IOACHIM MAI. Das deutsche Kapital in Russtand. 1850 - 1894. Berlin. VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften. 1970. 255 S.

ИОАХИМ МАЙ. Германский капитал в России. 1850 - 1894. Берлин. 1970. 255 стр.

Работа учившегося в СССР историка из ГДР доктора И. Мая является первым в марксистской литературе сводным трудом, посвященным истории проникновения германского капитала в Россию. Она охватывает период с 50-х годов XIX в. до 1894 г. и представляет собой лишь первую часть задуманного автором исследования. Во втором томе автор предполагает довести изложение до 1917 года.

И. Май имел возможность использовать материалы, находящиеся в архивах как

стр. 189

ГДР, так и Советского Союза. Это позволило ему не только увидеть одни и те же процессы в освещении обеих сторон, но и до известной степени ликвидировать пробелы в сохранившейся документации путем дополнения сведений, имеющихся в архивах одной из этих стран, данными, извлеченными из архивов другой страны. Историки, занимающиеся проблемами российской экономики, знают, насколько неполно сохранились в наших архивах документы банков и промышленных предприятий и как ценна возможность привлечь здесь дополнительные материалы. При работе над книгой И. Май опирался на обширную литературу, освещающую как общие проблемы развития германской и российской экономики, так и отдельные частные аспекты изучаемой им темы. Поскольку в советских исследованиях последних лет вопрос о роли иностранных капиталов вообще и русско-германские торговые отношения в частности уже являлись предметом изучения, многие выводы автора в самой общей форме будут для советского читателя не новы. Однако благодаря работе И. Мая под эти выводы подводится значительно расширенная документальная база.

И. Май исследует не только вопросы собственно экспорта германского капитала в Россию, но и подробно освещает общеполитические и торговые отношения между обеими странами, убедительно показывая, как эти отношения отражались на притоке германских капиталовложений. Период, рассматриваемый в книге, автор делит на два этапа, рубежом между которыми делает 1877 год. Эта периодизация вполне обоснованна: в 1850 г. в России был введен новый таможенный тариф, сыгравший заметную роль в ее торговой политике, а затем Крымская война предопределила направление финансовых и торговых связей царизма - английский и французский рынки были для него закрыты, и единственным реальным поставщиком необходимых денежных средств и промышленных товаров стала бурно развивавшаяся в экономическом отношении Пруссия; в 1877 г. произошло резкое усиление протекционистских тенденций в российской политике; 1894 год был годом заключения русско- германского торгового договора, оказавшего большое влияние на дальнейший характер экономических отношений между обеими странами. Правда, при такой периодизации несколько смазывается еще один важный рубеж - 1887 год, когда в результате резкого обострения таможенной войны между Россией и Германией русские ценные бумаги перешли во французские руки, когда вследствие законодательных мер царского правительства, ограничивших права иностранных подданных на владение землей и недвижимостью в западных губерниях, германским предприятиям пришлось во многом изменить свою инвестиционную политику. Кстати, оба эти явления хорошо прослеживаются в работе И. Мая.

Рассматриваемый автором период, в особенности его первая половина, характеризуется тем, что большая часть иностранных, в том числе германских, капиталов притекала в Россию в ссудной форме, в виде государственных займов и особенно облигационных капиталов железнодорожных компаний. Эта форма притока капиталов сравнительно легко поддается учету. Освещая этот вопрос, И. Май показывает ту вакханалию спекуляций, которая разыгрывалась вокруг железнодорожного грюндерства. Значительно большие трудности представляет изучение объема и характера деятельности капиталов, притекавших в банковские и промышленные предприятия. Прежде всего эти капиталы очень сложно выявить и подсчитать, поэтому автору зачастую приходилось удовлетворяться констатацией присутствия германского капитала в том или ином предприятии. Кроме того, имеют значение не столько абсолютные цифры германских инвестиций, сколько их удельный вес в общей массе иностранных вложений в данную отрасль и их сопоставление с капиталами русского происхождения. В первом случае автору приходится пользоваться данными П. В. Оля, хотя достоверность их давно поставлена под сомнение. Однако других суммарных данных об иностранных капиталах пока нет, так же как и подсчетов собственно русских капиталов по различным отраслям промышленности (работы Л. Е. Шепелева касаются только акционерных предприятий)¹ .

При учете германских капиталовложений, особенно в середине XIX в., сущест-

¹ Л. Е. Шепелев. Акционерное учредительство в России. "Из истории империализма в России". Сборник статей. М. -Л. 1959; его же. Акционерная статистика в дореволюционной России. "Монополии и иностранный капитал в России". Сборник статей. М. - Л. 1962.

стр. 190

вует еще одна специфическая трудность, хорошо сознаваемая автором. Мы имеем в виду необходимость проводить грань между экспортом капитала из Германии и его эмиграцией в Россию. В условиях, когда эмигрировавший капитал продолжает сохранять некоторые деловые связи с Германией, отличить его от капитала экспортированного бывает нелегко. К тому же, как показывает автор, в ряде случаев экспортированный капитал постепенно денационализуется и превращается в эмигрировавший. Дело, в частности, заключается в том, что при гораздо более высоком, чем в Германии, уровне прибыли дочерние предприятия германских фирм, основанные с небольшим первоначальным капиталом, быстро покрывали этот капитал и в дальнейшем расширяли производство за счет прибылей, извлекаемых в России. В этих условиях российские отделения германских электротехнических и химических фирм в XIX в. прочно привязывала к материнским обществам (кроме частных родственных связей владельцев предприятий в Германии и их отделений в России) не столько финансовая, сколько научно-техническая зависимость - патентные соглашения, отсутствие производства наиболее сложной продукции и кадров для самостоятельных исследований в этих отраслях. В текстильной же промышленности разрыв связей с фирмой-учредителем был значительно проще. В этом смысле очень убедительный материал приведен И. Маем на стр. 210- 214, где речь идет о текстильных предприятиях, основанных в западных (польских) губерниях России первоначально на германские деньги. Хотя владельцы этих предприятий сохраняли германское подданство, И. Май совершенно справедливо считает, что в данном случае имел место не экспорт, а эмиграция капитала. Возможно, что подобный же процесс денационализации происходил и с рядом торговых фирм, несмотря на естественное для них сохранение постоянных связей с Германией. Необходимо также отличать эмиграцию капитала от личной эмиграции людей, впоследствии наживавших капитал в России. Эту грань И. Май проводит недостаточно четко. Известный Г. Шлиман, прибывший в Петербург со 150 руб. в кармане (да и то взятыми в долг - стр. 88), естественно, не может считаться представителем эмигрировавшего капитала. Думается, так же обстояло дело с основателем банка "И. В. Юнкер и К⁰ " (стр. 64) и учредителем фирмы "Гельферих и Саде" (стр. 103).

Большая и чрезвычайно важная проблема взаимоотношений немецких и русских банков изложена И. Маем несколько противоречиво. В соответствии с тем, как она решается в настоящее время советскими исследователями, автор подчеркивает, что участие германских капиталов в русских банках нигде не достигало уровня, при котором в немецких руках оказывались бы контрольные пакеты акций, и что определенная зависимость русских банков от их германских партнеров при проведении совместных операций -не вела к потере их самостоятельности (стр. 222 - 223). Однако по ходу изложения автор допускает иногда формулировки, представляющиеся преувеличенными. В особенности это относится к Русскому для внешней торговли банку; И. Май утверждает, будто бы он после увеличения акционерного капитала в 1881 г. с помощью Немецкого банка и Венского банковского союза попал в "отношения зависимости от Немецкого банка", создававшего свою систему участия (стр. 160). Думается, что даже для 1881 г. это сказано слишком сильно. Законное стремление автора выявить все связи немецких банков с русскими, даже если в немецких руках находились небольшие пакеты акций или размер этих пакетов неизвестен, также создает в результате подробных перечислений германских владельцев впечатление большей зависимости, чем это было в действительности, тем более что тезис о самостоятельности русских банков формулируется лишь в самом конце книги.

И уж совсем неверно преувеличивать значение того факта, что на службу в русских банках приглашались немецкие специалисты. Учитывая, что молодые русские банки перенимали технику ведения дела у германских, такое приглашение специалистов было естественным. Нечеткость позиции И. Мая в данном вопросе особенно заметна, когда речь идет о директоре Петербургского Международного коммерческого банка А. Ю. Ротштейне. Признавая, что этот выходец из Германии отдал все свои силы и способности на службу Международному банку и царскому правительству, И. Май в то же время пишет: "Это все же не значит, что Ротштейн ничего не делал в интересах немецкого капитала в России". В доказательство приводятся факт сохра-

стр. 191

нения Ротштейном деловых связей с собственным отцом, спекулировавшим бумажным рублем на берлинской бирже (стр. 172), и то обстоятельство, что Петербургский Международный банк способствовал притоку германских капиталов в Россию. Но если вспомнить, что привлечение иностранных капиталов было целью политики С. Ю. Витте, чьим доверенным лицом являлся Ротштейн, и что Международный банк не в меньшей, если не в большей степени содействовал притоку капиталов из Франции, станет ясно, что деятельность Ротштейна в ряде случаев могла совпадать с интересами немецкого капитала, но не была направлена на содействие этим интересам. Очень удачно в книге И. Мая освещается вопрос о характере воздействия германских капиталовложений на развитие российской экономики. Воздействие это с самого начала носило двойственный характер. С одной стороны, приток иностранных (в частности германских) капиталов в Россию, в особенности в середине XIX в., когда процесс накопления собственных капиталов в стране еще только начинался, ускорял промышленное развитие России.

содействовал появлению в ней новых отраслей индустрии. С другой - обосновавшиеся в России германские фирмы после первоначального вложения сравнительно небольших капиталов начинали, как уже отмечалось, благодаря высокому уровню доходности не только финансировать дальнейшее развитие своих российских отделений за счет прибылей, получаемых внутри страны, но и сами развивались за счет средств, выкачиваемых из России. На примере электротехнических и химических предприятий И. Май выявляет и еще одно следствие экспорта германских капиталов в русскую промышленность: создав свои отделения в России и подавив на многие годы находившиеся в зачаточном состоянии русские предприятия, германские фирмы тормозили научные исследования в этих отраслях и подготовку русских квалифицированных кадров.

Высказанные выше возражения или сомнения по ряду вопросов, освещенных в книге И. Мая, ни в коей мере не снижают ее общей высокой оценки.

Постоянный адрес данной публикации: