D. S. FOGLESONG. America's Secret War Against Bolshevism. U. S. Intervention in the Russia Civil War 1917 - 1920. Chapell Hill and Lnd. The University of North Carolina Press. 1995. 386 p.

Дэвид С. Фоглесонг, старший преподаватель в университете Ратджерса (шт. Нью-Джерси, США) использовал широкий круг источников: материалы российских, американских, английских архивов (во многом ранее недоступные), хранилищ рукописей видных государственных деятелей США, документальные публикации, мемуары, прессу, а также обширную литературу (в том числе и российскую) по данной теме.

Автор показал, что президент В. Вильсон был тверд и непреклонен в своем неприятии большевизма, который он считал "опасной заразой", источником мировой и внутренней нестабильности, "беспорядка и недовольства", прямой угрозой миру. Склонность Вильсона к "секретной дипломатии", которая во многом противоречила им же продекларированным "Четырнадцати принципам", автор пытается объяснить тем, что американский народ далеко не всегда и не во всем разделял вильсоновское понимание национальных интересов США, что, как и позицию конгресса - особенно по вопросу об ассигнованиях на цели интервен-

стр. 169

ции - президенту приходилось учитывать. Политика Вильсона, и это стремится показать автор, не может рассматриваться как простое, зеркальное отражение его широко известных "идеалистических" принципов. Она была прагматичной и соответствовала противоречивости реальной политической линии, нередко тщательно скрываемой от общественности и характерной использованием "скрытых и непрямых интервенционистских методов", связанных, в числе прочего, и с давлением, с одной стороны, Антанты, а с другой - американских сторонников радикальной демократизации международных отношений.

Истоки вильсоновского антибольшевизма Фоглесонг обнаруживает в глубоко укоренившемся - и в сознании президента и в политической культуре американской элиты - страхе перед революциями, и уж тем более "мировыми". Этой тенденции способствовали и опасения, что русская революция подорвет военные усилия союзников и лишит их победы над Германией. Свою роль сыграли и такие события, как разгон Учредительного собрания, отказ от выплаты царских долгов, уступки по Брестскому миру и сам факт его подписания, а также достаточно призрачные (как оказалось!) надежды на восстановление Восточного фронта против Германии. Немалое значение имело упование на возможности послевоенной эксплуатации русских ресурсов и проникновение американцев на русские рынки ("принцип открытых дверей"), для чего нельзя было, с точки зрения американского руководства, допустить раздробления России, могущей стать легкой добычей не только Германии и Японии, но и других мощных держав.

Книгу выгодно отличает пристальное внимание к историографическим аспектам этой темы. Автор подчеркивает принципиальное различие, существующее между взглядами некоторых американских историков на рассматриваемую проблему. Если А. Линк, опиравшийся в основном на свидетельства и суждения полковника Э. Хауза, считал, что Вильсон стремился к дружбе с Советской Россией, проявляя в отношении ее симпатию и терпимость, то У. Вильяме делал ударение на крайнем антибольшевизме Вильсона, мало чем отличавшемся от позиции, занимаемой государственным секретарем Р. Лансинга.

Автор считает, что прекращение "холодной войны" открыло возможность для "менее предвзятого исследования и более сбалансированной интерпретации" (с. 7). По его мнению, историки, изучавшие отношение США к Советской России недостаточно учитывали противоречивость этой политики, а также и то обстоятельство, что главную роль в ней играли именно скрытые, замаскированные формы поддержки американцами антибольшевистских сил и движений. В спорах и дискуссиях историков о мотивах, формах, интенсивности и эффективности американской интервенции присутствовала, по мнению автора, "ложная дихотомия". Советские историки односторонне подчеркивали страх Вильсона, как главного, по их мнению, выразителя интересов американских капиталистов, перед мировым и русским революционным движением, а западные делали акцент на стремлении Антанты и США воссоздать Восточный фронт против Германии. Однако и те и другие не желали учитывать, что на самом деле действовал целый комплекс взаимопереплетающихся причин - стратегического, тактического, дипломатического, экономического, политического и идеологического характера. В плане оперативно-стратегическом американская сторона была больше всего одержима идеей создания "ядра", "базы", "центра" возрождения демократической России, конкретный облик которой, впрочем, рисовался ей достаточно неопределенно.

Фоглесонг считает, что Вильсон на словах отмежевывавшийся от лансинговских проклятий по адресу Советской России, на деле в общем соглашался со своим государственным секретарем в том, что касалось поддержки противников советского режима, настаивая лишь на том, чтобы последняя оказывалась исключительно в замаскированных формах. На практике эта "скрытая интервенция" включала в себя, как показывает автор, отказ от дипломатического признания Советской России, оказание всемерной поддержки движениям, выступающим за восстановление власти Временного правительства, оказание финансовой помощи белым армиям (по возможности, не непосредственно, а через Англию и Францию, а также используя посольство Б. А. Бахметьева и те американские фонды, которыми он мог располагать). Одновременно американская интервенция включала в себя, как неотъемлемую составную часть, организацию - силами дипломатов, атташата, специальной агентуры - широкой разведывательно-информационной и подрывной сети, нацеленной в числе прочего и на организацию саботажа мероприятий советской власти. Американская политика предусматривала и организацию "гуманитарной помощи", в основном белогвардейским и другим антибольшевистским силам. Администрация Вильсона была уверена в непрочности советского режима и скором его падении. Исходя из этого, помощь и поддержка оказывалась в первую очередь наиболее "перспективным" - с точки зрения интервентов - отрядам и "сильным личностям" в антисоветском лагере и в зависимости от результативности их действий (с. 177).

Советские лидеры, отмечает автор, располагали достаточно широкой информацией об антисоветской активности американских дипломатов и спецслужб, но тем не менее на всем протяжении рассматриваемого периода пытались отделить США от других держав, уповая на американскую демократию и либерализм, а также и на собственные интересы США в отношении России. Отсюда и стремление советских лидеров способствовать

стр. 170

американским предпринимателям и инвесторам, готовым сотрудничать с Советской Россией, вплоть до согласия признать дореволюционные долги и предоставления концессий на весьма выгодных условиях (с. 272 - 288).

Фоглесонг пытается разобраться в непростой философии президента Вильсона. Он констатирует, что последний противопоставлял американскую и европейские демократии - как "действительно органическое" (с. 27) и разрушительное развитие. Февральская революция в России воспринималась им как патриотическая и направленная против деспотизма, а Октябрьская как отклонение от прогресса и подлинно народной воли. Заявляя о равенстве рас, он одновременно утверждал, что белые американцы несут ответственность за политическое руководство обществом, оправдывал ограничение избирательных прав "невежественных негров", а также и деятельность Ку-Клукс-Клана по "защите Юга" от "рискованных безобразий революционной эпохи" (с. 31). Одобрял он сегрегацию черных и не был чужд антисемитских настроений (с. 41 - 42). Провозглашая "открытость" Америки, он старался ограничить иммиграцию в США. Кальвинист Вильсон настаивал на сохранении "пуританских традиций и ценностей" и был глубоко привержен индивидуализму (с. 33, 43 - 44). Он разделял глубокую антипатию к социализму, нередко отождествляемому с достаточно распространенным в США анархистским движением, прочно укоренившуюся в американской политической культуре, особенно в конце XIX- начале XX века. Антибольшевистская настроенность Вильсона становилась все боле очевидной, а по мере развертывания антисоветской интервенции "постепенно приобрела роль доминирующего фактора в политике США" (с. 46).

Автор уделяет много внимания деятельности посла Бахметьева по стимулированию американской интервенции в Россию. В этой связи он подробно разбирает, как складывались и развивались отношения посла с американской администрацией, и справедливо упрекает историков, недооценивающих соответствующие свидетельства, столь существенные для "понимания истоков скрытой ... интервенции, да и последующих советско-американских отношений" (с. 48). Подчеркивая, что американцы были достаточно осторожны в оказании финансовой поддержки бурной активности Бахметьева, стремившегося использовать американские фонды и кредиты на приобретение оружия, боеприпасов и снаряжения для белогвардейских армий и, в частности, реализовать военные контракты, заключенные еще до Октября. К ноябрю 1917 г. общая сумма американских кредитов и займов России достигла 375 млн. долл., но фактически посольство могло распорядиться только около 188 млн. долл. (с. 56).

После Октября Лансинг под теми или иными предлогами уклонялся от прямых контактов с Бахметьевым. Тем не менее советник государственного секретаря Ф. Полк заявил послу, что новые кредиты не будут предоставлены, а для оплаты контрактов, заключенных русским посольством, могут быть использованы уже выделенные кредиты и имеющиеся банковые фонды. 5 декабря 1917 г. было достигнуто соответствующее соглашение на этот счет. "Таким образом, подчеркивает автор, правительство США полностью контролировало фонды, которыми располагало (русское) посольство". При этом власти США маскировали свои действия ссылками на то, что они-де защищают интересы американских компаний. В книге подробно рассмотрены сложные перипетии, связанные с финансовой поддержкой антибольшевистских сил Соединенными Штатами и делается вывод, что русское посольство и располагаемые им фонды использовались как "канал для оказания помощи антибольшевистскому движению, минуя необходимые для выделения фондов санкции конгресса; это помогло скрывать сам факт и размеры этой поддержки от прессы и американской общественности", что было особенно важно после заключения Компьенского перемирия и победы республиканцев на выборах 1918 г. (с. 71). Интересные факты автор собрал и в архивных документах бюро Л. Мартенса, содержащих свидетельства, разоблачающие скрытую от американской общественности деятельность Бахметьева по поддержке белогвардейского движения. "Русское посольство, указывает Фоглесонг, играло двойственную роль в секретной войне правительства (США) против большевизма": с одной стороны, - оно выполняло "публичную функцию", выступая как символ "подлинной России", а, с другой - как секретный канал для снабжения белогвардейских сил оружием и снаряжением, избегая реакции американской общественности и критики со стороны конгресса (с. 75).

Этой же цели служило использование Великобритании и Франции для оказания финансовой помощи антибольшевистским силам, в частности, на юге России (по мнению автора, это была первая интервенционистская акция США по отношению Советской России). Большие надежды возлагались при этом на калединщину и "закавказские движения". Интересны сведения, собранные автором, относительно того, как в президентской администрации рассматривались перспективы русской революции, возможности создания антибольшевистского "ядра", и поддержки "сильной личности, способной воссоздать сильную и дисциплинированную русскую армию" (с. 83 - 86).

Разведывательная и подрывная деятельность американских дипломатов, атташе и специальной агентуры, начавшаяся еще до Октября 1917 г., никак не вписывается, подчеркивает Фоглесонг, в рамки благородных вильсоновских деклараций. Впрочем, по его мнению, советские историки явно преувеличивают масштабы активности К. Каламатиано, генконсулов М. Соммерса и К. Де Витт Пула,

стр. 171

посла Д. Френсиса (с. 107). Не очень убедительно звучат упреки автора по адресу советских историков, которые-де напрасно связывали всю эту активность с прямыми указаниями из Вашингтона (с. 120 - 121).

В главах, посвященных американской интервенции в Сибири, на Севере России и Прибалтике, автор развивает выводы Б. М. Антербергер и Дж. Кеннана ¹ . Однако прямую посылку американских войск на Север и Дальний Восток он предлагает также рассматривать в первую очередь как "составную часть... скрытой войны против угрозы большевизма" (с. 144). Видимо, не случайно автор избегает более или менее подробного описания непосредственного участия американцев в боевых действиях интервентов.

Прослежена в книге и эволюция отношения американской общественности к участию США в антисоветской интервенции. Администрация зорко следила за настроениями в обществе, получавшими отражение и в конгрессе. С этим в немалой степени связано было и то предпочтение, которое оказывалось вильсоновской идее поддержки "ядра русского сопротивления", "гуманитарной" и "экономической" помощи. Летом 1918 г. иллюзии об интервенции "по приглашению" и относительно восстановления Восточного фронта окончательно развеялись, и на первый план вышла идея создания "базы возрождения русской демократии", помощи "русскому народу, пытающемуся восстановить свой контроль над собственными делами" (с. 203). Вильсон, все больше утверждался в том, что большевизм "не может быть остановлен силой" (с. 237).

В беседе с послом Френсисом в феврале 1919 г. президент признавал, что американская военная экспедиция в России очень не популярна среди американцев (с. 226). И хотя от идеи антибольшевистского крестового похода пришлось отказаться и вывести американские войска из России, "секретная война Америки против большевизма продолжалась" (с. 230). Кампания борьбы против "красных" ("красный страх") не сделала идею интервенции более популярной, но, как считает автор, напротив, стимулировала рост изоляционистских настроений.

Общий вывод автора заключается в следующем: "Усилия вильсоновской администрации по организации ограниченных и тайных попыток поддержать антибольшевистские группировки (в России) не привели к свержению советского режима, восстановлению демократии или хотя бы сдерживанию большевизма в рамках центральной части Европейской России" (с. 291). Напротив, усилия интервентов способствовали консолидации народа вокруг большевиков, оправданию проводимого ими безжалостного классового террора против своих противников, которые выступали как послушное орудие в руках "хищников-империалистов" (с. 297). Беспринципность и неопределенность политики Вильсона обрекла ее на полное поражение и провал, считает Фоглесонг.

Собранные Фоглесонгом свидетельства позволяют преодолеть некоторые стереотипы, сложившиеся в годы "холодной войны", полнее охарактеризовать стратегические цели и дипломатическую тактику, систему приоритетов, внутреннюю логику и результаты политики Вильсона и его администрации в отношении Советской России.

Примечания

1. UNTERBERGER B. M. American Sibirian Expedition 1918 - 1920. Durham. 1956; KENNAN G. Soviet-American Relations 1917 - 1920. Vol. 2. Princeton. 1958.

Постоянный адрес данной публикации: