"Русское слово". 2002. 432 с.

Монография кандидата исторических наук, научного сотрудника Института российской истории РАН И. А. Христофорова, удостоенная Макариевской премии 2003 г., посвящена одной из магистральных проблем отечественной истории - эпохе Великих реформ. Она органически вписывается в научное направление, связанное преемственной связью основных принципов, проложенных научной школой профессора Петра Андреевича Зайончковского и его учеников в России и Америке.

Предметом своего исследования автор выбрал опущенный до поры сюжет. Речь идет об "аристократической оппозиции", главным образом, в отношении к крестьянской реформе 19 февраля 1861 г., а также к подготовке и проведению земской реформы 1864 года. Само понятие "аристократической" оппозиции, как части русского консерватизма, далеко не ново. Последние исследования в этой области дали обнадеживающие результаты. В коллективном труде группы ученых под консерватизмом понимается "идейное и политическое течение охранительного характера, направленное на принципиальное сохранение существующих социальных отношений и государственного устройства". Признаются определенные разновидности консерватизма: церковного, аристократического, мистического и т. д. В. Я. Гросул отметил появлении в канун реформы 1861 г. консерватизма нового типа, скорее реформистского, чем традиционистского с весьма популярным в это время проектом всероссийского дворянского представительства. Этот консерватизм свидетельствовал о нарас-

стр. 162

тании конфликта между консерваторами-аристократами и верховной властью ¹ . Во всяком случае, в отечественной историографии поставлен вопрос о типологии российского консерватизма, чему, в частности, посвящена работа и Христофорова.

Хронологические рамки исследования ограничены периодом подготовки реформ: приблизительно с 1857 г., то есть со времени разработки крестьянской реформы, до 1875 г. - отставки П. А. Шувалова с поста шефа жандармов, когда наметилось поражение "аристократической оппозиции". После 1875 г. ее активность значительно снижается. Таким образом, временные рамки рецензируемой работы совпадают с традиционным определением периода Великих реформ и обусловлены внутренней логикой развития самой "аристократической оппозиции".

В книге последовательно рассматриваются позиции консервативного дворянства накануне отмены крепостного права, идеология, программа и политическая деятельность. Анализируется его оппозиция проекту редакционных комиссий. Программа аристократов в определенном отношении предвосхищала идеи С. Ю. Витте и П. А. Столыпина и предусматривала разрушение общинных устоев. "Либеральная бюрократия", напротив, отстаивала общину и прерогативы самодержавной власти, втягиваясь в ожесточенный спор с "аристократической оппозицией".

Говоря о оппозиционном движении дворянства, позиции правительства и попытке создания "консервативной партии" на протяжении 1860-х годов, автор удачно сталкивает эгоистические устремления "аристократов" с точкой зрения реформаторов-либералов, в частности с тезисом Н. Милютина: "Все для народа. Ничего посредством народа". Автор размежевывает либералов и "аристократичекую партию", сталкивая мнения В. Н. Карамзина, утверждавшего: "Думать о самоуничтожении дворянства еще рано!" и возражавшего ему князя А. И. Васильчикова: "Как бы не было поздно!". Особо автор останавливается на 1866 годе, когда явно обозначился момент остановки реформ.

Глава, посвященная "аристократической оппозиции" в первой половине 1870-ых гг.: программе и попыткам ее реализации", представляет особый интерес и с точки зрения отражения тезиса о "разрушении общины" в программе аристократов, и в плане проекта всесословной волостной реформы с его культом "образованного" старшины. Однако с уходом П. А. Шувалова с поста шефа Третьего отделения, консервативная группировка терпит поражение. Книгу дополняет документальное приложение: "Записка А. И. Васильчикова Тайная полиция в России", позволяющая посмотреть на "аристократическую оппозицию" глазами ее политических противников.

В научный оборот введен ряд личных фондов представителей поместного дворянства, тесно связанного с придворными и правительственными кругами - В. П. Орлова- Давыдова, П. А. Шувалова, А. П. и П. П. Шуваловых, Мещерских. Не меньшее значение имеют и памятники личного происхождения, ранее не известные в литературе: дневники В. П. Орлова-Давыдова за 1860 - 81 годы, дневник адьютанта вел. кн. Константина Николаевича - А. А. Киреева, близкого к А. П. Бобринскому, одному из организаторов "консервативной партии". Автору удалось найти в архивах многолетнюю переписку высокопоставленного чиновника и публициста Р. А. Фадеева с И. И. Воронцовым- Дашковым и Ю. Самариным.

Круг источников, привлеченных автором, красноречиво свидетельствует о том, что на переломном этапе от реформ к контрреформам влиятельные аристократические фамилии высказали свое слово, которое отразило определенный пласт русского общественного мнения. В. П. Орлов-Давыдов в конце 1870-х годов, принимал непосредственное участие в составлении проектов местного управления в Петербурге и других губерниях. Переписка его и с ним позволила уточнить и расшифровать многие предложения аристократов.

Круг "аристократической оппозиции" расширялся за счет "молодых" представителей столичной аристократии, в числе которых особо выделялись генерал-адьютанты графы А. П. и В. А. Бобринские. Граф Алексей Павлович, будущий основатель Общества взаимного поземельного кредита и министр путей сообщения выступил с проектом о предоставлении помещикам права обменивать надельные крестьянские земли на казенные, а также использовать фонд государственных земель для поселения дворовых и безземельных крестьян. Тем самым надельные земли приобрели бы статус государственной собственности и крестьяне переходили бы под начало министерства государственных имуществ. Автор, к сожалению, не связывает этот проект с другими источниками политической и экономической мысли. Между тем, проект Бобринского еще сильнее убеждает в близости выдвинутых им идей к системе государственного феодализма графа П. Д. Киселева, отстаиваемой им еще в 40-ые годы XIX века.

Наиболее значительный документальный материал собран автором книги в фамильных фондах Шуваловых, в особенности относительно Петра Андреевича, наиболее яркого выразителя дворянских аристократических интересов. Заняв пост шефа жандармов в 1861 г., он выс-

стр. 163

казывался против отмены крепостного права, разделял взгляды своего отца А. П. Шувалова, князей В. В. Долгорукова и А. С. Меншикова, в 1866 - 1873 гг. заметно повлиял на внутреннюю политику и оставался главным советником Александра II.

В России поставщиком идей для англомана Петра Шувалова был Р. А. Фадеев ² . Автор вносит много нового в трактовку этого лидера аристократов, личности весьма примечательной. Именно Фадеев (кстати, близкий родственник Витте, приходившегося Фадееву племянником) еще в 1870-ые годы выступил с развернутой программой русского консервативного аристократизма и попыткой создания консервативной партии, которую оппоненты-современники называли "партией яхт-клуба". Христофоров углубляет представление об этом идеологе "аристократической оппозиции", детально разбирает основной его труд "Русское общество в настоящем и будущем. Чем нам быть?", в котором отразились основные принципы олигархической программы. Это сочинение Фадеева было своего рода маневром, позволившим ему высказать смелую для аристократов претензию: "государство может и должно отказаться от некоторых своих прерогатив в пользу аристократов-землевладельцев, поскольку именно аристократы в глазах верховной власти будут теми же офицерами и чиновниками" ³ . Выход Фадеева на политическую арену был связан не только с позицией П. А. Шувалова, но и с разногласиями в придворной среде.

Автор собрал отклики современников на труд Фадеева. Первым откликнулся на сочинение этого высокопоставленного чиновника А. И. Васильчиков, публицист либерального толка, участник земского движения, отстаивавший неприкосновенность старых основ крестьянского быта и государственности, стремившийся предотвратить революционные столкновения в стране. Но и к позиции Петра Шувалова он относился крайне отрицательно. Рукопись Васильчикова "Тайная полиция в России", опубликованная в приложении к рецензируемой книге, направлена против позиции шефа жандармов П. Шувалова. Васильчиков встретил сочинение Фадеева крайне враждебно, иронически отозвался о предложениях Фадеева и А. С. Суворин. Расходились с Фадеевым и "Гражданин" князя В. П. Мещерского и славянофилы Ю. Ф. Самарин и А. И. Кошелев (последние выступили с резкой критикой Фадеева). Но и западники не могли принять предложений Фадеева. Сначала протест появился со стороны К. Д. Кавелина, а в 1874 г. была переиздана статья Б. Н. Чичерина 1855 г. "Об аристократии, в особенности русской: письма из России", которая критически расценивала русскую аристократию, ее возможности и ограниченность.

Главный стержень исследования Христофорова состоит в стремлении выявить основной круг "аристократической оппозиции" и проследить на протяжении 25 лет процесс зарождения, развития и внутреннюю противоречивость "аристократической партии", что, в конечном итоге, и привело ее к поражению.

Цель "аристократической партии" заключалась в том, чтобы создать убедительную альтернативу либеральной бюрократии - братьям Н. и Дм. Милютиным, П. А Валуеву, С. С. Ланскому, а также славянофилам и западникам. Однако, реальной альтернативы курсу либералов "аристократическая оппозиция" не представила, хотя и высказала ряд идей, позже вошедших в арсенал русской политической и экономической мысли. В частности, "аристократы" обратились к опыту графа Киселева, рассматривавшего государство, как главный двигатель и регулятор социальных отношений в деревне. Они вернулись к мысли Киселева о попечительстве государства и повторили его идею о государственном феодализме в деревне.

Идея о волостной власти составляла одну из сторон программы "аристократической партии", аристократической конституции. "Попечитель" ими рассматривался не как инстанция в системе самоуправления. В проекте А. П. Платонова функции местных учреждений передавались в волость; волостные же органы избирались из местных землевладельцев, как и губернские земские власти, то есть доминирующую роль должны были играть помещики на местах. До центрального представительства земледельцев оставался один шаг. Проект этот был, конечно, утопическим, но отвечал запросам "аристократической оппозиции". Аристократическая конституция ограничивала крестьянское самоуправление, и, в конечном итоге, претендовала на офаничение и самодержавной власти.

В монографии Христофорова остались некоторые недоговоренности и пробелы. Прежде всего, хотелось бы выяснить откуда, из каких источников родилась программа "аристократической оппозиции". Сам автор несколько раз упоминает имя графа П. Д. Киселева, но дальше этого не идет. А между тем, Киселев-реформатор подарил России несколько весьма плодотворных идей, пополнивших арсенал русской политической и экономической мысли. Еще в 1835 г. в Секретный комитет "для изыскания средств для улучшения состояния крестьян разных званий" под председательством Киселева вошел наряду с М. М. Сперанским и Е. Ф. Канкриным князь И. В. Васильчиков, дед упомянутого выше оппонента партии "оппозиционных ари-

стр. 164

стократов". Идеи этого комитета, позже воплощенные в Киселевском проекте реформы государственных крестьян, в большой степени были восприняты лидерами "аристократической оппозиции" и, прежде всего, в системе "попечительства", то есть политики государства, выступающего регулятором социальных отношений в деревне, что и должно было воплотиться в действиях "образованного волостного старшины". Да и вся система волостного устройства в большой степени была заимствована у Киселева. Но в отличие от последнего, "аристократическая оппозиция" 1870-х годов отстаивала одновременно и ведущую роль дворянства.

Отметим некоторые пробелы и спорную интерпретацию Христофоровым некоторых исторических трудов. Отдавая должное В. Г. Чернухе ⁴ , первой в отечественной историографии поставившей вопрос о самостоятельной роли "аристократической оппозиции", Христофоров справедливо уточняет ее позицию. Он признает размежевание правительственной точки зрения и программы "аристократов", включающей положение о разрушении общины и "утверждение буржуазных принципов частной собственности и личной ответственности в платеже налогов" (с. 236 - 237). Между тем, вся программа "аристократов" восстанавливается автором рецензируемой книги, не только по источникам, но и по изысканиям Чернухи. В историографии следовало бы упомянуть не только американских авторов, но и европейцев, в частности, профессора Сорбонны-6, Р. Филиппе ⁵ .

В целом же автор в значительной степени явился первопроходцем в выявлении полной программы значительного общественного течения пореформенной России.

Примечания

1. ГРОСУЛ В. Я., ИТЕНБЕРГ Б. С., ТВАРДОВСКАЯ В. А., ШАЦИЛЛО К. Ф., ЭЙМОНТОВА Р. Г. Русский консерватизм XIX столетия. М. 2000, с. 14, 212 - 213.

2. АНАНЬИЧ Б. В., ГАНЕЛИН Р. Ш. Фадеев Р. А, Витте С. Ю. и идеологические искания. Исследования по социально-политической истории. М. 1971; ЧЕРНУХА В. Г. Борьба в верхах по вопросам внутренней политики (середина 70-х годов). - Исторические записки, N116, М. 1988.

3. ФАДЕЕВ Р. А. Собр. соч. СПб. Т. 3, ч. 1. СПб. 1890, С. 100 - 107,229.

4. См. ЧЕРНУХА В. Г. Неизвестное публицистическое сочинение А. И Васильчикова. - Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 16. Л. 1985, с. 208.

5. PHILIPPOT R. Societe civile et etat bureaucrotique dans la Russie tsariste. P. 1991.

Постоянный адрес данной публикации: