражены в многочисленных резолюциях и обращениях граждан о присоединении Закарпатья к Советской Украине, Кроснарж счел, что его миссия невыполнима. "В связи с тем, что обстановка изменилась, - писал он в отчете, - я не мог выполнить данное мне поручение, а потому, посоветовавшись с товарищами, я послал в ночь на 22 ноября телеграмму в Москву с просьбой об отзыве. 26 ноября вместе с тов. Ридлом я выехал в Москву, а тов. Климпотюк и тов. Борканюк (очевидно они прибыли в Ужгород вместе с Кроснаржем и были избраны в руководство КПЗУ заочно. - В.М .), как члены ЦК КПЗУ остались там". Кроснарж полагал также, что КПЗУ "испытывает недостаток в опытных кадрах", что "нужно быстро провести их подготовку" и "как можно быстрее послать на партийную работу всех способных украинских товарищей, которые до сих пор проживают в Советском Союзе" [2. Д. 707. Л. 1,4, 5, 8, 9]. Загранбюро КПЧ в Москве ничего не оставалось другого, как принять происшедшее в ПР к сведению и помочь КПЗУ кадрами. В декабре туда по рекомендации Загранбюро КПЧ были посланы П. Варга (он был, видимо, заочно избран в состав руководства КПЗУ. - В.М. ), И. Ионаш и В. Нямещук. Разрешение на их отъезд было испрошено у Молотова и Маленкова [19. С. 478]. Последнее свидетельствует, что, хотя официальные лица в Москве всячески открещивались от движения, развернувшегося в ПР, подчеркивая его стихийный характер, но на самом деле они были в курсе происходившего и санкционировали,

стр. 42

конечно, негласно, помощь этому движению. Таким образом, слова расходились с делами. Зорин, например, как сообщал Фирлингер в Лондон, уверял его, что "никакая агитация за присоединение к СССР с их (советской. - В.М. ) стороны не поддерживается, а наоборот, прямо тормозится, хотя это связано с трудностями. Советское правительство вообще не намерено свою политику по отношению к нам в вопросе о Подкарпатье менять" [10. S. 365]. Формально она и не менялась, но практика свидетельствовала об обратном.

В конце декабря 1944 г. Загранбюро КПЧ окончательно поменяло свой взгляд на события в ПР. Об этом свидетельствует его письмо, направленное 21 декабря Прохаске в качестве директивы коммунистам 1-го чехословацкого корпуса. В нем говорилось: "Мы отстаиваем ту точку зрения, что с чехословацкой стороны не только не может быть учинено малейшее препятствие осуществлению воли закарпатского народа, но что президент республики д-р Бенеш и чехословацкое правительство по собственной инициативе должны сделать значительный шаг и безотлагательно предложить гладкое проведение присоединения Закарпатской Украины к Советскому Союзу. Мы того мнения, что правительственная делегация уже не может никоим образом вмешиваться в деятельность верховной власти, Народной Рады Закарпатской Украины ... Мы, как КПЧ, уже полностью принимаем к сведению, что Коммунистическая партия Закарпатской Украины от нашей партии отделилась и стала самостоятельной. С момента осознания действительной ситуации мы также уже не осуществляли ни малейшего влияния на действия закарпатских товарищей". Что касается "основной политической линии", то утверждалось: "ясно, что и далее нашей программой остается свободная, демократическая Чехословакия, причем чехословацкая линия сегодня относится только к словацким и чешским землям" [18. S. 470-471].

Критически оценивалась в письме деятельность чехословацкой правительственной делегации и особенно военных, представлявших "реакционные лондонские круги". Эти оценки основывались и на вышеупомянутом отчете Кроснаржа, в котором чехословацкой правительственной делегации отводилось большое место. По словам Кроснаржа, она "оказалась изолированной от народа", и попытки найти выход из этого положения ей никак не удаются. Особой критике подверг Кроснарж действия чехословацких военных, которые, по его словам, "проводят в Закарпатской Украине провокационные мероприятия. Всей этой деятельностью руководит так называемое 2-ое отделение (речь, видимо, идет о службе безопасности, военной контрразведке. - В.М. ), действия которого в Закарпатской Украине равносильны действиям оккупантов". Далее приводился ряд фактов, подтверждавших это [2. Д. 707. Л. 6-9].

К сожалению, отношения делегации с советским командованием не заладились с самого начала ее пребывания на освобожденной территории. И дело тут было не только в личных симпатиях или антипатиях, не только в нарушениях того или иного пункта Соглашения от 8 мая 1944 г. Конфликт, который разрастался, как снежный ком, был следствием той системы власти, по сути, двоевластия, которая сложилась на территории ПР: с одной стороны - чехословацкая администрация, которая так никуда и не переехала из Хуста, действуя лишь в самом городе и его окрестностях; с другой стороны - национальные комитеты (позднее Народная Рада) как органы местной народной власти, руководимые коммунистами, пользовавшиеся поддержкой советских военных органов и действовавшие на всей западной, экономически более развитой, части территории ПР. Силы были явно не равны. Да и договориться этим двум параллельно существовавшим системам власти было невозможно: их представления о будущем (по крайней мере, о ближайшем будущем) ПР были абсолютно не совместимы. Чехословацкая администрация, опираясь на майское Соглашение и на договоренности Бенеша со Сталиным о признании Советским Союзом Чехословакии в домюнхенских границах, исходила из сохранения ПР в составе ЧСР, во всяком случае до окончания войны. Народная Рада, ссылаясь на волю большинства населения ПР, настаивала на ее немедленном включении в состав СССР (УССР). Компромисс на местном уровне, таким образом, был исключен.

стр. 43

В самой делегации тоже не было единства, во всяком случае, что касается способа действия и поведения. Немец представлял умеренное крыло, предпочитавшее более мягкие методы как в общении с советскими военными властями, так и с местными органами власти; военные, входившие в делегацию, настаивали на более жесткой линии и пытались осуществить ее на практике. Это, естественно, не могло не вызывать раздражения советского военного командования, со своей стороны тоже указывавшего на нарушение Соглашения от 8 мая. Один его пункт действительно фактически не был выполнен - пункт о создании чехословацкой военной миссии, которая должна была стать связующим звеном между советским командованием и чехословацкой администрацией. Возможно, если миссия начала бы действовать в таком качестве, легче было бы достичь взаимопонимания. Но Гасал, с согласия и по указанию Ингра, сразу взял на себя функции главнокомандующего чехословацкими вооруженными силами на освобожденной территории, что впрямую не предусматривалось Соглашением и не могло не вызвать противодействия со стороны командования 4-го Украинского фронта. Военная обстановка, по его мнению, требовала чтобы, как в зоне непосредственных военных операций, так и в ближайшем тылу Красной Армии, все делалось с ведома и согласия советских военных властей. А тут еще, в непосредственной близости от зоны военных действий без согласования с командованием 4-го Украинского фронта появилась большая группа представителей чехословацкой контрразведки, прибывшая из Лондона. Это не могло не испортить окончательно отношения между советскими и чехословацкими военными на территории ПР. По выражению Фирлингера, "делегация и Петров вцепились друг другу в волосы" [10. S. 360]. Посол сообщал Бенешу 29 ноября, что Москва "не хочет дезавуировать военное командование" и рекомендовал "спокойствие и рассудительность" в решении спорных вопросов. По сути, он присоединился к рекомендации Зорина, который в беседе с послом советовал "смотреть на случившееся спокойно и не проявлять излишней нервозности" [10. S. 351, 360].

Немец еще раньше пытался объясниться с командованием 4- го Украинского фронта. С этой целью 21 ноября 1944 г. он встречался с Мехлисом, а на следующий день написал ему письмо, где, "чтобы избежать недоразумений в будущем", формулировал свои позиции по ряду вопросов деятельности чехословацкой администрации, толкуя в меру своего понимания текст майского Соглашения. "Заверяю Вас, господин генерал-полковник, - писал Немец, - что после вчерашнего разговора в штабе я полностью осознаю более узкие рамки моих правомочий, чем те, на которые я первоначально рассчитывал. Принимаю это к сведению" [10. S. 350-351].

НРЗУ также усилила давление на чехословацкую администрацию, 5 декабря 1944 г. Немец получил предписание Рады вместе с членами чехословацкой правительственной делегации покинуть пределы ЗУ. Конфронтация с местными властями достигла высшей степени. 12 декабря 1944 г. Таборский фиксирует в своем дневнике сообщение, полученное от Гасала: "Коммунистическая агитация достигает наивысшей кульминации. Фиаско нашей мобилизации". Однако примерно в то же время, 8 декабря, Фирлингер сообщает из Москвы, "что советские органы действуют совершенно лояльно и корректно. Здесь того же мнения, что какие-либо осложнения абсолютно не желательны и что необходимо их избегать" [10. S. 368, 370-371].

Противоречивость информации, ложившейся Бенешу на стол, приводила его в смятение. 9 декабря Таборский зафиксировал в своем дневнике неофициальную реакцию президента на полученные сообщения: "Президент всем этим весьма озабочен, смотрит на это примерно так: украинский национализм перехлестывает Москве через голову. Однако не мыслимо, чтобы после всего того, что нам Москва говорила, она поступила бы таким образом. Ведь она не хотела бы тем самым растерять свои козыри ... Нет иного объяснения, чем то, что украинский национализм несколько отбился от рук Москвы". "Однако у меня впечатление, - записал далее Таборский, - что этому и сам президент полностью не верит и что это несколько смахивает на wishful thinking (желание - отец идеи. - В.М. )". Секретарь записал слова Бенеша: "Я не

стр. 44

понимаю, почему они это делают. ... Если бы они хотели получить Подкарпатскую Русь, то могли бы об этом сказать. Я никогда не хотел удерживать Подкарпатскую Русь ценой русской вражды. Всякий раз, когда я говорил с ними о Подкарпатской Руси, я всегда умышленно избегал того, чтобы ее требовать напрямую для нас. Я только говорил, что она не должна остаться в Венгрии, что должна принадлежать либо нам, либо русским. И я начал на нее рассчитывать только тогда, когда убедился, что русские на нее не претендуют. Нет, я вообще этого не понимаю. Почему же они захотели отобрать ее таким способом, если могли получить ее от нас, попросив об этом? Нет, это единственно можно объяснить только тем, что на этом настаивают украинские националисты и что это происходит без согласия Москвы. Когда мы были в прошлом году в Москве, мне показалось, что Сталин был несколько обеспокоен опасностью украинского национализма" [10. S. 370]. Возможно, Бенеш был отчасти прав. Хрущев как глава Советской Украины был особенно заинтересован в присоединении к ней Закарпатья. Но, зная партийно- государственную субординацию, существовавшую в советской системе, трудно представить себе, чтобы "хозяин" Украины мог осуществлять политический нажим на "главного хозяина", Сталина, а тот, не желая этого, пошел бы у него на поводу. Нет, автором и постановщиком пьесы был сам Сталин, хотя, вероятно, у него были соавторы из числа соратников по партии. Пьеса эта разыгрывалась уже не раз. Сюжет ее был незамысловат: организация "стихийного" народного движения, на волне которого устанавливается угодная Москве власть. Первая постановка пьесы была осуществлена в Западной Украине и Западной Белоруссии осенью 1939 г., вторая - в Прибалтике летом 1940 г. И в первый, и во второй раз все прошло "на ура". Теперь международная обстановка снова позволяла надеяться на успех. Сталин, готовясь к постановке нового спектакля в ПР, постепенно начал переписывать и уточнять имеющийся сценарий советско-чехословацких отношений: из него была вычеркнута роль чехословацкого правительственного делегата и введены массовые сцены.

Бенеш же, может потому, что не до конца понимал политику Сталина, может потому, что все еще питал иллюзии в отношении него и его обещаний, может, наоборот, потому, что считал себя обманутым и старался "сохранить лицо", а, может по каким-то иным причинам, по-прежнему придерживался старого текста разыгрывавшейся пьесы, но уже мало веря в ее успех. 12 декабря Бенеш отправил через Пику инструкцию для Немеца. Президент полагал, что Москва не рада тому, что происходит в ПР и хотела бы урегулировать возникшие недоразумения с чехословацким правительством. "Однако мне кажется, - писал он, - что украинское правительство, украинские военные и особенно украинская коммунистическая партия намеренно действуют иначе, хотят, безоглядно преследуя свою цель, поставить и Москву, и нас перед свершившимся фактом. Я не думаю, чтобы в этом была двойная игра Москвы, у меня впечатление, что это перехлестывает через край и совершается вопреки центральному правительству. ... Нельзя забывать, что украинский национализм есть и будет всесторонне опасен, и Москва должна с этим считаться; так, по крайней мере, я вижу это сейчас". "Оставайтесь на своих местах, - заканчивал свои рекомендации Бенеш, - будьте, пожалуйста, едины в этом плане со мной и с правительством, сохраняйте спокойствие, достоинство, терпение" [10. S. 376-378].

Но Немец и член делегации коммунист И. Вало в это время были уже в Москве, куда они прибыли 11 декабря. Остальные члены делегации оставались пока в Хусте. 14 декабря Фирлингер направил в Лондон подробную информацию правительственного делегата "о ситуации на Карпатской Украине". "Во время нашего прибытия, - сообщал Немец, - восстановление республики казалось делом бесспорным... В течение 14 дней ситуация кардинально изменилась. Движение за присоединение к СССР - стихийное. Сотрудничество местных и районных национальных комитетов с делегацией, сначала очень хорошее, после мукачевского съезда прекращено". Причиной неудовлетворительного отношения советского военного командования к делегации, согласно Немецу, было значительное недоверие к части "нашего офицерского

стр. 45

корпуса", "неясность формирования правительственной делегации и неточное определение ее компетенции", а также "спор о наборе добровольцев в Красную Армию". "У меня впечатление, - писал Немец, - что у советского командования такое чувство, что мы ведем двойственную политику: со стороны гражданской части - демократическую и полностью дружественную Советскому Союзу, со стороны военных - недемократическую и, что касается некоторых наших офицеров, враждебную Советам". Оценивая общую политическую ситуацию в ПР, Немец полагал, что "было бы неправильным выступать против этой народной акции" [10. S. 379-381].

По прибытии в Москву Немец и Вало были приняты Зориным, а затем задержались, ожидая встречи с руководством НКИД. Конфликт же между командованием 4-го Украинского фронта и Гасалом, который пытался создавать на подвластной делегации части освобожденной территории районные командования и проводить мобилизацию, формируя воинские подразделения и штабную роту, продолжался. Особенное раздражение советских военных вызывала упомянутая штабная рота, в которой были сосредоточены старшие офицеры, предназначенные для занятия командных должностей в будущей чехословацкой армии. 26 декабря Гасал получил составленную в весьма резком тоне телеграмму за подписью Петрова по вопросам организации и пополнения чехословацких воинских частей на освобожденной территории. Командующий 4-м Ураинским фронтом доводил до сведения Гасала, что все сформированные им части, кроме штабной роты, отправлены для пополнения 1-го чехословацкого армейского корпуса, понесшего тяжелые потери в боях. Штаб фронта направил генералу Л. Свободе приказ использовать также штабную роту для пополнения корпуса. Гасалу сообщалось, что она должна прибыть на место назначения не позднее 1 января 1945 г. [13. С. 262]. Телеграмма по стилю напоминала скорее приказ, чем документ общения с представителем союзной армии.

В день, когда Петров отправил телеграмму Гасалу, 26 декабря 1944 г., состоялась встреча Немеца, Вало и Фирлингера с Вышинским (в чехословацкой записи беседы значится дата 27 декабря 1944 г.). Разговор касался ситуации в Подкарпатской Руси и дальнейшего сотрудничества с советским командованием на территории Словакии. Согласно советской записи беседы, она началась с изложения Фирлингером точки зрения чехословацкого правительства. Он заявил: "... Вопрос о присоединении Закарпатской Украины к УССР может быть решен таким образом, чтобы его решение ни в коей мере не ослабило существующую дружбу между Чехословакией и СССР". Вышинский подчеркнул, что "к теперешнему народному движению в Закарпатской Украине по воссоединению с УССР следует относиться, как к объективному историческому факту, отражающему вековые чаяния народных масс Закарпатской Украины" и что советское руководство не может "помешать населению Закарпатской Украины выражать свои чувства, желания и чаяния". Вместе с тем Вышинский, вопреки фактам, утверждал, что "Советский Союз продолжает стоять на базе советско-чехословацкого договора от 8 мая 1944 г.", а споры "внутреннего порядка должны решать сами чехословаки". Немец в ответ заявил, что и с чехословацкой стороны не было никаких попыток тормозить движение. Подводя итог первой части разговора, Фирлингер, по его словам, констатировал, что точки зрения обоих правительств идентичны: "Президент Бенеш и его правительство не могут допустить изменения государственно- правового статуса Подкарпатья, тем не менее, между нами существует договор, что этот вопрос будет решен так, как это отвечает нашему тесному дружественному союзу с СССР, который мы хотим еще более укрепить". Вышинский, по словам Фирлингера, с этим согласился, после чего речь пошла о конкретных вопросах сотрудничества делегации с НРЗУ [10. S. 406-407; 5. Ф, 0138а. Oл 25в. П. 154. Д. 5. Л. 38- 41].

27 декабря Фирлингер, Немец и Петрущак были приняты в Кремле Молотовым. О содержании беседы в двух пространных телеграммах в Лондон сообщил Фирлингер 28 декабря. Его впечатления сводились к следующему: "На проблему Подкарпатья он смотрит, как на дело, в принципе решенное ходом событий... Тем не менее, советское 0

стр. 46

правительство уважает существование договора и желание президента и правительства, чтобы вопрос остался открытым до того момента, когда об этом можно будет вести переговоры. Подчиняется оно этому пожеланию по собственной охоте или только от растерянности, сказать трудно". Кроме того, Фирлингер сообщал, что "Молотов извинился за многие инциденты на Подкарпатье, которые могли иметь место со стороны советских людей, особенно служащих Красной Армии. Люди уже утомлены войной, нервозны и могут легко перегнуть палку или допустить какие- нибудь промахи в атмосфере большого напряжения, вызванного сильным национальным украинским движением" [10. S. 408-411]. Бенеш был удовлетворен результатами бесед с Вышинским и Молотовым и, главным образом, ясностью в том, что вопрос о государственно-правовой принадлежности Подкарпатской Руси пока отложен и будет решен в данный момент дружески, "не задев добрых отношений обоих государств".

Миссия Немеца в Москве была выполнена, и он спешил на освобожденную чехословацкую территорию, но уже не в ПР, а в Словакию. 16 января он прилетел в Мукачево. За два дня до этого Окружной национальный комитет Хуста потребовал в ультимативной форме, чтобы делегация в течение недели покинула подвластную ему территорию [5. Ф. 0138а. Оп. 26. П. 133. Д. 11. Л. 21-22]. 18 января Немец побывал в Штабе 4-го Украинского фронта, где договорился о перемещении правительственной делегации на освобожденную территорию Словакии. В Ужгороде с согласия НРЗУ в качестве представителя чехословацкой администрации был оставлен прибывший из Лондона Петрущак, под началом которого был небольшой аппарат гражданских и военных чиновников [5. Ф. 0138а. Оп. 26. П. 133. Д. 11. Л. 25, 38, 70]. Вскоре он "по совместительству" возглавил и профсоюзы ЗУ. НРЗУ стала полновластным хозяином в ПР.

Советско-чехословацкие переговоры о дальнейшей судьбе этой территории вступили в чисто "дипломатическую" фазу. 23 и 29 января 1945 г. состоялся известный по литературе обмен письмами между Сталиным и Бенешем. "Хозяин" Кремля подтвердил, что, если на то будет желание президента, вопрос государственно-правового положения ЗУ можно решить после войны [13. С. 277, 287-288]. Во время визита Бенеша в Москву в конце марта 1945 г. он дважды обсуждал этот вопрос с Молотовым и по настоянию советского руководства, якобы для информации Президиума Верховного Совета СССР, вынужден был дать не предназначенное для публикации письменное подтверждение своего согласия на вхождение ЗУ в состав УССР после окончания войны [22. С. 77-78; 5. Ф. 0138. Oп. 26. П. 132. Д. 7. Л. 2]. В программу первого правительства Национального фронта чехов и словаков, сформированного в Москве, был внесен следующий пункт: "Правительство будет заботиться о том, чтобы как можно скорее был решен вопрос Закарпатской Украины, поставленный самим населением этой области. Правительство желает, чтобы этот вопрос был решен согласно демократическому волеизъявлению народа Закарпатской Украины, в духе полной дружбы между Чехословакией и Советским Союзом, и оно убеждено, что именно так и будет. В этом отношении правительство проведет всю необходимую подготовку" [13. С. 347]. Через полтора месяца после освобождения Чехословакии этот пункт правительственной программы был выполнен: 29 июня 1945 г. в Москве Молотов, со стороны СССР, председатель чехословацкого правительства Фирлингер и статс-секретарь В. Клементис, со стороны ЧСР, подписали Договор о Закарпатской Украине, который был ратифицирован обеими сторонами в ноябре того же года.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений. Т. 5. Май 1941 г. - февраль 1948 г. М., 1988.

2. Российский государственный архив социально- политической истории. Фонд 17. Опись 128.

3. Za narodni osvobozeni, za novou republiku. 1938-1945. Praha, 1982.

4. Год кризиса. 1938-1939. Т. 1. Документы и материалы. М., 1990.

стр. 47

5. Архив внешней политики Российской Федерации.

6. Восточная Европа между Гитлером и Сталиным. 1939-1941 гг. М., 1999.

7. Marjinovd V.V. К historfi sovetsko-ceskoslovenskych vztahu v letech 1938-1941. Nad denikerri Ivana М. Majskeho // Soudobe dejiny. Praha. 1999. N 4.

8. Советско-чехословацкие отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Документы и материалы. М., 1960.

9. Ceskoslovensko-polska jednani о konfederaci, 1939-1944. Ceskoslovenske diplomaticke dokumenty. C.1-4. Praha. 1994.

10. Ceskoslovensko-sovetske vztahy v diplomatickych jednanich. 1939-1945. Dokumenty. Dil 2. Praha. 1998.

11. Slovenske narodne povstanie. Dokumenty. Bratislava. 1965.

12. E. Benes. Vzkazy do vlasti. Editor J. Sole. Praha. 1996.

13. Документы и материалы по истории советско- чехословацких отношений. Т. 4. Кн. 2. Декабрь 1943 г. - май 1945 г. М., 1983.

14. Пушкаш А.И. Венгрия в годы второй мировой войны. М., 1966.

15. Fierlinger Z. Ve sluzbach CSR. D. 2. Praha. 1948.

16. Vidnanskyj S., GajdoS М. Niektore osobitnosti nastolenia totalitneho rezimu v Zakarpatskej Ukrajine // Od diktatury k diktatiire. Slovensko v rokoch 1945-1953. Bratislava. 1995.

17. Судоплатов П. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 годы. М., 1997.

18. Cesta ke Kvetnu. Vznik lidove demokracie v Ceskoslovensku. 1-2. Praha, 1965.

19. Коминтерн и Вторая мировая война. Часть 2. М., 1998.

20. Восточная Европа в документах российских архивов. 1944- 1953 гг. Т. 1. 1944-1948 гг. М.-Новосибирск, 1997.

21. Георги Димитров. Дневник (9 март 1933 - 6 февруари 1949). София, 1997.

22. Марьина В.В. Э. Бенеш: последний визит в Москву (март 1945 г.) // Славяноведение. 1996. N 6.

Permanent link to this publication: