1921 год начался для молодой Республики Советов с немалых трудностей. Последствия иностранной интервенции и гражданской войны сказывались на всем народном хозяйстве. Многие заводы и фабрики временно не работали из-за отсутствия сырья и топлива. Число индустриальных рабочих, занятых в промышленности, уменьшилось по сравнению с 1913 г. в два раза, выпуск продукции крупной промышленности сократился в семь раз, производство тканей - в двадцать раз. Трудящиеся остро нуждались в самом насущном. Рабочие промышленных центров не получали всех необходимых продуктов. В 1920 г. 34 губернии с десятками миллионов населения были охвачены засухой. Тяжелое положение усугублялось эпидемиями. В ряде районов страны орудовали контрреволюционные разбойничьи банды. Они грабили ссыпные пункты и хлебные элеваторы, расхищали скудные запасы продовольствия, разрушали железнодорожное полотно, дезорганизовывали работу продовольственного аппарата, убивали продотрядчиков и красноармейцев, охранявших закрома. Действовали мешочники и спекулянты. Многие рабочие покидали промышленные центры и уходили в уезды, где было менее трудное положение с продовольствием. Падала трудовая дисциплина. В тарифах расценок заработной платы наблюдалась неразбериха, усиливавшаяся из-за роста цен и обесценения денежных знаков, терявших покупательную способность. Активизировали борьбу против диктатуры пролетариата эсеры, меньшевики, анархисты и другие антисоветские силы. Они выступали в защиту мешочников, спекулянтов и кулаков, прятавших излишки хлеба и срывавших хлебозаготовки. В ряде мест эсерам удалось поднять кулацкие мятежи против Советской власти. Меньшевики пытались организовать стачки рабочих на некоторых предприятиях. Они использовали недовольство известной части рабочих перебоями в продовольственном снабжении и порой находили сочувствие среди наиболее отсталых, деклассированных элементов.

Чтобы вывести страну из состояния кризиса и разрухи, нужны были радикальные меры, последовательное осуществление новой экономической политики. Для этого следовало мобилизовать трудящихся, что можно было сделать, в частности, через профсоюзы. В этих условиях в мае 1921 г. в Москве собрался IV Всероссийский съезд профессиональных союзов. За несколько дней до начала съезда крымская делегация, в составе которой находился и автор этих строк, прибыла в Москву в одном поезде с делегациями Екатеринославской, Харьковской губерний и Донбасса. На Курском вокзале нас встречали представители организационной комиссии съезда. Трамваи в Москве пока еще не ходили. Но нашим делегациям были все же поданы вагоны, в которых мы добрались до Садово-Каретной улицы. Там нас разместили в 3-м Доме Советов¹ . Здесь же 10 мая в 10 час. утра началась регистрация мандатов делегатов. Нас снабдили талонами на довольствие и прикрепили на все время съезда к ресторану "Ампир"² , одному из самых фешенебельных в старой Москве. Тут же рядом, на Петровских линиях, в бывшей гостинице, помещался ВЦСПС. Зал и сервировка стола отличались роскошью. А главное, нас поразили вышколенные официанты в белых манишках с манжетами. Как все это могло уцелеть в вихре революции, после изнурительной гражданской войны, среди всеобщей ужасающей разрухи, в полуголодной Москве? В первый день на обед нам подали на первое - суп из селедочных костей и картофельной шелухи с признаками поджаренного на каком-то жиру лука; на второе - "шрапнель" (каша из крупной перловки); на третье - чай из жженой морковки с кишмишом вместо сахара. Чай мы пили вприкуску, подолгу смакуя сушеные ягоды. К обеду дали по одному тонюсенькому ломтику черного хлеба.

У себя на юге мы еще не привыкли к такому питанию и не сразу приучили себя так "легко" обедать. В дороге кое-где выносили к поездам сало и яйца, соленые огурцы, моченые яблоки, горячие лепешки. Правда, цены были баснословные, и мы транжирили миллионы командировочного аванса (наша зарплата тогда исчислялась аст-

¹ Ныне Делегатская улица, дом 3: помещение Совета Министров РСФСР.

² Ныне ресторан и гостиница "Будапешт".

рономическими суммами быстро обесценивавшихся денежных знаков). Пришлось-таки президиуму съезда дважды обсуждать вопрос об улучшении питания делегатов. Членам секретариата съезда В. В. Куйбышеву и Н. П. Глебову было поручено исхлопотать увеличение нормы продуктов, отпускаемых для делегатов. Зато мы с лихвой были удовлетворены "пищей" для души. Организаторы съезда оказались на высоте. Билеты в театры, на концерты, в музеи, на всевозможные зрелища, на публичные лекции и диспуты распределялись среди трудящихся бесплатно (через профсоюзы, фабзавкомы, рабочкомы, месткомы). Делегатам съезда был предоставлен особенно большой выбор. Глаза разбегались. Но нельзя же было попасть в одно и то же время на "Мистерию-буфф" в 1-й театр МОНО и на "Синюю птицу" в МХАТ, на "Бориса Годунова" в Зеркальном театре "Эрмитажа" и на "Лебединое озеро", которым закрывался сезон в Большом театре. Затем в Большом театре давались концерты симфонического оркестра с участием пианиста А. Б. Гольденвейзера, певцов Н. Озерова и Ф. Петровой, цикл творений А. Н. Скрябина ("Поэма экстаза", "Прометей" и другие вещи). Перед началом первого концерта этого цикла со вступительным словом выступил А. В. Луначарский, познакомивший слушателей с содержанием и характером исполняемых произведений, с замыслами Скрябина и средствами воплощения их в музыке.

В ту пору редко какой концерт или спектакль начинался без вступительного слова. Это были своего рода лекции народного университета культуры. Привлекались компетентные, талантливые искусствоведы, литературоведы и театральные критики, писатели и поэты, популяризаторы. Велика была тяга трудящихся к настоящему, большому искусству. Каждое выступление А. В. Луначарского само по себе давало людям большое наслаждение и массу знаний. Еще и поныне, через полвека, вспоминаешь, какими счастливыми почитали себя делегаты, послушав Анатолия Васильевича, а потом - виртуозное исполнение "Поэмы экстаза". Вот когда простые люди из народа, вовсе не музыканты, находились действительно в таком состоянии, что забывали о хлебе насущном. В антракте в буфете театра делегаты наслаждались прохладительным клюквенным морсом без сахарина и овсяными лепешками на патоке. Волшебная красота скрябинских вечеров в Большом театре и спектаклей МХАТ доставила нам огромное удовольствие. В дни и часы, остававшиеся до начала работы съезда, хотелось также посетить музеи. Это было желанием не только делегатов, впервые попавших в Москву, но и тех из нас, кому довелось побывать здесь раньше.

С 1 по 15 мая ежедневно в научно-техническом клубе МГСПС на Мясницкой³ читали доклады и лекции на актуальные темы видные ученые: Г. М. Кржижановский (энергетик), Б. Н. Артемьев (геолог), В. С. Надеждин (физик), Л. Б. Кафенгауз (экономист) и другие. Но не все, о чем говорилось на лекциях и в докладах, было понятно всем делегатам. Тем не менее слушали с интересом. С большим вниманием был встречен доклад Кржижановского об электрификации страны. Некоторые делегаты, никогда не видавшие менделеевской таблицы химических элементов, вникали в незнакомые слова, диаграммы, таблицы на лекциях профессора С. Н. Реформатского с элементарными сведениями по химии. Аудитории клуба всегда были переполнены делегатами и профработниками. Многие из них, стремясь к знаниям, вскоре пошли учиться на рабфаки.

15 мая в 5 часов дня состоялось заседание так называемого сениорен-конвента (совета старейшин), на которое были приглашены по два полномочных представителя от каждой губернской делегации. Собрали нас в Круглом зале Дома союзов для обсуждения вопросов, связанных с проведением съезда. После одобрения Советом старейшин намеченного регламента работы, численного состава президиума съезда и мандатной комиссии был оглашен проект резолюции по отчету ВЦСПС, внесенный от имени Петроградской и других делегаций. Почти без прений решили вынести предложенный проект на обсуждение коммунистической фракции съезда.

17 мая в 9 час. вечера в 4-м театре РСФСР (бывшем театре С. И. Зимина) на Большой Дмитровке⁴ состоялось торжественное открытие IV съезда профсоюзов. В президиуме находились руководители ВЦСПС. Присутствовало более 3 тыс. делегатов и гостей. Театр был переполнен. Съезд заслушал приветствия от ЦК РКП (б) и от Международного секретариата красных профсоюзов. Эти приветствия вызвали большой энтузиазм у делегатов. У многих к тому времени уже имелась знаменитая брошюра В. И. Ленина "О продналоге", в которой содержались анализ общего положения страны и решения, направленные на ликвидацию основных трудностей.

Всего на съезд прибыли 3105 делегатов, в том числе 2510 коммунистов и более 500 беспартийных. Анархистов, меньшевиков и эсеров было не более сорока человек. Крымская делегация, небольшая по количеству (36 чел.), могла гордиться тем, что в ее составе не было ни одного меньшевика, анархиста или эсера. И это из района, где в недавнем прошлом меньшевики и анархисты занимали заметное место в профсоюзах! Нас, коммунистов, не могло не радовать соотношение сил на съезде: коммунисты составляли 82% общего числа делегатов, а меньшевики, издавна считавшие профсоюзы своей вотчиной, вместе с анархистами и эсерами - какие-то сотые

³ Ныне ул. Кирова, дом 7. Здесь сейчас размещается Московский дом научно- технической пропаганды имени Ф. Э. Дзержинского.

⁴ Ныне Театр оперетты на Пушкинской улице.

доли процента. Так история рассудила большевиков с меньшевиками и прочими мелкобуржуазными партиями.

Профсоюзы вышли из гражданской войны ослабленными. Мало было опытных деятелей профдвижения. Лишь около двухсот делегатов съезда работали в профсоюзах в дореволюционное время. В их число входили, между прочим, делегаты - меньшевики, анархисты и эсеры. Среди руководителей профсоюзов преобладали работники, молодые по возрасту, а также"по партийному и профсоюзному стажу. Некоторые из них недавно демобилизовались из Красной Армии.

18 мая в 4-м театре РСФСР состоялось заседание коммунистической фракции съезда. Председательствовал на заседании тов. Артем (Ф. А. Сергеев) - руководитель профсоюза горнорабочих и член ВЦСПС. После разрешения ряда организационных и процедурных вопросов был принят предложенный Д. Б. Рязановым проект постановления по отчету ВЦСПС. В одном из пунктов этого проекта говорилось о необходимости общего перехода к натурализации заработной платы рабочих. Попросту говоря, комфракция высказалась за замену денежной формы заработной планы натуральным снабжением рабочих продуктами питания и предметами первой необходимости. При тяжелом продовольственном положении Советской страны такое решение могло казаться не столько демагогическим или несбыточным, сколько чудовищным и невероятным. Как же это получилось? Драматизм создавшегося во фракции положения заключался в том, что председатель ВЦСПС М. П. Томский утаил от делегатов-коммунистов решение ЦК РКП (б) по отчетному докладу Всероссийского Центрального Совета профессиональных союзов. Вместо проекта резолюции, разработанного и одобренного ЦК, фракция съезда большинством голосов приняла резолюцию, внесенную Д. Б. Рязановым, которая противоречила постановлению ЦК партии⁵ . В результате участники заседания комфракции, введенные Томским, Рязановым и другими в заблуждение, по полному своему неведению нарушили партийную дисциплину и положения устава, обязывающие любую фракцию коммунистов в массовых организациях руководствоваться решениями партии и ее штаба - ЦК. Случилось нечто неслыханное: в каких-нибудь трех кварталах от Воздвиженки, где помещался Секретариат ЦК РКП (б)⁶ , произошло такое, что предупредить и предотвратить было бы легче, нежели потом исправлять.

И вот после того, как фракция приняла, в частности, решение о зарплате, на заседание прибыли члены ЦК и начали убеждать фракцию в необходимости отменить принятое решение ввиду его беспочвенности и неосуществимости. Один за другим они горячо выступали, доказывая невыполнимость, несбыточность в ближайшее время натурализации зарплаты в полуголодной стране. И. В. Сталин резко говорил о недопустимости со стороны коммунистов выдвигать в трудное время подобные требования. В ответ Рязанов начал острить, сводя серьезную проблему к полемике. Неуместное остроумие Рязанова вызвало шум и протесты со стороны многих делегатов-коммунистов. Пришлось прервать заседание фракции. Был объявлен двухчасовой перерыв. Коммунисты были очень взволнованны. В течение всего перерыва среди губернских делегаций шел горячий спор, велась острая борьба за каждого колеблющегося, борьба за превращение прежнего меньшинства в абсолютное большинство. Это давалось не так-то легко. Времени было мало. Большинство представляли такие люди, кого можно было переубедить только очень серьезными доводами. Ведь, за редким исключением, делегаты были вчерашними фронтовыми бойцами, политработниками или партизанами-подпольщиками, вынесшими на своих плечах борьбу с иностранной военной интервенцией, тяготы гражданской войны, невзгоды и трудности послевоенной разрухи. Заставить их отменить свое постановление могли только какие-то вновь вскрывшиеся обстоятельства, ранее им неизвестные. Около двух третей делегатов были людьми физического труда, настоящими пролетариями. И им обидно было сознавать, что они могли так опростоволоситься.

Между тем выяснилось, что и после прошедшей профсоюзной дискуссии нашлись такие коммунисты, которые полагали, что ЦК партии не полностью информирован о продовольственной нужде, о бедственном положении рабочего класса. Другие (в наше время их назвали бы волюнтаристами) считали, что достаточно партии просто принять решение, и такое начинание, как натурализация зарплаты и переход на коллективное снабжение рабочих, само собой будет осуществлено. Из уст делегатов нередко можно было услышать такие слова: "Если бы сам Ленин мог прийти на нашу комфракцию да сказать свое слово..." Профсоюзные работники уже привыкли к тому, что на их съездах обычно выступал Владимир Ильич.

После перерыва, в шестом часу вечера, на заседание комфракции в театр Зимина пришли еще 500 коммунистов - участники открывшегося в тот день Всероссийского съезда Совнархозов. Вместе с ними в театре собралось более 3 тыс. коммунистов. В зале буквально яблоку негде было упасть. На балконе и галерке собралось столько людей, что, казалось, сооружение не выдержит их тяжести и вот-вот рухнет. Вдруг по затихшему залу пронесся шепот: совершенно неожиданно из-за кулис по-

⁵ Резолюция ЦК РКП (б), в которой давалась резкая критика работы ВЦСПС, а также резолюция и протоколы комфракции были затеряны и до сих пор не найдены.

⁶ Ныне в этом здании (ул. Калинина, дом 5) - Государственный научно- исследовательский музей архитектуры имени А. В. Щусева.

явился В. И. Ленин. Он быстро подошел к столу президиума и присел у его края справа, рядом со стенографистками. Тишина взорвалась бурей рукоплесканий, умолкшей лишь после того, как председательствовавший товарищ Артем поднял руку и объявил, что слово предоставляется В. И. Ленину. Зал буквально замер на какое-то мгновение, а потом разразился новый шквал оваций. Задрожали светильники, замигал свет. Рукоплескали всей своей силой шесть тысяч натруженных рук, опаленных огнем гражданской войны и революционных битв, тысячи рук горновых, металлистов, шахтеров, стеклодувов, камнетесов, лесорубов, железнодорожников, грузчиков, строителей, садовников. Их сердца в едином порыве устремлялись к нему - вождю партии, вождю мировой пролетарской социалистической революции. Коммунисты жаждали услышать его слово, найти ясный ответ на все наболевшие вопросы, в том числе пояснения к брошюре о продналоге.

К великому сожалению, тогда не была заснята кинолента; не сохранилась и стенографическая запись речи В. И. Ленина. Уцелел только краткий конспект речи В. И. Ленина на комфракции, дающий представление о ее содержании. Никогда мы не видели Владимира Ильича говорящим по заранее написанному тексту, разве только когда он цитировал документы. В. И. Ленин удерживал в памяти самое сложное содержание любого доклада или речи и массу цифровых выкладок.

"КОНСПЕКТ РЕЧИ 18/V.

1. Устав РКП: партия и фракции.

2. Резолюция ЦК - и ее СОКРЫТИЕ.

3. Рязанов и его роль. (Антипартийная резолюция Рязанова.)...

4. Томский и его ошибка или преступление?..

5. Крайняя нервность, возбуждение, недовольство рабочих:

Этот конспект, а также протокольная запись заключительного слова Владимира Ильича по докладу о продналоге на X Всероссийской конференции РКП (б) 27 мая 1921 г.⁸ в какой-то мере помогают вспомнить основные положения речи В. И. Ленина на комфракции 18 мая. Прежде всего он остановился на истории вопроса. Оказалось, что ЦК РКП (б) своевременно обсуждал вопрос о подготовке к съезду профсоюзов, образовал комиссию по его проведению, выработал директивный проект решения по отчету ВЦСПС. М. Томскому, как члену комиссии, было поручено довести это до сведения комфракции, предложить на обсуждение съезду, дополнить поправками с учетом местного опыта и инициативы делегатов. А Томский попросту скрыл от комфракции директиву ЦК РКП (б), обманул ЦК и подвел массу коммунистов-делегатов. Все мы были возмущены.

Говоря о поступке Томского, В. И. Ленин коснулся вопроса о партийной дисциплине, обязательной для всех коммунистов, независимо от занимаемых ими партийных и государственных постов. Он напомнил коммунистам об уставе партии, предписывающем любой коммунистической фракции в общественных и государственных организациях, на съездах, конференциях профсоюзов, Советов и т. д. руководствоваться директивами и указаниями партии, ее Центрального Комитета. Томский в данном случае совершил грубейшее нарушение партийного устава и дисциплины. Из-за него введенная в заблуждение комфракция также нарушила партийную дисциплину и действовала вопреки уставу.

Владимир Ильич негодовал. Он ходил по сцене и говорил, что так работать нельзя, так работать немыслимо и невозможно, что без строжайшей, железной партийной дисциплины не преодолеть трудностей. В отношении Томского он требовал принятия самых строгих мер взыскания. Что касается роли Рязанова на комфракции и защиты им вредной резолюции, принятой фракцией, Владимир Ильич подчеркнул, что Рязанову не чуждо было и в прошлом синдикалистское отношение к вопросу о взаимоотношениях партии с профсоюзами, проявление тенденций к так называемой независимости профсоюзов от партии. Владимир Ильич напоминал коммунистам, что вопрос о руководстве партией профсоюзами - один из коренных вопросов осуществления диктатуры пролетариата и что в таком важном деле нельзя придерживаться линии Рязанова.

Мне посчастливилось не раз видеть и слышать В. И. Ленина, но я никогда не помнил его таким гневным. Он был возмущен безответственностью Томского, Рязанова и их соучастника в этом деле Ларина. Владимир Ильич информировал коммунистов, что ЦК партии предложил освободить Томского от руководства ВЦСПС, Рязанова отстранить от участия в профсоюзном движении. Это сообщение было встречено фракцией с полным пониманием и одобрением. Владимир Ильич сообщил далее фракции, что примерно за неделю до профсоюзного съезда ответственный работник Госплана

⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 43, стр. 393.

⁸ Там же, стр. 317 - 332.

Ю. Ларин внес в ЦК партии проект решения об общем переходе на коллективное снабжение рабочих, подписанный руководством ВЦСПС. Допуская, что основная идея этого проекта заманчива, В. И. Ленин тем не менее считал, что этот проект несвоевременен. Он говорил, что когда продовольствия абсолютно не хватает таким центрам, как Петроград и Москва, когда эти наиболее значительные центры Российской республики обречены временно на полуголодное, четвертьголодное существование, то в такое время невозможен переход к общеколлективному снабжению. Политбюро отклонило проект Ларина.

Остановившись на продовольственном положении рабочих масс, В. И. Ленин обрисовал и положение крестьянства. Он говорил о разорении сельского хозяйства, усилившемся вследствие неурожая 1920 года. Переход от продразверстки к продналогу, налаживание товарообмена между городом и деревней должны облегчить положение крестьянского хозяйства, стимулировать его восстановление. Владимир Ильич указывал, что на данном этапе важнейшей задачей профсоюзов должна стать борьба за поднятие промышленного производства и увеличение выпуска продукции, без чего невозможно наладить товарообмен с крестьянством. Без помощи со стороны промышленности нам не восстановить сельского хозяйства. Без укрепления трудовой дисциплины и повышения производительности труда нам не решить задач, от которых зависит укрепление союза рабочего класса с крестьянством, - основы диктатуры пролетариата. Профсоюзы должны воспитывать рабочие массы в духе поднятия общеклассового сознания и понимания важности классовых задач пролетариата, перед которыми личные интересы и нужды отдельных рабочих должны стоять на втором плане. Владимир Ильич отметил, с каким отвращением сознательные рабочие относятся к фактам хищения "ловкачами" общенародного добра, растаскивания ими отдельных частей оборудования, металла для производства зажигалок и других вещей для продажи и спекуляции. А спрос на все это имеется потому, что в деревне нет спичек, нет керосина, нет дегтя, гвоздей, скобяных изделий, лампового стекла и мануфактуры, нет различных необходимых промышленных изделий.

В. И. Ленин констатировал, что имеет место не только недовольство значительной части крестьян, но налицо крайняя нервозность, возбуждение и недовольство рабочих тяжестью своего положения и что в силу сложившихся условий наблюдаются частичное деклассирование пролетариата, уход рабочих в деревню, непролетарские способы облегчения своего существования. А это очень опасно. Поэтому наша главная задача, говорил В. И. Ленин, сохранить рабочий класс, не допустить его распыления. Владимир Ильич критиковал тех профсоюзных деятелей, которые становятся выразителями настроений отсталых слоев трудящихся и подвержены влиянию мелкобуржуазных элементов, что в некоторой степени сказалось и на поведении определенной части делегатов. Он подчеркивал, что надо знать настроения масс, понимать их, но не плестись в хвосте масс, не льстить им.

Тогда же выяснилось, что инициатором и автором проекта резолюции о натурализации заработной платы была не Петроградская делегация, как мы думали раньше, а Ю. Ларин. Владимир Ильич с сарказмом говорил, что по части проектов Ларин неутомим. Но если собрать все его проекты и выбрать из них хорошие, то, наверное, пришлось бы определить их десятой долей. Владимир Ильич убедил коммунистов, и фракция отменила свое опрометчивое постановление об общем переходе к коллективному натуральному снабжению, равнозначному отмене денежной формы заработной платы. События на заседании комфракции послужили для нас памятным и ценным уроком.

Вернемся теперь к съезду. По всем вопросам; обсужденным на пленарных заседаниях и в секциях, съезд принял соответствующие постановления, в том числе и по вопросу зарплаты и тарифной политики. В свете изложенных выше событий нам представляется важным привести здесь несколько выдержек из резолюции, предложенной коммунистической фракцией и принятой съездом 24 мая, в которой все же отдавалась какая-то дань натурализации заработной платы рабочих:

"§ 1. Тарифная политика... в основном должна быть направлена прежде всего к сохранению крупной промышленности и занятого в ней индустриального пролетариата. § 2. В условиях гигантского падения покупной способности бумажных денег- это означает прежде всего переход к натурализации заработной платы, вернее, к замене денежной формы снабжения рабочего класса материально-вещественным государственным снабжением, покрывающим его потребности, и приведением в соответствие с задачей развития производительных сил... приведением в соответствие величины снабжения с производственными результатами. § 3. Однако такая форма не может быть осуществлена немедленно в силу крайнего истощения страны, ограниченности продовольственных ресурсов, слабости профсоюзного аппарата... наконец: необходимости поддерживать неработающих на временно приостановленных предприятиях... Всю вышеуказанную систему распределения необходимо провести в виде опыта на некоторых предприятиях, введя вместо карточных-индивидуальных выдач коллективное снабжение работников предприятий при условии повышения производительности труда. § 4. На ближайшее же время необходимо сохранить смешанную форму заработной платы, как натуральную, так и денежную. § 10. Натуральное премирование должно рассматриваться не как основное снабжение, а как добавочное за более повышенную производительность труда... Вместе с тем необходимо при-

нять меры, чтобы это премирование действительно способствовало лучшему исполнению производственных заданий... и поднятию трудовой дисциплины"⁹ .

Но система коллективного снабжения и натуральной премии к зарплате практиковалась недолго. С развитием начал новой экономической политики, стимулировавшей товарно- денежные отношения, по мере укрепления рабочей кооперации, перехода к твердой валюте (червонец) денежная форма зарплаты осталась, в сущности, единственной для всех категорий трудящихся города. История же с натурализацией отошла в область предания. Отношения заготовительного продовольственного аппарата с крестьянством, зиждущиеся на товарно-денежном обмене, укрепление сельскохозяйственной интегральной и потребительской кооперации в деревне сделали излишним и нецелесообразным прямой продуктообмен между заготовителями продовольствия, сельскохозяйственного сырья и крестьянством. Таким образом, в короткое время подтвердилась правота В. И. Ленина, ЦК партии и эфемерность и несостоятельность проекта, предлагавшегося Лариным.

Ярким и незабываемым событием тех дней было совместное заседание делегатов IV съезда профсоюзов и съезда работников промышленности, состоявшееся 20 мая. На нем присутствовало более 3 тыс. человек, не считая гостей. Пришли представители Коминтерна и Международного секретариата красных профсоюзов, делегаты X партконференции и работники ЦК РКП (б), пролеткультовцы, деятели науки. Говорили, что, возможно, придут Владимир Ильич и другие члены ЦК партии. В президиуме находились видные деятели партии и Советского государства: А. А. Андреев, Н. К. Антипов, Ф. А. Артем, А. И. Догадов, Г. М. Кржижановский, В. В. Куйбышев, А. М. Лежава, С. А. Лозовский, Г. И. Ломов-Оппоков, В. П. Милютин, В. П. Ногин, Я. Э. Рудзутак, В. Я. Чубарь и другие, а также известные ученые: академики А. Н. Бах, П. П. Лазарев и А. Е. Ферсман, профессора Б. Н. Артемьев, А. И. Никитинский, А. П. Прокунин, С. Н. Реформатский" инженер М. Я. Лапиров-Скобло и другие. Совместное заседание открыл председатель МГСПС С. А. Лозовский, предоставивший первое слово В. П. Ногину, выступившему от имени ВСНХ и съезда работников промышленности. Закончил Ногин свою речь словами: "Освобожденный труд приветствует освобожденный ум. Они вместе пойдут рука об руку дальше по пути создания лучших условий человеческой жизни". Дружными и громкими аплодисментами собравшиеся встретили появившегося в президиуме А. М. Горького. Он сильно закашлялся и даже покраснел от волнения, тронутый оказанным ему приемом. Поклонившись, занял место, отведенное ему в президиуме. Через некоторое время Горькому дали слово. Его речь отличалась простотой. Делегаты слушали с огромным вниманием его полные силы убеждения слова, звучавшие с глубокой искренностью. Горький говорил неторопливо и негромко. Говоря о науке, он подчеркнул, что "нет более мощного оружия в наших руках, товарищи, чем это..." Особенно он призывал нас "ценить работу деятелей науки, которые делают неизмеримой важности общественное дело, имеющее целью облегчение затрат человеком физической энергий и наибольшее освобождение его (человека) для духовной жизни"¹⁰ . Не может быть никакого социализма без науки и вне науки, говорил Горький, как не может быть науки без ученых... Не может приносить большой пользы труд ученых, если им не создать должных условий в лабораториях, в вузах, в быту. Нельзя, говорил он с досадой, заставлять ученых, профессоров чистить общие места в коммунальных квартирах, подметать улицы и тротуары. Нельзя, как это иногда встречается, "впрягать" их в салазки, в коих они тягают за собой груз несложного паечного довольствия: немного всякой снеди, охапочку щепы и кулечек угля для своей "буржуйки", неделями не топленной. Горький говорил о скудости пайка ученого, о том, что профессора часто остаются без топлива, без капли керосина, без свечи, при отсутствии электричества и им приходится работать при коптилке-лампочке с фитильком, если не при древней лучине, и что так дальше это продолжаться не должно. Он говорил о деятельности Центральной Комиссии по улучшению быта ученых ("ЦЕКУБУ"), которую он возглавлял, и призывал оказывать всемерную помощь этой общественной организации.

Затем Алексей Максимович коснулся наболевшего вопроса - об отношении рабочих к интеллигенции, в частности к инженерно-техническому персоналу на производстве, а также о недопустимом иногда отношении студенчества к старой профессуре и преподавателям вузов. Он говорил, что всюду и везде еще остро дает себя чувствовать след приснопамятной махаевщины. Бытует у нас спецеедство и недоверие к интеллигенту со стороны отсталых людей, почитающих себя "солью Земли". С этим пора покончить раз и навсегда. Горький, задыхаясь от кашля, запнулся. Отдышавшись и вытирая набежавшие слезы, он закончил свою речь призывом: несмотря на лишения, сопряженные с переживаемым нами временем, быть твердыми духом и крепче работать в тесном союзе с лучшими представителями нашей науки. Царившая во время его речи тишина была нарушена громом рукоплесканий, затихавших на какие-то мгновения и возобновлявшихся. Акустика зала усиливала это ощущение.

⁹ "Стенографический отчет работы пленума и секций 4-го Всероссийского съезда профсоюзов. Москва. Май 1921 г.". Ч. I. М. 1921, стр. 134.

¹⁰ "Правда", 21 V. 1921.

На столе президиума громоздились горки белого сахара-рафинада, наколотого кубиками. Рядом на столе стояли большие колбы, полные прозрачной жидкости с пузырьками на стенках сосудов. Сахар прямо-таки лизнуть хотелось. В ту пору лишь изредка доводилось баловаться "случайным" сахарином. Люди почти забыли вкус сахара. А предстояла всего- навсего демонстрация достижений некоторых наших научных лабораторий, результатов их экспериментов. Делегатам демонстрировался настоящий сахар, только сделанный не из свеклы или тростника, а из древесины, из опилок. Утверждали, что на вкус он ничем не отличается от натурального, свекловичного. А в колбах был настоящий спирт, но добытый тоже из древесных опилок, а не из картофеля или зерна. Всем это казалось каким-то чудом факира. Демонстрировали и другие опытные образцы продуктов химического синтеза, в том числе искусственные волокна.

Инженер М. Я. Лапиров-Скобло коротко рассказал об организации новых научных институтов: физико-химического, пищевого, химических реактивов, прикладной химии и других. Он отметил, что особого внимания заслуживают работы профессора Н. Е. Жуковского в области аэронавтики. Академик П. П. Лазарев выступил с сообщением о современных способах изучения строения материи. Академик А. Е. Ферсман говорил на тему "Наука и потребности жизни". Были сделаны и некоторые другие научные сообщения. В тяжелых условиях существования молодой, только что вышедшей из гражданской войны Советской страны создавались такие первые исследовательские институты, как физико-химический институт (ныне имени Л. Я. Карпова), и сейчас являющийся гордостью нашей науки. Уже тогда велись важные работы в области аэронавтики, без которых немыслимы были бы наши нынешние достижения в космосе. Главное же - практически ставились задачи приближения науки к потребностям жизни. В наше время особенно очевиден подвиг советской науки тех дней. Многочисленная аудитория, несколько необычная для ученых, слушала их доклады с сосредоточенным вниманием. Каждое слово о новых изобретениях и открытиях вызывало интерес. Правда, как ни старались академики и профессора говорить возможно более популярным языком, но не все, сказанное ими, было понятно каждому участнику заседания. Не всем, конечно, были доступны и ясны научные термины, выкладки, формулы и диаграммы. Но самое главное поняли все. Люди, не знавшие формулы воды или поваренной соли, сознавали, какие горизонты открывала перед ними наука и какие невиданные, неиссякаемые возможности имеются для развития науки при социалистическом строе. Все остались довольны вечером, затянувшимся до полуночи, а когда он закончился, никто не хотел расходиться. Коммунисты крепко верили, что в нашей стране восторжествуют и расцветут все науки: прикладные, естественные, гуманитарные, а владыкой мира станет труд, опирающийся на гранитный фундамент науки.

Съезд закрылся 25 мая. Возвращались мы со съезда намного повзрослевшими и не с пустыми руками. Каждая делегация имела важные для местных организаций решения и практические указания, отпечатанные на машинке или записанные от руки. Помимо этого, мы взяли из Москвы литературу, инструкции, уставы и справочники, необходимые в повседневной работе, а также подарки от зарубежных рабочих организаций и профсоюзов советским профсоюзным активистам. Самое же главное состояло в том, что коммунисты-делегаты уезжали из Москвы с повышенным чувством ответственности перед партией и народом, а также с несказанной радостью оттого, что они видели и слышали Ильича. Такое остается в памяти на всю жизнь.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. Е. БАРАНЧЕНКО:

Комментарии: