Для изучения революционного народничества большое значение имеет анализ его публицистики, в частности центрального органа "Земли и Воли" - журнала, выходившего под тем же названием. До сих пор исследователи оставляли в тени этот источник, ограничиваясь "частными извлечениями" из него. Между тем рассмотрение центрального печатного органа народников может оказать большую помощь в изучении одного из интереснейших периодов в истории развития русского революционного движения. С октября 1878 г. по март 1879 г., то есть за период, когда внутри самой организации назревал кризис и выделившееся в ее составе политическое крыло выступило со своей программой, вышло пять номеров журнала и шесть номеров "Листка "Земли и Воли" (с марта по июнь 1879 г.).

В центральном органе помещались передовые статьи, официальные отчеты о делах организации (под рубрикой "Наши домашние дела"), отрывки из "всеподданнейших" отчетов губернаторов, фельетоны, заметки и т. д. Основными авторами "Земли и Воли" являлись главным образом ее редакторы: С. М. Кравчинский, Д. А. Клеменц, Г. В. Плеханов, Л. А. Тихомиров и Н. А. Морозов¹ . Состав редакции менялся дважды. В первый раз, по свидетельству Н. А. Морозова, вследствие отъезда за границу С. М. Кравчинского, а затем - после ареста Д. А. Клеменца. Каждый отредактированный номер обсуждался на собрании всех редакторов, лишь партийная декларация - принималась в присутствии всех бывших тогда в Петербурге членов "Земли и Воли"² .

В первых же номерах журнала стали печататься программные статьи. После того как в организации наметилось новое направление (сторонники политической борьбы), главное место на его страницах заняли вопросы активной "практической агитации". Основными авторами программных статей являлись Д. А. Клеменц, Г. В. Плеханов, С. М. Кравчинский.

В передовой статье первого номера "Земли и Воли" (25 октября 1878 г.) С. М. Кравчинский от имени редакции изложил основные вопросы программы землевольческой организации, а также цели и задачи журнала. "Мы нисколько не отрицаем словесной пропаганды per se (для себя), - говорилось в статье. - Мы думаем только, что никакая живая партия не может обойтись без активной борьбы, без практической агитации"³ .

Передовые статьи "Земли и Воли" показывают, что народники резко отмежевывались от либералов и обращали свои взоры к народу. Указывая на это весьма важное обстоятельство, В. И. Ленин писал, что представители старого русского революционного народничества "за либерализмом образованного русского общества ясно видели вожделения русской буржуазии"⁴ . В передовой статье первого номера "Земли и Воли" говорилось: "Уверяют, что мы - противники политической свободы я ненавистники русских "либералов" и конституционалистов. Ненависть к либералам? ...но кто же у нас называет себя этим именем? Это люди, утверждавшие, что Казанская демонстрация 6-го декабря 1876 г. в честь политических преступников - произве-

¹ Д. Кузьмин. Народовольческая журналистика. М. 1930, стр. 214.

² Н. Морозов. Отголоски давних дней (по поводу статьи М. Р. Попова "Из моего революционного прошлого"). "Былое", 1907, N 10, стр. 242.

³ "Земля и Воля", 1878, N 1. См. сборник "Революционная журналистика семидесятых годов". Под ред. Б. Базилевского. Б/г. Изд-во "Донская речь", стр. 72, 73.

⁴ В. И. Ленин. Соч. Т. 8, стр. "54.

дение стариков, выживших из ума, или фортель, выкинутый на иностранные деньги. Это защитники свободы, возмущающиеся тем, что политические преступники не дают себя безнаказанно тиранить жандармам. Это лица, утверждающие, что поступок Веры Засулич - результат нравственного уродства этой личности. Это деятели прессы, обещающие правительству в награду за послабление в цензуре, обратиться в околоточных и сыщиков по политическим делам"⁵ . Автор статьи С. М. Кравчинский выразил здесь не только свои взгляды, но и программные требования организации "Земля и Воля", которая смело разоблачала поведение либералов.

Что касается отношения к рабочему вопросу, то землевольцы отводили ему второстепенное место по сравнению с крестьянским. Это также нашло свое отражение в журнале, который писал: "...история, поставившая на первый план в Западной Европе вопрос фабричный, у нас его не выдвинула вовсе, заменив его вопросом аграрным. А между тем революционное движение, поднявшееся во имя земли, на другой же день роковым образом само придет к сознанию необходимости экспроприации Фабрик и полного уничтожения всякого капиталистического производства, потому что, сохранив его, оно само вырыло бы себе могилу. Точно так же и городское социалистическое движение, если бы оно началось независимо от деревень, неминуемо натолкнулось бы с первых шагов на вопрос о социализме аграрном"⁶ .

Переход земли в руки крестьян составлял основу программных требований в статьях С. М. Кравчинского. В общинном землевладении он видел главное средство спасения России от капиталистического развития; общинное землевладение должно воспрепятствовать установлению в России старых порядков. Землевольцы были убеждены, что Россия может миновать капиталистический путь развития. Поэтому уже в первом номере "Земли и Воли" говорилось, что вопрос фабричный должен быть заменен вопросом аграрным.

Свой взгляд на рабочий вопрос Г. В. Плеханов изложил в большой статье четвертого номера за 1879 г., в которой писал о необходимости вести конкретную агитацию среди рабочих. Статья эта была написана, по словам О. В. Аптекмана, "под императивным впечатлением тогдашнего рабочего движения в Петербурге"⁷ . По его свидетельству, предложение Г. В. Плеханова встретило горячее сочувствие членов совета "Земли и Воли". Поэтому ему и было предложено после С. М. Кравчинского написать вторую "руководящую статью", посвященную рабочему вопросу⁸ . Еще ранее, в результате накопленного личного опыта, Г. В. Плеханов указывал на то, что программа землевольцев в этом смысле страдает значительными недостатками⁹ и должна быть радикально изменена. Следует отметить, что в это время сама практическая деятельность землевольцев среди рабочих значительно переросла рамки, намеченные программой. Особенно остро прокрустово ложе этой программы стало ощущаться в конце 70-х годов, в период усиления общественного движения и складывания революционной ситуации в стране, когда землевольцы развернули работу среди пролетариата. Это и заставило их еще раз вернуться к рабочему вопросу на страницах своего центрального органа.

В связи с этим Г. В. Плеханов писал: "Вопрос о городском рабочем принадлежит к числу тех, которые, можно сказать, самою жизнью самостоятельно выдвигаются вперед на подобающее им место, вопреки априорным теоретическим решениям революционных деятелей"¹⁰ . Он отмечал, что "надо было относиться к городским рабочим, как к целому, имеющему самостоятельное значение, влиять на всю массу, а это было невозможно до тех пор, пока в городских рабочих видели только материал для вербовки отдельных личностей"¹¹ . На страницах "Земли и Воли" Г. В. Плеханов впервые подчеркнул важную роль города в революции, указал на зна-

⁵ "Земля и Воля", 1878, N 1. См. сб. "Революционная журналистика семидесятых годов", стр. 70 - 71.

⁶ Там же, стр. 72.

⁷ О. В. Аптекман. Общество "Земля и Воля" 70-х годов. Птгр. 1924, стр. 352.

⁸ Там же, стр. 352 - 353.

⁹ Там же, стр. 352.

¹⁰ "Революционная журналистика семидесятых годов", стр. 194.

¹¹ Там же, стр. 196.

чение экономической борьбы рабочих и правильно определил место стачек в этой борьбе.

Постановка и попытка решения рабочего вопроса на страницах журнала имела большое принципиальное значение. Однако Г. В. Плеханов в этот период не смог преодолеть общую народническую схему и считал, что "вопрос аграрный, вопрос общинной самостоятельности" одинаков как для рабочих, так и для крестьян¹² . Он еще не отошел от землевольчества. В этом убеждает и следующее рассуждение Г. В. Плеханова, взятое из той же передовой статьи. Рабочие явятся "драгоценными союзниками крестьян в момент социального переворота. Тактическое же значение подобного союзника очевидно для каждого. Как бы ни было единодушно восстание деревень, оно, однако, рискует быть подавленным централизованными силами государства, если только не будет поддержано восстанием в самом центре..."¹³ . Таким образом, городские рабочие - лишь "драгоценные союзники" крестьян во время "социального переворота", чья агитация по деревням должна подготовить почву для приближающегося крестьянского восстания.

Для пятого номера "Земли и Воли" Г. В. Плеханов написал статью, посвященную вопросам раскола организации, которая, однако, не увидела света. По словам О. В. Аптекмана, она была одобрена "Землей и Волей", встретив особое сочувствие со стороны А. Д. Михайлова, но впоследствии, после отъезда Г. В. Плеханова, было решено, что Л. А. Тихомиров напишет другую статью, чтобы "продолжать дальнейшее теоретическое развитие нашей программы"¹⁴ . Так, в пятом номере журнала (6 апреля 1879 г.) появилась статья Л. А. Тихомирова "Отголоски 2 апреля 1879 г.".

Покушение А. К. Соловьева на Александра II вновь обострило борьбу между двумя фракциями "Земли и Воли". Это опять поставило в повестку дня вопрос о расколе, что отразилось и на работе редакции: между ее членами возникали постоянные столкновения и разногласия. Борьба нового направления - "политиков" со старыми, анархическими установками "деревенщиков" нашла свое отражение в землевольческой публицистике. Назревала необходимость в созыве съезда партии. В этой связи интересно проследить отношение землевольцев к террористической борьбе, выраженное в первых номерах журнала. В передовой статье первого номера "Земли и Воли" за 1878 г. говорилось: "С борьбой против основ существующего порядка терроризация не имеет ничего общего. Против класса может восстать только класс; разрушить систему может только сам народ. Поэтому главная масса наших сил должна работать в среде народа. Террористы - это не более как охранительный отряд, назначение которого - оберегать этих работников от предательских ударов врагов"¹⁵ . Так писал С. М. Кравчинский, который до этого (4 августа 1878 г.) совершил убийство Мезенцова. В статье отражались не столько его личные взгляды, сколько взгляды многих землевольцев, стоявших на принципах программы 1877 - 1878 годов.

В связи с убийством Мезенцова в первом номере "Земли и Воли" появилась статья "По поводу событий 4 августа", написанная С. М. Кравчинским с участием Д. А. Клеменца. В ней говорилось: "Смерть буржуазии - не смерть Мезенцова: это уничтожение ее существования, как класса, уничтожение, или лучше сказать, изменение экономического строя, благодаря которому она и существует"¹⁶ . Во втором номере журнала (15 декабря 1878 г.) Д. А. Клеменц подчеркивал, что "с идеями мы боремся идеями... бьем тех, кто нас бьет, кто нам опасен. Говорят, Мезенцов был очень добрый человек - может быть! Но по отношению к русским революционерам он был зверем, диким зверем, мучителем по призванию - и на него был направлен удар"¹⁷ . Таким образом, в это время господствовал взгляд на террор как на своеобразный прием самозащиты, как на способ мести карателям за пре-

¹² Там же.

¹³ Там же.

¹⁴ О. В. Аптекман. Указ. соч., стр. 363.

¹⁵ "Земля и Воля", 1878, N 1. См. сб. "Революционная журналистика семидесятых годов", стр. 74, 75.

¹⁶ "Революционная журналистика семидесятых годов", стр. 92.

¹⁷ Там же, стр. 104.

следования социалистов. Впоследствии, как отмечалось выше, этот взгляд изменился.

С конца 1878 г. и особенно в начале 1879 г. все больше сказывалась разница между теоретической частью программы "Земли и Воли", в которой террору отводилось второстепенное место, и практической деятельностью землевольцев, часть которых все более склонялась к необходимости террора как основного средства действий.

Разногласия в редакции "Земли и Воли" особенно обострились после отъезда за границу С. М. Кравчинского (ноябрь 1878 г.) и ареста Д. А. Клеменца (февраль 1879 г.). Сторонники террора усиливали пропаганду и одновременно с журналом начали издавать "Листок "Земли и Воли". Была образована редакционная коллегия "Листка", состоявшая из трех человек: Л. А. Тихомирова, Г. В. Плеханова и Н. А. Морозова (после Воронежского съезда Г. В. Плеханов вышел из состава редакции). Руководящие статьи "Листка" провозглашали политическое убийство как "осуществление революции в настоящем"¹⁸ . Основные статьи и хроника всех шести номеров были посвящены "политическим убийствам". Однако когда вышел последний номер "Листка" (14 июня 1879 г.), "Земля и Воля" находилась уже накануне раскола.

Крен в сторону террора делает и журнал. В пятом номере "Земли и Воли" в статье "Отголоски 2 апреля 1879 г." (посвященной выстрелу Соловьева) говорилось: "Правительство объявляет себя в опасности, объявляет открытую войну уже не одним революционерам, а всей России. Пусть будет так... Мы знаем - много отдельных личностей из нашей среды погибнет, но гибель единиц не страшна для партии, когда весь ход истории ведет к революции. ...Мы принимаем брошенную нам перчатку, мы не боимся борьбы и в конце концов взорвем правительство, сколько бы ни погибло с нашей стороны"¹⁹ . Пятый номер "Земли и Воли" был последним, хотя редакция и обещала, что следующий выпуск журнала выйдет в конце лета.

Осенью после Липецкого и Воронежского съездов вместо "Земли и Воли" стал выходить новый орган - "Народная воля". С этого времени, как отмечал О. В. Аптекман, "террористическая деятельность становится... верховным принципом революционной тактики вообще, а цареубийство - лозунгом"²⁰ .

Ознакомление с землевольческой журналистикой позволяет четко проследить эволюцию теоретических воззрений и революционной практики народников, которые постепенно освобождались от пут анархизма и вставали на путь политической борьбы. Без изучения редакционных статей "Земли и Воли" и "Листка "Земли и Воли" нельзя также проследить "редакционный генезис" нового органа - "Народной воли", который с осени 1879 г. стал преемником старого журнала.

¹⁸ О. В. Аптекман. Указ. соч., стр. 357.

¹⁹ Там же, стр. 362 - 363.

²⁰ Там же, стр. 365.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - П. С. ТКАЧЕНКО:

Комментарии: