Дружеские отношения между А. Р. Воронцовым, выдающимся государственным деятелем России екатерининского времени и начала царствования Александра I, и А. Н. Радищевым, автором "Путешествия из Петербурга в Москву", продолжались почти четверть века - с 1778 по 1802 г., год кончины писателя. Однако, на мой взгляд, до сих пор не раскрыта в должной мере роль графа в судьбе того, кого Екатерина II назвала бунтовщиком, превзошедшим в своем преступлении против престола даже Пугачева.

В 1773 г. Екатерина II назначила президентом Коммерц-коллегии А. Р. Воронцова - и не ошиблась в своем выборе. Он хорошо знал европейские страны, так как продолжил свое образование, учась в Версале, а затем путешествуя по Европе. В течение восьми лет он служил на дипломатическом поприще, представляя Россию в Голландии, Англии и затем снова в Голландии. После возвращения на родину он служил при дворе, управлял имениями отца. Так что знаний и опыта у Александра Романовича было достаточно. Кроме того, он отличался честностью, отменным трудолюбием и немалыми талантами. Последние были замечены императрицей в нем еще тогда, когда она была великой княгиней, а он - серьезным и любознательным юношей.

Более 20 лет возглавлял Александр Романович Коммерц-коллегию. Своей деятельностью он в немалой степени способствовал развитию экономики страны. А Коммерц-коллегия благодаря его руководству обеспечивала постоянный рост доходов, поступающих в государственную казну, что особенно ценилось императрицей.

В январе 1778 г. в Коммерц-коллегии появился новый младший член - А. Н. Радищев, который сразу же погрузился в чтение специальной литературы, чтобы не оставаться профаном в делах коллегии. А вскоре он стал участником конфликта, который мог бы окончиться для него печально, если бы в кресле президента Коммерц-коллегии сидел не Воронцов, а более распространенный в те времена тип начальника - невежда и самодур.

На Петербургской таможне несколько пеньковых браковщиков были обвинены в упущении по службе. В их виновности не сомневались ни рядовые члены коллегии, ни ее вице-президент, ни сам Воронцов. Но Радищев, уверенный в невиновности браковщиков и рискуя своей должностью, отказался подписаться под обвинительным документом. Радищеву удалось убедить Воронцова в своей правоте. А главное, что с этого времени отношения между ними становятся все более и более близкими. Александра Николаевича и Анну Васильевну, его супругу, можно было часто видеть в доме Александра Романовича на Малой Морской и в Мурине - воронцовском имении под Петербургом.

Александр Романович оценил в Радищеве прямоту и твердость в отстаивании своего мнения, презрительное отношение к лести и подобострастию, бескорыстие и совестливость. Этими нравственными качествами обладал и сам Воронцов. Многолетняя история отношений

Удовик Вячеслав Афанасьевич - историк, Санкт-Петербург.

стр. 147

между ними говорит, что у Воронцова не было более близкого по взглядам, по общественной позиции друга, чем Радищев, а у Радищева таким другом был Воронцов.

Радищев служил в должности младшего члена Коммерц-коллегии, если исключить отпуск, всего два года. В 1780 г. в связи с открытием Санкт-Петербургской губернии по новому "Уложению о губерниях" предстояли изменения в руководстве столичной таможни, главной и наиболее доходной в стране. По рекомендации Воронцова во главе таможни был поставлен Г. Ю. Даль. Александр Романович познакомился с ним еще тогда, когда тот служил в Рижской таможне, и поэтому знал о его честности и порядочности. Помощником Даля, по предложению Воронцова, был назначен Радищев. А так как стареющий Даль часто болел и к тому же не знал русского языка, то обязанности по управлению таможней нередко целиком ложились на плечи Александра Николаевича. С этим назначением деловое сотрудничество Воронцова и Радищева становится еще более тесным. Воронцов привлекает Радищева к большой и важной работе по составлению нового таможенного тарифа. И Радищев пишет "Проект нового генерального тарифа". В дальнейшем им было подготовлено еще несколько важных документов для Воронцова и Даля.

Долгое время таможенными делами в стране ведали два органа - Коммерц-коллегия и Главная над таможенными сборами канцелярия. Чиновники этой канцелярии покрывали махинации мздоимцев из таможен, а те делились с ними своими незаконными доходами. Поэтому Воронцов стал добиваться, чтобы таможенные дела были отданы в полное ведение Коммерц-коллегии. И, опираясь на поддержку Даля и Радищева, он добился своего - Главная над таможенными сборами канцелярия была распущена. Даль и Радищев помогали Воронцову и в замещении воров и взяточников в таможенных учреждениях честными людьми. Прежде чем занять ту или иную должность некоторые из них проходили своеобразную "стажировку" на Петербургской таможне.

В 1782 г. по рекомендации Воронцова советником таможенных дел Архангельской казенной палаты стал брат Радищева Моисей Николаевич, которого также отличали честность и порядочность, а когда архангельские мздоимцы, воодушевленные английским консулом, стали третировать Моисея Николаевича, Александр Романович взял его под свою защиту. Воронцов заботился, чтобы добросовестное отношение Радищева к служебным обязанностям получало должную оценку. В 1780 г. Александр Николаевич был произведен в надворные советники за "совершеннейшую ревность и неутомленное радение к службе" и за то, что "прилежностию своею и праводушием знатно способствовал к немалому приращению сего года против прежнего таможенных доходов". В 1783 г. он получает звание коллежского советника. По просьбе Воронцова жалованье Радищева было повышено с 450 до 750 руб. в год. Кроме того, в разное время "в назидание за труды" по повышению таможенных сборов Александр Николаевич награждался императрицей крупными денежными суммами. В 1784 г. ему был пожалован орден св. Владимира IV степени.

В 1783 г. Радищев овдовел. За восемь счастливых лет супружества Анна Васильевна родила семерых детей. Трое из них умерли в младенчестве. На руках у Александра Николаевича остались дочь и три сына. Их взяла под свою опеку свояченица Радищева Елизавета Васильевна Рубановская, а Воронцов удвоил внимание к осиротевшему другу. "Мне весьма приятно видеть из письма вашего, - сообщает он в одном из писем Далю, - что вы Александром Николаевичем довольны, вы знаете, сколько я его люблю и во всем, что до него касается, участие принимаю" ¹ . С 1784 по 1787 г. Воронцов участвовал как сенатор в проверке местных органов власти. За это время он побывал почти во всех губерниях европейской части России. В письмах, а после завершения очередной поездки - в разговорах он делился увиденным с Радищевым.

В 1787 г. состоялось известное путешествие Екатерины II к берегам Крыма. Оно было вызвано результатами генерал-губернаторства Г. А. Потемкина в причерноморских губерниях. До Петербурга стали доходить слухи, что светлейший князь, получая миллионные суммы для военного и гражданского строительства, немалую толику из них тратит на свои прихоти. И тогда Григорий Александрович пригласил императрицу совершить путешествие к черноморским берегам и убедиться в ложности этих наговоров.

В 1787 г. вышла книга, посвященная поездке императрицы, - "Журнал высочайшего путешествия Ея Величества государыни императрицы Екатерины II самодержицы всероссийской, в Полуденные Страны России, в 1787 году". Знакомясь с этой книгой, россияне могли узнать, как проходило путешествие их государыни и что она увидела. Но императрица не заметила главного: тягот народных. Не обратила она внимания и на голодающих крестьян, проезжая по губерниям, пострадавшим от засухи и от других напастей. Императрицу сопровождала в ее путешествии многочисленная свита. Воронцова среди приглашенных не оказалось. Ведь он решительнее всех требовал от Потемкина отчета об истраченных миллионах.

стр. 148

В то время, когда императрица и ее свита отправились к Черному морю, сенаторы А. Р. Воронцов и А. В. Нарышкин выехали из Петербурга в другом направлении - ревизовать местные органы управления поволжских и заволжских губерний и недавно образованного Кавказского наместничества.

Екатерина II, желая ускорить освоение нового края, указом от 22 декабря 1782 г. разрешила раздавать земли на Северном Кавказе дворянам под поселение. По мнению Александра Романовича, "лучше было прежде нежели раздавать земли людям, кои их едва ль когда-нибудь населят, начать тем, чтоб старожил совершенно землею удобствовать, а потом уже раздавать". Особенно возмутило Воронцова то, что переселенцы не успели еще устроиться на новом месте, а с них уже требуют личные подати. По его мнению, подати надо вводить в наместничестве не раньше, чем через 10 и даже 20 лет ² .

О своих впечатлениях Воронцов писал Радищеву, а тот соглашался с мнением Александра Романовича ³ . Из своего "путешествия" Воронцов возвратился в Петербург через семь месяцев. Раздумывая над рассказами Александра Романовича о его поездке, Радищев не мог не подивиться, что его старший друг увидел Россию не такой, как представлялась она Екатерине II во время ее путешествия. "Путешествие" Екатерины II и "путешествие" Воронцова послужили причиной того, что с конца 1787 г. началась активная работа Александра Николаевича над его "Путешествием" - из Петербурга в Москву.

Осенью 1789 г. не стало Даля. Искателей на завидное место директора Петербургской таможни объявилось немало, иные из них имели знатных покровителей. Но императрица отвечала всем, что для этого места у нее есть достойный человек - им стал Радищев. 5 апреля 1790 г. он утверждается Сенатом в должности советника таможенных дел Петербургской казенной палаты, то есть в должности директора таможни.

Шедшая в то время война России на два фронта (с Турцией и Швецией) требовала огромных средств. И как директор таможни Радищев старался умножить таможенные сборы. Кроме того, по поручению Воронцова он организовал с помощью одного из таможенных работников разведку военно-морских сил шведов. Он пишет "Наставление" - подробную инструкцию по сбору сведений о силах противника через капитанов и матросов торгового флота. А при угрозе шведов Петербургу он намеревался собрать добровольцев и выступить на защиту города. Несмотря на возрастание служебных обязанностей, Радищев продолжал работать над рукописью "Путешествия". Он торопился закончить свое главное сочинение и отдать его в цензуру.

25 сентября 1789 г. Радищев получает цензурное разрешение на издание книги. Печаталась она в его домашней типографии. Печатный стан и литеры он получил в долг у знакомого ему петербургского издателя И. Шнора. А в конце мая 1790 г. "Путешествие из Петербурга в Москву" появилось в продаже в книжной лавке Герасима Зотова в Большом Гостином Дворе на Невском проспекте. Вскоре о книге заговорили в домах петербуржцев. По городу распространились злобные нападки на "Путешествие". И Радищев решил временно прекратить продажу книги. Отказал он и Шнору, когда тот попросил дать ему 50 - 100 экземпляров "Путешествия" в счет долга.

Толки о книге достигли Царского Села, где в летнее время пребывал двор Екатерины II. Кто-то из услужливых царедворцев положил "Путешествие" на стол императрицы. А. В. Храповицкий, ее секретарь, записывает в своем дневнике 26 июня: "Говорено о книге Путешествие от Петербурга до Москвы: тут разсевание Французской заразы... Открывается подозрение на Радищева". Екатерина II приказывает А. А. Безбородко срочно написать Воронцову, чтобы тот призвал "пред себе" Радищева и спросил у него, "он ли сочинитель или участник в составлении сея книги". 27 июня курьер доставил Воронцову из Царского Села листок, писаный рукою Безбородко. Из него Александр Романович узнал, что императрица, сведав о недавно вышедшей книге "Путешествие из Петербурга в Москву", "оную читать изволила и, нашед ее наполненную разными дерзостными изражениями, влекущими за собою разврат, неповиновение власти и многие в обществе расстройства, указала изследовать о сочинителе сей книги". Далее Александр Андреевич советовал Александру Романовичу, чтобы тот внушил Радищеву, что "чистосердечное его признание есть единое средство к облегчению жребия его" ⁴ .

Этот же или следующий курьер доставил Воронцову личное письмо Безбородко, скрепленное его сургучевой печатью, с надписью на адресе: "В собственные руки". В письме Александр Андреевич объяснялся перед другом: "Я весьма сожалею, что на ваше сиятельство столь неприятная налагается комиссия". Он сообщал далее, что императрица, кажется, расположена уменьшить свое недовольство по отношению к Радищеву. "Но, - продолжал он, - все впрочем не лучший конец оно иметь может. Сие пишу единственно для вас". А затем

стр. 149

Воронцов получает от Безбородко еще одно письмо, также скрепленное сургучом, с надписью на адресе: "Нужное". В нем несколько строчек: "Спешу предуведомить ваше сиятельство, что ее величеству угодно, чтоб вы уже господина Радищева ни о чем не спрашивали для того, что дело пошло уже формальным следствием". Подписи под письмом нет, только дата - 27 июня ⁵ .

Но Воронцов не мог не поговорить с Радищевым. И встреча между ними состоялась - или в тот же день, или в один из дней до ареста Радищева. Как явствует из письма Радищева, написанного в более позднее время, Александр Романович упрекнул его за то, что он не посоветовался с ним перед тем, как печатать и пустить в продажу книгу. "Чего же я себе не прощу, - пишет Александр Николаевич Воронцову, - то, что я попал в беду, в которую бы себя не ввергнул, если бы в сем случае не потаил от вас моего безрассудства. Я не стыжусь в том признаться, а самому пред собою стыдно" ⁶ . И он дал слово, что впредь не напечатает ничего, не посоветовавшись с Александром Романовичем. Арестовали Радищева в воскресенье 30 июня. До ареста он успел подписать отчет о работе таможни за текущий месяц и приказал слуге сжечь все непроданные 60 с лишним экземпляров "Путешествия".

Сразу же после водворения Радищева в Петропавловскую крепость С. И. Шешковский, обер- секретарь Тайной экспедиции, ведавший полицейским сыском, начал допрашивать его об обстоятельствах написания книги и распространения ее. А императрица продолжала читать "Путешествие" и писать свои замечания. 7 июля Храповицкий записывает в дневнике, что примечания императрицы на книгу Радищева посланы Шешковскому и что она сказывала "с жаром о чувствительности", что автор "Путешествия" "бунтовщик, хуже Пугачева" ⁷ .

В это время в Петербурге стали распространяться слухи, что Воронцов был "побудителем", а возможно, и соучастником в написании "Путешествия". Дошли эти слухи и до императрицы. В защиту своего друга выступил Безбородко. Он заявил, что Александр Романович узнал об этой книге одним из последних, а поэтому никак не мог быть участником в ее создании. Но ближе к истине были, видимо, те, кто связывал появление "Путешествия" с именем Воронцова.

Если сравнить идеи, содержание "Путешествия из Петербурга в Москву" и взгляды Воронцова, его действия как президента Коммерц-коллегии, как сенатора, его выступления в Совете при высочайшем дворе, его отношение к императрице, к Г. А. Потемкину, к другим ее приближенным, то напрашивается вывод о близости позиции двух друзей. Благодаря дружеским беседам с Радищевым, во время которых обсуждались многие стороны российской действительности, Александр Романович стал как бы невольным участником в создании главного сочинения Радищева.

13 июля Екатерина II подписала указ, в котором говорилось, что книга Радищева наполнена "самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный, уменьшающими должное ко властям уважение, стремящимися к тому, чтобы произвесть в народе негодование противу начальников и начальства, и, наконец, оскорбительными и неистовыми изражениями противу сана и власти царской". А поэтому императрица повелела преступление Радищева "рассмотреть и судить узаконенным порядком в Палате Уголовного суда Санкт-Петербургской губернии" ⁸ . Палата приняла угодное императрице решение: лишить Радищева чинов и дворянства, отобрать у него знак ордена святого Владимира 4-й степени и "казнить смертию", а все экземпляры книги, "сколько оных отобрано будет, истребить". 25 июля приговор был объявлен осужденному. И после этого поседевший в короткое время Радищев проведет в крепости 43 дня в ожидании казни.

Приговор суда, явно пристрастный и несправедливый, возмутил многих, и в первую очередь, конечно, Воронцова. Ответил Александр Романович на учиненную самодержицей расправу над Радищевым весьма своеобразно - он решил игнорировать двор императрицы. Со дня судебного решения он перестает участвовать в заседаниях Совета, не видно было его и на обедах у императрицы, а раньше он был приглашаем к столу чуть ли не еженедельно; отсутствовал он и на различных торжествах, на которых обязан был присутствовать по своему положению. А в это время он ведет обширную деловую и личную переписку. Длительное затворничество Воронцова было замечено в свете. Французский поверенный в делах Эдмон Жене сообщал в Париж министру иностранных дел: "Граф Воронцов более не появляется при дворе. Передают, что чиновники Тайной экспедиции часто посещают его дворец. Он замешан в деле Радищева" ⁹ . Неизвестно, посещали ли чиновники Тайной экспедиции дом Александра Романовича, но само возникновение этих слухов симптоматично.

Несмотря на появление опасных слухов Воронцов продолжал бойкотировать двор императрицы и не желал отказываться от поддержки осужденного Радищева. Он сообщает М. Н. Радищеву в Архангельск о судьбе его брата. И тот в ответном письме просит Александ-

стр. 150

ра Романовича: "Ежели милость вашего сиятельства к нещастному моему брату и ко всем нам сострадающим есть и ежели какая еще возможность предстоит, то спасите его и всех нас. Нет нам другого помощника, как вы, милостивый государь". В другом письме, отправленном в Архангельск, Александр Романович обнадеживал Моисея Николаевича, замечая, что императрица милосердна и поэтому "не должно лишать себя надежды, чтоб и судьба несчастного брата вашего не была облегчена". И добавляет: "Я, по доброжелательству ко всей вашей фамилии, о несчастии его сам столько же, как и вы, сожалею и стараться буду о детях его, приняв на себя участие в попечении об них, которых никогда оставить не намерен" ¹⁰ .

Сенат, а затем и Совет подтвердили решение уголовного суда о предании Радищева смертной казни. Последнее слово оставалось за Екатериной П. Она могла либо утвердить, либо изменить приговор. Многие просили императрицу о милосердии, напоминая об усердной службе Радищева, о его радении в приращивании таможенных доходов и об участии в победе русского оружия над шведским. И 4 сентября 1790 г. Екатерина II подписывает указ, который окончательно решил судьбу автора "Путешествия из Петербурга в Москву". В нем говорилось, что по роду своей вины Радищев заслуживает казни, но она, императрица, следуя правилам соединять правосудие с милосердием и в связи с вожделенным миром со Швецией, решила освободить его от "лишения живота". Радищев ссылался в далекий Илимский острог на десятилетнее "безысходное пребывание" ¹¹ . Узнав об этом, Воронцов передает в крепость 300 руб., чтобы на них купили Александру Николаевичу теплую одежду и обувь.

В воскресенье, 8 сентября под радостный перезвон колоколов в Петербурге начались двухнедельные торжества по случаю заключения мира со Швецией. В Придворную церковь для благодарственного молебна парами проследовали члены Совета и первенствующие чины двора. Нет только Воронцова. В этот же день, под вечер, Радищева доставили "под большой стражей" в губернское правление. И только тогда объявили ему указ императрицы. А затем, заковав в кандалы, посадили в кибитку и отправили в Сибирь. Радищеву даже не дали проститься с родными и близкими. Ему не купили на деньги Воронцова ни одежды, ни обуви, и он остался в том летнем платье, в каком был арестован. И лишь в последний момент на его плечи набросили, по словам Александра Романовича, "гнусную нагольную шубу", взятую у сторожа или солдата.

Воронцов узнал об обстоятельствах высылки Радищева из Петербурга на следующий день. Он сделал вывод, что придворную бюрократию не беспокоит то, что ослабленный долгим пребыванием в крепости Радищев не выдержит многомесячного пути до Илимска. И он решил продолжить борьбу. Он уведомил Екатерину II, что Радищева отправили в ссылку в "железах". А ведь в ее указе не говорится об этом требовании. И по повелению императрицы был отправлен курьер с приказом снять с Радищева кандалы. Курьер догоняет кибитку в Новгороде. Затем Воронцов решил обратиться к помощи генерал-губернаторов и губернаторов тех мест, по которым проходил путь от Петербурга до Илимска. С одними из них он был в приятельских отношениях, другие были обязаны ему по служебной линии. 12 сентября он отправил письмо тверскому губернатору Г. М. Осипову. Александр Романович пишет в нем, что он не только был знаком с Радищевым, но что он любил его. Он просит Осипова снабдить Александра Николаевича пристойным тулупом, шубой, несколькими парами сапог и башмаков, чулками и прочим бельем и платьем, а также пищей на дорогу. Для покупок он приложил к письму еще 200 рублей. Александр Романович попросил также, чтобы Осипов поручил тому, кто будет отвозить Радищева из Твери, поступать с ним "человеколюбиво", а его, Воронцова, уведомить, в каком состоянии Александр Николаевич привезен в Тверь и когда оттуда и каким образом отправлен.

Первое с дороги письмо Радищева Воронцову - два листка, исписанные мелким убористым почерком, без единой помарки. "Если бы возможно было мне разверзнуть мое сердце, - пишет Александр Николаевич, - верьте, нелицемерною чертою означена бы явилась на нем начертана благодарность неизреченная. Когда все, казалось, меня оставляло, я ощущал, что благодетельная твоя рука носилась надо мною. Но мне кажется, что слова мои излишни. Если вам известна душа моя, то уверения не нужны мне, чтобы изъявить, сколь она исполнена чувствительнейшею к вам признательностью и нежнейшею дружбою". Заканчивается письмо такими словами: "Благодарность моя будет во мне жива доколе будет во мне дыхание". Радищев понимал, чем рискует Воронцов, помогая ему. В Нижний Новгород раньше Радищева прибыл курьер из Петербурга с письмом Воронцова к губернатору. А поэтому и здесь Александр Николаевич встретил дружеское участие. И он пишет Воронцову: "С получения милостивого в Новгороде указа, снявшего с меня оковы, благодеяния ваши не престают меня преследовать, и если бы не несносная сердцу моему печаль разлучения моего от детей моих не была толико отяготительна, то верьте, что опричь сего мне кажется, что

стр. 151

я нахожусь в обыкновенном каком-либо путешествии. Вот чем я обязан вашему сиятельству" ¹² .

Не менее Воронцова беспокоилась о судьбе Радищева его свояченица Е. В. Рубановская. Она понимала, что без ее поддержки и без общения с детьми Радищеву не вынести жизни в ссылке. И она решила отправиться к нему в Илимск, взяв с собой его младших детей - Катю и Павлушу. Воронцов помог ей в сборах в дорогу. В Перми Радищева ожидали посланные Воронцовым письма и деньги, а также вещи, приготовленные здесь для него по просьбе Александра Романовича. Везли курьеры для Александра Николаевича книги, газеты. В Тобольске Радищев задерживается. Причин для этого было несколько. Во-первых, Александра Николаевича не покидала надежда на пересмотр его дела. Во-вторых, сильно ухудшилось его здоровье. В-третьих, он решил дождаться отправившуюся вслед за ним свояченицу здесь, в Тобольске, чтобы ей не пришлось добираться до Илимска одной с его малыми детьми.

Александр Николаевич говорил о ней, что она "сочувственница", "женщина с героической душой" ¹³ . Сообщая Воронцову радостную весть о приезде Рубановской, Радищев пишет: "Да, я еще буду жить, я не стану прозябать. Такая неожиданная перемена во всем моем существе, новая, так сказать, счастливая жизнь - и кому я обязан этим? Единственно вам, ваше сиятельство". Рубановская привезла Радищеву в подарок от Воронцова его портрет. Иркутский генерал- губернатор И. А. Пиль, давний знакомый Воронцова, принял Радищева, как гостя " ¹⁴ .

Воронцов понимал, что энергичной натуре Радищева будет невыносимо положение ссыльного, оторванного от общественно значимой деятельности. И он просил Александра Николаевича поработать над вопросом о Китайском торге, предлагает подробнее писать о богатствах Сибири, об экономических особенностях этого края. Позаботился Воронцов и о научных занятиях Радищева, подобрав ему интересные книжные новинки. "На днях, - пишет Радищев Воронцову, - я открыл ящики с книгами, которые вы, ваше сиятельство, мне прислали; мне показалось, что я сам был в книжной лавке и выбрал их для себя!". Получил Радищев и разные инструменты, надобные ему для научных наблюдений. Кроме того, генерал-губернатор вручил ему 1 тыс. руб., полученные от Воронцова. Половина из них предназначалась Радищеву для обзаведения на новом месте, а другая - за истекающий 1791 год. Александр Романович решил ежегодно выделять Радищеву по 500 руб., чтобы тот не испытывал нужды, живя в Илимске. Через некоторое время Радищев получает от Воронцова сундук с теплыми вещами, несколько пачек книг и снова деньги ¹⁵ .

В апреле 1792 г. Елизавета Васильевна родила дочь. В письмах Воронцову Радищев никогда не называл свояченицу своей супругой. Передавая от нее приветы, он именует ее другом, сестрой. Не писал он Александру Романовичу и о рождении дочери. Однако со следующего года Воронцов решил посылать ему по 800 руб. - видимо, он узнал о прибавлении в семье Радищева.

Е. Р. Дашкова пишет, что ее брат (А. Р. Воронцов) был в натянутых отношениях с Платоном Зубовым, последним фаворитом Екатерины II, и что тот постарался бросить тень на Александра Романовича, имея в виду его отношения с Радищевым. "Этот инцидент и интриги генерал- прокурора, - продолжает Екатерина Романовна. - внушили моему брату отвращение к службе, и он попросил годового отпуска, ссылаясь на расстроенное здоровье, требовавшее покоя и деревенского воздуха" ¹⁶ . Разрешение на отпуск Воронцов получил в конце 1792 года. В феврале следующего года он уезжает сначала в Москву, а с весны живет в с. Андреевском Владимирской губ., в своем родовом имении. В конце отпуска он отправил императрице просьбу об отставке. Не раз напоминал Безбородко императрице о просьбе его друга, и указ наконец-то был подписан.

Сохранилась записка недовольной императрицы, адресованная, видимо, Безбородко. В ней говорится: "Заготовьте указ об отставке Воронцова. Не спорю, что он вам дорог и что таланты имеет; всегда знала, а теперь наивяще ведаю, что его таланты не суть для службы моей и что он мне не слуга" ¹⁷ .

Жизнь в деревне затруднила переписку Воронцова с Радищевым. Однако, видимо, и сюда дошло до Александра Романовича известие, что Елизавета Васильевна родила второго ребенка. Во всяком случае, с 1796 г. он решил посылать в Илимск по 1 тыс. руб. в год. В сентябре 1796 г. у Радищевых появляется третий ребенок. А 6 ноября умирает Екатерина II, и судьба Радищева резко меняется.

Воронцов узнает, что новый император "беспредельно милостив" к Безбородко. И Александр Романович поспешил обратиться к Александру Андреевичу, чтобы тот ходатайствовал перед Павлом I о возвращении Радищева из ссылки. Вскоре император повелевает освободить Радищева из ссылки и указывает жить ему в своей деревне под наблюдением губернатора за

стр. 152

его поведением и перепиской. "Милостивый государь Александр Романович! - пишет Радищев в последний раз из Илимска. - Я возвращаюсь в Россию, чтобы поселиться у себя в деревне. Не знаю, кому я обязан этим. Но всякое благо, приходящее ко мне, я склонен приписывать тому, кто осыпает меня милостями в течение уже многих лет. Возвратившись к себе, я надеюсь, что получу возможность броситься к вашим ногам и прижать вас к сердцу" ¹⁸ .

20 февраля 1797 г. Радищев распрощался с Илимском. В апреле он похоронил в Тобольске Елизавету Васильевну, заболевшую в дороге, и снова остался один со своими детьми. А в начале июля, проезжая по Владимирской губ., он заехал в Андреевское, чтобы свидеться со своим другом. Радищев пробыл там несколько часов. Одним из результатов этой встречи явился последний прижизненный портрет автора "Путешествия из Петербурга в Москву". Он был написан по заказу Воронцова неизвестным художником и висел в кабинете Александра Романовича до самой его кончины.

Дружеское участие и поддержка Воронцовым Радищева продолжались и во время жизни последнего в Немцове - запущенном имении его отца в Калужской губернии. Александр Романович просил друга не совеститься и принимать от него "вспоможение". "Увы! - ответил ему Александр Николаевич. - И без вашего великодушного предложения я и так сам собирался попросить вас помочь мне в настоящее время; и сейчас я вас прошу об этом, а именно переслать моим детям в Киев 100 рублей, но не больше, для того, чтобы они смогли приехать ко мне". В другой раз материальное положение Радищева оказалось настолько отчаянным, что он решил снова обратиться за помощью к своему другу: "Во всех моих горестях со всеми моими просьбами я всегда прибегал только к вам одному... Если бы мне пришлось обратиться к кому другому, а не к вам, то язык мой скорее бы отсох, чем я произнес бы хоть одно слово, и я не мог бы сказать: помогите мне тремястами рублей" ¹⁹ .

Добровольное пребывание Воронцова в Андреевском и поднадзорная жизнь Радищева в Немцове закончились с началом царствования Александра I. Новый император обратился к Воронцову с просьбой оставить свое уединение. Александр Романович был принят на службу при дворе, было восстановлено его членство в Совете и Сенате, и "в воздание отличной службы" он был по "Табели о рангах" пожалован в 1-й класс.

Возвратился в Петербург и Радищев. Но жизнь в столице налаживалась у него плохо. Не стало своего дома, и приходилось тратить много времени на поиски недорогой квартиры. Недоставало средств для существования, и приходилось влезать в долги. Снова Воронцов приходит на помощь Радищеву. Он обратился к императору с просьбой определить Александра Николаевича в недавно образованную Комиссию составления законов. В этой комиссии, по словам Александра Романовича, мало людей с соответствующей подготовкой, и Радищев будет полезен по своим дарованиям и склонности к письменному труду. И Радищев был определен в Комиссию с жалованьем в 1500 рублей.

Александр Николаевич включился в работу с присущими ему страстностью и основательностью. Он даже предполагал съездить в Англию для изучения законодательства этой страны. В острых спорах по запутанным делам, переданным в Комиссию Сенатом, он с прежней горячностью отстаивал права обиженных. Сослуживцы Радищева по Комиссии не одобряли его "восторженного образа мыслей". Не нашел Александр Николаевич поддержки и со стороны председателя Комиссии давнего его знакомого П. В. Завадовского. Воронцов и Радищев встречались в обществе, Александр Николаевич снова стал бывать в доме Александра Романовича. Но из-за загруженности делами и из-за болезней одного и другого встречи эти были редки.

8 сентября 1802 г. был обнародован манифест о создании в России министерств. В указе Александра 1, в частности, говорилось: Коллегии иностранных дел быть под управлением государственного канцлера, действительного тайного советника 1-го класса графа Воронцова и носить ему звание министра. Радищев, видимо, не успел узнать об этом последнем назначении его друга. Обострение болезни окончательно ослабило его. Не было больше сил для борьбы с жизненными невзгодами, и 11 сентября автор "Путешествия из Петербурга в Москву" покончил жизнь самоубийством.

И после смерти Радищева Воронцов остался верен дружбе с ним. По его просьбе из канцелярии императора было выдано 4 тыс. рублей за уплату долгов Радищева. Екатерине, старшей дочери Александра Николаевича, была назначена пенсия. Сын Афанасий был определен в кадетский корпус, а младшие Анна и Фекла помещены в Воспитательное общество благородных девиц при Смольном монастыре. Кроме того, Воронцов предпринимал неоднократные попытки получить из Иркутска оставленные там Радищевым ящики с книгами и бумагами. Однако все его усилия оказались тщетными, и судьба этих ящиков неизвестна.

стр. 153

Воронцов не надолго пережил своего друга. В конце 1803 г. он получил позволение удалиться от дел, чтобы поправить здоровье, но вернуться в Петербург ему уже не было суждено. 3 декабря он скончался и был похоронен в Андреевском в усадебной церкви.

Именно Воронцовым сохранены для потомства почти все рукописи Радищева. Большая часть писем, в том числе все 49, написанные им из Сибири, также дошли до нас благодаря Александру Романовичу.

Примечания

1. Архив Санкт-Петербургского филиала Института российской истории РАН, ф. 36, оп. 1, д. 552, л. 577.

2. Там же, д. 451, л. 351, 363 - 364.

3. Архив кн. Воронцова. Кн. 12. М. 1887, с. 39 - 40; РАДИЩЕВ А. Н. Полное собрание сочинений. Т. 3, с. 328.

4. Памятные записки А. В. Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины Второй. М. 1990 (Репр. изд.), с. 226; Архив кн. Воронцова. Кн. 13. М. 1879, с. 199 - 200.

5. Архив кн. Воронцова. Кн. 13, с. 200 - 201.

6. РАДИЩЕВ А. Н. УК. соч., с. 350.

7. Памятные записки А. В. Храповицкого, с. 227.

8. Российский государственный архив древних актов, ф. 5, д. 114, л. 128.

9. Цит. по: СТАРЦЕВ А. Радищев. Годы испытаний. М. 1990, с. 395.

10. Архив С. -П. филиала, ф. 36, оп. 1, д. 862, л. 5.

11. Архив кн. Воронцова. Кн. 5. М. 1872, с. 395.

12. РАДИЩЕВ А. Н. УК. соч., с. 344 - 345.

13. Русский архив, 1871, т. 1, с. 14,

14. РАДИЩЕВ А. Н. УК. соч., с. 353.

15. Там же, с. 397, 427.

16. ДАШКОВА Е. Р. Литературные сочинения. М. 1990, с. 221.

17. Архив кн. Воронцова. Кн. 12, с. 103.

18. РАДИЩЕВ А. Н. УК. соч., с. 491.

19. Там же, с. 511, 528.

Постоянный адрес данной публикации: