В английской буржуазной историографии, посвященной британской внешней политике накануне второй мировой войны, можно выделить два основных течения. Одно из них объединяет большую часть историков и публицистов, которые затушевывают противоречия и классовый характер внешней политики Англии накануне войны и тем самым извращают историческую действительность. Представители другого течения встают, хотя и не всегда последовательно, на путь критики и определенного пересмотра официозной версии английской внешней политики.

На опасность возникновения новой мировой войны отдельные буржуазные публицисты и историки Англии указывали уже в 1935 - 1936 годах. Однако лишь с весны 1938 г., когда вслед за аннексией гитлеровской Германией Австрии разразился судетский кризис, о ней стали говорить многие. "Британия и диктаторы" - так назвал книгу, вышедшую в начале 1938 г., известный историк Р. В. Ситон-Уотсон¹ . Анализируя англо-германские и англо-итальянские отношения, сложившиеся к 1938 г., он высказался с позиций защиты "британских интересов" в пользу укрепления "фронта мира" Англии, Франции и СССР. "Стратегически мы имеем только одну из двух возможностей, - писал Ситон-Уотсон, - сохранение и расширение фронта мира... или подчинение экстремистским целям нацизма, целям изгнания России из Европы, что повлечет за собой немедленную изоляцию Франции и Англии (чего, собственно говоря, и добиваются нацистские экстремисты) и возникновение обстановки, в которой мы очень скоро будем бессильны предотвратить далеко идущие изменения в балансе сил". Выступая в целом за коллективную безопасность, автор не отказывался и от рассмотрения других "возможностей". Англия должна сохранить "свободу рук", писал он, понимая, по-видимому, под этим "право" при определенных условиях пойти на "компромисс" с фашизмом. "Мы не можем отказаться от обсуждения возможности возвращения Германии старых или приобретения новых колоний... Но, безусловно, это будет зависеть от ее готовности вернуться к системе коллективной безопасности, отказаться от войн как инструмента политики, от гонки вооружений и принять какую-то общую систему их ограничения и контроля"² , - резюмировал он, рассматривая эти условия. Планы такого "компромисса", в частности за счет "компенсации" гитлеровской Германии колониальными территориями, как стало впоследствии известно, действительно обсуждались тогда Лондоном³ .

¹ R. W. Seton-Watson. Britain and the Dictators: a Survey of Post-War British Policy. Cambridge. 1938. Работа над книгой была завершена в феврале 1938 года. После оккупации Австрии гитлеровской Германией Ситон-Уотсон включил в нее дополнительную главу "Австрийский эпилог".

² Ibid., pp. 40, 417.

³ См. Л. Эмери. Моя политическая жизнь. М. 1960, стр. 489; A. Eden. Facing the Dictators. The Memoirs of Anthony Eden Earl of Avon. Boston. 1962, p. 589.

С иных позиций - безоговорочной защиты политики консерваторов - выступали составители полуофициального издания "Обзор международных событий", выпускавшегося в виде ежегодников Королевским институтом международных отношений под руководством и при активном участии известного философа и историка Арнольда Тойнби. Авторы этого издания "по традиции" старались лишь излагать события, избегая комментариев и оценок, но в ежегодниках за 1937 - 1938 гг. буржуазный объективизм им явно изменил. Особенно это заметно во второй части "обзора" за 1937 г., посвященной международному значению испанских событий (обзор был подписан к печати после Мюнхена в октябре 1938 г.)⁴ .

Авторы полутома А. Тойнби и Ф. Боултер выступают с антисоветских позиций. Они пишут о "русских интригах" в Испании и, хотя не могут не признать неоспоримый факт итало-немецкой интервенции в дела испанского народа, заявляют, что вообще якобы трудно определить, чьи "интриги" - русские, немецкие или итальянские - были первыми⁵ . Не хотят видеть авторы и разницы между помощью, которую Советский Союз оказывал законному правительству Испанской республики, и вооруженным вмешательством Италии и Германии, поддерживавших фашистских мятежников. В целом симпатии авторов явно на стороне последних. Примечательна постановка вопроса о происхождении политики "невмешательства". Тойнби и Боултер утверждают, что творцом этой политики был глава французского правительства правый социалист Л. Блюм, а Англия, мол, считая "невмешательство" единственно возможной политикой для сохранения мира в Европе, лишь, присоединилась к ней⁶ .

Авторы "обзора" выступили в защиту еще двух фальшивых тезисов, которые до сих пор пропагандируют некоторые буржуазные историки Англии: 1) война в Испании была лишь конфликтом между двумя "идеологиями" - фашизмом и коммунизмом, а не борьбой демократии против фашизма; 2) обе стороны равным образом получали военную помощь⁷ . Надо сказать, что А. Тойнби и Ф. Боултер не первые выступили с подобными утверждениями. И ту и другую версию в свое время выдвинуло Форин Оффис. Об этом еще в 1941 г. прямо заявил английский публицист Дж. Армстронг, показавший полную несостоятельность этих утвер-

⁴ "Survey of International Affairs, 1937". Vol. II. The International Repercussions of the War in Spain, 1936 - 1937. Ed. A. Toynbee. Oxford University. 1938.

⁵ Ibid., p. 199. Против этой точки зрения сразу же после окончания второй мировой войны выступил К. Инграм. Он справедливо отмечал, что профашистская пропаганда в Англии и других странах очень искусно сумела скрыть "подлинные причины" мятежа в Испании (K. Ingram. Years of Crisis. An Outline of International History 1919 - 1945. London. 1946, p. 145). В 1948 г. версию о подготовке "коммунистического заговора" в Испании повторил У. Черчилль. (W. S. Churchill. The Second World War. Vol. I. London. 1955, p. 191).

⁶ "Survey of International Affairs, 1937". Vol. II, pp. 152, 222. С легкой руки английских буржуазных историков, в том числе авторов "обзора", версия о французском происхождении "невмешательства" прочно закрепилась в буржуазной историографии. В работах большинства английских историков 40 - 50-х годов мы не найдем каких-либо серьезных попыток ее пересмотра (см. E. H. Carr. International Relations between the Two World Wars. 1919 - 1939. London. 1948, p. 264; R. M. Rayner. The Twenty Years Truce. 1919 - 1939. London. 1943, p. 213; G. M. Gathorne-Hardy. A Short History of International Affairs. 1920 - 1939. London. 1950, p. 435; A. Eden. Op. cit., pp. 451 - 455). И лишь в 1961 г. против этой концепции выступили А. Тейлор и Х. Томас, показавшие, что политика "невмешательства" обязана своим существованием именно английскому правительству (A. I. P. Taylor. The Origins of the Second World War. London. 1961, pp. 122 - 123; H. Thomas". The Spanish Civil War. London. 1961, p. 614). Советские историки уже давно доказали, что версия о французском происхождении "невмешательства" полностью противоречит фактам (см. об этом В. Г. Трухановский. Внешняя политика Англии на первом этапе общего кризиса капитализма (1918 - 1939 гг.). М. 1962, стр. 281 - 282).

⁷ "Survey of International Affairs, 1937". Vol. II, pp. 162 - 163.

ждений, направленных на оправдание политики "невмешательства", а также другие авторы⁸ .

Английская реакция считала, что политика "невмешательства" оправдывает себя, так как, во-первых, Англия остается в стороне от конфликта, который может перерасти в мировую войну, а во-вторых, даже если победа будет на стороне "испанских националистов", английские интересы в Средиземном море серьезно не пострадают⁹ . Хотя далеко не все историки и публицисты тех лет были согласны с этим, никакой альтернативы "невмешательству" они не видели¹⁰ .

Несмотря на позицию стороннего наблюдателя, с которой пытается выступать большая часть английских авторов, некоторые из них не в силах скрыть свою классовую точку зрения на испанские события. "В этом конфликте я был нейтрален, - писал У. Черчилль о своей поддержке политики "невмешательства". - Естественно, я не сочувствовал коммунистам"¹¹ . Английский капитализм рассчитывал, что его позиции в Испании будут в гораздо большей безопасности, если правительство Народного фронта, республика потерпят поражение¹² .

Большая часть историков Англии рассматривает борьбу испанского народа с фашизмом как локальный конфликт, почти не связанный с последующими событиями и, вследствие этого, не оказавший на эти события серьезного влияния. Вопрос об органической связи политики "невмешательства" с политикой умиротворения агрессоров в 1938 - 1939 гг. ими намеренно обходится.

События 1938 - начала 1939 г.: аншлюс Австрии гитлеровской Германией, судетский кризис, Мюнхенское соглашение, а затем быстрый крах "миротворческих" иллюзий, ставший для многих очевидным после ликвидации в марте 1939 г. независимости Чехословакии, - вызвали острую полемику в английской печати. Стали появляться брошюры и памфлеты, нередко издававшиеся массовыми тиражами, в которых политика умиротворения агрессоров, проводившаяся в 1937 - 1938 гг. правительством Н. Чемберлена, была подвергнута острой критике¹³ .

События 1938 - 1939 гг. излагаются в английской буржуазной историографии весьма непоследовательно и противоречиво. Так, в 1939 г. известный историк Э. Карр писал, что поворот в сторону политики умиротворения агрессоров произошел еще в 1935 г., что именно с этого времени правящие круги Англии стали проводить "скорей классовую, чем национальную политику", что отношения с Советским Союзом - возможным союзником в борьбе с фашизмом - строились ими исходя из своеобразной "политики силы"¹⁴ . Но в 1948 г. он уже не столько критикует антинациональный курс 1935 - 1939 гг., сколько "объясняет" и оправдывает его. Для этого Карр, в частности, ссылается на общественное мнение Англии, которое якобы высказывалось за "мирное урегулирование" с Германией¹⁵ .

⁸ G. G. Armstrong. Why another World War? How We Missed Collective Security. London. 1941, pp. 99 - 104; W. W. Hadley. Munich: before and after. London. 1944, p. 31; I. W. Wheeler-Bennett. Munich: Prologue to Tragedy. London. 1948, p. 259.

⁹ См. G. G. Armstrong. Op. cit., p. 154.

¹⁰ H. Gannes and R. Repard. Spain in Revolt. London. 1936, p. 184; H. Blythe. Spain over Britain. London. 1937, p. 61.

¹¹ W. S. Churchill. Op. cit., p. 192.

¹² Правительство С. Болдуина, справедливо отмечал Р. Рейнер, в проведении политики "невмешательства" получало "очень влиятельную поддержку" Сити и большого бизнеса. R. M. Rayner. Op. cit., p. 215.

¹³ N. Angell. Peace with Dictators? A Symposium and Some Conclusions. London. 1938; V. Golancs. Is Mr. Chamberlain Saving Peace? London. 1938.

¹⁴ E. H. Carr. The Foreign Policy of Britain from 1918 to September 1939. London. 1939, p. V.

¹⁵ E. H. Carr. International Relations between the Two World Wars. 1919 - 1939, p. 221.

Для оправдания политики умиротворения агрессоров немало потрудился историк дипломатии Г. Никольсон. В книге "Почему Англия воюет", вышедшей в конце 1939 г., он по всем основным вопросам защищал официальный курс, хотя и примыкал в 1938 г. к тем кругам консерваторов, которые находились в оппозиции к этому курсу. Критикуя по второстепенным вопросам правительственную политику, Никольсон в то же время усердно выгораживал Чемберлена, "Я считаю, что премьер-министр после возвращения из Мюнхена действительно верил, что он не только предотвратил войну, но и заложил основы мира". Чтобы доказать "добрые намерения" консерваторов, Никольсон, как и Карр, ссылается на то, что глава правительства якобы отражал "идеи и желания большинства, возможно, даже преобладающего большинства общественного мнения"¹⁸ .

Ссылки на миролюбие английского народа, на настроения общественности, не желавшей войны, стали излюбленными аргументами многих буржуазных авторов, оправдывавших политику "умиротворения" и мюнхенский сговор. "Политика Чемберлена как до, так и включая Мюнхен, - писал в 1944 г. У. Хэдли, - полностью одобрялась большинством его соотечественников"¹⁹ . Некоторые историки даже пытались утверждать, что английские "миротворцы" отражали интересы подавляющего большинства человечества. "Чемберлен являлся представителем огромного большинства людей не только в Соединенном королевстве и заморских доминионах, но и всего мира за пределами Германии, Италии и Японии"²⁰ , - писал А. Тойнби в 1952 году. Эту точку зрения он, по сути дела, не изменил и в 1958 году²¹ .

Серьезные исследователи мюнхенской политики резко критиковали подобные "аргументы". Так, Дж. Уилер-Беннет отмечал, что даже в сентябрьские дни 1938 г., когда официальная пропаганда доказывала необходимость "во имя мира" договориться с агрессорами, английский народ продолжал выступать в поддержку акций, направленных на отпор фашистской агрессии²² .

Интересную брошюру о происхождении войны написал английский историк У. Медликот. Он признал, что политика "невмешательства" 1936 - 1937 гг., инициатором которой выступила Англия, лишь поощрила фашизм к новым актам агрессии. Медликот с иронией пишет о пресловутой "красной угрозе" и вместе с тем подчеркивает, что все поведение западных держав в 1937 г. убедило Гитлера и Муссолини в том, что Лондон и Париж "вообще хотят избежать войны и можно рассчитывать на их молчаливое согласие на агрессию вне сферы их собственных интересов"²³ . Иными словами, агрессия на Восток не вызовет возражений! Однако оценка результатов английской политики, содержащаяся в брошюре Медликота и в его книге о внешней политике Англии, выпущенной в 1940 г.²⁴ , подтверждает его непоследовательность. Как и многие другие буржуазные историки, Медликот, например, "забывает" об англо-германской декларации от 30 сентября 1938 г. и оправдывает захват гитлеровской Германией Судетской области. "Европейская война с целью сохранить Судетскую область за чехословацким правительством, - пишет он, - не получила бы поддержки английского и нейтрального общественного мнения; попытка разрешить законные (!) претензии немецкого на-

¹⁸ H. Nicolson. Why Britain is at War. Harmondsworth. 1939, pp. 95, 131.

¹⁹ W. W. Hadley. Op. cit., p. 110.

²⁰ "Survey of International Affairs, 1939 - 1946". The World in March 1939. Ed. A. Toynbee and F. T. Ashton-Gwatkin. Oxford University Press. 1952, p. 37.

²¹ "Survey of International Affairs, 1939 - 1946". The Eve of War, 1939. Ed. A. Toynbee and V. M. Toynbee. Oxford University Press. 1958, p. 2.

²² I. W. Wheeler-Bennett. Op. cit., pp. 140 - 141.

²³ W. N. Medlicott. The Origins of the Second Great War. London. 1940, p. 5.

²⁴ W. N. Medlicott. British Foreign Policy Since Versailles. London. 1940.

рода являлась правомочной и оправданной"²⁵ . Комментарии здесь излишни.

С открытой защитой политики умиротворения агрессоров и Мюнхена выступил в начале 1940 г. Н. Гендерсон, один из самых профашистски настроенных английских дипломатов, посол Англии в Берлине в 1937 - 1939 годах²⁶ . "Принципы, которыми я руководствовался, принимая назначение в Берлин, сводились к тому, что мир в Европе основан на достижении взаимопонимания между Англией и Германией. Я был готов... делать все, что в моих силах, чтобы сблизиться с нацистскими лидерами и, если возможно, завоевать их доверие и даже симпатию", - писал он в книге "Провалившаяся миссия". Он подчеркивал, что эти взгляды получили полное одобрение как Н. Чемберлена, так и его предшественника на посту премьера С. Болдуина²⁷ . Гендерсон сообщал целый ряд фактов, стремясь придать им сенсационный характер. Так, он писал, что уже в сентябре 1937 г. ему, а следовательно, и Лондону стало известно о подготовке агрессии против Австрии, что буквально накануне аншлюса, 3 марта 1938 г., его беседой с Гитлером был начат новый тур секретных англо-германских переговоров, во время которых обсуждалось, в частности, "мирное решение" австрийской и чешской проблем; что предложение о созыве Мюнхенской конференции было инспирировано Берлином еще в июле 1938 г., и т. п.²⁸ .

С какой же целью Гендерсон столь откровенно писал обо всем этом? Очевидно, чтобы оправдать не только себя, но также и весь внешнеполитический курс английского правительства, доказать, что последнее делало все возможное, чтобы сохранить мир. Не случайно именно с этого времени в Англии благодаря усилиям правящей верхушки получает широкое хождение версия, подхваченная сразу же буржуазными историками и публицистами, что мир был крайне необходим для развертывания вооружений, что в 1938 г. Англия якобы не могла рассчитывать на помощь СССР и даже Франции и что, следовательно, война с Германией в защиту Чехословакии была невозможной. Как и следовало ожидать, книга Гендерсона вызвала резкое осуждение прогрессивных кругов Англии и ряда органов печати. Но это отнюдь не смутило Гендерсона. Во второй своей книге, изданной в 1945 г., он продолжал защищать мюнхенский курс²⁹ .

Тема Мюнхена и его уроков, ставшая одной из ведущих в историографии предвоенной внешней политики, получила развитие во время войны и после ее окончания. "Каковы бы ни были причины, - писал в 1943 г. Р. Рейнер о мюнхенском сговоре, - они не меняли результата: Чехословакия, готовая сражаться за свое существование, была брошена на милость врага"³⁰ . В 1944 г. вышла из печати книга У. Хэдли "Мюнхен: до и после". Основное внимание в ней уделено политике правительства Чемберлена, направленной на достижение такого соглашения с Германией, которое должно было стать "первым существенным шагом к общеевропейскому решению". Хэдли, как и многие его предшественники, ссылается на военную неподготовленность Англии и Франции в 1938 г., а предательскую мюнхенскую политику объясняет желанием правительства сохранить мир. "Цель заключалась в умиротворении Европы, и альтернативы ей не было, поскольку хорошо вооруженная, реваншистская Германия являлась угрозой для соседних государств. Умиротворе-

²⁵ Ibid., p. 250.

²⁶ Близость Гендерсона к нацистским лидерам и его открыто профашистские взгляды привели к тому, что в журналистских кругах Лондона его стали называть "наш нацистский посол в Берлине".

²⁷ N. Henderson. Failure of a Mission. Berlin. 1937 - 1939. London. 1940. pp. 16, 18.

²⁸ Ibid., pp. 77, 114 - 116, 141 - 142.

²⁹ N. Henderson. Water under the Bridges. London. 1945, p. 210.

³⁰ R. M. Rayner. Op. cit., p. 266.

ние - существенный инструмент политики любого правительства, целью которого является сохранение мира". "Наши руки были чисты"³¹ , - писал он. Открыто защищая политику умиротворения агрессоров, Хэдли тем не менее не мог не признать, что Англия сыграла роковую роль в судьбе чехословацкого народа, что Мюнхенская конференция имела формальный и даже "фальшивый характер", ибо все было решено заранее³² .

В 1948 г. подробно исследовал мюнхенскую политику и ее предысторию Дж. Уилер-Беннет. В книге "Мюнхен: пролог к трагедии" он использовал большое количество новых материалов, в том числе немецкие трофейные документы, к которым имел свободный доступ, подготавливая совместно с историками США их издание. Обобщив богатый фактический материал, Дж. Уилер-Беннет тем не менее не смог в своих выводах избежать противоречий и серьезных ошибок, характерных для большинства буржуазных историков, занимающихся этой проблемой.

Автор справедливо считает Мюнхен кульминационным пунктом в международных отношениях, приведших к войне. "Мюнхенское соглашение, - пишет он, - было... по существу, прологом к величайшей трагедии второй мировой войны"; "первые и бескровные победы убедили Гитлера, что Англия и Франция никогда не будут сопротивляться ему силой, а если они это и сделают, то их оппозиция будет чисто формальной"³³ . И далее он пишет о том, что в основе политики умиротворения агрессоров, проводившейся правящими кругами Англии и Франции, лежали военная слабость западных держав, а также их расчеты на то, что если Германия добьется ревизии Версаля, то Европа получит "длительный мир". Придерживаясь в целом официальной концепции буржуазной историографии Запада, он тем не менее признает, что после Мюнхена "если не у Чемберлена", то у его советников, возможно, имелась тайная надежда направить германскую агрессию на Восток³⁴ .

При наличии новых документов и материалов, ставших известными после окончания войны, скрыть или хотя бы завуалировать длительную и кропотливую подготовку Мюнхена Англией и Францией было невозможно. И Уилер-Беннет показывает, что уже в ноябре 1937 г., после визита Галифакса в Берлин, на Даунинг-стрит знали о том, что Германия не только готовит аншлюс Австрии, но и требует Судетскую область и Данциг со значительной частью польского коридора. Чемберлен "уже давно" думал о созыве "конференции четырех", а накануне Мюнхена он и другие английские "миротворцы" оказывали постоянное давление на Прагу, требуя отказа от сопротивления Гитлеру и даже обвиняя Чехословакию в "провоцировании агрессии"³⁵ . Касаясь вопроса о классовом характере позиций, занятых правящей верхушкой Чехословакии и президентом Э. Бенешем в отношении советских предложений, автор пишет: "Борьба при одной русской поддержке была бы шагом к гражданской войне в Чехословакии, и президент знал это"³⁶ .

В отличие от большинства буржуазных авторов Уилер-Беннет приходит к правильному заключению, что политику умиротворения агрессоров правящие крути Англии начали проводить не с 1937 - 1938 гг., а в гораздо более ранний период. Возникновение этой политики следует отнести к 1933 г., ко времени прихода фашизма к власти в Германии, и, следовательно, ответственность за нее разделяют в равной степени и Чемберлен и его предшественники на посту премьера Р. Макдональд и С. Болдуин³⁷ .

В конце 40-х годов были опубликованы работы основоположника

³¹ W. W. Hadley. Op. cit., pp. 6, 150, 153.

³² Ibid., p. 88.

³³ I. W. Wheeler-Bennett. Op. cit., pp. VIII, 6.

³⁴ Ibid., pp. 14, 296.

³⁵ Ibid., pp. 18, 147, 155 - 156.

³⁶ Ibid., p. 175.

³⁷ Ibid., pp. 230, 235, 259.

"критической школы" Л. Б. Нэмира, посвященные событиям 1936 - 1940 годов³⁸ . Они сразу же привлекли внимание как специалистов, так и широкой публики. Специфический творческий метод, резкие суждения в адрес правительственной политики и ее творцов, особенно Чемберлена, делали работы Нэмира совершенно непохожими на книги других буржуазных авторов. Мюнхенское соглашение Нэмир характеризовал как капитуляцию, на которую Чемберлен пошел вполне сознательно³⁹ . "Западные державы, - указывает он, - могли выбирать между пактом четырех и новой тройственной Антантой, включающей СССР". Если первый во много раз увеличивал силы и ресурсы фашизма, то второй "благоприятствовал распространению большевизма". Если первый был, по мнению Лондона и Парижа, "неприятен и бесполезен", то второй "еще более ненавистен"⁴⁰ . И хотя автор не договаривает, становится ясно, что выбор, сделанный Западом, определялся эгоистичными, классовыми целями правящей верхушки Англии и Франции. Нэмир подвергает резкой критике действия Чемберлена, Галифакса, Даладье, Боннэ и других реакционных политиков Англии и Франции. При этом он как бы персонифицирует все ошибки, совершенные "миротворцами", и даже всю внешнеполитическую линию западных держав.

Вслед за Уилером-Беннетом, указавшим на серьезные пробелы в английских дипломатических документах, изданных после войны⁴¹ , Нэмир также обратил внимание на то "причесывание", которому подверглась первая публикация трофейных немецких дипломатических документов, подготовленная Лондоном и Вашингтоном в антисоветских целях⁴² .

В 1951 г. после десятилетнего перерыва было продолжено издание "Обзоров международных событий". Вышла из печати вторая часть тома за 1938 г. - "Кризис над Чехословакией", написанная Р. Лаффаном и обновленная редакцией в свете последних материалов⁴³ . Автор пытается в несколько ином плане объяснить деятельность "миротворцев" накануне Мюнхена. Он отказывается от традиционного изображения Чемберлена как человека, лишенного каких-либо корыстных интересов и руководствовавшегося якобы лишь одним - стремлением сохранить мир для Англии и Европы⁴⁴ . Лаффан подчеркивает "деловой" подход премьер-министра к отношениям с гитлеровской Германией и фашистской Италией и отмечает, что уступки диктаторам делались отнюдь не бескорыстно, а для того, чтобы обезопасить западные страны от фашистской агрессии, направив последнюю на Восток. С этой целью английское правительство пошло даже на отказ от традиционной политики "баланса сил" в Европе. Работы Л. Нэмира, Р. Лаффана и в определенной степени Дж. Уилера-Беннета явились важной вехой в деле критического переосмысливания как международных событий, так и внешней политики Англии 1936 - 1939 годов.

Трезвая в целом оценка результатов мюнхенской политики содержится в первом томе военной серии "Обзоров международных событий" за 1936 - 1946 годы. "Мюнхенское решение, - говорится в нем, - было прелюдией второй мировой войны... Оно означало конец не только французской системы союзов, но и длительного периода французского влия-

³⁸ L. B. Namier. Diplomatic Prelude. 1938 - 1939. London. 1948; ejusd. Europe in Decay. A Study in Disintegration. 1936 - 1940. London. 1950.

³⁹ L. B. Namier. Diplomatic Prelude. 1938 - 1939, p. XII.

⁴⁰ L. B. Namier. Europe in Decay, pp. 240 - 241.

⁴¹ I. W. Wheeler-Bennett. Op. cit., p. 169.

⁴² Речь идет о сборнике "Nazi - Soviet Relations 1939 - 1941". Washington. 1948. См. L. B. Namier. Europe in Decay, p. 259.

⁴³ "Survey of International Affairs, 1938". Vol. II. R. G. D. Laffan. Crisis over Czechoslovakia, January to September 1938. Oxford University Press. 1951.

⁴⁴ Биограф Н. Чемберлена К. Фейлинг, например, утверждала, что главным мотивом действий премьера была "просто любовь к миру и ненависть к войне". K. Feiling. The Life of Neville Chamberlain. London. 1947, p. 359.

ния в Восточной Европе. Оно означало также начало конца британского влияния в Восточной Европе... влияния, которое нельзя было спасти гарантиями Польше и Румынии в 1939 году"⁴⁵ .

Сходную точку зрения на роль Мюнхена в подготовке войны высказал влиятельный деятель консервативной партии Л. Эмери, находившийся в 1938 - 1939 гг. в оппозиции к политике правительства Чемберлена. "Мюнхен не только не способствовал укреплению мира, но и сделал войну более вероятной", - писал он по поводу событий 1938 года. В свете последующих публикаций и фактов трудно подыскать для Мюнхена хоть какое-нибудь оправдание с моральной или военной точек зрения⁴⁶ .

В 1963 г. вышла из печати книга молодых английских историков М. Джилберта и Р. Готта "Умиротворители", в какой-то степени подводящая итоги изучения мюнхенской политики. В ней довольно подробно исследуется политика умиротворения агрессоров от ее зарождения и до начала второй мировой войны. Примечательно, что начало этой политики авторы относят вслед за Дж. Уилером-Беннетом к 1933 - 1936 годам. Однако, сделав шаг в верном направлении, они оказались не в состоянии правильно оценить деятельность "миротворцев". Политика умиротворения агрессоров, пишут Джилберт и Готт, преследовала цель предотвращения войны и поэтому полностью соответствовала "христианским принципам"⁴⁷ .

Так, несмотря на серьезные противоречия в оценках и на попытки реакционных историков извратить смысл мюнхенской политики и обелить ее творцов⁴⁸ , все большее число английских историков осуждает близорукую и антинациональную деятельность "миротворцев".

Другим державам в период подготовки Мюнхена английская буржуазная историография уделяет значительно меньше места. Франция, о политике которой английские исследователи пишут больше, чем о политике какого-либо другого государства, зачастую изображается страной, не только не желавшей воевать в защиту Чехословакии, что в общем-то верно, но и якобы неспособной на это. Через ряд работ проходит мысль о том, что позиция Парижа имела почти определяющее значение для внешней политики консервативного кабинета. В то же время замалчивается тот факт, что Англия играла первую скрипку в союзном дуэте, что капитуляция французских правящих кругов накануне Мюнхена была во многом обусловлена капитуляцией Лондона⁴⁹ .

Как правило, английские буржуазные историки почти совершенно "забывают" о США, их роли в подготовке мюнхенского предательства. Если же они об этом и вспоминают, то делают это чисто формально. Общий тезис здесь таков: США положительно оценивали политику умиротворения агрессоров, и, поддерживая ее принципы, Вашингтон искренне стремился к миру в Европе⁵⁰ .

Оценка политики Советского государства в 1938 - 1939 гг., его роли

⁴⁵ "Survey of International Affairs, 1939 - 1946" The World in March 1939, pp. 276 - 277.

⁴⁶ Л. Эмери. Указ. соч., стр. 541 - 544.

⁴⁷ M. Gilbert and R. Gott. The Appeasers. London. 1963, p. 23.

⁴⁸ Особенно характерна в этом отношении книга видного деятеля консервативной партии Яна Маклеода "Нзвилль Чемберлен" (J. Macleod. Neville Chamberlain. London. 1962).

⁴⁹ H. Butler. The Lost Peace. London. 1941, p. 86; W. W. Hadley. Op. cit., p. 65; K. Feiling. Op. cit., p. 362; M. R. D. Foot. British Foreign Policy since 1898. London. 1956, p. 128. Иной, более верной точки зрения придерживаются Дж. Уилер-Беннет и А. Тейлор. См. I. W. Wheeler-Bennett. Op. cit., pp. 50, 142, 147; A. I. P. Taylor. Op. cit., pp. 160, 182 - 183.

⁵⁰ "Survey of International Affairs, 1938". Vol. I. Ed. A. Toynbee. Oxford University Press. 1941, pp. 599 - 603; W. W. Hadley. Op. cit. p. 133; "Survey of International Affairs, 1938". Vol. II, pp. 405 - 407; "The World in March 1939", p. 187; H. C. Allen. Great Britain and the United States. A History of Anglo-American Relations 1783 - 1952 London. 1954, pp. 776 - 777.

и места в системе коллективной безопасности - своеобразный пробный камень для всех буржуазных исследователей. Не удивительно, что именно здесь обнажаются ненаучность и тенденциозность, свойственные современной буржуазной идеологии. Еще до войны отдельные представители английской буржуазии хорошо понимали необходимость сотрудничества с СССР в борьбе с фашистскими агрессорами. В книге "Где путь к миру?", изданной в 1936 г., известный философ и общественный деятель Англии Бертран Рассел справедливо подчеркивал, что только союз Англии, Франции и СССР "способен сдержать импульс войны", что демократические страны не должны ждать начала войны, чтобы предпринять необходимые меры против агрессоров. Однако, выступая в то время с позиций "абсолютного пацифизма", он тут же отвергал эти меры, ибо они, по его мнению, не гарантируют сохранение мира⁵¹ . Несмотря на ряд оговорок, за сохранение "максимума контактов с Москвой", за создание "фронта мира", включая СССР, также высказывался Ситон-Уотсон⁵² . О важности англо-советского сотрудничества в деле отпора гитлеровской агрессии сказано в официальном очерке "Политические и стратегические интересы Соединенного Королевства" (1939). "Сомнительно, - писали авторы этого очерка, - чтобы Великобритания могла надеяться на решительную победу в любой борьбе с Германией, если восточная граница последней не будет блокирована этой страной (СССР. - Г. Р. )"⁵³ . Однако правящие круги Англии в то время ничего не сделали для налаживания сотрудничества с Советским государством. Более того, всю свою политику они строили на антисоветской основе.

Даже самые реакционные буржуазные авторы, рассказывая о захвате Чехословакии фашистской Германией, не могут обойти вопрос о советско-чехословацком договоре 1935 г. и о мерах, направленных на защиту независимости республики, настойчиво предлагавшихся Советским Союзом в марте-сентябре 1938 года. Одни из них, выступая с открыто антисоветских позиций, пытаются игнорировать значение конкретных предложений, сделанных Советским правительством⁵⁴ , другие, и таких большинство, упорно твердят о какой-то "неопределенности в позиции Кремля"⁵⁵ , третьи заявляют, что, хотя Советский Союз и предлагал военную помощь Чехословакии, он вряд ли мог оказать ее из-за отсутствия общей границы с Германией и слабости Красной Армии⁵⁶ .

И лишь немногие буржуазные исследователи в той или иной форме признают, что отрицательная реакция правящих кругов Англии, Франции и Чехословакии на советские предложения объяснялась классовой позицией, их боязнью революционного взрыва в Европе. "Лучше Гитлер, чем Народный фронт!"⁵⁷ - рассуждали реакционеры в Лондоне, Париже, Праге. "Россия могла быть на стороне Франции и Англии. И несмотря на это, ее игнорировали в течение всего кризиса, в результате чего через год опасность войны стала очевидной"⁵⁸ , - отмечал английский историк

⁵¹ B. Russel. Which Way to Peace? London. 1936, pp. 88 - 90, 99.

⁵² R. W. Seton-Watson. Op. cit., pp. 408 - 411.

⁵³ "Political and Strategic Interests of the United Kingdom. An outline". Oxford University Press. 1939, p. 128.

⁵⁴ См., например, H. Nicolson. Op. cit., p. 88; Templewood. Nine Troubled Years. London. 1954, p. 302; G. M. Gathorne-Hardy. Op. cit., p. 515.

⁵⁵ Эта точка зрения усердно распространялась правительственными кругами. "Я должен признаться в глубоком недоверии к России, - писал Н. Чемберлен 26 марта 1938 г., - я не верю, что она способна вести эффективное наступление, даже если она этого захочет". См. K. Feiling. Op cit., p. 403; см. также K. W. Middleton. Britain and Russia. An Historical Essay. London. 1947, p. 157.

⁵⁶ R. W. Seton-Watson. History of the Czechs and Slovaks. London. 1943, p. 364; "The World in March 1939", pp. 187 - 188; M. R. D. Foot. Op. cit., pp. 128 - 129; A. I. P. Taylor. Op. cit., p. 163. Только Р. Лаффан выступил с решительными возражениями против этой теории. См. "Survey of International Affairs, 1938". Vol. II, p. 372.

⁵⁷ I. W. Wheeler-Bennett. Op. cit., p. 257.

⁵⁸ Ch. L. Mowat. Britain between the Wars. 1918 - 1940. London. 1955, p. 609.

Ч. Моват. "Восстановление тройственной Антанты одно могло остановить его (Гитлера. - Г. Р. ), - подчеркивал Нэмир, - но об этом в послемюнхенский период никто даже и не думал"⁵⁹ . О причинах этой недальновидной политики говорит Уилер-Беннет. "Англия и Франция считали, - писал он о причинах недоверия правящих кругов Лондона и Парижа к Советскому Союзу, - что СССР хочет ускорить общеевропейский конфликт в целях величайшего триумфа и успеха диктатуры пролетариата"⁶⁰ .

Так видные буржуазные историки Англии вынуждены приоткрыть ту завесу, за которой до сих пор кое-кто пытается скрыть от общественности антисоветские мотивы в политике Лондона и Парижа накануне войны.

Одна из легенд, созданных английской буржуазной историографией, гласит, что в марте 1939 г., сразу же после того, как Гитлер разорвал Мюнхенское соглашение и ликвидировал независимость Чехословакии, правительство Чемберлена отказалось от политики умиротворения агрессоров и якобы выступило за создание "фронта мира" с участием СССР. Реакцию Лондона на события 15 марта 1939 г., в частности английские гарантии Польше, Уилер-Беннет называет "новой революцией в британской дипломатии"⁶¹ . "Революция в английской политике"⁶² , - вторит ему Гаторн-Харди. В работе "Канун войны. 1939 год" (1958), где на основании английских дипломатических документов рассматривается вопрос об англо-германских секретных переговорах летом 1939 г. - переговорах, которые должны были привести к новой сделке с Гитлером, - утверждается, что в марте 1939 г. Англия якобы приняла вызов фашистской Германии⁶³ .

В действительности, как известно, правительство Чемберлена лишь делало вид, что предпринимает серьезные шаги для организации "фронта мира". "Английское правительство весьма хладнокровно смотрело на все эти события, - писал Никольсон о реакции Лондона и Парижа на агрессивные акты немецкого и итальянского фашизма весной 1939 года. - Вместо того, чтобы форсировать переговоры об англо-советском пакте, оно ожидало шесть недель, прежде чем послать в Москву специальную миссию. Когда же это произошло, туда выехал не лорд Галифакс или какой-либо иной член кабинета, а всего лишь второстепенный, хотя и способный чиновник Форин Оффиса" (глава центрально-европейского департамента У. Стрэнг, участник Мюнхенской конференции. - Г. Р. )⁶⁴ .

В июне-июле 1939 г. активизировались начатые ранее закулисные переговоры с представителями фашистской Германии. Поэтому, например, у К. Инграма мы встречаем положение о "двойной игре", которую вела британская дипломатия летом 1939 года⁶⁵ . С какой же целью велась эта опасная игра, приведшая ко второй мировой войне? "Общее соглашение с Гитлером оставалось целью англичан" ⁶⁶ , - пишет А. Тейлор, отвечая на этот вопрос. Переговоры с Советским Союзом были нужны английским правящим кругам лишь для того, чтобы облегчить антисоветскую сделку Англии и Франции с фашистской Германией. В телеграмме в Лондон от 24 июля 1939 г. посол Англии в СССР У. Сиидс подчеркивал, имея в виду предложение Советского правительства начать в Москве переговоры военных миссий СССР, Англии и Франции, что он не верит в успех военных переговоров и не думает, что они в

⁵⁹ L. B. Namier. Diplomatic Prelude, p. XIII.

⁶⁰ I. W. Wheeler-Bennett. Op. cit., p. 281.

⁶¹ Ibid., p. 359.

⁶² G. M. Gathorne-Hardy. Op. cit., p 485.

⁶³ "The Eve of War, 1939". London. 1958, pp. 34 - 37.

⁶⁴ H. Nicolson. Op. cit., p. 114.

⁶⁵ K. Ingram. Op. cit., p. 188; "The Eve of War, 1939", p. 41.

⁶⁶ A. I. P. Taylor. Op cit., pp. 205 - 206.

любом случае должны окончиться быстро⁶⁷ . Значительная часть английских историков вопреки фактам пытается переложить ответственность за провал англо-франко-советских переговоров в августе 1939 г. на Советский Союз и даже обвиняет его в развязывании войны. Одним из первых с подобными утверждениями, противоречащими истине и фактам, выступил Медликот. В 1940 г. он писал, что Советское правительство уже с весны 1939 г. обсуждало возможность заключения соглашения с Германией, что якобы не западные державы, а СССР "отказался в решительный момент принять участие в эффективных мерах коллективной безопасности". Именно Медликот подхватил антисоветский тезис консервативной прессы о том, что переговоры с Западом нужны были Москве "лишь как средство" добиться от Германии более выгодных условий⁶⁸ . В создание этой антисоветской концепции внес свою лепту и Гендерсон. "Я считал, - писал он в 1940 г., - что с самого начала Москва не хотела заключать соглашение с нами.., главная задача Москвы заключается в том, чтобы столкнуть Германию к западные державы с целью их взаимного ослабления"⁶⁹ . Те коварные планы, которые английская реакция вынашивала летом 1939 г., один из главных осуществителей политики умиротворения агрессоров пытается приписать... Советскому Союзу⁷⁰ .

Антисоветская концепция событий 1939 г. в послевоенные годы претерпела некоторые изменения, но суть ее осталась неизменной - сторонники этой концепции по-прежнему пытаются свалить вину за срыв англо-франко-советских переговоров на Советский Союз. СССР летом 1939 г. вел "двойную игру", заявлял в 1954 г. С. Хор⁷¹ . С подобными же утверждениями выступил лейборист М. Фут⁷² . Ряд авторов пишет о каком-то резком повороте советской внешней политики с мая 1939 г., о "секретных переговорах" Москвы с Берлином летом того же года, о захватнических устремлениях, удовлетворения которых Советский Союз якобы добивался у фашистской Германии в августе, и т. д.⁷³ . Здесь нашли отражение атмосфера "холодной войны" и антисоветская истерия, раздувавшаяся в начале 50-х годов реакционными кругами Запада.

И все же реалистическая оценка событий, предшествовавших войне, трезвый взгляд на политику Англии и Франции в отношении Советского Союза иногда пробивают себе дорогу. Рассказывая о настроениях правящих кругов Англии летом 1939 г., Р. Рейнер подчеркивал, что одним из самых важных факторов "было явное нежелание английского правительства пойти на какое-либо дружественное соглашение с большевиками"⁷⁴ . О Чемберлене и Галифаксе К. Инграм писал так: "Их рассудок был настолько наполнен предубеждениями и подозрительностью в отношении Советского Союза, что они отказывались признать, насколько опасной была бы обстановка, если бы Россия не стала союзной страной"⁷⁵ . Против попыток возложить на Советское правительство ответственность за срыв московских переговоров выступил Л. Нэмир. Он подчеркивал, что даже после заключения советско-германского пакта СССР заявил об отсутствии препятствий для его присоединения "к любой миролюбивой комбинации держав"⁷⁶ .

⁶⁷ "Documents on British Foreign Policy (1919 - 1939)". Third Series (1938 - 1939). Vol. VI. London. 1953, p. 461.

⁶⁸ W. N. Medlicott. The Origins of the Second Great War, pp. 19 - 21.

⁶⁹ N. Henderson. Failure of a Mission, pp. 239, 247.

⁷⁰ Против этих и подобных им клеветнических утверждений тогда же выступили прогрессивные английские публицисты (В. Голланц, супруги Коатс, Д. Притт).

⁷¹ Templewood. Op. cit., p. 364.

⁷² M. R. D. Foot. Op. cit., p. 134.

⁷³ W. N. Medlicott. The Origins of the Second Great War, pp. 19 - 21; W. W. Hadley. Op. cit., pp. 162 - 163; Ch. L. Mowat. Op. cit., p. 644; "The Eve of War, 1939", pp. 432 - 433, 474 - 477.

⁷⁴ R. M. Rayner. Op. cit., p. 235.

⁷⁵ K. Ingram. Op. cit., p. 192.

⁷⁶ L. B. Namier. Diplomatic Prelude, p. 288.

Вину правящих кругов Англии за срыв переговоров с Советским Союзом и развязывание фашистами войны вынужден признать и У. Черчилль. "Если бы, например, Чемберлен, получив русские предложения, ответил: "Да. Объединимся все трое и свернем Гитлеру шею", или что-нибудь в этом роде, - отмечал он в 1948 г., - то... история могла бы пойти в другом направлении". Пакт 23 августа 1939 г. лидер консерваторов называл "вершиной провала английской и французской внешней политики и дипломатии"⁷⁷ . Английское правительство, писал в 1951 г. Э. Карр, "хотело предотвратить дальнейшую экспансию Германии, но видело в ней меньшее зло, чем в победе, которая увеличит силу Советов. Поэтому оно отказалось вступить в союз с Советской Россией против Германии"⁷⁸ . На противоположность целей, которые преследовали Англия и СССР во время августовских переговоров 1939 г. в Москве, указывает А. Тейлор. "Обе стороны хотели соглашения, но далеко не одинакового. Англичане стремились к моральной демонстрации, достаточной для достижения соглашения с Гитлером на более приемлемых условиях. Русские же хотели четкого военного союза на принципах взаимопомощи, который или остановит Гитлера, или обеспечит их безопасность". "Западные державы, несмотря на наличие франко-советского пакта, никогда не рассматривали всерьез возможность сотрудничества с Советской Россией"⁷⁹ , - заключал он.

Многие английские исследователи пытаются дать ответ на вопрос о причинах второй мировой войны и была ли она неизбежной. Одни из них среди таких причин на первый план выдвигают "миролюбие" Англии и других стран Запада, их так называемое отвращение к насилию, будто бы вследствие чего они оказались безоружными перед лицом фашистских агрессоров, вооруженных до зубов⁸⁰ . Другие придерживаются своеобразной "психологической" теории. В 1940 г. Никольсон в статье "Дипломатические основы" писал: "Одна из главных причин нынешнего конфликта - недовольство сегодняшних правителей Германии целями, традициями и характером английского народа". Со своей стороны, англичанам не нравятся "цели, традиции и характер немецкого народа". "Я считаю, - продолжал он, - что причиной войны являются не столько политические или экономические потрясения, сколько состояние умов"⁸¹ . Аналогичную точку зрения впоследствии развивал А. Тойнби. Возможности для фашистской агрессии, писал он, заключались, в частности, в "состоянии умов правительств и народов тех стран, против которых злоумышлял Гитлер"⁸² . Подобные идеалистические взгляды на причины войны не имеют ничего общего с действительностью.

Некоторые историки пытаются снять ответственность за возникновение войны с Англии и Франции. Они заявляют, что значительная доля вины падает на "малые страны", в том числе Румынию и Польшу, которые, мол, виновны в срыве "фронта мира". "Если бы после 15 марта 1939 г. эти малые страны, или хотя бы только Польша и Румыния, - писал тот же Тойнби, - избрали этот рациональный курс (то есть пошли на заключение соглашения о взаимопомощи с СССР. - Г. Р. ), то он мог привести к созданию мощной европейской коалиции антигитлеровских сил, ...которая была бы значительно сильнее Германии. Если бы это произошло, агрессивная карьера третьего рейха была бы прервана"⁸³ .

⁷⁷ W. S. Churchill. Op. cit., pp. 327, 351.

⁷⁸ E. H. Carr. German-Soviet Relations between the Two World Wars 1919 - 1939 Baltimore. 1951, p. 136.

⁷⁹ A. I. P. Taylor. Op. cit., pp. 223, 246.

⁸⁰ H. Butler. Op. cit., pp. 168 - 169.

⁸¹ "The Background and Issues of the War". Oxford. 1940, pp. 95 - 96.

⁸² "The Eve of War, 1939", p. 2.

⁸³ Ibid., p. 12.

Такого же мнения в данном вопросе придерживаются Джилберт и Готт⁸⁴ .

Эти историки "забывают", что позиция панской Польши и королевской Румынии определялась в значительной мере Лондоном и Парижем. Не может быть сомнения в том, что если бы Англия и Франция в переговорах с СССР исходили из стремления заключить действенное соглашение против Гитлера, то правительства Польши и Румынии не стали бы препятствовать выполнению этого соглашения.

Значительная часть историков, стараясь скрыть цели, которые преследовал английский империализм, заявляет, что Великобритания вступила в войну исключительно "из-за принципа", ради торжества справедливости, в защиту Польши. "Мы вступили в войну ради христианских идеалов, противостоящих варварской доктрине, чтобы утвердить добрую волю и доверие в международных соглашениях"⁸⁵ , - подхватил эту официальную версию Гендерсон. Даже А. Тейлор, известный своими трезвыми, реалистическими взглядами на ряд предвоенных проблем, сбивается на такую трактовку причин второй мировой войны. Так, он считает, что, готовя агрессию, фашистские державы не руководствовались "экономическими мотивами". Явное недоумение вызывает его высказывание о том, что в 1939 г. Гитлер "не предусматривал мировой войны и, вероятно, не хотел войны вообще". "Война 1939 года, не являясь преднамеренной, была ошибкой, результатом грубых дипломатических просчетов с обеих сторон"⁸⁶ , - заключает он. Такой взгляд на причины войны весьма напоминает идеалистическую "теорию случайностей". Как известно, в 1939 г. гитлеровская верхушка действительно, и не без определенных оснований (об этом говорит и Тейлор), рассчитывала на то, что Англия и Франция на войну из-за Польши не пойдут. Однако это отнюдь не позволяет говорить о том, что война возникла в результате каких-то "дипломатических просчетов", а не как следствие агрессивной политики германского фашизма.

Некоторые буржуазные историки и публицисты иногда близко подходят к определению подлинных причин войны. Так, Г. Батлер еще в 1941 г. отмечал, что одной из этих причин было "катастрофическое падение" производства в результате мирового экономического кризиса, потрясшего основы капитализма⁸⁷ . Армстронг главной причиной войны считает провал системы коллективной безопасности. Вину за это он во многом возлагает на англо-французскую политику умиротворения агрессоров⁸⁸ . Гаторн-Харди писал, что "почти единственной причиной" вступления Англии в войну было ее стремление сохранить свое влияние в Европе, а тем самым и в мире. "Этот мотив, - подчеркивает он, - до сих пор является наиболее существенным элементом английской внешней политики"⁸⁹ .

Но лишь немногие авторы признают, что в подготовке войны немалую роль сыграла антинациональная политика, проводимая Лондоном и Парижем. "Прямая линия событий, ведущих к возникновению войны в 1939 г., связана с германской аннексией Австрии в марте и Судетской области Чехословакии в октябре 1938 г."⁹⁰ , - отмечал Медликот. Ликвидация независимости Чехословакии в марте 1939 г. "со многих точек

⁸⁴ M. Gilbert and R. Gott. Op. cit., p. 257.

⁸⁵ N. Henderson. Failure of Mission, p. 294; см. также W. N. Medlicott: British Foreign Policy since Versailles, pp. 299 - 300; Дж. Фуллер. Вторая мировая война. Стратегический и тактический обзор. М. 1956, стр. 37; M. R. D. Foot. Op. cit., р. 136; Дж. Батлер. Большая стратегия. Сентябрь 1939 - июнь 1941. М. 1959, стр. 24.

⁸⁶ A. I. P. Taylor. Op. cit., pp. 106, 218 - 219.

⁸⁷ H. Butler. Op. cit., p. 187.

⁸⁸ G. G. Armstrong. Op. cit., pp. 108 - 111, 172.

⁸⁹ G. M. Gathorne-Hardy. Op. cit., p. 522.

⁹⁰ W. N. Medlicott. The Origins of the Second Great War, p. 5.

зрения была действительным началом второй мировой войны, которая формально началась германским вторжением в Польшу 1 сентября", - писал А. Тойнби. Следовательно, он соглашался с тем, что политика умиротворения агрессоров привела к развязыванию войны⁹¹ . Даже реакционный английский историк Г. Фишер признает, что в основе этой политики, открывшей путь войне, лежал страх западных держав перед неизбежным торжеством социализма и коммунизма на земле. "В страхе перед коммунизмом новые демократии (так он называет Англию и Францию. - Г. Р. ) дали место новым формам тирании, и стремление к миру как в Азии, так и в Европе было заменено интенсивными приготовлениями ко всеобщей войне". Но, сделав это признание, Фишер тут же горько сетует на то, что мюнхенцы не смогли довести свое дело до конца. Ведь Гитлер, восклицает он, "был готов оставить западную границу нетронутой и прийти к соглашению с западными демократиями, если бы он получил свободу рук на Востоке"⁹² . Известно, однако, что все усилия реакционных кругов Англии и Франции предоставить Гитлеру "свободу рук на Востоке" окончились провалом: война началась с конфликта Германии с Англией и Францией, а Советский Союз придерживался нейтралитета в войне.

Однако ни один из буржуазных авторов в силу ненаучности своих методологических посылок не был в состоянии подняться до понимания всей совокупности причин, факторов экономического и политического характера, обусловивших возникновение второй мировой войны. Препятствием к этому является прежде всего их классовая ограниченность, коренные методологические пороки в анализе исторических процессов. Среди работ буржуазных историков Англии, посвященных событиям предвоенных лет, нет почти ни одной, которой бы не было свойственно наличие серьезных внутренних противоречий. Одна из причин этого явления носит объективный характер и заключается в тех глубоких расхождениях, которые существовали в тот период между национальными интересами страны и политикой ее правящих кругов. Большая часть буржуазных исследователей выступает в защиту довоенного курса консерваторов, извращая политику Советского Союза. Нередко дело доходит и до прямой фальсификации, причем в первую очередь это относится к позиции Советского государства во время судетского кризиса 1938 г. и англо-франко-советских переговоров 1939 года. До сих пор стараются переложить вину за начало войны на Советское государство, снимают ответственность с западных держав, "доказывают", что Советский Союз был неискренен в отношениях со своими союзниками в 1941 - 1945 гг., что именно он виноват в распаде антигитлеровской коалиции и начале "холодной войны" и т. п.

Но если в 1939 - 1940 гг. многие английские исследователи, выступая с открыто антисоветских позиций, полностью отказывались от какой-либо критики внешней политики Англии, то во время войны и в первые послевоенные годы начался заметный поворот в сторону более объективного анализа этой политики предвоенных лет. В английской буржуазной историографии все больше выделяется, особенно в последние годы, критическое направление.

⁹¹ "The World in March 1939", p. VII.

⁹² "The Background and Issues of the War", pp. 13, 16.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Г. Н. РЕУТОВ:

Комментарии: