Ministere des Affaires etrangeres. Commission de publication des documents relatifs aux origines de la guerre de 1914. "Documents diplomatiques francais (1871 - 1914)", 3-e serie (1911 - 1914). Tome X (17 Mars - 23 Juillet 1914). Paris, 1936. XXXII+832 p.

Министерство иностранных дел. Комиссия по изданию документов, касающихся происхождения войны 1914 г. "Французские дипломатические документы (1871 - 1914)". Том X, 3-я серия (1911 - 1914).

Десятый том "Французских дипломатических документов" охватывает период от 17 марта до 23 июля 1914 года. Из 568 документов, опубликованных в томе, большая часть посвящена ближневосточным делам и вопросам, связанным с ликвидацией балканских войн.

Круг вопросов, затронутых в документах X тома, относящихся к четырехмесячному периоду, явившемуся непосредственным кануном мировой войны, свидетельствует о тем, что государства Антанты были в это время заняты главным образом ближневосточными делами, а царская Россия кроме того укрепляла и расширяла свои позиции в Персии. Под видом борьбы за железнодорожные концессии Россия, Англия, Франция и Германия раздирали на части Турцию, а Италия и Австро-Венгрия старались урвать по куску Турции в Киликии. В этот период происходит визит английского короля Георга V и Эдуарда Грея в Париж. Результаты этого визита достаточно известны из документов, опубликованных в III томе советской публикации "Международные отношения в эпоху империализма", однако французская публикация расширяет наши знания по этому вопросу. Царское правительство настойчиво добивалось союза с Англией, несмотря на то, что столкновение интересов обеих стран в Персии нарастало с такой чрезвычайной быстротой, что это начало причинять беспокойство французской дипломатии (N 438). "Этот союз, - сказал царь 3 апреля Бьюкенену, - я его понимаю как оборонительный, но я его пламенно желаю как лучшую гарантию мира" (N 69). Французское правительство отнеслось очень внимательно к желаниям царя и весьма тщательно подготовилось к роли посредника (NN 100, 110, 111). "Если мы не можем надеяться изготовить в Париже формальный договор, - писал Думергу французский советник посольства в Лондоне Флерио 17 апреля, - мы, может быть, попытаемся усилить связи сердечного соглашения и тройственного соглашения (N 117). Пуанкаре и Думергу удалось склонить Грея начать переговоры с Россией о заключении англо-русской морской конвенции. Грей обещал также сообщить России те письменные соглашения, которые существовали между Англией и Францией

(N 155). Последние четыре дня, освещенные в X томе, падают на время (20 - 23 июля) визита президента французской республики Пуанкаре и председателя совета министров Рене Вивиани в Петербург к царю. В своих мемуарах "Au service de la France. IV. L'Union sacree" Пуанкаре рассказал довольно подробно об этом визите. Сведения о петербургских переговорах имеются также и в воспоминаниях Палеолога и в сообщениях Бьюкенена в Лондон (том XI британских документов). В рецензируемом томе "Французских дипломатических документов", к сожалению, не содержится никаких новых материалов по этому вопросу.

Французские издатели пишут в предисловии к X тому: "В архивах министерства иностранных дел, где находится досье о подготовке к визиту, имеется лишь одна очень короткая записка, написанная рукой Вивиани, которая относится к переговорам. Обмен телеграммами между Санкт-Петербургом и Парижем во время визита касается исключительно внутренней французской политики. Архивы французского посольства в Санкт-Петербурге, которые были привезены в Париж, не дают никаких указаний на этот счет. Сделанные усилия для собирания бумаг у частных лиц дали тот же отрицательный результат: бумаги г-на Пуанкаре, все находящиеся ныне в архивах на Кэ д'Орсэй, не содержат ни одного документа (piece) за этот период; напрасно комиссия старалась найти бумаги г-на Вивиани, если таковые вообще существуют. Г-н Маржери, тогда директор политического отдела и начальник кабинета министра, который сопровождал президентов в их путешествии, был любезен сообщить комиссии, что у него не было ни одного документа, относящегося к переговорам в Санкт-Петербурге, что он, между прочим, не присутствовал во время бесед г-на Пуанкаре и г-на Вивиани с русскими государственными деятелями и никогда не видел таких протоколов в архивах. Наконец, г-н Палеолог, посол Франции в Санкт-Петербурге, который уже опубликовал свои воспоминания в форме "Дневника", сообщил, что он не сохранил в своих личных бумагах никакого документа по этому предмету. В этих тщательных розысках (investigations minutieuses) комиссия не пренебрегала никакой информацией" (стр. VI-VII).

Надо отдать справедливость французским издателям. Они сделали все от них зависящее для того, чтобы приподнять "завесу над "русско-французским заговором 20 - 23 июля". Надо полагать, ничего больше того, что уже известно о переговорах Пуанкаре в Петербурге, открыть не удастся. Тщательные розыски в русских архивах также не дали положительных результатов (см. "Международные отношения в эпоху империализма", 3-я серия, томы IV и V). Повидимому, никаких записей, а тем более Протоколов действительно не велось. Может быть, это следует объяснить тем, что переговоры в Петербурге с французской стороны вели Пуанкаре и Вивиани, которым отчитываться было не перед кем. Но это чисто логическое заключение наталкивается, однако, на очень серьезное возражение. Всем известно, что Вивиани никогда не делал никаких записей, но не менее известно, что Пуанкаре всегда записывал даже менее важные беседы и переговоры. Далее, трудно объяснить, почему директор политического департамента Маржери не составил документа о переговорах "для архива", хотя бы со слов Пуанкаре и Вивиани, которые ему, несомненно, должны были передать все подробности их бесед.

X том разочаровал многих историков, особенно тех, которые ожидали новых сенсационных разоблачений и подкрепления ни на чем не основанного утверждения, что "русско-французский заговор 20 - 23 июля" развязал мировую войну. Наоборот, в этом томе имеются очень ценные документы, в значительной степени опровергающие эту легенду и вместе с тем проливающие свет на русско-французские союзные отношения.

Как известно, визит Пуанкаре к царю был условлен еще в январе 1914 года. За несколько дней до отъезда Пуанкаре из Парижа в министерстве иностранных дел было составлено несколько записок для Пуанкаре и Вивиани: "Начатые англо-русские переговоры о морском соглашении"; "Отношения Австро-Венгрии и России" (N 500); "Дело Путилова"; "Промышленный национализм в России"; "Русский делегат в совете оттоманского долга"; "Польский вопрос"; "Русские заказы французской промышлен-

ности"; "Претензия Петербургского газового общества"; "Граф Витте"; "Русская печать"; "Чиновники" (fonctionnaires) русского министерства иностранных дел"; "Придворные чиновники и персоны"; "Г-н Сазонов"; "Главные русские политические деятели"; "Русские политические партии". Были сделаны также короткие заметки для Вивиани по персидскому вопросу, болгарскому займу, о Румынии, об Эгейских островах, о Черногории, о торговых делах. Этот перечень свидетельствует о том, какой широкий круг вопросов охватывали франко-русские отношения и как упорно французский финансовый капитал добивался еще большего расширения своей деятельности в России.

Издатели заслуживают серьезного упрека за то, что они из всех упомянутых записок поместили лишь две: "Отношения Австро-Венгрии и России" (N 500) и "Русско-шведские отношения" (N 501), ограничившись перечислением остальных в подстрочном примечании (стр. 721). Многие из непомещенных документов, судя по одним их заголовкам, представляют большой интерес для изучения русско-французских отношений накануне мировой войны и степени экономической и политической зависимости царской России от французского капитала.

Крупный интерес для историка представляет составленный Маржери около 12 и 13 июля список вопросов, подлежавших обсуждению в Петербурге. Полный текст этого списка следующий: "Говорить с Сазоновым: Дело Продугля. Дело Путилова: поблагодарить. Дело о Пермском заводе: поблагодарить. Chaudiere Delaunay-Belle ville. Бобруйское дело (беспроволочный телеграф). Государственный заказ на вагоны. Железнодорожное оборудование. Отношения с Швецией. Гаагская конференция (Дарданеллы). Англо-русское морское соглашение. Балканы, Албания, Болгария (заем), Румыния, Греция (острова), Италия (Родос). Австро-Венгрия: убийство эрцгерцога и Сербия. Черногория (объединение с Сербией). Турция. Армения: русский делегат в совете оттоманского долга и 4%. Персия: пересмотр англо-русского соглашения 1907 г. Трансперсидская железная дорога".

Таким образом, из 17 вопросов, подлежавших обсуждению в Петербурге, убийство Франца-Фердинанда стоит на 14-м месте. Это говорит достаточно убедительно о том, что французское министерство иностранных дел не придавало большого значения сараевскому убийству.

Изучение документов, относящихся к австро-сербскому конфликту, показывает, что министерство иностранных дел до 22 июля ничего не знало о действительном заговоре против мира, подготовленном в Вене и Берлине. Эти документы еще раз подтверждают уже выявленные советскими и английскими материалами факты, а именно: в то время как Австро-Венгрия и Германия до мелочей договорились обо всем и приготовились к нанесению удара, правительства Антанты пребывали в полной неизвестности на счет планов их противников.

Так например французский посол в Вене Дюмен доносил 15 июля, что венская биржа в течение 10 дней охвачена паникой. Падение курса на ценные бумаги превышает падение во время крахов 1873 и 1895 годов. Клерикальная "Рейхспост" требует мести за убийство Франца-Фердинанда, "Нейе фрейе прессе" требует суровых мер против Сербии. Однако посол не придавал никакого значения этим тревожным фактам. Депеша кончается весьма успокоительными заверениями: "Император, поддерживаемый своими министрами, отдает себе отчет в том зле, которое могла бы причинить неистовая кампания антисербской агитации стране, которая имеет такую сильную потребность в успокоении" (N 514). В следующих двух депешах от того же числа Дюмен сообщал дальнейшие подробности о кампании австрийской печати против Сербии, однако он расценивал политическое положение довольно оптимистически (NN 515, 516).

Еще 22 июля, за день до предъявления Австро-Венгрией ультиматума Сербии, была получена от Дюмена успокоительная телеграмма: "Сербскому правительству будет вручена нота с весьма коротким сроком выполнения. Об этой ноте мне барон Маккио говорил, что тон и требования, сформулированные в ней, позволят рассчитывать на мирную развязку конфликта с Сербией..." (N 553). И 23 июля, в день передачи Сербии ультиматума, Дюмен телеграфировал в Париж: "Нота, кото-

рая будет, как меня уверяют, передана завтра в Белграде, не будет содержать в себе ничего неприемлемого для сербского правительства" (N 563). Как известно, и русский посол в Вене Шебеко знал не больше своего коллеги Дюмена о приготовленной в Вене бомбе¹ . В таком же положении находился и английский посол в Вене² . И проницательный Жюль Камбон первую тревожную телеграмму из Берлина послал лишь в ночь на 21 июля: "На основании доходящих до меня сведений из заслуживающего доверия источника, я имею основание думать, что если Австрия сделает в Белграде демарш, какой она сочтет необходимым вследствие покушения в Сараеве, то Германия ее поддержит всем своим авторитетом, и она не имеет намерения играть роль посредника" (N 539). Ночью с 21 на 22 июля Камбон опять доносил: "Меня уверяют, что как во время периодов напряжения в 1911 г. ив момент сербского кризиса 1912 г. первые предварительные уведомления к мобилизации будут даны в Германии. Я сообщаю в департамент об этих сведениях при всяких оговорках" (N 551). Однако позже днем, того же 22 июля, Жюль Камбон сообщал: "Биржа сегодня была лучше. По некоторым симптомам у меня впечатление, что, готовясь поддержать Австрию, берлинский кабинет попытается ее успокоить" (N 548).

Эта тревожная телеграмма Жюля Камбона была послана из Парижа в Петербург для Пуанкаре и Вивиани 23 июля в 23 часа 10 минут, когда ультиматум Сербии уже был вручен, а Пуанкаре покинул Кронштадт. 23 июля французский посланник в Мюнхене Ализе телеграфировал в Париж: "Хотя баварская печать считает, что мирное разрешение австро-сербского инцидента не только возможно, но даже вероятно, однако с некоторого времени в официальных сферах с большей или меньшей искренностью проявляют определенный пессимизм. Председатель совета министров сказал мне сегодня, что австрийская нота была, по его мнению, редактирована в приемлемых для Сербии выражениях, но что настоящее положение, тем не менее, ему кажется очень серьезным" (N 565). На этой телеграмме Вертело написал: "Что Германия знала содержание ноты, доказывается тем, что Бавария его знала" (стр. 798).

Документы X тома лишний раз подтверждают, что страны Антанты не знали до последнего момента, т. е. до вручения Австрией Сербии ультиматума, о приготовлениях венских и берлинских поджигателей войны. Этим, и только этим, можно объяснить то обстоятельство, что австро-сербский конфликт стоит на 14-м месте в заготовленном в Париже списке вопросов, подлежавших обсуждению в Петербурге. Во время пребывания Пуанкаре в Петербурге события не двинули этот вопрос с 14-го на 1-е место, однако заслуживает внимания, что он 12 - 13 июля был поставлен на 14-е место, до того казался безоблачным в то время политический небосклон.

Изучая документы X тома, наталкиваешься впервые лишь 17 июля на тревожные нотки, предвещающие бурю (об этих документах мы скажем ниже). Жюль Камбон и военный атташе подполковник Серре из Берлина подробно доносили о колоссальных вооружениях Германии. Они настойчиво предупреждали свое правительство о необходимости большего финансового напряжения. Дабы Франция не слишком отставала от Германии. Однако и они не думали, что Германия вооружается для непосредственного близкого нападения (NN 131, 194).

В апреле датский посланник в Берлине Мольтке заявил Камбону: "Никогда не были отношения между Бельгией и Германией столь натянуты, как сейчас. Я могу приписать этот факт лишь сопротивлению, которое первая оказывает домогательствам Германии, желающей прочно обосноваться в бельгийском Конго" (N 118).

14 июля французский посланник Ализе в Мюнхене писал: "Я всюду замечаю усиление пессимизма из-за экономического кризиса и общей усталости, вызванной главным образом чрезмерными отягощениями налогами, от которых страдает германский плательщик налогов". "Куда мы идем, - пишет "Munchener Zeitung", - одним богам это известно. Надо действительно удивляться, если мало-помалу не станут предпочитать скорый конец ценой катастрофы чем катастрофу без конца, которая

¹ "Международные отношения в эпоху империализма". Т. TV.

² "British Documents on the Origins of the War 1898 - 1914". Vol. XI.

постоянно угрожает народу. И для того, чтобы выйти из настоящего положения, умы, таким образом, постепенно приучатся к возможности войны" (N 510).

Однако, помимо вышеприведенных тревожных ноток, которые кое-где разбросаны в документах рецензируемого тома, ничто не позволяет предугадать нависшую в те дни мировую катастрофу.

Один из помещенных документов позволяет опровергнуть существенную неточность, утвердившуюся по вине французского министерства иностранных дел. В выпущенной в 1914 г. пресловутой "Желтой книге", которую сфабриковал крупный чиновник министерства иностранных дел Филипп Вертело, было указано, что французское правительство знало содержание австрийского ультиматума уже 20 июля. На этом основании строились всякого рода предположения и догадки относительно характера и объема обсуждения ультиматума в Петербурге. Теперь оказывается, что документ, на основании которого было составлено сообщение в "Желтой книге", был получен в военном министерстве в Париже лишь 22 июля; ему, повидимому, не придали большого значения, так как он попал в министерство иностранных дел только 24 июля, когда содержание ультиматума уже было известно из газет и официальным путем. Этот документ представляет такой большой интерес, что на нем следует остановиться особо.

Выше мы отмечали, что профессиональные дипломаты Дюмен, Жюль Камбон и др. не могли проникнуть в непроницаемую тайну, которой окружили в Вене и Берлине подготовку ультиматума. Эти дипломаты не знали о том, что происходило за кулисами, и даже не сумели правильно оценить политическую обстановку на основании биржевой паники и яростной кампании печати. Тем большего внимания заслуживает информация из Вены из недипломатических источников. Информация тайного агента французского генерального штаба от 17 июля дает не в пример депешам Дюмена интересный анализ политического положения и сообщает факты, которые целиком нашли свое отражение в австрийском ультиматуме. Он также сообщал, что "Германия гарантировала Австро-Венгрии свою полную поддержку при всех условиях". Эта информация настолько интересна, что мы приведем несколько выдержек из нее (N 558). По поводу маневров австрийского правительства, имевших целью ввести в заблуждение общественное мнение и правительства стран Антанты, информатор писал: "Эта биржевая паника заставила послать в отпуск трех военных министров и начальника генерального штаба и выпустить официозные предупреждения абсолютно успокоительного характера, давая понять, что ничего не будет сделано такого, из чего могли бы получиться военные осложнения. Эти предупреждения, так же как и газетные статьи, ссылаются в качестве мотива задержки демарша на необходимость ждать конца судебного следствия в Сараеве".

Другой тайный агент французского генерального штаба доносил 19 июля: "Нам сегодня еще раз подтвердили, что германское правительство формально заявило здесь, что оно поддержит Австро-Венгрию даже в случае осложнений. Не веря в осложнения, наш информатор нам сказал по этому вопросу, что надо квалифицировать положение как неуверенное, так как благодаря обещаниям Германии допустимы важные события, последствием которых (обещаний. - Ф. Н. ) может быть усиление требований венского кабинета по отношению к Сербии; другими словами, они могут сделать демарш Австро-Венгрии, по существу или по форме, таковым, что Сербия будет принуждена оказать ему плохой прием. Ясно, что положение тогда сделается очень серьезным".

20 июля он же доносил:

"Другой информатор (хороший австрийский источник) рекомендует нам отнестись осторожно к сеятелям оптимизма; от Сербии потребуют много... и очень трудно думать, чтобы какое-нибудь правительство согласилось сделаться таким образом полицейским иностранного правительства. Рассчитывают на увертки, посредством которых Сербия, несомненно, захочет ловко увильнуть от ясного и прямого ответа. Поэтому ей, вероятно, дадут короткий срок для ответа: принимает ли она (требования) или нет. Содержание и повелительный тон ноты почти наверно гарантируют отказ Белграда. Тогда будут действовать военной силой..."

"Другой информатор (превосходный итальянский источник) нам сказал: здесь, и параллельно в Берлине, имеется план, в основе которого лежит идея конфликта грандиозных размеров, другими словами, мировой пожар. Руководящая идея состоит, вероятно, в том, что необходимо выступить раньше, чем Россия закончит свою большую подготовку армии и железных дорог, и раньше, чем Франция исправит недостатки, раскрытые недавно в сенате".

21 июля он опять доносил: "Военные мероприятия против Сербии решены и сделают все, что только возможно, для того, чтобы она ответила отрицательно на демарш... Военные действия начнутся около 7 или 8 августа, и, согласно расчетам военных, все будет закончено к концу сентября месяца...

"Я вновь видел сегодня нашего информатора N 3, который еще раз подтверждает присоединение Германии и говорит нам; "Будьте недоверчивы, я знаю положительным образом, что эти свиньи имеют злые намерения". И этот документ попал в Париж лишь 24 июля.

Французские издатели извиняются за помещение этих документов, так как они принципиально не помещают донесений секретных агентов. Они сделали для них исключение лишь потому, что оба они были искажены в "Желтой книге", чем был нанесен политический вред Фракции и была введена в заблуждение историческая наука. Излишне давать оценку указанным выше документам. Они говорят красноречиво сами за себя. Французские издатели заслуживают упрека за полное игнорирование такого рода документов. Некоторые из них, подобные двум напечатанным по специальной причине, могли бы быть воспроизведены в публикации.

В связи с этими двумя документами возникает другой вопрос. И самая лучшая и надежная секретная информация теряет всю свою ценность, если она не обеспечена такой же надежной и быстрой связью. 17, 19 и даже 22 июля она еще представляла большую ценность, но 24 июля она эту ценность целиком потеряла.

В политике, как и на войне, надежная и быстрая передача информации - один из важнейших элементов успеха. Документы этого тома опровергают утвердившееся в определенных кругах историков ошибочное мнение, что французское правительство, а от него и правительства России и Англии знали содержание австрийского ультиматума за несколько дней до его вручения Сербии. На этом ошибочном мнении собственно и построена пангерманскими историками легенда, подхваченная их подголосками и у нас, о "русско-французском заговоре против мира" во время пребывания Пуанкаре в Петербурге.

Археографически X том "Французских дипломатических документов" так же хорошо оформлен, как и предыдущие тома этого издания.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Ф. НОТОВИЧ:

Комментарии: