Детские и юношеские годы Жака Дорио не дают оснований для вывода о его предрасположенности к политической деятельности. Единственный сын кузнеца деревни Брель департамента Уаза, он родился 26 сентября 1898 года. Мать - Адольфина Дирер - работала швеей, а в трудные для семьи дни подрабатывала уборкой домов. Мальчишкой Жак провел немало времени в кузнице, пока отец не закрыл ее, поступив мастером на завод, производивший сельскохозяйственные машины.

Сначала Жак посещал школу своей родной деревни, потом профессиональное училище, находившееся в Крейе - городке в 30 км от Брель. Туда и обратно приходилось ездить на поезде. Так продолжалось два года, пока училище не пришлось бросить, чтобы начать зарабатывать на жизнь. Жак поступил рабочим на завод, а затем перешел в молочный магазин, где ему платили по два франка и два литра молока в день. В 1915 г. в семнадцатилетнем возрасте Ж. Дорио перебрался в парижский район: поселился у дяди, а когда нашел работу наладчика-инструментальщика на заводе в Курнев, - в меблированных комнатах в городе Сен-Дени. Здесь он вступил в молодежную организацию Социалистической партии СФИО, не столько в силу политических симпатий, сколько из-за организованного ее местными активистами спортивного общества - Дорио любил бокс. В то же время товарищ по работе анархист Бизо вовлек Ж. Дорио в профсоюзную деятельность.

В апреле 1917 г. Ж. Дорио был призван в армию. На фронт, в 264-й пехотный полк, он прибыл в сентябре. С этим полком судьба обошлась жестоко: весной 1918 г. он был почти полностью уничтожен, но Дорио оказался невредимым. За проявленное мужество в последующих боях в Лотарингии ему была объявлена благодарность: на своих плечах Дорио под огнем противника оттащил с передовой раненого товарища.

После заключения перемирия с Германией 11 ноября 1918 г. часть, в которой служил Ж. Дорио, была отправлена в Сирию, а оттуда в Венгрию. Затем последовали город Фиуме на Адриатике и, наконец, Албания, где Жак впервые продемонстрировал своенравие, получив месяц тюрьмы за нарушение армейской дисциплины. 12 мая 1920 г. в звании старшего сержанта он был демобилизован и вернулся в Сен-Дени¹.

Пантелеев Михаил Михайлович - кандидат исторических наук, доцент Московского архитектурного института.

стр. 21

Жак Дорио вновь стал работать на заводе и возобновил членство в местной организации Социалистической молодежи, которой в это время руководил А. Лозере. Он-то и "ввел" вполне случайно Дорио в мир политики. Дело в том, что Лозере был делегирован на внеочередной Национальный съезд Социалистической молодежи Франции, намеченный на 31 октября - 1 ноября 1920 года. Однако он заболел и в качестве замены себе прислал Дорио. А съезд был судьбоносным: обсуждался вопрос присоединения к III Интернационалу и его молодежной организации - Коммунистическому интернационалу молодежи (КИМ). Сторонники присоединения получили 5443 мандата против 2327. Следствием стали перевыборы Национального комитета Федерации Социалистической молодежи Франции, куда в качестве кандидатов вошли Лозере и Дорио. Такое могло произойти только в результате некоторой сумятицы на съезде: ведь Дорио был никому не известен, да и молодежь Сен-Дени вовсе не была в авангарде сторонников Коммунистического интернационала.

Дорио стал прилежно посещать заседания Национального комитета - столь прилежно, что вскоре его пунктуальность стала легендарной. На заседания он приезжал заранее и всегда с романами Г. Эмара в дешевых обложках, которые он читал по дороге. 27 ноября 1920 г. фамилия Дорио - воспроизведенная как Дерио - впервые появилась в прессе. Поскольку Федерация - теперь уже коммунистической - молодежи (ФКМФ) испытывала постоянный дефицит в ораторах, ее Генеральный секретарь М. Ля-порт стал посылать Жака на митинги. С этой обязанностью он раз от раза справлялся все лучше: его излюбленной темой стал антимилитаризм.

Складывается впечатление, что Дорио, давно уже соблазненный политикой, достаточно долго был неуверен в своих способностях, но, осознав их, сразу стал стремиться на политический Олимп. В марте 1921 г. во время пребывания Ляпорта под арестом Дорио успешно исполнял обязанности Генерального секретаря, а в июне он в составе делегации прибыл в Москву на II Конгресс Коммунистического интернационала молодежи².

В Москве Ляпорту предложили переквалифицироваться в постоянного представителя французских комсомольцев при Исполкоме КИМа. Он отказался, предложив кандидатуру Дорио, который в итоге на двадцать месяцев стал коминтерновским аппаратчиком. Это время не прошло для последнего впустую. Молодой француз посещает курсы пропагандистов, изучает русский и немецкий языки, поставив задачей читать в подлиннике К. Маркса, В. Ленина, Н. Бухарина и К. Либкнехта. Его командируют в родную Францию, Германию, Бельгию³, а вместе с Лозере - даже в Шанхай, чтобы передать китайским коммунистам крупную партию бриллиантов.

Четверть века спустя бывший коминтерновец В. Серж воспроизвел портрет Дорио той поры: "В 1922 г. в маленьком помещении газеты "Rote Fahne" в Берлине Юлиус Альпари представил мне молодого человека в очках сангвинового оттенка, коренастого, с энергичным ртом и скромным голосом... Он походил на отменного активиста Коммунистической молодежи, не обделенного словом и умом. Он восхищался русской революцией очень искренне, и тот факт, что он нелегально путешествовал, ночуя в дешевых отелях и тайно сотрудничая с большевиками, явно приподнимал его в собственных глазах. Он впечатлил меня только скромностью и решительностью. Молодой человек, которому можно доверять. Он понравился Зиновьеву, организаторам подпольной работы Пятницкому и Мицкевичу-Капсукасу..."

11 января 1923 г., пытаясь заставить Германию платить по репарациям, предусмотренным Версальским договором, французское правительство ввело войска в Рур. Для руководителей Коминтерна это не стало неожиданностью. Накануне, 6 - 7 января в немецком городе Эссене состоялась конференция представителей компартий Франции, Германии и Бельгии, на которой обсуждался план ответных мер в случае силовой акции с французской стороны.

Комсомольцам предстояло стать ударным отрядом в борьбе с агрессией. Под руководством Ляпорта и Дорио, нелегально перебравшихся в Рур, они

стр. 22

ведут революционную пропаганду, с одной стороны, подбивая французских солдат к неподчинению и дезертирству, а с другой, - призывая немецких рабочих к саботажу и забастовкам. Манифест Федерации коммунистической молодежи Франции, опубликованный уже 11 января и распространяемый среди военнослужащих, провозглашал: "Немецкие рабочие - ваши братья, братайтесь!"⁴. Деятельность коммунистов была небезуспешной: французские солдаты отказались стрелять в Нейштадте, а также в Эссене, где безработные захватили мэрию. В беспорядках в Бохуме погибли семь человек и десятки были ранены. Французское командование вынуждено было вернуть во Францию многие воинские подразделения.

Ляпорт и Дорио работали в Рурской области вплоть до III съезда французского комсомола, прошедшего в пригороде Лиона 20 - 21 мая 1923 года. На этом съезде Дорио под псевдонимом Гийо сменил Ляпорта на посту Генерального секретаря ФКМФ и, таким образом, автоматически вошел в Руководящий Комитет (предшественник Центрального Комитета) Французской коммунистической партии (ФКП).

В декабре 1923 г. Дорио, давно уже разыскиваемый полицией за статью в партийном органе "Le Consent" ("Новобранец"), был арестован. Время заключения он, как многие революционеры, использовал для самообразования, читая Маркса, Луи Блана, Прудона, Жореса, Ленина, Бухарина, Троцкого. В середине мая 1924 г. суд вынес приговор: два с половиной года тюрьмы, но поскольку неделей раньше Дорио избрали депутатом Национальной ассамблеи от четвертого сектора парижского пригорода, то его освободили уже через несколько дней после оглашения вердикта.

Вскоре по выходу из тюрьмы в 1924 г. Дорио женился на девушке по имени Мадлен, дочери парижского учителя. В бытность Жака в заключении она обеспечивала его связь с ФКМФ. По настоянию его матери гражданская регистрация брака была дополнена церковным ритуалом. В 1926 г. у супругов Дорио родилась дочь, в 1930 г. - вторая.

Свою первую речь как депутат Дорио произнес 20 декабря 1924 года. Она длилась два часа и была посвящена положению рабочей молодежи. Позже ее издали брошюрой. В последующие годы Дорио выступал в парламенте в основном по колониальным и внешнеполитическим вопросам.

В том же 1924 г. Дорио преодолел еще две ступеньки карьерной лестницы: 17 июня V Конгресс Коммунистического интернационала избрал его кандидатом в члены Исполкома Коминтерна (ИККИ), а 29 июля он стал членом политбюро Руководящего Комитета Французской компартии.

Весной 1925 г., когда племена рифов, населявших Северное Марокко и несколько лет уже воевавших с испанскими колонизаторами, распространили боевые действия на территорию, контролируемую французами. ФКП выступила на стороне самопровозглашенной Рифской республики с тройным лозунгом: "Немедленный мир с рифами, признание независимости Республики Риф, вывод войск из Марокко"⁵. Был сформирован Центральный комитет действия, который руководил антивоенными митингами и манифестациями. В конце августа ЦК ФКП отправил в Марокко делегацию с целью демонстрации солидарности с борьбой рифов. Она состояла из семи человек, в том числе Дорио. Делегация прибыла в Алжир - дальше ее не пустили, и тогда, переодевшись в арабскую одежду, Дорио покинул своих товарищей, предварительно заявив, что попытается один проникнуть к рифам. Ему удалось ускользнуть от полицейских ищеек, и, где Дорио находился 19 дней, до сих пор остается загадкой. Сам он публично, видимо, опасаясь репрессий, всегда отрицал, что был в Марокко, а документов, проясняющих ситуацию, не обнаружено. 27 сентября делегация в полном составе вернулась в Париж⁶.

Кульминацией движения против колониальной войны в Марокко стала политическая забастовка 12 октября 1925 г., в которой участвовало примерно 900 тыс. трудящихся. В этот день после митинга на проспекте Матюрен-Моро Дорио принял участие в драке с полицейскими. Он ударил одного из них ногой в живот, и тот получил смертельное ранение. Дорио был арестован

стр. 23

и с 12 по 19 октября находился в предварительном заключении. 26 января 1926 г. он предстал перед уголовным судом, который приговорил его к неделе тюремного заключения и штрафу в размере 300 франков. Такое наказание считалось весьма мягким, правда, следует отметить, что 12 октября Дорио был сильно избит, причем дважды: один раз на "поле битвы", другой раз - в полицейском участке.

Член политбюро ЦК ФКП Ж. Дюкло писал в своих мемуарах, что Дорио "несколько дней пробывший в руках полиции, был уже не таким, как в день забастовки", его поведение "начало меняться именно с этого момента"⁷. Иначе говоря, шантажируемый Дорио пошел на сотрудничество с полицией в обмен на снисхождение суда. Другой коммунист Ф. Гренье высказался еще однозначней: "Дорио вышел на свободу потому, что обязался развернуть в наиболее подходящий для буржуазии момент активную борьбу против партии"⁸. Однако формальных доказательств тому до сих пор нет. Более того, склонность Дорио к фракционным играм и "вождизму" отмечалась и ранее. Например, представитель Исполкома Коминтерна во Франции А. Я. Гуральский писал в отчете в начале июля 1925 г. в Москву: "Жака я старался поддержать, но если идти хоть на шаг дальше, чем следует, он зазнается, начинает делать ошибки, объявляет бой левой (группе в ЦК. - М. П.), молодежь он фракционно настраивает". Вероятно, можно говорить о постепенно набиравшей силу тенденции, а не о внезапном переломе характера Дорио в связи с арестом. Гипотеза его вербовки полицией не имеет и косвенных подтверждений.

В конце 1925 г. ФКП вступила в полосу кризиса. Причиной было накопившееся недовольство методами руководства, которые практиковала занимавшая в политбюро доминирующие позиции группа А. Трена - С. Жиро. Она считала излишним разъяснять политику ФКП и заставляла низовые организации механически выполнять спускаемые директивы. Любые дискуссии в партии с ходу отвергались. В результате с протестом выступила большая группа партийных активистов, объединившихся на базе так называемого "письма 250-ти". Активизировались и лица, связанные с исключенными в 1924 г. из партии Б. Сувариным и А. Росмером.

Дорио решил воспользоваться ситуацией. "Я попытался захватить руководство компартии. На какое-то время с помощью нескольких групп в партии мне даже это удалось. Результат не замедлил себя ждать. Посредством сложной восточной кухни Москва вновь наложила руку на руководство партии", - вот так, достаточно откровенно, вспоминал о своих интригах в 1925 - 1926 гг. Дорио семнадцать лет спустя на съезде Французской народной партии. Действовал он довольно умело: с одной стороны - неизменно осуждал фракционеров, с другой - выдвигал предложения, направленные на смену руководства партии. На VI расширенном пленуме Исполкома Коминтерна в феврале-марте 1926 г. он, взяв слово по французскому вопросу, резко выступил против Генерального секретаря ЦК ФКП П. Семара, получив при этом поддержку И. В. Сталина⁹. Желая продемонстрировать свою благосклонность, тот даже пригласил Жака на ужин в Кремль, для которого, как уверял Дорио почти через двадцать лет, лично зарезал барана. Однако в итоге все обернулось лишь словами. По инициативе члена Президиума ИККИ Д. З. Мануильского¹⁰ решено было оставить политбюро ЦК ФКП в прежнем составе - Сталин в лучших традициях политического закулисья сделал ставку сразу на двух "скакунов".

Одним из центральных вопросов, обсуждавшихся на VII расширенном пленуме ИККИ, проходившем 12 ноября - 16 декабря 1926 г., был китайский. В Китае в это время бушевала гражданская война. Москва настаивала на углублении интеграции коммунистов с аппаратом Гоминьдана, как выразителем интересов антиимпериалистической части китайской буржуазии. Сталин решил послать в Китай "международную рабочую делегацию". В ее состав вошли член ЦК компартии США, представитель Лиги профсоюзного единства при Профинтерне Э. Браудер, активист английского профсоюзного

стр. 24

движения Т. Манн, русский сотрудник Профинтерна в должности референта С. Столяр и Ж. Дорио.

Рабочая делегация прибыла в Кантон 17 февраля 1927 года. После серии митингов солидарности они последовали на север по направлению к Ухани - новой резиденции гоминьдановского правительства. Местная администрация уже не скрывала наличие серьезных трений между китайскими коммунистами и правым крылом Гоминьдана. Дело доходило даже до убийств профсоюзных активистов и работников КПК. Однако публично члены рабочей делегации продолжали уверять, что гоминьдановский режим опирается на "весь народ без исключения". 1 мая 1927 г. Дорио отправился в обратный путь: через Владивосток в Москву. В кулуарах Исполкома Коминтерна он высказал озабоченность ошибками кремлевских стратегов на Дальнем Востоке, но на официальном заседании говорил вполне ортодоксально.

Начиная с 1929 г., Дорио участвовал в муниципальных выборах в Сен-Дени. Попытками "укорениться" в городе, ставшем второй "малой родиной", он стремился компенсировать свою изоляцию в политбюро после провала честолюбивого плана стать первым лицом в партии. К тому же, никто иной, как сам Сталин во время беседы с Дорио в 1928 г. объяснил, что "руководящие лица коммунистических партий представляют собой, главным образом, "служащих" Интернационала, что недостаточно. Нужно быть верным Интернационалу, и в то же время основательно утвердиться в собственной стране". И вождь посоветовал Дорио создать себе где-нибудь базу, чтобы стать "более весомым для руководства Коминтерна". В феврале 1931 г. Дорио стал мэром Сен-Дени.

В начале февраля 1934 г. Франция стала ареной мощных политических столкновений. Детонатором послужило "дело Ставиского". Этот аферист организовал выпуск облигаций Муниципального кредитного общества города Байонны под залог хранившихся там драгоценностей, которые позже заменил подделками. В конце 1933 г. обман раскрылся. Кредитное общество обанкротилось, а А. Ставиский был найден мертвым. Власти официально сообщили, что Ставиский покончил жизнь самоубийством, однако многие были убеждены, что афериста "убрали" из боязни разоблачений его вчерашние покровители из высшего света.

Действительно, обнаружилось, что Ставиский пользовался поддержкой в Национальной ассамблее, в деле оказались замешаны 3 министра из правительства К. Шотана. Эти факты спровоцировали взрыв антипарламентаризма. Несмотря на то, что 28 января 1934 г. правительство Шотана подало в отставку, ультранационалистические организации, манипулируя лозунгом "Долой воров", призвали всех выйти на улицу, чтобы не допустить формирования нового радикального кабинета под руководством Э. Даладье. 5 февраля 2000 сторонников крайне правых митинговали на улицах Парижа. На другой день, 6 февраля, когда обсуждалась программа правительства Даладье, ультра собрали уже более 20 тыс. человек. Манифестанты пытались ворваться в парламент. Вечером полиция вынуждена была открыть по ним огонь. Итогом столкновений стали 17 убитых и 2300 раненых, в том числе около 1600 полицейских. Просуществовав всего 9 дней, правительство Даладье ушло в отставку, хотя и получило большинство голосов в Палате депутатов. Быв-

стр. 25

ший президент Французской республики Г. Думерг сформировал правительство "национальной концентрации". Ось политической жизни страны сместилась вправо.

В февральские дни французская компартия занимала далеко не однозначную позицию. С одной стороны, она продолжала на страницах своего центрального органа газеты "L'Humanite" атаковать правительство "буржуазной демократии" Даладье, с другой - вплоть до 8 февраля ограничивалась тем, что "рекомендовала готовиться к контрманифестациям против фашистских организаций", предоставляя инициативу прокоммунистической "Республиканской ассоциации бывших фронтовиков". В то же время ФКП, следуя установкам XIII пленума ИККИ, отвергала любые формы совместных действий с руководством социалистической партии. Когда днем 6 февраля Дорио предложил обратиться к социалистам от имени группы депутатов-коммунистов с декларацией об едином фронте, Генеральный секретарь ЦК ФКП М. Торез заявил, что такая идея противоречит линии, намеченной Центральным Комитетом, а потому она неприемлема¹¹.

Только 8 февраля ЦК ФКП призвал трудящихся провести 9 февраля по всей стране демонстрацию с целью "сбить фашистскую волну". Позже, узнав, что соцпартия и контролируемый ею профсоюзный центр - Всеобщая конфедерация труда - наметили на 12 февраля собственную демонстрацию, руководство коммунистов решило поддержать и эту акцию протеста. Однако "L'Humanite" не преминула выразить уверенность, что "рабочий класс осудит и отвергнет с отвращением социалистических вождей, имеющих цинизм и смелость утверждать, что они вовлекают рабочих в борьбу против фашизма под пение Марсельезы и Интернационала".

А Дорио с 8 февраля начинает действовать на свой страх и риск. Он ведет переговоры с социалистами Сен-Дени, более того, на митинге он заявляет, что муниципалитет города примет участие во всех антифашистских демонстрациях независимо от того, кто является их инициатором. Наконец, 11 февраля он организует в Сен-Дени совместно с социалистами и профсоюзами Комитет бдительности, который руководит на следующий день двадцатитысячной демонстрацией и забастовкой в городе. Хотя успех акции был очевиден, последнее явно шло в разрез с официальным курсом Коминтерна и ЦК ФКП. Однако Дорио на этом не остановился. Он вынес на суд общественности свои разногласия с партруководством, распространив брошюру под заглавием: "Коммунисты Сен-Дени и события 6 - 12 февраля. За единство действий! Открытое письмо Коммунистическому интернационалу". Брошюра содержала детальную критику руководящего большинства и аргументы в защиту позиции Дорио. Позже, 11 апреля, она была передана в политбюро ЦК ФКП для отправки в Москву. Открытое письмо подписали более 500 коммунистов Сен-Дени.

Действия Дорио были жестко осуждены на пленуме ЦК ФКП, проходившем 14 - 15 марта 1934 года. Против резолюции ЦК проголосовали только Дорио, Г. Жеррам и Р. Жан. В свою очередь, Исполком Коминтерна, озабоченный влиянием Дорио в массах и уже подготавливая изменение стратегического курса, 21 апреля вызвал его и Тореза в Москву. Дорио отказался выехать, заявив, что в связи с частичными муниципальными выборами в Сен-Дени 6 мая (которые, кстати, он спровоцировал сам), должен оставаться на месте. Но и после победных для него выборов, даже получив новую пригласительную телеграмму ИККИ, он в Москву не поехал.

Трудно объяснить непоследовательность Дорио. Ведь он сам, опубликовав открытое письмо, предложил Коминтерну взять на себя инициативу и вынести вердикт, кто прав в конфликте. Возможно, он получил информацию, что Москва, несмотря на готовность изменить политический курс, оставит Тореза на посту Генерального секретаря. А последнее для Дорио было решающим.

Была ли конфронтация Дорио со сторонниками Тореза и ИККИ делом "его величества случая", или же она отражала глубинные пласты характера

стр. 26

мэра Сен-Дени? Ответ на этот вопрос дает характеристика Дорио, представленная в аппарат Коминтерна неким Пьером 28 марта 1932 года. Она не лишена противоречий, но все же стоит того, чтобы быть воспроизведенной: "Много элементов политиканства. Нет достаточной принципиальности. Личные моменты играют слишком большую роль. Политически несмелый человек. По вопросам реакции думал, что не нужно массовых движений, а только блоки: "нужно заключить сделку с заинтересованными". По вопросам франко-итальянской войны побоялся резко поставить вопрос об оборончестве. Склонен к крупным оппортунистическим ошибкам. Лично смелый. В основном преданный, революционный. Есть данные для вождя. Не умеет коллективно работать. Сильны антимосковские настроения. В личной жизни грязный человек (семейной жизни)"¹². Читая этот отзыв, создается вполне законченный образ амбициозного человека, готового ради успеха на многое.

На заседании Президиума Исполкома Коминтерна 16 мая 1934 г. позиция коммунистов по отношению к социалистам была радикально пересмотрена. Торезу было предложено безотлагательно установить контакт со СФИО с целью выработки совместных антифашистских действий. В то же время Интернационал уполномочил ЦК ФКП принять в отношении Дорио все меры идейного и организационного порядка, какие он сочтет необходимыми. Иначе говоря, Торез получил "карт бланш".

Дорио был исключен из партии в конце июня 1934 г., после сессии национальной конференции ФКП в Иври. В опубликованном в "L'Humanite" по этому поводу сообщении, в частности, говорилось: "Национальная конференция осудила раскольническую и антиунитарную позицию Дорио. Как некогда Трен, Дорио видит в едином фронте второстепенный прием, а не реальное и искреннее усилие, нацеленное на действенную организацию антифашистской борьбы всех трудящихся. Он хочет, чтобы Социалистическая партия отказалась от предложений совместных действий нашей партии, тогда как мы желаем заключения соглашения в интересах рабочего класса и во имя борьбы против фашизма. Лицемерные фразы Дорио о единстве имеют целью замаскировать разрушительную работу, предпринятую им против Коммунистической партии, чемпиона и организатора рабочего единства... Национальная конференция, выражая единодушную волю партии, потребовала от Центрального Комитета исключить Дорио. Центральный Комитет заявляет: Своей открытой борьбой против партии и Коммунистического Интернационала Дорио увенчал долгий период враждебных действий, более или менее скрытных, по отношению к партии и ее руководящих органов... С момента своих публичных атак против партии Дорио перестал посещать заседания политбюро... Центральный Комитет партии, исчерпав все средства спасения Дорио, и подтверждая единодушную волю партии, требующую, чтобы были сняты все препятствия на пути к единству действий, исключил Дорио из рядов коммунистической партии"¹³.

Таким образом Торез использовал лозунг единства против Дорио, что, однако, не помешало последнему в течение последующих полутора лет активно манипулировать столь популярной идеей единства рабочего класса. Уже 23 августа 1934 г. он опубликовал "Хартию групп за восстановление рабочего единства". Эти группы должны были действовать на межпартийной основе под лозунгом: "Один рабочий класс, одна ВКТ, одна партия!" Поскольку новую единственную партию пролетариата следовало основывать "на демократической базе и свободе течений в общих рамках социалистической доктрины"¹⁴, призыв сильно отдавал утопией, если не сказать демагогией. По мнению большинства социалистов, подобная партия уже существовала и оставалось лишь в нее влиться, а коммунисты отвергали принцип свободы фракций. Только крохотная Партия пролетарского единства (P.U.P.) во главе с П. Луи, подписала пакт о единстве действий со сторонниками Дорио, провозгласившем себя "беспартийным коммунистом". И как подобало пусть опальному, но коммунисту, он продолжал клясться в верности Кремлю: 1 сентября 1934 г. в "L'Emancipation" можно было прочесть, что "защита

стр. 27

Советского Союза" есть "священное дело", которое "совпадает с защитой всего человечества"¹⁵. Правда, это не мешало Дорио вести переговоры о вступлении в СФИО, которые, впрочем, кончились безрезультатно.

26 апреля 1936 года во Франции состоялись парламентские выборы. Дорио победил в своем округе, собрав 10 875 голосов. Кандидат от ФКП Ф. Гренье вышел на второе место, получив 8899 голосов. Социалист М. Парре с 1343 голосами занял третье место. Остальные баллотировавшиеся получили меньше тысячи голосов. Поскольку кандидат от троцкистов в последний момент снял свою кандидатуру, в округе должна была пройти перебаллотировка. Тогда на совместном митинге коммунистов и социалистов Парре объявил о снятии также своей кандидатуры, что заметно укрепило позиции коммунистического кандидата. В ответ Дорио прибег к помощи главы фашиствующей лиги "Огненных крестов" подполковника де Ля Рока. Он также не допустил представителей Народного фронта на избирательные участки до 8 часов утра. Таким образом они не смогли проверить, нет ли в урнах бюллетеней, брошенных туда до начала голосования. Кроме того, Дорио воспользовался услугами "сильного человека" из Марселя С. Сабиани, приславшего парней, которые голосовали с сохранившимися от первого тура удостоверениями отсутствовавших избирателей, не предъявляя никаких других документов¹⁶.

Новое голосование состоялось в воскресенье, 3 мая. Дорио победил с перевесом менее тысячи голосов (11587 против 10887 собранных Гренье). Как показали события, это была пиррова победа.

Сразу после парламентских выборов Дорио созвал совещание своих сторонников, на котором заявил им, что пора создавать новую "социальную, независимую и революционную партию". Этот план негласно поддержали герцог П. ди Борго из "Огненных крестов", П. Доминик из Партии радикалов, полковник Гийом из Республиканского союза, то есть весьма влиятельные люди правой и ультраправой ориентации¹⁷.

В воскресенье 28 июня 1936 г. в большом зале ратуши Сен-Дени собрались все 400 членов местной дориотистской организации, а также около 500 гостей. В числе последних были академик Ж. Ромен (один из руководителей общества "Франция Германия"), представитель владельцев предприятий тяжелой промышленности П. Пюшё, депутат Национальной ассамблеи Ж. -Л. Тиксье-Виньянкур. Дорио в течение трех часов излагал курс новой Французской народной партии (ФНП), задачей которой должна была стать "борьба против коммунистической партии" за "сильную исполнительную власть".

В довольно туманном Манифесте ФНП говорилось о необходимости реформировать "республиканское государство, его институты и администрацию с целью сделать из него независимый и сильный инструмент экономических и социальных преобразований, которые стоят на повестке дня страны". Кроме того, предлагалось создать по образцу корпораций Б. Муссолини "экономические ассамблеи на базе представительства организованных профессий, профсоюзов рабочих и техников", а также обеспечить "независимость правительства, парламента, правосудия, администрации, прессы и всей социальной и экономической жизни от финансовых сил".

Опубликованная в самом начале августа брошюра Дорио "Франция не будет страной рабов" большей частью была посвящена разоблачению внешнеполитических планов Сталина, "головореза, человека без принципов, особенно искусного в хитрости, маневре, эволюции..."¹⁸. Слепо выполняющая приказы Москвы Французская коммунистическая партия толкает страну на путь войны с Германией, что обеспечит, в конечном счете, мировое господство СССР. Нужна "ясная программа мира", которую готовы предложить от имени подлинного "народного фронта" дориотисты. "Таким образом, мы являемся этим народным фронтом против фашизма, - утверждал Дорио. - Мы даже думаем, что можем внести в него еще что-то кроме негативного и оборонительного антифашизма - срочно требуется дать ему программу или план действий против кризиса, поскольку, лишь борясь с кризисом, мы победим фашизм"¹⁹.

стр. 28

Вышеприведенная цитата представляет интерес в смысле политической эволюции Дорио - позже он уже не пытался представить себя в образе борца с фашизмом.

В последующие после образования новой партии недели в одном только парижском районе дориотисты распространили 250 тыс. экземпляров своего еженедельника "L'Emancipation rationale"; в нем публиковался репортаж о выборах в Сен-Дени. Был издан роскошный альбом, бесплатно рассылаемый политикам и бизнесменам. Он был посвящен "Дорио - деятелю завтрашнего дня".

На митингах в июле в зале Ваграм и на зимнем велодроме Парижа дориотисты из прежней "мажоритарной районной организации" коммунистов по-прежнему приветствовали его по коминтерновской традиции поднятым сжатым кулаком, но часть аудитории встречала появление Дорио вытянутой вперед рукой.

Первый съезд ФНП состоялся в муниципальном театре Сен-Дени 9 - 11 ноября 1936 года. Присутствовало 736 делегатов и 820 гостей. Съезд проходил под лозунгом: "Разгромить коммунизм, переделать Францию, построить империю, выковать коллективную душу". С большой речью выступил Дорио. Он заявил, что создание такой партии, как ФНП в условиях "эйфории Народного фронта" и на следующий день после "великих июньских забастовок" является несомненным успехом. Французская народная партия уже стала силой, поскольку объединяет в своих рядах 100 тыс. человек, а тираж ее главного издания "L'Emancipation nationale" превысил тираж центрального органа социалистов газеты "Le Populaire". Дорио призвал к борьбе с "двумя сиамскими братьями": коммунистами и "социальными консерваторами", против которых следует объединить "огромное большинство народа Франции, не являющегося ни капиталистическим, ни промосковским". За потворство коммунистам и отказ от независимого национального курса была подвергнута резкой критике политика правительства Народного фронта. "Франция сегодня переживает эру деморализующего материализма, - сказал Дорио. - Каждому французу приходится в силу обстоятельств и нерадивости государства ставить свой мелкий личный материальный интерес выше жизненных интересов нации, без которых жизнь любого человека не имеет смысла". По его мнению, утверждение, что политика новой партии слишком "упрощенна", и даже "безумна", ибо опирается лишь на одну идею, не является обоснованным, так как именно от коммунизма "страна может погибнуть". В качестве доказательства Дорио процитировал некий секретный документ, попавшийся ему в руки, который свидетельствовал о подготовке Москвой "гражданской войны во Франции"²⁰.

В качестве комментария заметим, что советская разведка считала официальные данные о численности ФНП "очень фантастическими", предполагая, что на момент съезда в нее записалось не более 50 тыс. человек²¹. Французский историк Ж. -П. Брюне, напротив, склонялся к тому, что озвученное Дорио число было близким к реальному²². И все же, манипулирование цифрами, похоже, имело место. Ведь ровно через месяц после съезда еженедельник "L'Emacipation nationale" сообщил, что в партии состоит уже 120 тыс. человек²³. А ведь был еще дориотистский Народный союз французской молодежи. Что же касается информации о подготовке Сталиным гражданской войны, то, учитывая год происходящего, можно смело сказать, что Дорио прибегнул к передергиванию.

По окончании съезда 12 ноября Центральный Комитет под председательством Дорио избрал политбюро из восьми человек: Дорио, А. Барбе, П. Мариона, В. Арриги, А. Абремски, Ж. Тёляда, М. Маршаля и И. Паренго. Большинство были выходцами из ФКП.

Съезд завершился, но интенсивность пропагандистской кампании не ослабевала. ФНП распространяла листовки, плакаты, брошюры, грампластинки, организовывала митинги, на которых использовались световые и музыкальные эффекты. Помимо еженедельников "L'Emancipation" и "L'Emancipation nationale", издаваемых в Сен-Дени, начали выходить

стр. 29

"L'Emancipation lyonnaise", "La Jeunesse de France", а в 1937 г. Дорио купил парижскую вечернюю ежедневную газету "La Liberte".

Свободно владевший пером Дорио привлек к работе в изданиях таких талантливых людей, как писатель П. Д. ла Рошель, журналист из группировки так называемых молодых радикалов Б. де Жувенель, а также ренегат ФКП, бывший сотрудник агитпропотдела Исполкома Коминтерна П. Марион. "С помощью Дорио и моих товарищей, - писал на исходе жизни ла Рошель, - я хотел построить сильную Францию, которая освободится от парламента и конгрегации и будет достаточно мощной, чтобы навязать Англии союз, где будут царить равенство и справедливость"²⁴. Кроме ла Рошеля харизма вождя привлекла в партию таких известных писателей, как Ж. Суарес и Р. Фернандес. В январе 1938 г. пресса объявила о вхождении в партию лауреата Нобелевской премии по физиологии и медицине А. Карреле (1873 - 1944).

На чьи средства существовала партия? Членские взносы представляли лишь каплю в море. Финансирование обеспечивалось прежде всего крупными банками и объединениями патроната. Значительные суммы поступали от банков Ротшильда, Дрейфуса, Лазара, Индокитайского банка, Национального банка торговли и промышленности. Особенно заметная помощь шла от банка Вормса и Комитета предпринимателей сталелитейной промышленности. В субсидировании ФНП участвовали также итальянские фашисты. Казначей партии Маршаль всегда это отрицал, но тому есть два свидетельства. Зять Муссолини, министр иностранных дел Италии граф Чиано, 2 сентября 1937 г. записал в своем дневнике: "Арриги, доверенное лицо Дорио, просит продолжения финансовой помощи, которая оказывалась и до сих пор, и требует поставок оружия". На следующий день, 3 сентября, Чиано отметил: "Мы по-прежнему будем давать Дорио деньги, но оружия поставлять не будем". С другой стороны, бывший член ФНП Пюшё засвидетельствовал в своих мемуарах: "Осенью 1938 г. я обнаружил, что, помимо известной мне официальной кассы, существовало секретное казначейство, о котором я раньше не знал и в которое поступали средства иностранного происхождения. До сих пор мне совершенно не ясно, было ли у этих поступлений несколько источников. Но я располагал доказательствами, что это казначейство получило несколько миллионов от итальянских фашистов".

Руководство ФНП отвергало сыпавшиеся на него обвинения в фашизме. В интимных беседах Дорио, однако, был менее однозначен. "Я не знаю, фашист ли я, - поведал он как-то. - Фашизм нельзя скопировать... Я не хочу копировать ни Муссолини, ни Гитлера. Я хочу сделать из ФНП партию нового стиля, партию, непохожую на другие во Франции".

В конце 1936 г. Дорио съездил в Испанию к генералу Франко. В штаб-квартире мятежников в Ируне его приветствовали немецкие и франкистские офицеры. Ещев июле ратовавший за "абсолютный нейтралитет" в испанских событиях и одновременно обвинявший французских коммунистов в провоцировании европейской войны²⁵, Дорио по возвращении развернул кампанию за официальное признание "правительства" испанских мятежников. В вышедшей в апреле 1938 г. брошюре "Преобразование Франции" он писал: "Нам нужны отношения с националистической Испанией по двум причинам: первая причина - средиземноморская. Если нет отношений с националистической Испанией, у нас нет свободы в Средиземноморье. И если у нас нет отношений с Италией, мы не свободны в Средиземном море! Если мы имеем сердечные отношения с этими двумя народами, мы обретем свободу в Средиземноморье.

Вторая причина - в том, что с точки зрения наличия пиритов, мы в основном зависим от испанских националистов... Это мешает нашему производству, предназначенному вооружать резервистов, вооружать Францию"²⁶.

Зимой 1936 - 1937 гг. в Сен-Дени разразился скандал, который положил конец полосе успехов в политической жизни Дорио. Его противникам уда-

стр. 30

лось собрать материалы о творимых в мэрии финансовых махинациях. Самой вопиющей была "угольная афера". По одному из контрактов мэрия должна была получить 200 тонн угля по 240 франков за тонну. Однако счета были представлены за поставку 2400 тонн по 500 - 600 франков за тонну! Кроме того, были предъявлены счета на сотни тонн антрацита, тогда как в действительности это был уголь обычного качества. Хотя официальное расследование не дало результатов, под давлением массовых митингов, организованных городским комитетом Народного фронта, министр внутренних дел М. Дормуа 25 мая 1937 г. отстранил Дорио от должности мэра. Поскольку одновременно в отставку ушли в знак солидарности несколько муниципальных советников - членов ФНП, на 20 июня были назначены частичные муниципальные выборы.

Списку кандидатов ФНП во главе с Дорио противостоял список Народного фронта, который возглавил коммунист Гренье. Дориотисты были наголову разгромлены: за них проголосовали 6500 избирателей, а за кандидатов Народного фронта - 10600 человек. Подавленный Дорио, узнав о результатах, заявил, что расстается с Сен-Дени и немедленно написал заявление о снятии с себя также полномочий депутата Национальной ассамблеи.

Мюнхенские переговоры между Даладье, Чемберленом, Гитлером и Муссолини по Чехословакии, завершившиеся 30 сентября 1938 г. подписанием соглашения, передававшего район Судетов Германии, поставили Дорио в затруднительное положение. Ранее неизменно солидаризовавшийся со "справедливыми" требованиями фюрера немецкой нации он заговорил теперь более осторожно. Мюнхенские договоренности были им оценены как победа разума, но победа, оплаченная дорогой ценой. Гитлер раскрыл себя как сторонник войны; он сумел "добиться требуемого, поскольку его требования были признаны справедливыми, но в то же время расширил немецкую гегемонию в Европе"²⁷. Несмотря на то, что 7 октября Дорио опубликовал в "L'Emancipation nationale" "Послание Вождя Партии" с подзаголовком "Франция не предавала Чехословакию", где он дал свое видение событий, заседание Национального совета ФНП 15 - 16 октября было бурным. Б. де Жувенель и Пюшё подвергли позицию партии жесткой критике, утверждая, что Мюнхен резко ослабил положение Франции. На вскоре последовавшем заседании политбюро Пюшё возобновил атаку, поставив вопрос об итальянских субсидиях партии и осудив "развратный" образ жизни вождя.

Первым покинул ФНП ла Рошель, затем настал черед А. Барбе. Кризис достиг своей кульминации в январе 1939 года. В связи с тем, что Дорио никак не реагировал на агрессивные высказывания фашистского руководства Италии, вышел из партии П. Марион, не желая, как он выразился, "быть членом партии трусов". С аналогичной мотивацией вышли из партии И. Паренго, В. Арриги, Ж. Фонтенуа. Таким образом, первоначальный состав политбюро ФНП обновился больше, чем наполовину (А. Абремски к этому времени скончался), но партия не развалилась и даже активизировала свою социальную политику, попытавшись проникнуть в профсоюзное движение.

28 - 29 января 1939 г. в Сен-Дени под эгидой ФНП прошла "рабочая конференция". Выступивший Дорио призвал создать национальный профсоюз корпоративного типа, изгнать из страны иностранцев-рабочих, а также принять правительством "Хартию труда", составленную по итальянской модели.

Когда 15 марта немецкие войска, нарушив мюнхенские договоренности, оккупировали Чехословакию, Дорио выступил с резким заявлением о невозможности дальнейшего "сотрудничества и согласия с Германией". Одновременно он попытался использовать личную дипломатию, отправив члена руководства ФНП и своего ближайшего друга Маршаля в Рим с посланием к Муссолини. В условиях надвигающейся войны Дорио хотел убедить итальянскую сторону удержаться от вмешательства в конфликт. Однако итальянцы

стр. 31

дали понять, что они уже настолько тесно связаны с германским рейхом, что поздно думать о перемене союзников.

На вторжение немецких войск во Францию 10 мая 1940 г. политбюро ФНП отреагировало призывом всем членам партии "сомкнуть ряды для обороны национальной территории"²⁸. Старший сержант 24-го гвардейского полка Ж. Дорио за участие в боях близь Луары был награжден Военным крестом с алой звездой - факт, который впоследствии активно использовали его сторонники, чтобы отринуть все обвинения в предательстве. После подписания перемирия "вождь ФНП" добыл гражданскую одежду и, переодевшись, сумел таким образом избежать интернирования. Не без приключений 26 июня он добрался до родного дома в Сен-Дени.

В истории Франции настали черные дни. Две трети страны, включая Париж, были оккупированы. Большинство французов были убеждены, что наступила достаточно длительная эра господства Германии в Европе, и что военное поражение вчерашней союзницы Франции - Великобритании неизбежно. Крайне правые, считавшие, что причиной поражения Франции стали ее демократические институты, стимулировавшие моральное вырождение политической элиты, с энтузиазмом поддержали авторитарный режим Ф. Петэна. Среди них был и Дорио, который полагал, что вишистское правительство с "героем Вердена" во главе сможет вести достойный диалог с Германией, превратив Францию из страны поверженной в страну-союзницу победителей. Он даже предлагал объявить Великобритании войну, использовав факт потопления англичанами 3 июля 1940 г. французского флота, базировавшегося в Мерс-эль-Кебире.

ФНП активно включилась в провозглашенную Петэном политику сотрудничества (коллаборационизма) с нацистской Германией и превратилась, таким образом, в важнейшую политическую опору оккупантов. Когда 22 июня 1941 г. в 7 часов утра Дорио узнал о нападении немецких войск на СССР, он со слезами на глазах заявил своему окружению: "Отныне эта война обретает истинный смысл. Отныне эта война является нашей войной. Она является логическим продолжением борьбы, которую мы начали в Сен-Дени пять лет назад почти день в день...". Уже через несколько часов делегатами съезда ФНП свободной зоны была направлена в Виши телеграмма, в которой выражалась просьба дать согласие на создание Легиона французских добровольцев (ЛФД) для отправки на советско-германский фронт. 28 июня во время митинга в Марселе Дорио заявил о готовности лично вступить в этот легион, однако, не желая ослаблять ФНП, он запретил сотрудникам партийного аппарата следовать своему примеру. Инициатива дориотистов была подхвачена, и уже 8 июля был учрежден Центральный комитет Легиона французских добровольцев под председательством Э. Делонкля, главы Социального революционного движения.

В составе ЛФД Дорио провоевал на Восточном фронте до февраля 1944 г., периодически приезжая в отпуск во Францию. Его дважды награждали: первый раз в январе 1942 г. железным крестом второго класса и второй - 1 декабря 1943 г. железным крестом первого класса. Для партии дориотистов это было время борьбы в союзе с немцами против коммунизма, марксизма, евреев и масонов²⁹.

В августе 1944 г. руководство ФНП и ее активисты укрылись от наступления англо-американцев в Германии. Дорио был преисполнен оптимизма, считая, что исход войны еще не решен, и что высадка союзников во Франции рано или поздно приведет к их столкновению с коммунистами. Жупел гражданской войны стимулировал вербовку в партию новых членов из числа приехавших на работу в Германию французов. Шла подготовка нелегальной агентуры ФНП, которую пытались перебросить через фронт с помощью немцев. 22 февраля 1945 г. прицельная пулеметная очередь с самолета по машине, в которой ехал Ж. Дорио, прервала его деятельность. После смерти Дорио ФНП распалась.

стр. 32

Примечания

1. PELLEGRIN RENE. Jacques Doriot - communiste. P. 1970, p. 16.

2. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 495, он. 270, д. 5111.

3. Там же, ф. 533, оп. 4, д. 9

4. FERRAT A. Histoire du Parti communiste francais. P. 1931, p. 132 - 133.

5. Ibidem, p. 146.

6. BRUNET JEAN-PAUL. Jacques Doriot. Du communisme au fascisme. P. 1986, p. 61 - 63.

7. ДЮКЛО ЖАК. Мемуары. В 2-х т. М. 1974. Т. 1, с. 110.

8. ГРЕНЬЕ ФЕРНАН. Из жизни французского коммуниста. М. 1977, с. 201.

9. Le Komintern: l'histoire et les hommes. Dictionnaire biographique de L'Internationale communiste en France, a Moscou, en Belgique, au Luxembourg, en Suisse. P. 2001, p. 254.

10. РГАСПИ, ф. 508, оп. 1, д. 11, л. 1.

11. BELLOIN GERARD. Renaud Jean, le tribun des paysans. P. 1993, p. 203.

12. РГАСПИ, ф. 495, оп. 270, д. 5111.

13. L'Humanite, 1 juillet 1934.

14. L'Emancipation, 23 aoflt 1934.

15. Цит. по: JOUBERT JEAN-PAUL. Revolutionnaires de la S.F.I.O. P. 1977, p. 49.

16. ГРЕНЬЕ ФЕРНАН. Ук. соч., с. 232 - 233.

17. РГАСПИ, ф. 495, оп. 270, д. 5111.

18. DORIOT JACQUES. La France ne sera pas un pays d'esclaves. P. 1936, p. 8.

19. Ibidem, p. 25.

20. L'Emancipation nationale, 14 novembre 1936.

21. РГАСПИ, ф. 495, оп. 270, д. 5111.

22. BRUNET JEAN-PAUL. Op. cit., p. 229.

23. Emancipation nationale, 12 decembre 1936.

24. ДРИЁ ЛА РОШЕЛЬ П. Дневник. 1939 - 1945. Спб. 2000, с. 592.

25. L'Emancipation nationale, 29 aout 1936.

26. DORIOT JACQUES. Refaire la France. P. 1938, p. 86 - 87.

27. Цит. по: BRUNET JEAN-PAUL. Op. cit., p. 293.

28. Ibidem, p. 306.

29. См.: DORIOT JACQUES. Realites. P. 1942, p. 92 - 116.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - М. М. ПАНТЕЛЕЕВ:

Комментарии: