Марксистско-ленинская наука четко показала внутренние закономерности возникновения и развития феодализма как всемирно-исторической формации. Однако перед медиевистами, изучающими генезис феодализма, постоянно встает вопрос: отчего в одних случаях первобытнообщинная формация перерастала непосредственно в феодальную, а в других на смену первобытной шла сначала формация рабовладельческая, а уж затем ее сменяла феодальная? Очевидно, причины того объясняются различиями в местных условиях жизни и быта конкретных народов. Данными различиями объясняются, несомненно, и варианты генезиса феодализма. В последние годы советская историческая наука интенсивно занялась этой проблемой, исследуя как типологическое сходство и формационное единство всех феодальных обществ, так и их многоликость в зависимости от того, где и как они возникали. Вплотную встал вопрос о типологии феодализма начиная с эпохи его генезиса.

Сравнительно недавно этот вопрос уже рассматривала А. Д. Люблинская, наметившая ряд глубоких и сложных его аспектов¹ . О новых усилиях советских ученых в области разрешения кардинальной по своему значению проблемы свидетельствует доклад З. В. Удальцовой и Е. В. Гутновой, представленный в качестве первой большой темы по секции средневековья на XIII Международном конгрессе исторических наук (Москва, 1970 г.). Характерно его название: "Генезис феодализма в странах Европы" (ссылки на доклад даны в тексте статьи). Определяя свою задачу как рассмотрение типологии данного исторического явления на материале Западной Европы и Византии (стр. 2), авторы намечают три основных типа процесса феодализации: "уравновешенный" (этот термин был применен еще А. Д. Люблинской) синтез феодальных элементов, зарождавшихся параллельно в недрах рабовладельческой формации и родового строя (в районах Северной Галлии, а также Юго-Восточной Европы - у некоторых южнославянских народов, например, у сербов и хорватов); тот же синтез с перевесом античного, рабовладельческого наследия (часть Средиземноморья, особенно Византия); почти или полностью бессинтезное развитие к феодализму чисто варварских либо почти варварских регионов (Северо-Западная Германия, скандинавские страны, области западных и восточных славян, а также Юго-Западная Германия, Британия, стр. 3, 7, 15). Разделяя главные положения этого доклада, остановимся более детально на одной из областей, отнесенных в основном к региону "уравновешенного" синтеза, - на Галлии, взяв не только ее "Косматую" часть (римское название галльского Севера), но страну в целом. Известно, что Галлия, особенно Северная, считается зоной развития феодализма

¹ А. Д. Люблинская. Типология раннего феодализма в Западной Европе и проблема романо-германского синтеза. "Средние века" (далее: СВ). Вып. 31. 1968

стр. 97

классического типа. Поэтому выделение в ней местных подтипов, то есть дальнейшая типологизация и уточнение высказанных в упомянутом докладе положений, должно, как нам представляется, содействовать уяснению коренной проблемы взаимосвязи форм общества и породившего их комплекса разнообразных исторических условий.

Прежде всего следует сказать о периодизации процесса. З. В. Удальцова и Е. В. Гутнова предложили исходить из мысли о двух этапах феодального генезиса: раннем, протекавшем независимо друг от друга в еще не синтезировавшихся варварском и позднеримском обществах, и вторичном, наступившем после вторжения варваров в Римскую империю и ее краха (стр. 2). Однако такая периодизация применительно к Галлии недостаточно учитывает сложность кристаллизации "протофеодальных" элементов и нуждается поэтому в дополнительном членении. Думается, что особенности исторического развития Галлии позволяют говорить о четырех этапах генезиса феодализма. Первый приходится на Галлию до римского завоевания, когда в местном обществе уже шел заметный процесс имущественной и социально-сословной дифференциации и постепенно вызревали будущие раннеклассовые отношения: появились военные вожди с дружинами, сложились родоплеменная знать и жречество, наметилась зависимость неполноправных клиентов от их господ, образовывались племенные союзы как зародышевая форма государственно-политической организации. Когда ученые отмечают вызревание в дорийской Галлии раннеклассовых отношений, неизбежно возникает вопрос: каких именно отношений в будущем, рабовладельческих или феодальных? Имеются сторонники обеих точек зрения. Это связано отчасти со слабой изученностью истории древнейшей Галлии. Если считать, что правильнее говорить о спонтанном развитии кельтов по общегерманскому и общеславянскому пути и о зарождении у них, таким образом, будущих феодальных отношений, то придется признать! что этот естественный процесс был прерван и метаморфирован вторжением римских легионов. Галлия стала частью рабовладельческой республики, а потом империи.

Несколько веков спустя, когда Западная Римская империя и рабовладельческий строй клонились к закату, начался второй этап генезиса феодализма, но уже внутри иного общества. Галльский субстрат в ходе первичного синтеза смешался с римским наслоением, породив романское общество. В нем образовывались принадлежавшие знати многочисленные латифундии, а также поместья, разбитые на мелкие парцеллы. Свободного крестьянства осталось немного, рабов все чаще сажали на землю, преобладал труд зависимых ремесленников и зависимых земледельцев-колонов, предвосхитивших собою будущих феодально-зависимых крестьян. Далее Галлию потрясли вторжения варваров, общество которых также было уже неоднородным: выделилась родоплеменная и военная знать; появились неполноправные члены племени.

литы и другие "прототипы" будущих полукрепостных; сложились племенные союзы во главе с "королями". Последовал вторичный синтез: романские порядки классового общества сливались с позднеродовыми порядками варваров, переживавших стадию военной демократии. Это третий этап генезиса феодализма. Наконец, четвертый приходится на время возникших в Галлии V - VI вв. раннефеодальных государств, Меровингского и иных, в рамках которых завершается генезис феодализма.

Перейдем теперь к общей характеристике процесса вторичного синтеза. Именно он определил основные отличия между местными раннефеодальными обществами, проявившиеся в формах экономического, социального и политического быта, масштабах распространения новых отношений и темпах развития. В III - VI вв. римская Галлия испытала вторжения германских (франки, бургунды, вестготы, остготы

стр. 98

и др.) и кельтских (бритты) племен. Так возникло пять главных районов синтеза: Франкское государство, Бургундия, вестготская Аквитания, остготский Прованс и бриттская Арморика (Бретань). Наиболее полно в советской медиевистике изучено становление раннефеодальных отношений на франко-романской территории² , которая, собственно, и считается по традиции классическим нормативом для сравнения с любым иным типом феодальных отношений в любом месте земного шара³ . Имеющиеся данные позволяют считать, что в целом в Северной, Северо-Восточной и Центральной Галлии, захваченных салическими франками в ходе завоевания, длившегося с конца III до начала VI вв., произошло сильное смешение свободных завоевателей с местным населением, основная масса которого была зависимой. На той стадии развития рядовые франки еще почти не впадали в зависимость, а положение прежних рабов (сервов) и полусвободных колонов изменилось в лучшую сторону. Тем самым местное общество, уже шедшее к феодализму, было как бы отодвинуто назад, к той социальной эпохе, которую галлы (естественно, с учетом всех изменений) в принципе переживали еще в I в. до н. э., а римляне, может быть, в VIII - VII вв. до н. э. Таким образом, если принять точку зрения, что первый, самый ранний Этап генезиса феодализма в Галлии закончился тем, что римское вторжение увело этот процесс в сторону, то теперь третий этап генезиса феодального строя выразился здесь в частичном возврате на исходные позиции. Неуклонно пробивая себе дорогу в феодализм, дофеодальная история временно породила феномен, который Ф. Энгельс образно назвал "омоложением" местного общества⁴ .

На последнем, четвертом этапе генезиса нового строя в этой части Галлии проявляются плоды слияния воедино двух разноэтапных по уровню развития социальных структур. Результаты оказались многоликими. Германцы разрушили старые порядки. Но, будучи в меньшинстве по сравнению с галло-римлянами и заметно уступая им в культурных традициях, они постепенно растворились в их среде и начали усваивать их цивилизацию и язык. Особенно сильное воздействие на язычников-

² Особенно обстоятельно осуществил это А. И. Неусыхин (см.: А. И. Неусыхин, Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VI - VIII вв. М. 1956, гл. III; его же. Дофеодальный период как переходная стадия развития от родоплеменного строя к раннефеодальному. СВ. Вып. 31); см. также С. Д. Сказкин. Очерки по истории западноевропейского крестьянства в средние века. М. 1968. Гл. I - V; Г. М. Данилова. Возникновение феодальных отношений у франков VI - VII вв. Петрозаводск. 1959; А. Р. Корсунский. Образование раннефеодального государства в Западной Европе. М. 1963; его же. Возникновение феодальных отношений в Западной Европе. М. 1968; Н. Ф. Колесницкий. Феодальное государство (VI - XV вв.). М. 1967; Б. Ф. Поршнев. Феодализм и народные массы. М. 1964; А. Д. Люблинская, Д. П. Прицкер, М. Н. Кузьмин. Очерки истории Франции. Л. 1957; Р. В. Удальцова. Задачи изучения генезиса феодализма в странах Западной Европы. "Вопросы истории", 1966, N 9. Что касается зарубежных работ последних десятилетий, то особенно важны: М. Блок. Характерные черты французской аграрной истории. М. 1957; E. Gamillscheg. Die frankische Einwanderung und junggermanische Zuwanderung. B. 1938 ("Germanische Siedlung in Belgien und Nordfrankreich". Bd. 1); L. Schmidt. Geschichte der deutschen Stamme bis zum Ausgang der Volkerwanderung. Munchen. 1940 (Bd. 2: "Die Westgermanen"); W. von Wartburg. Umfang und Bedeutung der germanischen Siedlung in Nordgallien im 5. und 6. Jahrhundert im Spiegel der Sprache und der Ortsnamen. B. 1950; E. Salin. La Civilisation merovingienne d'apres les sepultures, les textes et le laboratoire. Tt. 1 - 4. P. 1949 - 1959; S. J. de Laet, J. A. E. Dhondt, J. Nenquin. Les Laeti du Namurois et l'origine de la civilisation merovingienne. Gent. 1952; E. Ewig. Die frankischen Teilungen und Teilreiche (511 - 613). Mainz. 1953; R. Latouche. Les Origines de l'economie occidentale (IVe - IXe siecle). P. 1956; M. Lugge. "Gallia" und "Francia" im Mittelalter. Bonn. 1960; R. Grand. Recherches sur l'origine des Francs. P. 1965; E. Demougeot. La Formation de l'Europe et les invasions barbares des origines germaniques a l'avenement de Diocletien. P. 1969.

³ См., например, А. Я. Шевеленко. Сопоставление путей генезиса феодальных отношений во Франкском государстве и Индонезии. "Вопросы истории", 1965, N 12.

⁴ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 21, стр. 154.

стр. 99

пришельцев оказала христианская церковь, этот рассадник раннефеодальных отношений. Две социальные сетки, франкская и романская, наложившись одна на другую, не совпали своими ячейками. Но обе они были уже "протофеодальными" и поэтому сплелись. А первоначальное несовмещение ячеек сделало в дальнейшем раннефеодальную сеть еще более густой: элементы феодализма, созревавшие в недрах франкского и романского обществ, взаимно дополняли друг друга и усиливали процесс феодализации. Это обусловило значительную глубину проникновения в общество измененных форм быта, ускорило и расширило применение таких феодальных институтов, как коммендация и патронат, вассалитет и бенефиций, прекарий и иммунитет. Вот почему детище четвертого этапа генезиса нового строя - полный аллод как семейная, свободно отчуждаемая собственность - содержало в себе зародыш гибельной для него самого феодальной условной собственности, в VII в. постепенно выползавшей из аллодиального кокона и обраставшей путами системы держаний, определявших, кто и сколько получает доходов от труда непосредственных производителей. А когда эта подготовка перераспределения материальных благ стихийно завершилась и наметилось наличие ренты как прямого свидетельства появления новой зависимости и утраты свободными людьми их былых прав на результаты своего труда, произошел аграрный переворот VIII века. Меровингское государство, в рамках которого осуществился генезис феодальных отношений, сменилось Каролингским, утвердившим полное торжество новой общественно-экономической формации.

Уже на примере Франкского государства можно увидеть справедливость общих замечаний А. Д. Люблинской, З. В. Удальцовой и Е. В. Гутновой о неравномерности процесса феодализации, его асинхронности в разных, даже в соседних областях одного континента. И тем не менее историческая закономерность проявляла себя всюду: так или иначе, но на смену и родовым и античным нормам жизни неумолимо шел феодализм. В плане этого, в конечном итоге единого, русла развития (при всех бесчисленных локальных расхождениях) в настоящее время достаточно нелепо выглядит некогда столь яростный спор "германистов" и "романистов" о том, кто же победил при столкновении варварского мира с античным. Все зависело от соотношения конкретных обстоятельств. Имелись районы, где сильнее было влияние пришельцев; в других прочнее оказались местные традиции. Однако всюду в конце концов победил феодальный строй. Но там, где он вырос непосредственно из родового общества, или там, где элементы последнего в чисто античных областях, давно переживших родовые традиции и потому легко ассимилировавших варваров, были незначительны, - феодализм в обоих случаях оказался однобоким, перегруженным формами явно специфическими, слишком локальными, исторически немасштабными и неуниверсальными. Напротив, во франкской Галлии довольно гармоничное смешение варварских и античных элементов позволило им успешно взаимовлиять и создало такие образцы феодальных отношений, многие из которых находят себе аналогии не только в Европе. Это обстоятельство объясняет, почему именно данный путь феодального развития подавляющая часть ученых считает классическим.

Его вариантом явилась эволюция, характерная для Бургундии. Начальная стадия этого пути применительно к собственно галльскому району изучена пока недостаточно⁵ , поскольку основная масса иссле-

⁵ Назовем в первую очередь: А. И. Неусыхин. Возникновение зависимого крестьянства..., стр. 285 сл.; Н. П. Грацианский. О разделах земель у бургундов и у вестготов. СВ. Вып. I. 1942; Я. Д. Серовайский. Изменения аграрного строя на территории Бургундии в V в. СВ. Вып. XIV. 1959; J. Richard. Histoire de la Bourgogne. P. 1957; R. Guichard. Essai sur l'histoire du peuple Burgonde. P. 1965; A. Deleage. La Vierurale en Bourgogne jusqu'au debut du XIe siecle. Macon. 1941.

стр. 100

дований касается истории бургундов либо на еще "догалльской", рейнско-швейцарской стадии их расселения, либо затрагивает более поздние феодальные государства - Бургундские королевства (Верхнее, Нижнее и Арелат), герцогство и графство, то есть эпоху не раннего, а уже развитого средневековья. Быт же обитателей бассейна Верхней и Средней Роны в "предбургундское" время, особенно аллоброгов, амбарров и сегузиавов, вообще почти не затронут в специальных работах⁶ . Пока что нельзя с достаточной ясностью указать, что появилось здесь именно после 443 - 457 гг., когда в Галлии возникла Бургундия как таковая, а что - после 534 г., когда ее завоевали франки, хотя многие явления традиционно относятся учеными к концу V - началу VI в. - времени объединения молодого государства Гундобадом (480 - 516 гг.) и фиксации обычных законов в виде "Бургундской правды".

Отличия между франкской и новой бургундской территориями легко заметны. Масштабность франкского расселения противостоит узости бургундского. Первое применительно к Галлии тянулось более двух столетий и было сложным, многосторонним процессом; второе заняло лишь несколько лет и явилось фактически двумя единичными актами, франки постоянно расширяли свои владения; бургунды в Галлии преимущественно отстаивали уже приобретенное. В период непосредственного краха Римской империи франки выступали как прямые завоеватели, бургунды - как договорные федераты. В создании Франкского государства главную роль сыграла военная знать, а родоплеменная аристократия "испарилась"; в создании Бургундского роль старой аристократии была значительной. Франки внедрялись в романское общество без планомерного раздела галло-римского имущества, а действовали чаще просто как завоеватели; бургунды, тоже завоеватели, тем не менее при Гундобаде отобрали у местных жителей около трети всех сервов, половину усадеб и две трети пашни. Франки с самого начала были ортодоксальными католиками; бургунды же довольно долго оставались арианами и враждовали с официальной римской церковью. В "результате намечавшегося уже тогда этнического, языкового и иного размежевания галло-франкская общность стала в дальнейшем основою северофранцузской народности, а галло-бургунды влились в южнофранцузскую народность, и т. д. Все это позволяет твердо разграничить две названные территории.

Остготский подтип развития Галлии изучен еще хуже, чем бургундский. Объясняется это тем, что государство остготов охватывало главным образом Италию. Бывшая Галльская Нарбоннская Провинция (отсюда название - Прованс) оказалась в упомянутом государстве на отшибе. К тому же она испытала более сложную историческую судьбу. Став римской еще в 118 г. до н. э., она попала в 477 г. н. э. в руки вестготов, в 509 г. была завоевана остготами, а уже в 536 г. - франками. Правильнее поэтому будет говорить не столько об остготском, сколько о смешанном германском влиянии на нее в период романо-германского синтеза. Реальное наследие каждого из германских племен здесь еще предстоит уточнить. Если же иметь в виду все раннее средневековье, то нельзя забывать, что с начала VIII в. Прованс частично принадлежал арабам, которые сумели удержаться там в некоторых горных и прибрежных местах до 983 года⁷ . Это резко выделяет Прованс из других провинций Галлии, как Трансальпийской, так и Цизальпинской, и, на наш взгляд, не позволяет отнести его в полной степени к районам ни античного пути генезиса феодализма (как это считает А. Д. Люблин-

⁶ См. сводные данные: Т. Моммзен. История Рима. Т. V. М. 1949; Е. М. Штаерман. Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи. М. 1957; A. Grenier. Manuel d' archeologie Gallo-Romaine. Vol. 1 - 6. P. 1931 - 1961.

⁷ J. Lacam. Les Sarrazins dans le Haut Moyen-Age francais. Histoire et archeologie. 1965.

стр. 101

ская), ни "уравновешенного". Анализ местной истории затруднен и тем, что почти все ученые, изучавшие внутреннюю политику Остготского государства, исследовали ее в основном применительно к италийской территории. То же относится к внешней политике. А ведь когда византийские полководцы пытались в VI в. воссоздать Римскую империю в прежнем объеме и громили в Италии остготские отряды Витигиса и Тотилы, их войска не дошли до Прованса и не столкнулись с франками, так что судьбы последних остготов и тут прослеживаются тоже в основном применительно к Италии⁸ .

На остготов в сопоставлении с другими германцами романское наследие оказало наисильнейшее влияние. Их общинные наделы под влиянием римских форм собственности очень скоро превратились в аллоды. Разбогатевшая в Италии пришлая знать сразу резко выделилась из среды германских свободных воинов. Законы остготов и административная система во многом копировали римские. Наконец, в несколько изменившихся рамках продолжала развиваться традиционная римская культура, испытавшая влияние германского и христианского наслоений. Но неверно было бы считать, что быстрый крах остготской власти в Италии существенно отразился и на Провансе. Последний шел своим, особым путем, одной из отличительных черт которого являлось сохранение античными, особенно епископскими, городами их прежнего значения, хотя и не в былой степени. Как известно, Восточная Римская империя отличается от Западной, в частности, тем, что там в V - X вв. продолжала интенсивно развиваться городская жизнь. В этом отношении Прованс напоминает Византию, оставшись одним из немногих мест Запада, где германское вторжение и упадок самостоятельного ремесла и развитых товарно-денежных отношений не привели к запустению городских центров. Поэтому применительно к Провансу не приходится говорить о "вторичном" отделении ремесла от земледелия, в результате которого в X - XI вв. на большей части западноевропейской территории города либо возродились, либо появились впервые. Действительно, и Арль (Арелатэ), и Марсель (Массалия), и Авиньон (Авеннио), и Ницца (Никея), и Экс (Аквэ Секстиэ), и Тулон (Телоиис), и Канн (Каннэ), и Антиб (Антиполис), и Иер (Ольбия Помяониана) могут претендовать на право являться прямыми наследниками римских поселений городского типа⁹ , так что для них дискуссионный тезис о континуитете - непрерывности развития с древних времен - с некоторыми оговорками должен быть принят. Заметим также, что этот район почти не знал секуляризации церковных земель в каролингское время, а влияние германской общины на аграрные распорядки здесь едва ли можно проследить.

Вестготский путь развития¹⁰ также имеет свою специфику. Даже

⁸ См. З. В. Удальцова. Италия и Византия в VI в. М. 1959; И. А. Дворецкая. Раздел земель в Остготском государстве в Италии в VI в. и рост дифференциации среди остготов. "Ученые записки" МГПИ им. В. И. Ленина. Т. 104. 1957, вып. 5: ее же. К вопросу о положении зависимого населения в Остготском королевстве. "Научные доклады высшей школы. Исторические науки", 1959, N 1; ее же. Организация управления в Остготском королевстве. "Византийский временник". T. XXI, 1962; R. Busquet, V. L. Bourilly. Histoire de la Provence. P. 1950; Ch. Rostaing. Essai sur la toponymie de la Provence. P. 1950.

⁹ Данные о преемственности развития провансальских городов см.: H. Chobaut Avignon et le comtat Venaissin. Vaison. 1932; P. George. La Region du Bas Rhone. P. 1935; L. A. Constans. Aries antique. "Bibliotheque des Ecoles franchises d'Athenes et de Rome", 1921, fasc. 119; J. Girard. Avignon. [P. -Marseille]. 1956; J. Laphaud. Aix-en-Provence, son histoire, son destin. Marseille. 1950; E. Thevenot. Les Gallo-Romains. P. 1959; R. Busquet. Histoire de Marseille. P. 1945; R. Latouche. Histoire de Nice. Nice. 1951; P. Maurel. Histoire de Toulon. Toulon. 1943; H. P. Eydoux. La France antique. P. 1962.

¹⁰ См. А. Р. Корсунский. Готская Испания. М. 1969; его же. Об условиях поселения вестготов в Южной Галлии и Испании. СВ. Вып. 25. 1964; Н. П. Грацианский. Указ. соч.; E. Le Roy Ladurie. Histoire du Languedoc. P. 1962; Ch. Dartique-Peyrou. Histoire de la Guyenne. P. 1950; "Historia mundi". Bd. V. Bern. 1956.

стр. 102

если не говорить об Испании и выделить лишь вестготскую Аквитанию, все равно возникает необходимость обособления ее от других районов Галлии. Несомненно определенное сходство Аквитании с Провансом, проявляющееся прежде всего в сохранении сильных античных традиций. Но бросается в глаза и различие. Насколько германское влияние во втором было преходящим, настолько в первой оно являлось прочным. Ведь государство вестготов - одно из самых долговечных среди варварских раннефеодальных политических образований. Хотя в Аквитании вестготы властвовали менее столетия (с 418 г. до 507 г.), они успели оставить здесь заметные следы. Фактически их господство простиралось до Вандеи, Пуату и среднего течения Луары, хотя в этих более северных районах оно было не столь сильным. Наличие массы мелких земельных владений параллельно существованию сохранившихся крупных римских поместий; преобладание среди зависимого населения либертинов, сервов и колонов; раннее превращение земледельческой общины в соседскую марку и быстрое исчезновение позднеродовых институтов; ощутимая грань между военнообязанными, но свободными от налогов германцами и налогообязанными, но свободными от военной службы галло- римлянами - вот некоторые характерные черты смешанного общества в окрестностях Бордо (Гиень) и Тулузы (Лангедок). Вестготское нашествие лишь усугубило этнические различия между западной и восточной частями Южной Галлии, не исчезнувшие и позднее, когда постепенно складывалась южнофранцузская народность. Представление о единстве обычаев, культуры и языка лангедокцев в период раннего средневековья - такой же миф, как и утверждения о полном единстве лангедойцев (то есть жителей Северной Галлии и Франции).

В нашей литературе почти совсем не разработана история Бретани V - XI столетий. Представляется поэтому целесообразным рассмотреть бретонский подтип "уравновешенного" типа синтеза более обстоятельно. Уже самое начало местной средневековой истории резко отличается от того, что было присуще остальной Галлии. Вместо германо-романского взаимодействия общественных форм мы наблюдаем здесь кельто-романское. Полуостров Арморика до римского завоевания тоже был галльским. После включения его в рамки Римского государства произошел, как и во всей этой стране, "первичный" галло-римский синтез. Однако ни в период Великого переселения народов, ни позднее Арморика в большей своей части не подпадала под власть германцев, хотя переселение затронуло и ее. Здесь пришельцами явились бритты, бежавшие из Британии от вторгшихся туда англосаксов и превратившие крайний запад Галлии в свою новую родину. Это привело ко "вторичному", на сей раз бритто-романскому синтезу. Таким образом, здесь на кельтском субстрате лежит римское наслоение, а на него наложился опять кельтский покров. Вот почему дальнейшая история Арморики столь заметно отличалась от истории любой другой области Галлии, хотя тем не менее и она безоговорочно укладывается в понятие феодального строя.

Остановимся сначала на важнейших этапах истории этого района. Отдельные отряды бриттов, переплывавшие Ла-Манш, высаживались в Арморике еще в 284, 364, 383 гг., но массовое переселение последовало в 440-е годы, когда под напором прибывших с континента германцев в Британии одна часть бриттов передвинулась в Уэльс, другая - в Корнуэлл, третья устремилась в Арморику. Это переселение описано в "Жалостной книге о падении Британии" Гильдаса (VI в.), "Истории бриттов" Ненния (VIII - IX вв.) и ранних франкских хрониках. Источники позволяют сделать вывод, что оно представляло собой ряд миграционных волн, надвигавшихся на галльские берега. К VII в. закончилась бриттонизация Нижней Арморики, превратившейся теперь в Брейз-Изел, на территории которой стала складываться бретонская народность. А в VIII в. обриттонилась и Верхняя Арморика (Брейз-Ухел).

стр. 103

Галльские племена осисмиев, венетов, куриозолитов, западных редонов и западных намнетов растворились среди пришельцев. Это слияние облегчилось тем, что рабовладельческие отношения оказали на Арморику слабое влияние, поскольку она из всех областей Галлии подверглась наименьшему воздействию со стороны Рима, так что основная масса местного населения жила еще по обычаям кельтской позднеродовой старины. Ни частнособственнические наделы (fundi) - цензовые единицы имперской территории, ни освоенная свободными либо полусвободными людьми целина (saltus) не преобладали по сравнению с землей племенных округов (pagi). Здесь вместо обычных на юге рабовладельческих вилл типичными были села (vici) галльских свободных общин, члены которых обрабатывали свои наделы на узуфруктуарном праве пожизненного пользования за часть урожая. После общеимперского социального кризиса III в. власть Рима ослабла. Армориканцы приняли участие в движениях багаудов, особенно в 408 - 417, 435 - 437 и 447 годах. Фактически римское господство исчезло в Арморике еще до официального падения империи. Вот почему бритты не встретили здесь организованного сопротивления римлян; с галлами же они почти не враждовали. Их переселение не носило того опустошительного характера, как нашествие германцев, а вылилось в мирную инфильтрацию бриттов в местное общество и медленную его ассимиляцию пришельцами. Таково первое существенное отличие тамошнего синтеза от германо-романского в целом¹¹ .

Второе отличие связано с определенным сходством между бриттскими и галльскими обычаями и родством двух кельтских языков, что ускорило стирание этнических граней. Только в центре полуострова долее других сохранялся былой галльский массив (провинция Брогалло). А на севере (Домнония), северо-западе (Леон), юго-западе (Корнугэлл) и юге (Броэрек) смешение быстро породило бретонцев. Бретань состояла теперь из бриттских провинций - бро; далее шли области - коммот, округа - пу, земли больших родов - пло, малых родов - трев. Во главе племенных и родовых групп стояли военные вожди и знать - крупная (мактиерны) и мелкая (тиерны), которая постепенно феодализировалась. Однако процесс классообразования шел замедленно, сохранялось много родовых пережитков. Главной фигурой бретонской деревни VI - VIII вв. был свободный земледелец¹² .

¹¹ Обобщенные выше сведения содержатся у: Е. М. Штаерман. Мораль и религия угнетенных классов Римской империи. М. 1961; С. А. Жебелев Древний Рим. Ч. И. Птгр. 1923; "Vita S. Pauli Domnocensis" ("Revue Celtique", 1883, vol. 5, N 4); L. Rosenzweig. Repertoire archeologique de departement du Morbihan. P. 1863; C. Enlart. Manuel d'archeologie francaise. T. I. P. 1929; P. du Chatellier. Les Epoques prehistoriques et gauloises dans le Finistere. P. 1889; R. Latouche. Die Entstehung einer keltischen Provinz (Kleinbritannien) in Frankreich wahrend des Fruhmittelalters. "Stadtische Volksbewegungen im 14. Jahrhundert". B. 1960; E. Pegot-Ogier. Histoire des ties de la Manche. P. 1881; Bedae Venerabilis "Historia ecclesiastica". Cantabrigiae. 1644; F. Lot. Bretons et Anglais aux Ve et VIe siecles. "Proceedings of the British Academy". L. 1930; Au. de Courson. Essai sur l'histoire, la langue et les institutions de la Bretagne Armoricame. P. 1840; Einhardi "Annales" ("Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum". N 4. Hannoverae. 1845); G. de Reinold. La Formation de l'Europe. T. V, pt. 1. P. 1949; "Wales through the Ages". Vol. 1. Llandybie. 1959; H. Grohler. Uber Ursprung und Bedeutung der franzosischen Ortsnamen. Teil 2. Heidelberg. 1933; B. Palliser. Brittany and Its Byways. L. 1869; M. Reinhard. Histoire de France. T. 1. P. 1954; Ermoldi Nigelli "Carmen elegiacum" ("Recueil des historiens des Gaules et de la France" (далее - RHGF). T. VI. 1870). См. также А. Я. Шевеленко. Из истории возникновения бретонской деревни в галльской Арморике. СВ. Вып. XXII. 1962.

¹² См. данные в "Vita S. Dalmatii". RHGF. T. III. 1869; "Vita S. Machutis" ("Melanges d'histoire bretonne". P. 1907); Le baron Walckenaer. Geographie ancienne, historique et comparee des Gaules. Tt. I - II. P. 1839; "Vita S. Winwaloei" (P. -H. Morice. Histoire ecclesiastique et civile de Bretagne. Vol. 1. P. 1750); R. Lefevre. Les Communes en Bretagne a la fin de l'Ancien Regime. Rennes. 1907; K. H. Schmidt. Die Komposition in gallischen Personennamen. Tubingen. 1957; J. Mabillon. Vetera ana-

стр. 104

Третье отличие вызвано особенностями формирования поселений как мест сосредоточения непосредственных производителей. Во Франкском государстве преобладали villain - комбинация римских поместий с германской маркой. В Брейз-Ухел же крестьяне жили по галло-бриттонским селам (vici) и возникшим возле бывших военных лагерей деревням (conditae), а в Брейз-Изел - по локам (селениям вокруг церквей). С VIII в. здесь преобладают ланы - хутора. Объединявшая их непрочная община с залежно-переложной системой земледелия, непостоянной запашкой, индивидуальными пастбищами и огороженными полями-бокажами охватывала довольно далеко находившиеся друг от друга бордарии (мызы), портх (дворы), лиз (усадьбы), ти (жилищные постройки) и бот (отдельные дома). Сонаследником имущества оставались род или большая семья. Коллектив сородичей сильно влиял на судьбу каждого своего члена. Лишь постепенно возникают кемеры - группы крестьян, совместно обрабатывавших землю и строивших отношения не по родственному, а по соседскому принципу. Только после этого появляются (гораздо позже, чем у франков, не говоря уже о бургундах, остготах и вестготах) семейные аллоды: малая семья владеет ранном - наделом, который вместе с домом и приусадебным участком составляет тегран. Выделение тегранов запаздывает по сравнению со сходным явлением у франков (маисовая система) примерно на столетие¹³ . Отсюда - четвертое важное отличие от большей части Галлии: феодализация развивается медленнее, и аграрный переворот происходит здесь не в VIII, а в IX веке.

Процесс феодализации характеризуется в Бретани следующими чертами. Главную роль в формировании феодальной собственности и установлении крестьянской зависимости сыграла вначале католическая церковь. Еще в V - VI вв. сложились приходы Леонского, Трегьерского, Бриэкского, Малуэнского, Ваннского, Кенперского и Дольского епископств. Приходские территории послужили базой для развития крупного землевладения. К VII в. церковь стала основным раннефеодальным собственником, а ее идеологическое воздействие на население способствовало установлению патроната над рядовыми бретонцами. Начальной формой церковной собственности, связанной с получением ренты, явилась minihy - земля, уступленная дарителями на разных условиях в "вечное владение" монастырю, но остававшаяся в пользовании у прежних хозяев, за что те платили оброк. Диоцезы - церковные округа превратились в первые феодально- административные ячейки Бретани. Затем из них выросли графства (граф и епископ часто сливались там в одном лице). Диоцез делился на парохии (приходы). Парохиане были первым слоем зависимых людей среди свободных бретонцев¹⁴ .

lecta. Nouv. ed. P. 1723; A. de Fovilles. Enquete sur les conditions de l'habitation en France des maisons-types. T. I. P. 1894; R. Latouche. L'Economie agraire et le peuplement des pays bocagers. "Revue de synthese historique". T. 17. 1939, N 1; J. Mainsard. Les Banalites en Bretagne. P. 1912.

¹³ Обильные, хотя и разбросанные сведения об этом процессе содержатся в картулярных грамотах: "Cartulaire de l'abbaye de Redon (en Bretagne)". P. 1863; "Cartulaire de Landevennec". P. 1886; "Cartulaire de l'abbaye de Saint-Croix de Quimperle (Finistere)". P. 1896; "Cartulaire de l'abbaye de Saint-Georges de Rennes" (G. -A. Lobineau. Histoire de Bretagne. Vol. II. P. 1707); "Cartulaire general du Morbihan". Vol. 1. Vannes. 1895.

¹⁴ G. -G. Toudouze. La Bretagne. P. 1934; J. Loth. Les Noms des Saints Bretons. P. 1910; L. Duchesne. Fastes episcopaux de l'ancienne Gaule. T. 2. P. 1910; R. Latouche. L'Abbaye de Landevennec et la Cornouaille au IXe et Xe siecles. "Le Moyen Age", 1959, N 1 - 2; "Gildae vita et translatio" ("Melanges d'histoire bretonne". P. 1907); A. de Barthelemy. Melanges historiques et archeologiques sur la Bretagne. P. 1856; R. Larguilliere. Les Saints et l'organisation chretienne primitive dans l'Armorique bretonne. Rennes. 1925; J. Prasteau. Les iles d'Ouest. Paris - Grenoble. 1954; M. Planiol. Histoire des institutions de la Bretagne. T. II. Rennes - P. 1955; J. Ellul. Histoire des institutions. T. 2. P. 1956; A. Le Moyne de La Borderie. Histoire de Bretagne. T. 2. P. 1906.

стр. 105

Светские магнаты проникли в деревню позднее. Их оплотом служил кер - укрепленная усадьба, из которой вырос центр вотчины, средоточие внеэкономического принуждения крестьян. Жители земель, подвластных керу, платили его господину галуар (вид раннефеодальной ренты), получатель которого становился сеньором новых подданных. В IX в. преобладающее число зависимых лиц все еще сидело на держаниях от церкви. Большое значение для развития церковной собственности имели пожалования со стороны светской знати. Основная их масса приходится на вторую и третью четверти IX в., когда в Бретани уже образовалось самостоятельное королевство и сложилась феодальная иерархия¹⁵ . В то время подавляющая часть крестьян стала зависимыми поземельными держателями. Мелкие аллодисты в своей массе сменились чиншевиками. Старый ранн как собственность аллодиального типа раздваивается, превращаясь в исходную субстанцию либо феода, либо субфеодального тяглого держания. Вместе с ним исчезает былая свобода трудовых низов, вытесняемая социальной градацией и сословным неравенством. Так бретонцы вступили на общий путь феодального развития.

Внешнеполитическая история Бретани тех же веков представляет собой упорную борьбу с франкской экспансией. Вот ее основные вехи: 481 г. (вторжение войск Хлодвига в Арморику после разгрома государства Сиагрия), 533 г. (оттеснение франков из Северо- Западного Прилуарья), 560 г. (завоевание отрядами Хлотаря Брейз-Ухел), 587 г. (вторичное завоевание Брейз-Ухел), 597 г. (полное изгнание франков из Бретани), длинный ряд пограничных войн в VII столетии, 753 г. (захват Пипином Коротким Восточной Бретани), 786 г. (неудачный поход франков в Западную Бретань), 799 г. (подчинение Карлом Великим Брейз-Изел). Меровинги и Каролинги безуспешно пытались франкизировать Бретань. Оплотом экспансии франков в IX в. стала пограничная Бретонская марка, специально укрепленная в соответствии с имперскими капитуляриями 800, 802, 808, 810 и 811 годов. Насаждались каролингские порядки, росла рента, усиливался гнет над рядовыми бретонцами. Это породило восстания 811 г. в диоцезе Але, 814 г. во главе с Ярнитхином в Бретонской марке, 818 г. во главе с Морманом в Брейз- Ухел, 822 г. во главе с Виомарком в Бретонской марке. Каролинги попытались усмирить эту провинцию, передав управление ею местной знати и герцогу Номиноэ. Последний установил прочные связи с бретонскими монастырями, заключил военный союз с маркграфами и, используя Верденский раздел империи 843 г. отделился от Франции. Разгромив в 845 г. армию Карла Лысого, он основал Бретонское королевство, а в 846 - 849 гг. - сепаратное архиепископство Дольское¹⁶ . Так

¹⁵ Brunet. Abrege chronologique des grands fiefs... P. 1759; E. Lesne. Histoire de la propriete ecclesiastique en France. T. II. Lille. 1928, fase. 3; J. Dhondt. Etudes sur la naissance des principautes territoriales en France. Brugge. 1948; R. Latouche. Agrarzustande im westlichen Frankreich wahrend des Hochmittelalters. "Vierteljahrschrift fur Sozial- und Wirtschaftsgeschichte". Bd. 29. 1936, Hit. 2; P. Le Baud. Histoire de Bretagne. Pt. 2. P. 1638; L. -D. -R. Bernard et Legorrec. Resume de l'histoire de Bretagne. P. 1826; H. Mitteis. Lehnrecht und Staatsgewalt. Weimar. 1933; A. Giffard. Justice seigneuriales en Bretagne. P. 1902; A. Le Braz. Vieilles histoires du pays breton. P. 1897.

¹⁶ См. "Annales Francorum, vulgo Bertini dicti". RHGF, t. VII, 1870; "Annales regni Francorum". Hannoverae. 1895; "Annales rerum Franciearum". RHGF, t. V, 1869; "Annales Vedastini". Monumenta Germaniae Historica (далее - MGH). Scriptores. T. I; "Anonymi annales". RHGF, t. XVIII, 1879; "Capitularia regum Francorum. MGH. Leges. Sectio III. Tt. I - II. Hannoverae. 1883; "Chronicon Aquitanense". MGH. Scriptores. T. II; "Chronicon S. Florentii" (G. -A. Lobineau. Op. cit. T. II); "Chronicon Fontanellense". RHGF, t. VII; "Chronicon Namnetense". P. 1896; "Gesta sanctorum Rotonensium". Venetiis. 1734. Saec. IV, pars 2; "Chronicon universum" ("Cartulaire de l'abbaye de Sainte-Croix", ed. cit.); "Gurhedenis chronici fragmentum" (ibid.); "Les Chroniques de Vitre". P. 1638; "Monasterii S. Salvatoris Rotonensis annales" ("Cartulaire de l'abbaye de Redon. ed. cit.). "Vitas Conwoioni". Acta ordinis S. Benedicti in saecuiorum classes distributa. Saec. IV, pars 2. Venetiis. 1734; "Vita S. Dalmatii Ruthenensis". RHGF, t. III,

стр. 106

возникло особое государство бретонцев, которые прочно заняли свое место в истории как народность с самостоятельной территорией, языком и культурой. Их непрерывно усиливавшаяся в те века обособленность от Франции¹⁷ - пятое отличие путей местного синтеза.

Приведенные факты позволяют, как нам кажется, достаточно уверенно говорить о наличии в Галлии пяти подтипов "уравновешенного" синтеза позднерабовладельческих и позднеродовых отношений. Это обстоятельство имеет определенное значение для дальнейшей разработки кардинальной проблемы генезиса феодальной формации. Посвященная ей специальная научная сессия (Москва, 1966 г.)¹⁸ явилась большим шагом вперед. Но материалы, накопившиеся за прошедшие с тех пор годы, свидетельствуют, что прежние результаты ныне уже не удовлетворяют ученых. Сравним, например, одно из положений, выдвигавшихся на этой сессии¹⁹ , где говорилось о двух основных вариантах западноевропейского феодализма (романском и германо- кельтском), с более поздним тезисом. З. В. Удальцовой и Е. В. Гутновой о трех его типах. В то же время выясняется со всей непреложностью, что новейшие исследования, совершенствуя и обогащая наши познания относительно генезиса феодализма, вместе с тем укрепляют основные положения марксистско-ленинской концепции о прогрессивной смене социально-экономических формаций в ходе исторического процесса.

1869. Из общих работ по политической истории назовем лишь несколько последних: A. Rebillon. Histoire de Bretagne. P. 1957; H. Waquet. Histoire de Bretagne. P. 1958; Y. M. Rudel. Histoire de Bretagne. P. 1963.

¹⁷ См. подробнее: А. Я. Шевеленко. Становление бретонистики. "Французский ежегодник, 1965". М. 1966.

¹⁸ См. Р. Г. Самодурова. Актуальные проблемы ранней истории феодальной формации. "Вопросы истории", 1966, N 9.

¹⁹ СВ. Вып. 31, стр. 11.

Постоянный адрес данной публикации: