М.: Памятники исторической мысли, 2001, 779 с.

Рассматриваемое издание было подготовлено к 70-летию видного отечественного китаеведа, академика В. С. Мясникова его коллегами и учениками. Оно включает статьи, проблематика которых весьма широка. Тем не менее, опубликованная книга отличается концептуальным единством, заданным основными доминантами почти 50-летнего исследовательского творчества В. С. Мясникова, строившего свои труды на широчайшей и тщательно проработанной источниковедческой базе. Сборник, прежде всего, посвящен разноаспектному изучению исторических источников; каждая из статей вводит в научный оборот новый или абсолютно уникальный материал, в связи с чем приобретает фундаментальный характер. Кроме того, исследования В. С. Мясникова по истории Китая, истории российско-китайских отношений, китайской традиционной и современной государственной идеологии и дипломатии, межцивилизационному взаимодействию Востока и Запада, роли и значению России и Китая в мире, проблемам геополитики внесли значительный вклад в развитие современного цивилизационного научного анализа. Материалы сборника содействуют раскрытию исторической роли, структурно-содержательных характеристик и социокультурных проявлений целого ряда локальных цивилизаций Востока и Запада. При этом особое место уделено России, которая формировалась как евразийская цивилизация, пограничная между Востоком и Западом, и Китаю, составившему ядро дальневосточной цивилизации.

Составители сборника отнесли его материалы к четырем разделам: 1) "Россия между Востоком и Западом"; 2) "Востоковедение, источниковедение, археография"; 2) "Китай: философия, культура, политика"; 4) "Международные отношения как форма межцивилизационных контактов".

Большое внимание на страницах первого раздела книги уделяется проблемам межцивилизационной и межкультурной адаптации, связанным как с непосредственным расширением культурного и политического влияния России на Восток, так икс косвенной интерпретацией образов российской цивилизации в странах Европы и Азии.

Н. А. Макаров в статье "Два средневековых каменных образка из Вологды" отмечает, что освоение русскими Дальнего Востока и колонизация Европейского Севера представляют собой звенья одного процесса, начавшегося на рубеже X-XI вв. на волоках Белозерья и Поонежья и завершившегося спустя семь столетий на берегах Тихого океана. Статья А. Р. Артемьева "Русская православная церковь в деле освоения Забайкалья и Приамурья (вторая половина XVII - первая четверть XVIII вв.)" посвящена не поднимавшемуся ранее в науке вопросу о роли православного духовенства, осваивавшего вместе с первопроходцами территории Сибири и Дальнего Востока. Автор приводит факты, свидетельствующие о выдающейся подвижнической роли Русской Православной церкви в деле культурного и хозяйственного освоения Забайкалья и Приамурья и сохранения высокого уровня духовности в весьма неоднородной среде землепроходцев.

Быстрое продвижение России на Восток в XVI-XIX вв. объяснялось во многом заинтересованностью народов Сибири и Российского Дальнего Востока в модернизации. Эти народы, обладавшие большим адаптационным потенциалом, территориально вошли в состав Российской империи. В XIX в. политическая ситуация в мире стала требовать от стран, способных на внешнюю экспансию, более четкого определения своих геополитических задач. В это время во внешней политике России проявляются консервативные, "охранительные" черты. Н. Н. Болховитинов в статье "Замечания М. А. Салтыкова о политике России в Азии (1816 - 1817)" анализирует отношение российских дипломатов к проекту расширения торговли, переустройства Камчатки, Русской Америки, присоединения Гавайских островов. Приведенные в статье документы дают основание поставить под сомнение тезис об "извечной агрессивности" внешней политики России (с. 114). В дальнейшем внешняя политика России на Дальнем Востоке в целом определялась в соответствии с ее статусом "европейской державы", о чем, в частности, говорится в статье И. Т. Мороз "Из истории русско-китайских отношений в 1901 - 1902 гг. (по материалам российских архивов)".

Соприкосновение российской цивилизации с европейской способствовало изменению стереотипов описания и осмысления земного пространства евро-

Редколлегия сборника: отв. редактор С. Л. Тихвинский, отв. секретарь А. С. Ипатова; А. А. Фурсенко, М. Л. Титаренко.

стр. 218

пейцами. В статье О. Ф. Кудрявцева выявлены и исследованы основные тенденции в первых историко-географических и этнографических повествованиях европейцев конца XV - первой половины XVI в. о России. Опираясь на огромную фактографию античных источников, практически все европейские авторы эпохи Возрождения, сообщавшие о Московской Руси, пытались идентифицировать русских с одним из народов или племен, упомянутых в древних источниках. Со временем все большую роль в межцивилизационном диалоге начинает играть дипломатия. С. О. Шмидт в статье "Документы внешних сношений и развитие культуры Руси допетровского времени" выявляет особенности терминологии и стиля, а также церемониала древнерусской дипломатии, отмечает ее роль в развитии общения и взаимопонимания между народами разных стран. Г. И. Саркисова ("Миссия российского курьера И. И. Кропотова в Пекин в 1762 - 1763 гг. (архивные материалы)") показывает, "как не просто складывались отношения между двумя равновеликими странами-соседями, принадлежавшими к разным цивилизационным комплексам, с их не совпадавшими представлениями о практике дипломатических отношений, дипломатическом церемониале и этикете" (с. 107).

Русской эмиграции в Китае посвящены статьи Н. А. Спешнева "Жизнь русской эмиграции в Пекине (20 - 40 гг. XX в.)" и А. С. Ипатовой "Российская эмиграция в Шанхае: эмигрантские благотворительные и общественные организации (20 - 30-е гг.)". В обеих работах приведен богатейший фактический материал.

Во второй раздел книги вошли статьи, затрагивающие проблемы развертывания цивилизаций и межцивилизационного диалога на широком пространстве Евразии в исторической ретроспективе. Открывает раздел статья академика М. Л. Титаренко "О роли востоковедения в изучении цивилизаций стран Дальнего Востока и их опыта социально-экономического возрождения". Автор отмечает, что доля России, являющейся евразийским государством, культура которой представляет замысловатый синтез славянско-европейских корней со многими разнородными элементами византийской, тюркско-арабской, индийской, китайской, монгольской культур, востоковедение выступает одним из крупных общественно-значимых факторов. "Вместе с тем, фундаментальные исследования востоковедения позволяют определить цивилизационные параметры российской культуры в системе координат мировых культур и цивилизаций и тем самым... способствует укреплению национальной и культурной идентичности россиян" (с. 223).

О теснейшей связи отечественного востоковедения с русской культурой, о духовной близости востоковедов с видными русскими писателями, поэтами, художниками пишет академик Г. М. Бонгард-Левин в статье "Александр Блок и С. Ф. Ольденбург" (с. 231). Выдающийся русский поэт А. А. Блок (1880 - 1921), глубоко размышлявший об истоках русской культуры, в период обучения на славянорусском отделении историко-филологического факультета Петербургского университета изучал санскрит, в студенческие годы и позже интересовался Индией. Интерес этот в разные периоды творчества поэта был различен, как убедительно показывает автор статьи, принципиальный перелом в воззрениях А. А. Блока на взаимоотношения Востока и Запада, на понимание особой близости индийской и русской культур произошел под влиянием академика С. Ф. Ольденбурга (1863 - 1934).

Российское академическое востоковедение, которое является неотъемлемой составной частью отечественной культуры, сумело соединить западную исследовательскую сопоставительную манеру с рационализмом и практической мудростью гуманитарной науки Востока. Освоение отечественными исследователями источников на восточных языках дало новый импульс развитию российской науки.

Г. Я. Смолин в статье "Академик В. П. Васильев как исследователь источниковедения истории Китая" предлагает всесторонний анализ роли выдающегося русского китаеведа В. П. Васильева (1818 - 1900) в становлении современной дисциплины - историографии Китая. Статья раскрывает важнейшие стороны научного творчества В. П. Васильева, выявляет его значение в становлении историографической аналитики, приводит свидетельства его универсального таланта, умения работать с любыми китайскими текстами - от наскальных надписей до официальных историй.

Интересной является публикация С. Л. Тихвинского и А. С. Ипатовой "Из эпистолярного наследия академика В. М. Алексеева", представляющая собой 23 письма В. М. Алексеева (1881 - 1951), а также 2 письма его супруги Н. М. Алексеевой (1890 - 1973) к С. Л. Тихвинскому. Письма датированы 1945 - 1951 гг., когда С. Л. Тихвинский находился на дипломатической службе в Китае и являлся докторантом Института востоковедения (ИВ) в Ленинград. Темой писем была в первую очередь работа В. М. Алексеева над Большим китайско-русским словарем, который известный санкт-петербургский исследователь Л. Н. Меньшиков справедливо назвал в одном из своих устных выступлений "памятником неизвестному китаисту". Работа над словарем началась в ИВ АН в 1930-е гг., продолжалась после Великой Отечественной войны и была завершена после кончины В. М. Алексеева коллективом московских китаеведов, руководимым И. М. Ошаниным (1900 - 1982).

Статья Р. М. Мунчаева "Древняя Месопотамия: итоги археологических исследований Российской академии наук" посвящена анализу важного этапа в изучении шумерской цивилизации, связанного с получившими высокую оценку в мире полевыми исследованиями отечественных археологов в междуречье Тигра и Евфрата. Наши ученые вели раскопки в Ираке в 1969 - 1985 гг., и за этот короткий

стр. 219

период им удалось создать особую школу месопо-тамской археологии, полноправно войти в археологию Месопотамии, существующую с XIX в.

Историографический анализ перспективных направлений и проблем сравнительного изучения культур народов Джунгарии и Восточного Туркестана в древности - тема статьи академика В. И. Молодина и С. А. Комиссарова "Соотношение древних культур Восточного Туркестана и Сибири (к историографии проблемы)". Этот регион, где на протяжении тысячелетий "происходило активное смешение традиций и этносов, после чего уже синтетические культуры продвигались дальше на восток" (с. 273 - 274), имел исключительно большое значение как контактная межцивилизационная зона. Авторы отмечают важную роль российских исследователей в изучении региона и дают комплексную оценку результатов их трудов с конца XIX в. вплоть до последних лет.

Третий раздел книги посвящен Китаю и важнейшим характеристикам китайской цивилизации, которая доказала свою жизнеспособность на протяжении тысячелетий, отвечая на разнообразные исторические вызовы. При этом баланс ценностно-смысловой системы Китая в целом оставался неизменным с момента возникновения китайской цивилизации в глубокой древности.

Ряд статей сборника прямо или косвенно затрагивает важнейшую проблему соотношения универсалистского и цивилизационного сознания. Возникновение универсалистского типа исторического сознания обычно связывается с западной наукой. В. Ф. Феоктистов в статье "Модель личности в традиционной китайской философии: дискуссия в западной синологии" рассматривает два подхода к интерпретации личности в традиционном Китае, существующие в западном китаеведении. Один подход, связанный в первую очередь с именем Г. Гегеля (1770 - 1831), состоит в полном отрицании концепции самостоятельной личности в китайской традиции; сторонники второго отстаивают тезис о наличии в представлениях о личности в Китае индивидуального, субъективного начала. И эта, последняя, точка зрения все более набирает силу в современной науке. В частности, она представлена во взглядах крупных американских синологов-философов - Р. Эймса и Чэн Чжунъина.

Статья А. Е. Лукьянова и Г. Д. Сухарчука "Категория "древность" в китайской философской классике" посвящена всестороннему анализу различных категориальных смыслов понятия "древность" в китайской мифологии, философии, этике. Категория "древность" является системообразующей в идеологии традиционного Китая и имеет большое значение для организации всего социокультурного пространства китайской цивилизации: "она служит хронологической границей и путеводной нитью между прошлым и настоящим, является мерой нравственного добра и политического авторитета, играет роль гносеологического, онтологического и юридического принципов" (с. 424). С. А. Торопцев в статье "Стратагема китайской эстетики пишет о том, что ориентированность на древность, на канон обеспечивала как устойчивую нормативность, так и неразрывную преемственность китайского искусства. Автор отмечает, что в Китае роль искусства была преимущественно социальной, а не эстетической, из чего проистекала такая его характерная черта, как ярко выраженная назидательность.

Этатизм всегда являлся существенной чертой мировоззрения китайцев. В центре внимания Н. Е. Боревской в статье "Государство и школа в Китае: партнерство или подчинение? (Исторический контекст современных реформ)" - взаимоотношение государства и школы в Китае, а также цели, приоритеты и социальная роль государственного и частного образования. Автор подчеркивает, что в конце XX в. на пути построения новых отношений между государственными и образовательными институтами существует множество преград, принципиальнейшей из которых является "конфуцианская традиция, жестко определившая патерналистскую роль центра и подчиненную роль и место казенных учебных заведений в государственных учреждениях" (с. 441).

Важнейшим структурообразующим фактором китайской и дальневосточной цивилизации была литература на китайском языке. Древнекитайский литературный язык стал своего рода латынью Дальнего Востока, воспринятой Японией, Кореей, Вьетнамом и имевшей широкое распространение в целом ряде других стран региона. В. Ф. Сорокин в статье "Региональные литературы Китая как культурно-историческое явление" исследует направления и образцы региональной или областной (областнической) литературы Китае, раскрывает особенности формировавших ее школ и традиций. В работе С. Д. Марковой "Го Можо - первопроходец новой китайской поэзии и мировая культура" говорится о вкладе выдающегося китайского ученого, историка и писателя Го Можо в развитие новой культуры Китая.

В XX в. начался новый этап в развитии китайской цивилизации. Адаптируясь к условиям современности, Китай сумел осуществить эффективные социально-экономические реформы на основе творческого обновления теории социализма. Об этом пишет Р. М. Асланов в статье "Три модели и перспективы социализма в КНР". Проанализировав курс руководства Китая, направленный на строительство "социализма с китайской спецификой", автор делает вывод о том, что "в КНР благодаря Дэн Сяопину и интеллектуальным силам КПК в целом, сложилась новая модель социализма, в которой используются приемы и методы, свойственные не только сталинско-маоцзэдуновской системе социализма, но и общественным устройствам с рыночной экономикой" (с. 488).

Примером адаптации к меняющейся реальности современного мира, стала пограничная политика Китая. Статья Е. Д. Степанова "Пограничная политика КНР на стыке веков" содержит анализ фактического становления и формирования государствен-

стр. 220

ной границы КНР, методов традиционной китайской дипломатии, а также отношения Китая к существующим политико-территориальным реальностям. Если ранее Китай весьма жестко претендовал на возвращение т.н. "утраченных" территорий, то есть земель хотя бы ненадолго входивших в состав китайского государства или оказывавшихся в любой степени зависимости от него, то "в последнее 10 - 15 лет пограничная политика КНР превратилась из средства угрозы и давления на сопредельные страны в инструмент реализации национальных интересов самого Китая, укрепления безопасности и стабилизации обстановки в Восточноазиатском регионе" (с. 505). Содержание национальной политики КНР на нынешнем этапе реформ также наполняется новым смыслом. А. А. Москалев в статье "Проблема национализма в КНР" прослеживает эволюцию отношения к национализму в Китае с момента основания КНР до настоящего времени. Автор показывает, что официальная идеология КНР, ныне предлагающая проекты "правильного" и "подлинного" национализма, возвращается к его пониманию как непременного условия возрождения страны, близкому к трактовке национализма Сунь Ятсеном. При этом наблюдается отход от трактовки понятия "национализм" классиками марксизма-ленинизма, а также стремление освоить терминологию и систему понятий, применяемых западными теоретиками национализма (с. 523).

В четвертый раздел книги вошли статьи, охватывающие проблемы международных отношений и межцивилизационных контактов в основном в новейший период истории.

О. Е. Непомнин в статье "Цинский Китай и токугавская Япония: две модели традиционного общества" предлагает анализ исторического кода эволюции Китая и Японии, имеющий большое значение как для решения актуальных проблем типологии средневековых восточных обществ, так и для понимания хода преобразований в обоих государствах на современном этапе. По мнению автора, "история Китая очень рано приняла характер периодической смены династийно-демографических циклов. Каждый из них включал в себя четыре фазы - восстановление, расцвет, кризис и катастрофа" (с. 599). Суть этого типа эволюции заключалась в периодическом снятии всех противоречий, накопленных в рамках данного цикла, в связи с чем в "китайской модели общественные кризисы могли быть только циклическими, но не стадиальными, системными, а тем более формационными" (с. 599). Япония же, которой был свойствен "линейный вариант средневековой эволюции" (с. 600), еще в средние века перешла на рельсы западноевропейской модели, порвала с общей экономикой остального Востока и вышла на особый путь (с. 623).

Япония стала первой азиатской страной, включившейся в систему международных отношений на равных с европейскими державами. В начале XX в. она сумела стать ведущей региональной державой и, заключив военно-политический союз с Великобританией, смогла усилить свои позиции за счет выдавливания из АТР Германии, Китая и России. Кроме того, Япония пыталась активно воспользоваться результатами первой мировой войны и Октябрьской революции 1917 г., чтобы установить стратегическое господство над Китаем и Российским Дальним Востоком. А. Д. Воскресенский в статье "Эволюция международных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе (1900 - 1920-е гг. XX в.)" подробно исследует причины, приведшие к новому распределению сил на мировой арене в тот период. В центре внимания автора - международные договоренности, заключенные державами в сложной послевоенной ситуации в АТР, их значение для последующего переустройства системы международных отношений. В результате их подписания Советская Россия быстро восстановила свои позиции на Дальнем Востоке, США официально утвердили себя как сильнейшая военно-морская держава, равнозначная Великобритании, а Китай, вошедший в 1919 г. в Лигу Наций наряду с 44 государствами, вступил в новый этап адаптации к реально существовавшей системе международных отношений.

В дальнейшем, в 1930 - 1950-е годы Советский Союз, который неизменно оказывал китайскому народу не только морально-политическую, но и широкую военно-техническую помощь, стал главным субъектом внешней политики Китая. Р. А. Мировицкая в работе "К истории подписания Договора о ненападении между Советским Союзом и Китайской Республикой (21 августа 1937 г.). Документы и материалы. Август-сентябрь 1937 г." анализирует ряд документов из Архива внешней политики РФ, касающихся развития советско-китайских отношений в период японо-китайской войны 1937 - 1945 гг. Материал А. М. Ледовского "Нанкинские записки: год 1949. (Из воспоминаний дипломата)" является свидетельством очевидца исторических событий, происходивших в Нанкине в апреле 1949 г., когда войска Гоминьдана был вытеснены из города Народно-освободительной армией Китая. В изложении бесед автора с будущим министром иностранных дел КНР Хуан Хуа отражены важнейшие особенности становления современной китайской дипломатии, во многом воспринявшей опыт советской дипломатической практики (с. 591).

После образования в 1949 г. КНР китайская дипломатия активно стремится к усилению влияния своей страны в мире, действуя порой выжидательно, а порой жестко и настойчиво. А. В. Педин анализирует особенности и основные этапы взаимоотношений Китай и Индии в период 1960 - 1990-х годов. В его статье "Китайско-индийские отношения: проблемы и перспективы" отражены основные события, повлиявшие на эволюцию дипломатической практики двух государств. Значительные перемены во внутренней жизни Китая, связанные с периодом реформ, накладывают отпечаток на стратегию его действия на международной арене. С. Г. Лузянин в

стр. 221

статье "Россия - Центральная Азия и Китай: проблемы взаимных региональных интересов и сотрудничества" пишет о стратегическом значении региона Центральной Азии для России и КНР и прогнозирует постепенное усиление влияния и роли в нем Китая. Как отмечает автор, в настоящее время в Центральной Азии одновременно происходят процессы, которые и в геополитическом и в цивилизационно-историческом отношениях принципиально отличаются друг от друга. Во-первых, здесь сохраняется тысячелетний механизм взаимодействия трех цивилизаций: монгольской (буддийско-кочевой), российской и китайской (конфуцианской), а, во-вторых, создаются новые отношения России, Китая и Монголии с возникшими после распада Советского Союза независимыми государствами, исторически относящимися к мусульманской культуре.

Китай принимает активное участие в формировании регионально-экономических структур не только в Центральной Азии, но и на Дальнем Востоке. Т. М. Турчак в статье "Российский Дальний Восток в системе российско-китайских торгово-экономических связей" обращается к ряду актуальных проблем, связанных с сотрудничеством России и КНР. В центре внимания исследования В. И. Балакина "Северо-восток КНР - зона естественного инвестиционного сотрудничества между Китаем, Россией и Японией в XXI в." - российская и японская стратагемы Пекина в планах формировании "зоны взрывного экономического роста" (с. 655) в Дунбэе. Китай заинтересован в привлечении инвестиций из Японии, сырья и промышленных технологий из России, причем, как показывает автор, по замыслам китайских стратегов, интересы России и Японии должны взаимно уравновесить друг друга в регионе и естественно вписаться в стратагему глобального развития "великой китайской цивилизации". В работе С. Н. Гончаренко "Китай и форум Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество" показано, что с момента создания АТЭС в 1989 г. Китай активно использует возможности этой международной организации (форума) для развития собственной экономики и увеличения влияния в мире и регионе.

В статье Е. И. Сафроновой "Некоторые современные проблемы отношений "Север-Юг" и позиция КНР" показано, как Китай активно включается в еще одну новую реальность международной жизни.

Характеру и перспективам американо-китайских отношений на рубеже XX и XXI вв. посвящены статьи Ю. М. Галеновича "Америка и Китай: история и перспективы взаимоотношений" и А. А. Свешникова "Взлеты и падения китайско-американских отношений на рубеже веков в оценках китайской политологии". Оба автора отмечают двойственный характер взаимоотношений обеих стран, наличие противоречий, обусловленных зачастую историческими и глубинными этнопсихологическими особенностями, и сходятся во мнении, что в начале XXI в. США и КНР -два главных субъекта международных отношений.

В настоящее время в Китае, как во всем мире, актуализируется проблема оценки возникающего состояния реструктуризации современного мира. Интересный анализ понятия "многополярности" составляет главное содержание статьи А. Г. Яковлева "Политическая структуризация мирового сообщества: взгляд из Китая и России". Автор приходит к выводу о том, что многополярность возможна лишь на периферии мирового сообщества и, следовательно, является промежуточным явлением в перегруппировке международных социально-политических сил на базе основного противоречия переживаемой эпохи.

Переход к новому состоянию мирового сообщества понимается в настоящее время как глобально значимый, но при этом многие его структурно-содержательные характеристики еще не имеют четкого определения. Каким будет нынешний мир завтра, какие ценности окажутся главными, какие цивилизации дадут основной импульс развитию человечества? - такими вопросами задаются исследователи сегодня. Материалы, факты и выводы, представленные на страницах рецензируемой книги, дают богатую почву для размышлений. В новой реальности и Россия, и Китай, сохраняющие цивилизационную жизнестойкость и имеющие длительную историю, должны занять достойное место.

Рецензируемый сборник снабжен указателями, фото- и иллюстративным материалом, составлен с соблюдением лучших академических традиций, и, несомненно, долго будет служить науке.

И. Ф. Попова, доктор исторических наук, директор филиала Института востоковедения РАН

Постоянный адрес данной публикации: