Charta 77: Dokumenty 1977-1989 / Eds. B.  Praha, 2007. Sv. 1. 1977 - 1983; Sv. 2. 1984 - 1989. 1175 s.; Praha, 1977. Sv. 3. hy. 523 s.

Хартия 77: Документы 1977 - 1989 / Отв. ред. Б. Цисаржовска, В. Пречан.

В конце 2007 г. в Праге увидела свет фундаментальная трехтомная публикация документов, приуроченная к 30-летию основания чехословацкой независимой гражданской инициативы - Хартии 77. В двух ее томах опубликованы 598 документов, а третий том - приложения - представляет в основном комментарии к ним и дискуссии.

Основные источники труда: коллекция известного чешского историка В. Пречана из фонда Чехо-Словацкого документального центра, хранящегося ныне в пражском Национальном музее

(эти документы начиная с февраля 1977 г. переправлялись нелегально из ЧССР на Запад); документы частной информационной службы Г. и И. Медеков, записывавшие в Вене на магнитофон передававшиеся по телефону из Праги материалы; представленные в фондах Института современной истории АН ЧР в Праге материалы из Федерального министерства внутренних дел ЧССР, а также собрание документов из библиотеки "Libri prohibiti" в Праге.

Рецензируемое издание соответствует самому высокому уровню исследования архивных материалов, ряд документов представлен в последовательных вариантах, что позволяет выявить начальную и конечную точки становления идеи. Издатели, и в первую очередь В. Пречан, избежали и ловушки фетишизации документов, в которую часто попадают зарубежные и отечественные историки, а также модернизированного их истолкования в угоду нынешним концепциям.

Первый том сборника открывается "Словом к читателю" В. Пречана, его статьей "Хартия 77 как чехословацкий и международный феномен", а также статьями В. Гавела "Десять тезисов о Хартии" и Ж. Рупника "Хартия 77 и зарождение европейского общественного пространства".

Учреждение Хартии 77 положило начало новому этапу протестного движения в Чехословакии, лидирующие позиции в котором стали занимать диссиденты. Хартия 77 не ставила напрямую задачу свержения социалистического нормализационного режима во имя другого "социализма с человеческим лицом"; в качестве приоритета выдвигалась защита прав человека посредством выполнения уже провозглашенных в стране законов. Возникнув на пике "режима нормализации", она в качестве главной установки своей активности наметила принцип "неполитической политики". Его "секрет" содержится в одном из публикуемых документов, в котором утверждалось: "Деятельность Хартии не нацелена по своей сути на политическую сферу. Если же поддерживающие ее отдельные лица или группы граждан провозглашают политические лозунги, то они поступают так, исходя из собственных идеологических принципов и предпочтений, ставя цели вне рамок Хартии" (sv. 1, s. 303). Политический плюрализм не только как провозглашенная, но и по-новому реализуемая установка просматривается в этом заявлении в полной мере.

Авторы документов Хартии скрупулезно, можно даже сказать, педантично, отслеживали ситуацию с конституционно гарантированными правами и свободами граждан ЧССР, и соответствующие сигналы об их нарушениях постоянно порождали большой резонанс на Западе. Как показывает анализ содержания документов, именно Хартия 77 конституировала себя как важную структуру гражданского общества с функцией мониторинга деятельности "режима нормализации".

Это прослеживается с первых шагов хартистов. В книге приведены три версии Воззвания Хартии: первая, обсуждением которой начались дискуссии инициаторов Хартии 77, была выработана 16 декабря 1976 г., вторая от 17 декабря с рядом исправлений и третья, окончательная, почему-то датированная 18 - 19 декабря 1977, а не 1976 г. Приводится и своеобразная инструкция В. Гавела собирателям подписей от 20 декабря 1976 г. Наконец, публикуется алфавитный список первых подписантов. Все это свидетельствует о поисковом характере первых документов диссидентов.

Примечательно, как они стали достоянием гласности. Так, "Телетайп N 868" посольства ФРГ в Праге Министерству иностранных дел в Бонне еще 30 декабря сообщил о подготовке акции по подписанию, а западные газеты уже в первую неделю нового года широко осветили все происходящее. В сборнике представлены сведения о трагической кончине первого спикера Хартии Я. Паточки, ее причинах и последствиях. Уже 6 января 1977 г. он выступил с протестом против задержания В. Гавела, П. Ландовского, 3. Урбана и Л. Вацулика, 7 января выпустил в свет эссе "О значении, нравственном смысле и цели Хартии 77", а вскоре и сам подвергся нелегким допросам, о чем свидетельствуют их протоколы с 10 по

17 января. 3 марта его заставили дать объяснения органам госбезопасности по поводу встречи с голландским дипломатом, а 9 - 10 марта он дал интервью западногерманской газете "Die Zeit". 13 марта Паточка умер, оставив другим хартистам образец служения делу вопреки любым обстоятельствам.

Интересна реакция чешских (Л. Вацулик, И. Кадличек, Л. Гейданек) и словацкого (М. Шимечка) писателей на появление Хартии 77. Это письма друзьям, памфлеты, очерки, которые имеют целью зафиксировать важный момент: рождение надежды. В сборнике публикуются документы ЦК КПЧ о деятельности Хартии 77; представлены сообщения и протоколы МИД ЧССР о том, как деятельность хартистов воспринималась за рубежами страны.

Интересна динамика числа публикаций Хартии по годам. В 1977 г. было выпущено 33 документа, их перечень начинается Воззванием Хартии 77. Его так и не перевели до сих пор на русский язык, а подобные переводы за рубежом не доступны отечественному читателю. Может, потому, что знакомство с этим документом демонстрирует его как бы "неинтересность"? На самом же деле с учетом доминирования установки плюрализма он задает новое видение антинормализационной деятельности и ее целей. В 1978 г. Хартия издала 54 документа, в которых содержалось большое число обращений за границу: намечалась интенция на установление прямых связей с КОС-КОР (польский Комитет общественной самообороны-Комитет защиты рабочих), ООН, французскими студентами, немецкими экономистами и т.д. Что касается первой оппозиционной организации, то хартисты писали в "Открытом письме польским друзьям": "Мы следим за вашей справедливой борьбой за соблюдение законов и прав человека в Польше, с радостью отмечая каждый отдельный успех вашей деятельности. Тем самым вы укрепляете и нашу уверенность в том, что совместная борьба открывает новую перспективу, а именно: в рамках общественной системы наших стран мы можем содействовать росту уважения к закону и праву каждого человека на свободное развитие" (sv. 1, s. 70).

В 1979 г. опубликованы 40 документов, тогда же были установлены контакты с А. Сахаровым. После первых двух лет бурной активности хартисты поставили перед собой задачу разобраться в своих возможностях и оказалось, что сила их заключалась в том, что независимая гражданская инициатива Хартия 77 включала в себя представителей практически всех слоев населения. Важная особенность заключалась в том, что принцип ротации руководства позволял постоянно предпринимать инициативы по защите и самозащите. Наконец, хартисты поняли большую ценность внешних связей и нашли там приверженцев своих идей. Процессы в 1979 г. против спикеров, усиление репрессий и поиски новых способов контроля над деятельностью Хартии привели к тому, что ее активность все-таки снизилась. Основные документы этого периода касались более частных вещей. Можно говорить о наступлении некоторого кризиса возможностей Хартии. Тем не менее количество документов, выпущенных в 1979 г., осталось на прежнем уровне. В них находили свое отражение новые темы: хартисты вступали в переписку или выступали по поводу важных фигур мирового масштаба.

В 33-х документах 1980 г. возросло число обращений к международным организациям, включая Федерацию по защите прав человека, Международную амнистию, Социалистический Интернационал и ряд других. В 1981 г. появился только 21 документ, зафиксировав низшую количественную точку, хотя в их числе есть документы в поддержку Сахарова. В 1982 г. было 38 документов, в числе которых можно отметить большой удельный вес польской темы в связи с введением там военного положения. В 1983 г. опубликованы 43 документа с превалированием в них обращений к местным властям. В 1984 г. - 33 документа, в 1985 г. - 27, в 1986 г. увидели свет 48 документов.

Резкий скачок наблюдался в 1987 г. -80 документов: десятая годовщина Хартии 77 привлекла широкое внимание

мировой общественности. Оказалось, что хартисты постоянно находились в поле зрения самых разнородных политических сил на Западе, однако важные моменты для своей активизации они отыскивали скорее на Востоке, поскольку на их инициативы оказывали влияние многие направления политики советской перестройки. В 1988 г. появилось 70 документов, а в 1989 г. - 87, то есть наибольшее их число.

В 1989 г. хартисты как бы выпали из поля зрения, поскольку все внимание было обращено на Москву, и самые яркие их инициативы на этом фоне меркли. Однако стало ясно, что оживление политической жизни в СССР неизбежно повлечет за собой политизацию и "неполитической политики", исповедывавшейся хартистами. Документы Хартии 77 в этом плане отражали готовность к новым метаморфозам, и начало 1989 г. показало, что он явился временем появления новых политических сил и течений, претендовавших на свою роль в оппозиционном движении.

Документы 1989 г. фиксируют эти новые веяния в истории и Чехословакии, и Хартии. Продолжились апелляции к зарубежным правозащитным организациям, составлялись письма в чехословацкие государственные органы, отправлялись поздравительные адреса. Однако все в большей мере росло число документов по инициированию других движений и диалога с чехословацкими властями на новых основаниях. Образцы соответствующего диалога уже были, но Прага не пошла ни по пути Варшавы, ни Будапешта. Сложилась такая ситуация, что организованных структур, готовых взять власть или участвовать в переговорах с властью и разделить власть в рамках Хартии, не просматривалось: хартисты не брали в полную меру ответственности ни за действия властей, ни за противостояние им. Инициатива как бы отдавалась другим силам, одной из главных в конечном итоге явилось студенчество.

Если провести графическую линию, отражающую количественную динамику появления документов, то она будет похожа на некую синусоиду - с резким скачком с 1987 г. Это косвенно свидетельствует о том, что в деятельности Хартии имелись, по различным причинам, свои подъемы и спады, да и число документов не всегда отражает степень активности хартистов. Но если подкрепить этот количественный анализ качественным, факт, что два первых и три последних года были самыми активными, сомнений не вызывает.

Важно, что хартисты вовремя наметили и освоили то поле активности, которое определялось Хельсинкским процессом. Возникает даже вопрос: а была бы Хартия без этого силового поля? В какой мере она плод внутренних импульсов, а в какой - и внешних воздействий, результат спонтанных усилий или продуманного действия? Связь между Хельсинкским процессом никто не оспаривает, но до сих пор большинство исследователей не отваживается признать, что последние годы активности Хартии инспирированы советской перестройкой. Количественный рост документов и качественность их наполняемости явное тому свидетельство. Ответы на выше поставленные вопросы крайне значимы для изучения любых протестных движений, причем не только в странах региона, да и не только Европы.

Важен вопрос о социалистической составляющей Хартии. Карту приверженности социалистической идее хотя бы в ее социал-демократическом оформлении поддержали бы ведущие политические партии Европы и Социнтерн. Однако хартисты уже имели опыт отрицательного воплощения в жизнь любой идеи, которая может быть деформирована при наличии репрессивного режима, поэтому они принципиально допускали наличие каждой из них в рамках оппозиции, не давая преимуществ ни одной. Эта была своеобразная фантомная боль от 1968 г. Социалисты, но на равных правах с христианскими демократами, приверженцами либерализма, консерватизма, европеизма и т.д.

И все же надежды на обновляющийся социализм у многих хартистов возродились в связи с политикой перестройки М. С. Горбачева. Надо сказать, что первое из 25 упоминаний его имени в

документах связывалось с 17-ой годовщиной ввода войска в ЧССР. В документе напрямую указывается: "Мы, например, не можем проигнорировать то, с каким оживлением следят люди за новым развитием в Советском Союзе, как они читают и относятся с почтением к выступлениям Михаила Горбачева и сравнивают его формулировки с мертвенной неподвижностью в Чехословакии. Самые посвященные из них замечают, что советские выступления в нашей печати подвергаются цензуре. Пока что нельзя утверждать, в каком направлении новая политика будет развиваться. Но можно сказать, что народ Чехословакии вовсе не утратил интерес к публичным делам, как это кажется на первый взгляд. Он чутко диагностирует, когда в политических лозунгах правящих органов преобладает идеологический камуфляж, а когда вещи называются своими именами" (sv. 2, s. 730). В то же время отмечалось, что лишь вывод советских войск из Чехословакии может создать условия для взаимопонимания между двумя народами.

В документе N 481 представлена политика "чехословацких Брежневых", которые "вербально имитируют Горбачева", не следуя его политике по сути. Имели место прямые обращения Хартии к Горбачеву, роль которых ни в коем случае не следует преувеличивать, ибо характер этих связей не мог быть конструктивным. Для хартистов приоритетом являлся вывод войск из страны. Горбачев же представил свои инициативы не столько элите, довольно косному партийному руководству КПЧ или контрэлите, которой можно считать хартистов, сколько, как говорится, простому народу. Поэтому продуктивного контакта быть и не могло, а документы прямо или косвенно это подтверждают.

Сколько человек подписали Хартию 77? В публикации приведены имена 241 подписанта от 1 февраля 1977 г., которые составили ядро Хартии (sv. 3, s. 19 - 24); 9 марта их было уже 617, а к 21 декабря добавился еще 81 чел. (sv. 2, s. 30, 88). Всего сборник указывает на 1889 подписей с 1977 по 1989 г. (sv. 3, s. 337 - 378); отозвали же свои подписи всего девять человек, из них шесть рабочих.

Большинство подписавших Хартию 77 - чехи. Что касается словаков, то их было 36 чел. (sv. 3, s. 393), т.е. примерно одна пятидесятая часть из всех подписавших документ. Данный своеобразный исторический грех (но не следственно-причинная связь) - непривлечение к Хартии словаков - обернулся, в том числе, тем, что страна в дальнейшем распалась. Это не значит, что словаки игнорировали данную форму протеста, но они предпочитали канализировать протестный процесс в других направлениях. А чешские, и в первую очередь пражские, хартисты на это особого внимания не обращали.

Вторая специфическая черта - доминирование лиц творческих профессий. Из 45 спикеров больше всего было людей творческих профессий, на втором месте - ученые, на третьем - юристы, на четвертом - инженеры, на пятом - политики, на шестом - религиозные деятели, на седьмом - дипломаты.

После 17 ноября 1989 г. тональность приведенных документов Хартии резко меняется. Это уже не увещевания, констатации, обращения, а требования и призывы. Если документ N 591 являет собой типичное обращение к органам власти, следующий за ним касается признания святости Анежки Пражской, а последующий, от 16 ноября - осуждения интервенции, то документ N 594 выступает уже с резким осуждением разгона прошедшей в Праге 17 ноября 1989 г. студенческой демонстрации. Предпоследний документ - поздравление В. Гавела с избранием его президентом Чехословакии.

Ясно, что хартисты занялись принципиально иными видами деятельности и готовили документы уже в других форматах - как политические акторы и государственные деятели. Почти полные 13 лет борьбы завершились победой "безвластных", авангард которых -хартисты - стали "властными", но в иных условиях и на других основаниях. Уникальный опыт данной трансформации и отражен в указанном труде.

Ход "бархатной" революции 1989 г. может многое объяснить в истории Хартии, но ясно одно - едва ли не на второй день после революции политическая жизнь начала развиваться по своим законам. Появились политические партии, бывшие хартисты настолько быстро вошли во власть, что их оппозиционное прошлое за ними просто не поспевало. Выходить же из власти они не хотели и не могли, а лидер Хартии 77 В. Гавел показал это своим примером достаточно определенно.

Один из проектов Хартии - призыв к созданию некоего "параллельного полиса", образцы которого в отдельных странах региона уже имелись - это в первую очередь независимые профсоюзы и вся соответствующая инфраструктура в Польше. Однако в ЧССР этот проект в полной мере реализован не был. "Неполитическая политика" не позволила организовать даже зародыши будущих властных структур. И фактически "параллельный полис" предстал как нечто другое - совокупность носителей протестного состояния. А политической партией Хартия 77 не стремилась стать принципиально.

Эти процессы нельзя оценивать однозначно положительно или отрицательно. Неслучайно со спецификой определения идентичности Хартии исследователи работают до сих пор. Ясно одно - это был принципиально новый тип политической активности, диффузный по своему характеру, но, может как раз вследствие этого, достаточно эффективный в условиях глобального политического контроля - "режима нормализации". Фактически Хартия взяла на себя миссию манифестации массовых протестных настроений, даже в их отсутствие.

Если вернуться к трехтомнику, то его заключительная часть примечательна следующим: в ней проясняются многие смыслы того, что условно можно назвать траекторией документов. Это около полутора десятка разделов, включающих материалы самого различного характера. Они могут, с одной стороны, пролить свет на причины возникновения того или иного документа, а с другой - дать дополнительную информацию о последствиях его принятия.

Фундаментальный сборник документов о Хартии 77 и сопутствующие им исследования выглядят, таким образом, в чем-то нормативными в плане изучения протестных движений во всех странах региона. Лишь на данной основе можно реконструировать многие поворотные пункты в истории оппозиционного движения в самых различных ее формах, а через это - представить во всем богатстве историю всех стран региона. Причем не только до ключевого 1989 г., но и после него.

Permanent link to this publication: