Автор: Марина Фишер-Кбвальски, Гельмут Хаберл*

Марина Фишер-Ковальски и Гельмут Хаберл работают на кафедре социальной Экологии Междисциплинарного института исследований и повышения образования: Seidengasse 13, А-1070 Vienna, E-mail: socec.iff@univie.ac.at. Основные рабочие интересы Марины Фишер-Ковальски лежат в области анализа оборота материалов, культурной эволюции общественно-природного взаимодействия и взаимоотношений образа жизни, политики и окружающей среды. Гельмут Хаберл, биолог, работает в области энергии и окружающей среды, показателей выносливости, присвоения чистого первичного продукта и освоения природы.

1. Введение

Появление понятия "взвешенное развитие" в качестве основного концепта в дискуссиях по окружающей среде стимулировало междисциплинарный диалог, в котором сошлись ученые из самых разнообразных областей, противоборствующих политических и социальных групп.

Концепции социально-экономического метаболизма (в основном потребляемые материальные мощности, процессы и результаты и соответствующий круговорот энергии) и освоения природы (действия, намеренно изменяющие природные системы, чтобы они оказались более полезными обществу), которые мы представим ниже, являются попытками соотнести в исторической перспективе понятие "взвешенное развитие" с сущностными характеристиками общества. Мы также полагаем, что эти концепции окажутся полезными в определении целей и работе над стратегиями взвешенного развития.

В процессе обсуждения социально-экономических и культурных причин возникновения проблем окружающей среды анализ метаболизма и стратегий освоения в обществах, отличающихся способами производства, технологиями, укладом жизни, обеспечивает - мы постараемся это показать - полезными моделями. Мы приходим к выводу, что независимо от роста населения, масштаб метаболизма на душу населения в индустриальных обществах необходимо переработать в соответствии с стратегиями "взвешенного развития", а выработать сами стратегии возможно, если экономические, технологические и культурные вариации индустриальных обществ, влияющие на метаболизм, и их взаимодействие оценены должным образом.

Мы следуем такому плану: во 2-м разделе объясняются понятия "метаболизм" и"освоение"; в 3- м разделе представлен обзор материального метаболизма индустриальных стран, с использованием баз данных по Австрии, Германии, Японии, Голландии и США, и их сравнением с данными по аграрным обществам и обществам охотников и собирателей; энергетический метаболизм обществ различного типа рассматривается в 4-м разделе и сопоставляется с производительностью труда и стратегиями освоения; 5-й раздел посвящен механизмам обратной связи между обществами и природными системами, ими эксплуатируемыми, и сложности осознания индустриальными обществами проблем взвешенного развития.

стр. 125

2. Концепты "метаболизм" и "освоение"

В сущности метаболизм - биологическая концепция, относящаяся к внутренним процессам живого организма. Организмы для поддержания функций, роста и воспроизведения непрерывно поддерживают обмен веществ и энергии с окружающей средой. Аналогичным образом социальные системы перерабатывают сырье в продукты производства, услуги и, наконец, в отходы. Такая точка зрения на взаимодействие природы и общества как на способ материального обмена восходит к исследованиям Маркса и была реанимирована теорией "экологической экономии" (Ayres, Kneese, 1969; Boulding, 1973). Сходные идеи и концепции были также использованы в программе ЮНЕСКО "Человек и биосфера" для анализа экологии городов (Boyden, 1992; Vester, 1976).

Анализ социального метаболизма обеспечивает способом для определения культуры, общества или региона в соответствии с характерным способом обмена с природой. При первом рассмотрении общего уровня метаболизма учитываются два следующих аспекта.

1) Материальное потребление. Социальный метаболизм можно расценить как материальное потребление [кг/год-1] в питании, проживании, одежде, строительстве и т.д. Несомненно, при этом соблюдается закон сохранения массы: потребление в единицу времени равно производству (т.е. продукты и отходы) плюс накопления. За протяженный период времени потребление равно производству. Масштаб социального метаболизма по крайней мере равен, но по типу значительно шире, чем сумма биологического метаболизма населения(1).

2) Энергетическое потребление. Как и другие системы материального производства и движения материи, социальные системы управляются энергетическими потоками. По крайней мере каждое общество обладает круговоротом энергии, соотносимым с объемом биологической энергии, необходимой его членам. В наше время в среднем каждый член индустриального общества потребляет энергии в 40 раз больше, чем требуется биологической энергии человеку.

Активность потребления материальных и энергетических ресурсов на душу населения за год зависит от способа производства и уклада жизни общества. Мы обозначаем это как "характерный метаболистический профиль" общества. Следовательно, общее потребление энергии и массы социальной системой является произведением характерного профиля метаболизма и количеством населения.

Независимо от масштаба необходимо сделать качественные различия. Общество может существовать за счет "возобновляемых ресурсов", извлекаемых из биосферы (более точно, из местной или региональной биосферы). Этот "основной метаболизм" опирается на естественное воспроизведение ресурсов: пресной воды, воздуха, растительной или животной биомассы. Для каждого вида существует "естественный механизм круговорота", преобразующий использованное в результате социального метаболизма в пригодное для потребления состояние. Большинство обществ в истории человечества не имело никакого другого метаболизма, за исключением основного. Они могли истощить природные ресурсы, если потребление превосходило уровень естественного воспроизводства. Основной проблемой окружающей среды и "взвешенного развития" поэтому был недостаток ресурсов.

Напротив, "расширенный метаболизм" в основном привлекал ресурсы из-за пределов биосферы, так называемые "невозобновляемые ресурсы" - ископаемое топливо, металлы и другие минералы геологических залежей. Определение "расширенный метаболизм" сходно, но не идентично определению "технометаболизм" (Boyden, 1992). Обширные запасы невозобновляемых ресурсов существуют и могут потребляться на уровне, далеко превосходящем их естественное пополнение. Таким образом, размеры метаболизма в соединении с технологическими инновациями способны, по крайней мере на время, облегчить проблему недостатка ресурсов, т.е. пока не исчерпаются геологические запасы. Но, к сожалению, новые проблемы,

стр. 126

связанные со сферой потребления, стали более важны: переработка отходов и рост населения.

Конечно, и использование возобновляемых ресурсов может также быть вредоносным. Например, создавать гигиенические проблемы или проблемы эвтрофикации(*). Но использование материалов, извлекаемых из подземных отложений геологического времени в биосферу, наносит удар по биогеохимическим процессам, что может привести к перегрузке способности экосистемы к постепенной эволюционной адаптации, так как глобальное использование ресурсов более чем наглядно усиливает антропогенное вмешательство в природные биохимические процессы. Например, количество углерода, азота, серы и фосфора, задействованных в социальном метаболизме индустриальных обществ, колеблется от пяти до нескольких сотен процентов природных процессов (Ayres, Simonis, 1994). Тогда как местные и региональные проблемы известны довольно давно, глобальные длительные нарушения, изменения климата, озоновые дыры и т.д., последствия широкомасштабного распространения социального метаболизма, незнакомы человеку. Мы можем заметить к тому же, что различия между условным основным и расширенным метаболизмом отражаются в разном понимании "проблем окружающей среды" высоко развитыми индустриальными странами, которые сосредотачиваются на проблемах загрязнения, и развивающимися странами, сосредоточившимися на недостатке пищи и пресной воды (Redcliff, 1993).

Что такое "освоение", или "колонизация"? Поддерживая метаболизм, общества трансформируют природные системы для их максимальной эффективности в достижении социальных целей. Природные экосистемы замещаются сельскохозяйственными (луга, поля) ради производства наибольшего количества биомассы, часть пространства отдается под застройку, животные одомашниваются, видовые генетические коды изменяются для повышения иммунитета от инфекций и пестицидов, или для производства лекарств. Такое взаимодействие социальных и природных систем нельзя рассматривать как метаболистический обмен веществом или энергией - они различны по характеру. По примеру латинского термина "колон" для обозначения крестьянина, мы называем такой способ вмешательства в природную систему "колонизацией", или "освоением", и определяем ее как сделку между социальной активностью по намеренному изменению важных параметров природных систем и активностью по поддержанию их в том состоянии, которое не было бы возможным без подобного вмешательства (Fischer-Kowalski et al., 1997).

Освоение рассматривается как стратегия по сохранению доступности природных ресурсов. Такая стратегия составляет суть "неолитической революции" - "открытия" животноводческого и агрикультурного хозяйства. Помимо охоты на все более редких оленей и собирания съедобных растений, рассеянных по обширной территории, были приручены и селекционированы гуси и овцы, зерно стали высаживать в почву, специально приготовленную для их высококонцентрированного роста. В течение последних 10 000 лет большинство обществ приняло подобные стратегии, но зачастую со строгими ограничениями, накладываемыми окружающей средой (Vasey, 1992). Освоение означает значительное повышение вложений человеческого труда. Поддержание освоенных природных систем в социально необходимом состоянии подразумевает приложение более или менее постоянных усилий, обычно связанных с материальными затратами. Более того, контроль за некоторыми параметрами природной системы вовлекает социальную систему в закручивающуюся спираль все более неотложных мер контроля: посадив зерно, необходимо обеспечить ирригацию; обеспечив ирригацию, следует периодическими затоплениями контролировать засоление почвы, для чего необходимо построить дамбы; для поддержания дамб в порядке общество должно обеспечить работниками и обслуживающим персоналом и т.д. С каждой инновацией, с каждым дальнейшим шагом риск (Sieferie, Miiller-Herold, 1996) и

(*) Загрязнение водоема водорослями (прим. перев.).

стр. 127

необходимость в усилиях возрастают. Обеспечение постоянных вложений требует повышения социальной организации(2).

Интуитивно каждый может представить себе "освоенную природную систему" в пространственном отношении как "обрабатываемые земли" в отличие от "пустоши". Так как эта концепция может быть по-настоящему полезна в анализе землепользования и пространственного распределения социальной активности, мы используем вполне абстрактное понятие "освоение". Социальная активность по освоению природных систем может происходить на нескольких уровнях. Наиболее очевидно вмешательство на уровне биотопов(*): сельское и лесное хозяйство изменяет биотопы, чтобы сделать их более продуктивными в производстве социально необходимой биомассы ("возобновляемые ресурсы") и менее продуктивными в остальном. На этом же уровне протекают сходные изменения в водопользовании (строительство дамб, дренажей, ирригация и т.д.). Но вмешательство может происходить и на более мелких уровнях, на уровне организмов и даже на уровне генотипа, что означает вторжение в биологическую эволюцию (традиционная селекция и современные биологические технологии). Мы предполагаем существование множества связей между стратегиями освоения и социальной организацией общества. С исторической точки зрения ясно, что общества получали все больше "возобновляемых" ресурсов от расширения освоения окружающей среды. Доля средств питания, получаемых из неосвоенной окружающей среды (т.е. в результате рыболовства, охоты и собирательства) постоянно снижается(3), как например, снижается пропорция используемой воды из "диких" источников в сравнении с водой из технических систем.

Проблемы взвешенного развития, вызванные социальным метаболизмом, похоже, заключаются в том, что его масштаб превосходит возможности ресурсов природных систем или усвоения отходов и продуктов производства. Напротив, суть взвешенного развития, связанного с освоением, помимо экологического эффекта (см. раздел 4), заключаются в том, что оно может превосходить "возможности" социальных систем, т.е. наличный объем труда и/или организационные возможности.

3. Социально-экономический метаболизм в условиях индустриального общества в сравнении с другими способами производства

Как упоминалось выше, можно выбрать два подходящих способа оценки масштабов метаболизма общества: можно работать с потоками вещества и энергии и можно оперировать килограммами или джоулями в год. Конечно, один и тот же материал может относиться к обеим сферам (напр., минеральное масло), другие, однако, могут быть частью только материальных потоков (например, гравий, песок), а третьи, как электричество, не относясь к веществу, могут быть важным источником энергии.

Материя получается из природы, трансформируется тем или иным способом внутри общества, и затем возвращается в природный цикл как отходы и продукты производства. Используя параметры экономической статистики, это можно оценить в более или менее простых единицах потребления и выработки [кг / год-1] на основе принятого метода международной системы стандартов (Adriaanse et al., 1997; Ayres, Simonis, 1994; Bringezu et al., 1997). Результатом служит некий вещественный "национальный продукт" с килограммами или тоннами вместо валюты как единицы оценки. Разделив его на численность населения, мы получим объем метаболизма на душу населения в среднем - характерный метаболистический профиль.

Этот характерный метаболистический профиль можно использовать для сравнения различных способов производства в рамках исторической перспективы (охота и собирательство, аграрные общества), что мы покажем ниже. Он также служит для "примерной" оценки влияния, оказываемого обществом на окружающую среду.

(*) Жизненное пространство отдельной совокупности живого сообщества (прим. перев.).

стр. 128

Также он способствует нашему пониманию взаимосвязи между природными, социальными и экономическими процессами, относящимися к взвешенному развитию (см. раздел 5 данной статьи).

Естественно, можно сомневаться в предположении, что объем производства социально- экономической системы - обоснованный метод оценки влияния на окружающую среду. Если мы воспользуемся базой данных Остриана и Германа (Bringezu, Schutz, 1996; Huttler et al., 1996), то объем производства будет состоять из 95% воды и воздуха и около 5% других веществ. Высокое потребление воды и воздуха - вполне реальная характеристика промышленного метаболизма и прямое следствие энергетической интенсивности подобного способа производства: в результате технического сгорания потребляется большое количество кислорода (много больше, чем необходимо для дыхания людей и животных и для сгорания биомассы в условиях обществ охотников и собирателей и земледельцев) с выбросом в атмосферу Н2О и СО2 (соединения с водородом и углеродом, содержащимися в топливе). Высокий расход воды необходим для охлаждения двигателей (около половины потребляемой пресной воды в Австрии идет на эти цели)(4).

В области воздействия на окружающую среду претензии к чистоте воздуха, если сосредоточиться на потребительской стороне вопроса, кажутся надуманными, так как мнение о возможном недостатке кислорода безосновательно. Скорее существен метаболистический выброс. СО2, например, важнейший фактор влияния на мировой климат. Недостаток пресной воды, напротив, реально ощущается во многих частях мира (конечно не в Англии, родине промышленного способа производства), и вода определенно не будет доступна повсеместно в необходимых объемах. Потребление пресной воды из ограниченных артезианских источников или из морской воды, требующее значительных энергетических

стр. 129

TABLE 1. The characteristic metabolic profile of industrial societies: domestic use of materials (i.e. domestic extraction plus imports minus exports) in 1991. The table includes only used materials, excludes air and water and 'hidden flows' (overburden, erosion) and excavation materials.

Sources: Calculated from Adriaanse et al. (1997) and Huttler ct al. (1997)

затрат, само создает проблемы с окружающей средой. Следовательно, вполне понятно, что социоэкономическое использование воздуха и воды серьезно влияет на окружающую среду, даже если оно в пропорциях не сопоставимо с физическим весом другого сырья.

Позвольте сейчас отвлечься от воды и воздуха и сосредоточиться на сырьевых затратах в более узком смысле (табл. 1). По крайней мере половину затрат промышленного метаболизма составляют "невозобновляемые ресурсы"(5).

Табл. 1 предлагает к рассмотрению потребление сырья пятью индустриальными державами. Несмотря на то что все еще существуют методологические недостатки, затрудняющие международный сравнительный анализ, объемы и пропорции достаточно схожи, чтобы поддержать концепцию "характерного метаболистического профиля" промышленного уклада. В пересчете на потребление это дает около 20 т на каждого жителя в год, что эквивалентно 60 кг/день, среднему весу человека. Эта сумма делится более или менее поровну между энергоносителями (т.е. биомассой как возобновляемой частью и ископаемыми энергоносителями, такими как уголь, масло и природный газ), с одной стороны, и металлами и минералами - с другой. Хотя большинство энергоносителей используется и перерабатывается очень быстро, отчего загрязняется окружающая среда (в основном атмосфера от Н2О и СО2, а также удобрениями и отходами), предполагается, что для содержания социально-экономической инфраструктуры подключается, по крайней мере, половина металлов и минералов, например, дороги, здания и другие долгосрочные объекты (Adriaanse et al., 1997; Bringezu, Schutz, 1996; Huttler et al., 1996).

Характерный профиль метаболизма индустриальных обществ можно сравнить, используя исторические и антропологические базы данных с метаболизмом других способов производства. В центральноевро-пейском регионе существующий профиль метаболизма в 40 раз выше, чем у охотников и собирателей (включая воздух и воду). Современные европейцы используют в 10 раз больше воздуха, в 20 раз больше твердого сырья и в 60 раз больше воды(6). Соответственно каждый житель индустриальной страны оказывает воздействие на окружающую среду в несколько раз сильнее, чем его предок.

Схема 1 дает сравнительную диаграмму материальных и энергетических затрат общества охотников и собирателей, аграрного общества (Torbel, 1875) и среднего потребления индустриального общества по данным табл. 1. Тербель, маленькая деревня в Швейцарии, досконально исследована в работе Неттинга (Netting, 1981), позволяющей оценить ее профиль метаболизма. Сравнение трех социальных формаций каждый раз дает трех-пятикратное увеличение масштабов метаболизма, как для материи, так и для энергии.

Рост уровня метаболизма от охотников и собирателей к аграрному обществу, в основном, происходит благодаря разнице в количестве необходимой биомассы. Это в большинстве случаев зависит от изменения социально-экономического положения

стр. 130

животных. Животное для охотника -добыча (соответственно и пища, и одежда, и орудия труда и т.д.). Необходимую пищу он добывает из природного цикла. Для крестьянина животное хозяйство - социально-экономическая собственность. Оно должно быть накормлено, укрыто и согрето, чтобы было способно давать продукцию для питания человека и выполнять физическую работу. Конечно, необходимо рассматривать все предметы как часть социально- экономического метаболизма. Деревня Тербель как альпийская деревня зависела от хозяйства: молоко и сыр в данном случае составляли важную часть продуктов питания человека. Более вегетарианские сельскохозяйственные культуры, вероятно, потребляют значительно меньшее количество биомассы, как это видно из примеров анализа современной деревни в Индии (Metha, Wmiwarter, 1997). Конечно, аграрные общества используют также минералы и другие материалы. Но их объем достаточно невелик, и мы пренебрегли им на схеме 1. Используй мы более урбанизированные примеры сельского хозяйства, их доля могла быть несколько выше.

Рост уровня метаболизма при переходе от аграрного общества к индустриальному происходит, в основном благодаря новым компонентам: ископаемым энергоносителям и значительному объему минералов и металлов. В области биомассы обнаруживается небольшой рост. Однако не забывайте о значительном росте потребления "возобновляемых ресурсов" воздуха и пресной воды, что обсуждалось выше и свидетельствует о переходе от "основного" к "расширенному" метаболизму.

Тогда мы вправе задать следующий вопрос: если человеческое культурное развитие, "прогресс", сопряжен и возможен только с увеличением на несколько порядков подушного уровня социально-экономического метаболизма, то как с этим справлялись в прошлом и как с этим быть в будущем? Вопрос более чем интересен, если мы примем во внимание, что около 70% населения мира живет в условиях аграрного производства, все более склоняющегося к индустриальному укладу.

4. Несколько соображений по поводу энергетического метаболизма, потребности при освоении природы и интенсификации общественного труда

Изменение уровня метаболизма при переходе от общества охотников и собирателей к аграрному отражает влияние, оказанное открытием "освоения", или, как на сходном основании назвал это Зиферле (1982), переход от "неуправляемого" к "управляемому" режиму потребления солнечной энергии. Без освоения в виде расчистки лесов, селекции растений, распашки почвы, вывода продуктивных пород скота этот скачок в социально-экономическом потреблении материи и энергии не был бы возможен и востребован.

Это было бы невозможно, потому что в неуправляемых экосистемах не существовали в достаточной концентрации биомасса съедобных растений и популяции животных, на которых велась охота. Этого и не требовалось, так как охотникам и собирателям не приходилось их культивировать. В условиях аграрного производства плотность населения возрастает приблизительно в 10 раз, а добыча энергии из окружающей среды на душу населения -в 4 раза. Несмотря на это, общества совладали с грандиозно возросшими затратами энергии, сохранив окружающую среду пригодной для обитания, по крайней мере, в течение сотен и тысяч лет.

Но какой ценой? Для части общества главной расплатой, по-видимому, стало увеличение объема работ. Вложения труда пришлись не только на область метаболистической активности (как сбор плодов или охота), но и на колонизационную активность: пахота, регулирование водопользования, строительство ограждений, прополка, выпас, возведение загонов и т.д. Для общества охотников и собирателей увеличение труда в длительном гоне жертвы не вело к возрастанию отдачи. Это скорее истощало окружающую среду, и потому опять требовало более частых и более дальних походов, которые вскоре оказались саморазрушительными. Таким образом,

стр. 131

FIGURE 1. Characteristic metabolic profiles for different social formations. Sources: hunter and gatherers: own estimates based Harris (1991). agrarian socirty: Terbel 1875 (Netting 1981), industrial society: average of Austria, Japan, Germany, The Netherlands, and the USA.

общество охотников и собирателей стало отдавать предпочтение лености (Sahlins, 1972). Совершенно противоположный метод подходил для аграрных обществ: при способе производства, осваивающем окружающую среду, увеличение труда вело к повышению отдачи, поэтому они склонялись к организации, с помощью иерархии и обязательных законов по собственности, защищающих право на продукты труда, непрестанно обеспечивающей большой объем проводимых работ, с помощью религиозных верований, например, почитания тяжелого труда. Нам кажется, что многочисленные общие черты аграрных обществ легче понять исходя из функциональной необходимости поддержания большого объема колонизационных работ, чем техническим развитием, как это обычно делается в марксистской традиции.

Другой платой за освоение стало принесение в жертву части окружающей среды. В связи со стремлением общества "оптимизировать" природные системы под свои нужды, произошли глубокие изменения. Некоторые из них были намеренными, другие - результатом побочного эффекта. Эти изменения оказали влияние на экосистему, организмы и даже на генотип. Например, регулярной распашкой почвы сельское хозяйство сохраняет природные экосистемы на ранней стадии изменений, исключив из оборота лесные виды растений. К тому же посевом крестьянин определяет, какие виды включить в оборот. Почти все параметры соответствующих систем (потоки энергии, пищевые цепочки, сочетания и различия видов и т.д.) оказываются затронутыми этими и всеми другими вторжениями освоения. Заметьте, что эти изменения можно оценить как

стр. 132

позитивно, так и негативно, в зависимости от точки зрения. Таким образом, бессмысленно спрашивать, является ли освоение само по себе "благом" или "злом" для окружающей среды.

К примеру, мы остановимся на одном аспекте освоения, относящемся к утилизации биомассы в сельском и лесном хозяйстве. Так как объем используемой обществом биомассы достигает высоких пропорций от доступной в природе биомассы, то производится строгая селекция в пользу животных и растений, необходимых человеку (другие, напротив, подавляются, такие как мыши и крысы). Способы отбора и, следовательно, критерии селекции диких видов изменяются и многие виды вымирают(7). Еще хуже, если эксплуатация территории превышает ее возможности, что может привести к необратимой деградации. Подобное аграрное освоение нацелено на оптимизацию использования солнечной энергии в легко доступных формах, т.е. биомассы, ограниченной определенными размерами территории, ее почвой и климатом.

Для оценки экологических границ утилизации биомассы особое значение имеет понятие "чистый первичный продукт" (ЧПП). ЧПП - объем солнечной энергии, ежегодно преобразуемый растениями в биомассу. Это пищевая основа для всей гетеротрофной(*) жизни. За счет этого живут люди, все животные и микроорганизмы, неспособные к фотосинтезу. Объем ЧПП растений в основном зависит от климата (температуры, доступности воды) и качества почвы. В глобальных масштабах ЧПП лишь незначительно можно увеличить с помощью человеческой техники. Легче его понизить (что в реальности и происходит) через истощение земли и последующую деградацию. Если технически возможно повысить ЧПП обрабатываемых земель по сравнению с прежде существовавшей природной экосистемой (прежде всего, за счет ирригации в засушливых регионах), то многие созданные человеком биотопы, такие как зерновые поля и фруктовые сады, оказываются менее продуктивными, чем их естественные аналоги, доминирующие в этом же регионе, как например, естественные леса. Таким образом, сельское и лесное хозяйства, строительство способствуют "приспособлению" чистого первичного продукта к социальным нуждам двумя способами: 1) снижением объема ЧПП растений (предотвращая их рост строительством зданий или дорог или понижая продуктивность экосистемы, например, расчищая леса и заменяя их менее продуктивными сельскохозяйственными системами, к примеру - лугами) и 2) собиранием и использованием биомассы на социальные цели, будь это пища для человека или корм для животных, или лес в качестве топлива, строительного материала и т.п.

Пропорция ЧПП, потребляемая обществом, служит хорошим индикатором уровня социального метаболизма против естественной окружающей среды. Если общество использует более 100% ЧПП, то оно потребляет больше, чем вырастает, и вскоре истощит свою единственную основу питания. Практически граница в 100% недопустимо высока для взвешенной эксплуатации, потому что это означает, что не останется питательной энергии для остальных диких гетеротрофных организмов: животных, микроорганизмов, грибов. Если мы не имеем ясного показателя, в каких пределах можно взвешенно использовать ЧПП, то существуют все основания подозревать, что чрезмерное потребление ЧПП приведет к вымиранию видов. Таким образом, граница потребления ЧПП должна быть много ниже 100%.

Для аграрных обществ, почти целиком зависящих от энергии биомассы, пределы использования ЧПП являются абсолютными, хотя и возможны изобретения и повышение эффективности технологий (Smill, 1991)(8). Таким образом, энергетический метаболизм аграрных обществ не может быть выше определенной точки.

Грандиозный рост масштабов метаболизма в процессе индустриальной революции стал возможен только благодаря переходу от использования биомассы к ископаемому топливу, т.е. углю, нефти и природному

(*) Животные и часть растений, получающие энергию из высокомолекулярных органических соединений, которые у аутотрофных растений вырабатываются в процессе фотосинтеза (прим. перев.).

стр. 133

газу. По отношению к ископаемой биомассе промышленное общество ведет себя, как охотники и собиратели: оно эксплуатирует, не заботясь о ее воспроизводстве. Однако это не подразумевает, что потребление биомассы индустриальным обществом ниже, чем аграрным. Даже для индустриальных обществ ЧПП остается важным фактором ограничения, так как является единственным источником питательной энергии человека и домашних животных. До некоторой степени эти границы расширяются с повышением продуктивности сельскохозяйственных угодий за счет использования "дотаций ископаемого топлива" (тракторов, удобрений, пестицидов).

Это, однако, не снижает потребления ЧПП. Согласно исследованиям (Vitousek et al., 1986), современные человеческие общества потребляют более трети всемирного ЧПП и только в результате роста численности населения за следующие 35 лет эта доля может удвоиться (Meadows et al., 1992). Согласно подсчетам (Haberi, 1997), в Австрии потребляется 41% наземного ЧПП ее территории. Общее потребление энергии (биомасса, ископаемое топливо и гидроэнергия) превосходит гипотетический ЧПП естественной растительности, существовавший бы на территории Австрии без человеческого вмешательства, более чем на 10%.

Если одному единственному виду (совместно с доместицированными животными) требуется половина пищевых ресурсов всех других видов, то следует ожидать, что в конкуренции последние вымрут. То, что человеку и домашним животным, по некоторым оценкам, необходимо 96% всей биомассы растительности земного шара, поистине ошеломляющий показатель (Smil, 1991). Сходный аргумент можно привести при исследовании взаимоотношений индустриальных стран Севера и в большинстве случаев аграрных и промышленно развивающихся стран Юга. Своим чрезмерным метаболизмом индустриальные страны

стр. 134

просто не оставляют пространства в окружающей среде (точнее, в сырье и способности к естественному поглощению), достаточного для развития Юга тем же способом.

5. Каким образом индустриальные страны могут сформулировать задачи взвешенного развития и решить их?

В предыдущей главе мы постарались показать, что текущие проблемы глобального изменения окружающей среды - следствие количественных и качественных характеристик метаболизма индустриальных обществ и какие количественные и качественные показатели колонизационного вторжения в природную систему приемлемы в целях сохранения необходимых ресурсов. Основной вывод из этого положения следующий: политика по взвешенному развитию индустриальных обществ должна сосредоточиться на стратегиях по снижению материального и энергетического оборота. Это подразумевает концентрацию усилий на стратегическом уровне вместо традиционного секционного подхода к политике по окружающей среде. Мы полагаем, что существует необходимая предпосылка для блокирования движущих сил разрушения окружающей среды в мире.

Такие стратегические усилия по взвешенному развитию требуют взвешенных перемен в существующих структурах и процессах. Так, они могут применяться только при существовании широкого консенсуса по их необходимости и уместности, поэтому ключевым вопросом является, как индустриальные общества могут осознать проблемы взвешенного развития. Хотя многие люди, возможно, убеждены, что изменение климата - насущная проблема, что разрушение озонного слоя реально и что множество видов на грани исчезновения, фундаментальные перемены в текущей политике все еще остаются умозрительными, находясь в явном противоречии с повседневной практикой большинства индустриальных обществ.

Охотники и собиратели могли по опыту почувствовать, что охотятся и собирают слишком много и слишком интенсивно. Если это происходило, тогда они беспокоились о более подходящем питании. Они могли осознать, что имеют слишком много ртов, чтобы природа могла их прокормить, и тогда искусственно снижали рождаемость. Также и аграрные общества были способны научиться по последствиям распознавать, что слишком интенсивно эксплуатируют почву или содержат слишком много животных, чтобы прокормить, и соответственно выровнять баланс. Однако, что касается рождаемости, то это палка о двух концах. Детский труд улучшает условия жизни, а наличие детей повышает уровень выживаемости стариков. С другой стороны, рост количества едоков влечет за собой проблемы с питанием. Эту дилемму взвешенным образом не могли разрешить большинство аграрных обществ (Netting, 1981).

Но что подсказывает опыт индустриальным странам? Опыт им говорит, что сырье становится дешевле, сельское хозяйство производит излишек продукции, который нельзя продать на обычном рынке по обычной цене, их население живет дольше, возможно, даже более здоровее и комфортабельнее. Они не зависят от пространства, напротив, освоили обмен на дальние расстояния и приобрели дальнобойный транспорт; им все чаще и лучше удается сохранить занятость растущих производительных сил, хотя порой трудно обеспечить их необходимым объемом работ; они могут ослабить внутреннюю социальную напряженность экономическим ростом и, наконец, в большинстве уголков мира стремятся скопировать их способы производства и образ жизни. Тогда почему они должны верить в интеллектуальную, научную проницательность, а не в подкрепляемый изо дня в день опыт?

Задача поворота к более взвешенному способу производства и образу жизни заключается в создании условий на основе опыта разных стран, того опыта, который вызывает оправданную тревогу.

На схеме 2 мы представили систематизированный взгляд на тип проблем, перед которыми стоят индустриальные общества, если взвешенное развитие означает

стр. 135

FIGURE 2. A systems model for the interrelations of monetary, physical and wellbeing dimensions.

понижение метаболизма. Система смоделирована как некий двусторонний цикл между тремя группами: "качеством жизни", "процветанием" и "метаболизмом". Проблема заключается в диссоциации "метаболизма" от "процветания" и "качества жизни". Обнаруживается некоторое сходство с решением проблемы Мидоусом (Meadows et al., 1972); доказывается, что продолжительный экономический рост ("процветание") неминуемо означает деградацию окружающей среды и поэтому его следует остановить. С другой стороны, доказывается, что вы можете не увязывать повышение качества жизни с экономическим ростом, или что дальнейший экономический рост не необходим для повышения качества жизни. Эта "формула нулевого роста" столкнулась с резким политическим неприятием. Мы приводим трехсторонний аргумент: не экономический рост оказывает давление на естественную окружающую среду, а рост физических объемов энергии и материи, задействованных в общественных процессах.

Обычно экономический рост ведет к росту в его физическом значении, но это не является необходимостью. Даже в данных обстоятельствах оба параметра растут непропорционально (Adriaanse et al., 1997; Fischer-Kowalski et al., 1997). С другой стороны, подразумевает ли повышение благосостояния рост материального и энергетического потребления? На низком уровне, очевидно, да: пока не хватало пищи, тепла и жилищ, повысить качество жизни можно было только обеспечив необходимые материальные условия. Но, помимо этого, вопрос может затрагивать сферу культуры. Какое количество материальных благ необходимо для благосостояния?

Давайте теперь посмотрим на факторы, связывающие узловые точки треугольника схемы 2. Мы помещаем механизмы экономического роста в самое сердце промышленной рыночной экономики. На самом деле для этой цели неважно, рассматривать ли это как "воспроизводительную" силу промышленного капитала (Meadows et al., 1972, 1992), как неизбежный побочный продукт рыночной конкуренции в соединении с выгодой или как постоянную защиту капиталистической прибыли в традиции марксизма. Уровень, на который этот механизм выводит физический рост, зависит от структуры производства и технологии. Чем больше экономика обеспечивает "обслуживания" вместо "благ", тем

стр. 136

меньше будет импульс прямого роста. И если эффективность технологий (обеспечение товаром и услугами с наименьшим объемом материальных и энергетических отходов) повышается быстрее, чем экономический рост, то даже материальные и энергетические затраты могут быть снижены. По крайней мере в этом заключается надежда на "технологическую революцию" (Schmidt-Bleek, 1994; Weizsackeret al., 1995; Meadows et al., 1992).

Как показывают примеры, существует достаточно резервов для повышения эффективности. Это, в частности, хорошо изучено применительно к энергии: множество работ сходилось на возможности более 50% экономии текущего потребления, демонстрируя, что те же услуги могут предоставляться при использовании только половины текущих энергозатрат (Krause et al., 1993). Но реализация подобных возможностей стоит в одном ряду с другими предметами относительной ценности. За последнее десятилетие международное разделение труда неуклонно снижало стоимость сырья, тогда как в это же время росла стоимость промышленного труда, поэтому приоритет был отдан сдерживанию расходов на труд вместо развития более эффективных форм использования природных ресурсов. В Европе не только стоимость формируется рынком, но и относительные запасы "политической стоимости", увеличивающие общую зарплату на 50% (налоги, социальное страхование и т.д.). Сейчас определенно осознана необходимость "социально-экономической реформы налогообложения", к которой пытаются приступить несколько европейских стран. Социально-экономическая налоговая реформа подразумевает постепенное смещение от налогообложения зарплаты к налогообложению энергии или ресурсов. Если следовать этому курсу, то трудоемкие продукты или услуги станут дешевле, а энергоемкие - дороже. Ожидается, что подобное смещение поддержит технологии, экономящие природные ресурсы. Согласно различным исследованиям, следование этому курсу не будет сдерживать экономический рост, но снизит безработицу, потребление энергии и выброс СО2 (Krause et al., 1993).

Все же не стоит переоценивать возможный эффект "технологической революции", вызванной изменением в ценах. Мы никак не можем прогнозировать достижения таким образом снижения материальных и/или энергетических затрат "в 10 раз" (Schmidt-Bleek, 1994) или "в 8 раз" (Meadows et al., 1992). Как мы показали выше, среднее потребление энергии (включая пищу) на каждого человека в деревне прошлого столетия было только в 5 раз ниже, чем в современной Австрии.

Но давайте посмотрим теперь на ось "качество жизни" - "метаболизм". Эти группы соединяются образом жизни, определяемыми культурой моделями "хорошей жизни" и, вероятно, менее наглядными способами социального распределения благ и собственности(9). В условиях доминирования светской культуры индивидуализма, оставляющей регуляцию образа жизни на откуп рынку, политические резервы для существенных изменений в сторону более взвешенного развития невелики. Так как "автоматизма" в направлении "постматериальных ценностей" ожидать не приходится (Dunlop, Merting, 1994), более вероятен поиск различных посреднических процессов. В дальнейшем мы выберем некоторые из наименее очевидных для иллюстрации целей.

Вегетарианство. Вызванные, вероятно, заботой о здоровье изменения в сторону более вегетарианской диеты могут снизить социальный метаболизм на 10-20%, а также стать очень мощной стратегией по снижению метаболизма в области энергии.

Уменьшение обычных рабочих часов. Уменьшение "обычного числа рабочих часов" обещает стать мерой, сходной по прогрессивному воздействию на образ жизни с социоэкологической налоговой реформой, повышающей экологическую эффективность. В большинстве индустриальных стран только подавляющее меньшинство мужчин среднего возраста работает "нормальные часы" (European Centre, 1993). Однако именно эта группа работающих занимает высокие влиятельные позиции при определении стандартов "нормального" образа жизни. В их культурной позиции

стр. 137

кроется одна из причин высокого или повышенного уровня потребления энергии и ресурсов. Все работающие, претендуя на право предаваться роскоши и комфорту, стремятся избежать повседневной рутины и не имеют достаточно времени, чтобы обеспечить благополучие иначе, чем с помощью материальных продуктов. Если эта доминирующая модель распределения времени придет в упадок, поиск множества материальных компенсаций станет излишним; со временем их смогут заменить услуги, более эффективные для достижения удовлетворения нужд и желаний. Крайне неэффективно покупать новую юбку, если влюблена, делать ставки на автогонках из страха оказаться импотентом или возмещать отсутствие любви к детям тратами на новые игрушки.

Более того, вполне основательно предположение, что существенная доля излишнего потребления материи вызвана тем фактом, что потребитель ограничен во времени. Это влечет за собой целый ряд приспособлений: от вызова такси с приготовленной пищей и потребления энергии в сушилках до бесконечных решений в пользу замены вместо починки. Изучение пространства для маневра в этом отношении стало бы выгодной целью исследований и социального эксперимента. К примеру, стратегия возмещать повышение производительности временем, а не деньгами кажется плохо изученной. При среднем росте производительности в районе 2% в год, это подразумевало бы высвобождение четырех рабочих дней ежегодно. Это оказало бы уравнительный эффект на структуру дохода: сложно предложить восемь дней отгула управляющему и один секретарю. Конечно, прибыль от повышения продуктивности не распределяется равномерно в экономике, но эту проблему можно решить ростом заработной платы. Интересно заметить с исторической точки зрения, что культура "напряженного труда" низшего класса, возникшая в аграрную эпоху, когда в тех экологических условиях это было необходимо, распространилась на все классы индустриального общества, где это очевидный экологический нонсенс.

Культурное разнообразие. Необходимо предоставить возможность для социального и культурного эксперимента по различным образам жизни. Постепенное разложение традиционных структур семьи и региональных сообществ, миграции, вездесущность рынка, бюрократия и средства массовой информации, недостаток чувств и социального признания, включая недостаток в "позиционных благах" - феномены, обескураживающие все возрастающее количество людей в их стремлении добиться признания внутри социального окружения. В результате все больше и больше усилий тратится на достижение этого посредством показательной растраты энергии и ресурсов или посредством запугивания и насилия. Таким образом, политика разрешения и поддержания различных образов жизни также поддерживает культурную "биовариантность", создающую условия для перемен.

Наконец, кажется, что доминирующая модель распределения в индустриальных обществах, т.е. справедливое возрастание объемов благ и контролируемой собственности и в то же время эгалитарная идеология "равных возможностей", поощряет упорную борьбу в приобретении, по крайней мере нечто большего, чем имеется, и обеспечивает мощный рост техники. Таким образом, более равное распределение доходов или прогрессирующее снижение зависимости между различными иерархическими параметрами (доходы, образование, возраст и т.д.) помогут избавиться от зависимости в приобретении материальных благ.

Мы посчитали невозможным оценить возможности снижения социального метаболизма, выраженного в изменениях образа жизни. Хотя кажется вполне очевидным, что экономия материи и энергии при обеспечении благосостояния человека может стать действеннее ради более взвешенного развития.

стр. 138

Примечания

* Мы выражаем признательность Мэрту Стюарту (Western Washington University, Belling-ham) за его замечания, сделанные в первой версии статьи.

1 Чтобы определить движение материи из окружающей среды в социальную систему и обратно, необходимо установить должным образом границы системы. Если этого не сделать, эмпирические показатели будут существенно разниться. Мы определяем материальное содержание общества как его население, его долгосрочные объекты (здания, инфраструктуры и машины) и его животноводческое хозяйство. Движение материи, производящее и воспроизводящее материальное содержание общества, является частью социального метаболизма (более детально см. Fischer-Kowalski, 1997).

2 Исторический пример представлен в знаменитом анализе взаимоотношений между организацией и поддержанием обширных ирригационных систем и возникновением строгой иерархии в ранних империях (Wittfogel, 1955).

3 Одно из недавних достижений - расширение в рыболовстве "аквакультуры".

4 По требованию издателей, мы воздерживаемся от включения обширного описания методов, источников данных и множества сносок. Ссылки на более исчерпывающие исследования можно получить у авторов.

5 Как показали исследования Вуппертальского института и Института мировых ресурсов (Bringezu, Schutz, 1996; Schmidt-Bleek, 1994; Adriaanse et al., 1997), существуют обширные "скрытые" материальные потоки помимо прямых затрат потребляемых материалов. Эти "скрытые потоки" никогда не становятся товарными в экономическом смысле. В них включаются избытки шахтодобычи, котлованов под строительство, эрозия почвы или, как иногда полагают, вся масса переворачиваемой почвы во время вспашки. В зависимости от способа определения и методов оценки, эти "скрытые потоки" могут удвоить объем "используемых материалов", или "прямых материальных затрат" (Adriaanse et al., 1997). В рамках такого определения, "общие материальные потребности" индустриальных стран могут легко достигнуть более 80 тонн на душу населения в год (Adriaanse et al., 1997, Р. 23).

6 Данные для охотников и собирателей взяты из антропологической литературы (Harris, 1990).

7 Верно, однако, что некоторые виды освоения, например, некоторые менее интенсивные сельскохозяйственные практики, могут создавать новые типы существования и, таким образом, способствовать более совершенному структурированию окружающей среды, способному поддерживать более высокий уровень биологической вариативности, чем в предыдущем состоянии.

8 Ветряные мельницы, паруса и гидротурбины предоставляют независимый от ЧПП источник солнечной энергии, который, однако, количественно не может играть важную роль в аграрных обществах (Smi, 1991).

9 В современном индустриальном обществе "собственность" - наиболее важная связь, соединяющая (личное) благополучие и физические блага, поэтому изменение в правилах, регулирующих вопросы собственности, несомненно, отразится на уровне метаболизма.

Библиография

Adriaanse A., Bringezu S., Hammond A., Moriguchi Y., Rodenburg E., Rogich D., Schutz H. Resource Flows: The Material Basis of Industrial Economics. Washington DC.: World Resource Institute, 1997.

Ayres R.U., KneeseA.V. Production, Consumption and Externalities // American Economic Review. 1969. V. 59. No 3. P. 282- 297.

Boulding K.E. The Economics of the Coming Spaceship Earth // Toward a Steady State Economy / Ed. Daly H. San Francisco: Freeman, 1973. P. 3-14.

Boy den S. Biohistory: the interplay between human society and the biosphere - past and present. Paris, New Jersey: UNESCO and Parthenon Publishing, 1992.

стр. 139

Bringezu S., Fischer-Kowalski M., Kleijn R., Palm V. Regional and National Material Flow Accounting: From Paradigm to Practice of Sustai-nability. Wuppertal: Wuppertal Institute of Climate, Energy and the Environment, 1997.

Bringezu S., Schutz H. Analyse des Stoffver-brauchs der deutschen Wirtschaft // Neue Ansatze in der Umweltokonomie / Eds Kohn J., Welfens MJ. Marburg: Metropolis, 1996. P. 229-251.

Dunlap R.E., Mertig A.G. Global Environmental Concern: A Challange to the Post-Materialism-the-sis. Bielefeld, 1994.

EUROPEAN CENTRE. Welfare in a Civil Society. Report for the Conference of European Ministers of Social Affairs. Vienna, 1993.

Fischer-Kowalski M., Haberi H? Huttler W? Payer H., Schandl H., Winiwarter V., Zangerl-Weisz H. Stoffwechsel der Gesellschaft und Kolonisierung von Natur. Ein Versuch in sozialer Okologie. Amsterdam: Gordon and Breach Fakulias, 1997.

Haberl H. Human Appropriation of Net Primary Production as An Environmental Indicator: Implications for Sustainable Development // Ambio. 1997. V. 26. No 3. P. 143-146.

Harris M. Cultural Anthropology. N.Y.: Harper and Collins, 1990.

Huttler W? Payer H., Schandl H. Materialflub Osterreich 1990. Vienna: IFF-Social Ecology Paper, 1996.

Industrial Metabolism: Restructuring for Sustainable Development / Eds Ayres R.U., Si-monis U.E. Tokyo: United Nations University Press, 1994.

Krause F., Haites E., Howarth R., Koomey C. Cutting Carbon Emission: Burden or Benefit? The Economics of Energy Tax and Non-Price Policies. El Cerrito, California, 1993.

Meadows D.H., Meadows D.L., Randers J., Behrens W.W. The Limits to Growth. N.Y.: Universe Books, 1972.

Meadows D.H., Meadows D.L., Randers J. Beyond the Limits. Post Mills: Chelsea Green Press, 1992.

Metha L., Winiwarter V. Stoffwechsel in einem indischen Dorf: Fallstudie Merkcar. Vienna, IFF-Social Ecology Paper, 1997.

Netting R.M. Balancing on an Alp. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1981.

Redclift M.R. Development and the Environment: Managing the Contradictions // Innoivaiiofi in Social Science Research. 1993. V. 6. No 4. P. 443-456.

Sahlins M. Stone Age Economics. N.Y.: Aldine de Gruyter, Г972.

Schmidt-Bleek F. Wieviel Umwelt braucht der Mensch? Basel: Birkhauser, 1994.

Sieferle P.P., Muller-Herold U. Uberflup und Uberieben. Risiko, Ruin lind Liixus in einfachen Gesellschaften // Gaia. 1996. V. 3. No 3-4. P.135-143.

Sieferle R.P. Der unterirdische Wald Energiekrise und industrielle Revolution. Miinchen: Beck, 1982.

Smill V. General Energetics: Energy in the Biosphere and Civilization. N.Y.: Wiley, 1991.

Vasey D.E. An Ecological History of Agriculture 10.000 B.C.-A.D. 10.000. Ames: Iowa State Univ. Press, 1992.

Vester F. Urban Cities in Crisis. Stuttgart: Deutsche Verlags-Anstalt, 1976.

Vitousek P.M., Ehrlich P.P., Ehrlich A.H., Matson P.A. Human Appropriation of the Products of Photosynthesis // BioScience. 1986. V. 36. No 6. P. 368-373.

Weitzsdcker E.U., Lovins А.В., Lovins L.H. Faktor 4: Doppelter Wohlstand, halbierter Naturver-brauch. Miinchen: Droemer Knaur, 1995.

Wittfogel K.A. Developmental Aspects of Hydraulic Societies // Irrigation Civilizations: A Comparative Study // Ed. Steward J.H. Washington D.C.: Pan American Union, Social Science Monographs I, 1955.

Постоянный адрес данной публикации: