ELIBRARY.COM.UA - цифровая библиотека Украины, репозиторий авторского наследия и архив

Зарегистрируйтесь и создавайте свою авторскую коллекцию статей, книг, авторских работ, биографий, фотодокументов, файлов. Это удобно и бесплатно. Нажмите сюда, чтобы зарегистрироваться в качестве автора. Делитесь с миром Вашими работами!

Libmonster ID: UA-5072

поделитесь публикацией с друзьями и коллегами
Заглавие статьи КРУШЕНИЕ СССР И ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ
Автор(ы) ВИТАЛИЙ ТРЕТЬЯКОВ
Источник Политический класс,  № 12, Декабрь  2006, C. 16-29

Две тенденции одного пятнадцатилетия

Ровно 15 лет назад был юридически уничтожен Советский Союз - самая грандиозная, трагическая и одновременно героическая реинкарнация Российского государства за всю его более чем тысячелетнюю историю. Событиям декабря 1991 года, однако, предшествовали по крайней мере два с половиной года (с первого Съезда народных депутатов СССР) неуклонного и стремительного распада советского Государства-Партии, когда каждое последующее событие лишь приближало уже неизбежный финал.

Одновременно зарождалась нынешняя Российская Федерация (не путать с исторической Россией, лишь частью которой РФ является), внешне революционная и энергичная, реально - вялая, безвольная, без естественных границ и стратегических планов, страна-пораженец.

Крушение Советского Союза, безусловно, было поражением исторической России. Многие считали, многие надеялись, что последним и окончательным.

Но этого не произошло. Параллельно с проигрышем последних боев мы, оказывается, начали одерживать и победы, не ощущавшиеся и не осознававшиеся тогда прежде всего нами самими - начиналось возрождение России, шедшее, казалось, помимо воли ее народов и точно вопреки действиям ее тогдашних политиков.

Сложная диалектика этих двух процессов - крушения СССР и одновременного возрождения России - определяла собой весь событийный ряд 90-х годов. В принципе цивилизационно и метафизически Советский Союз не умер и до сегодняшнего дня, ибо не погибла Большая Россия. Но к лету 1999 года и ее историческая судьба повисла на волоске, так как встал вопрос о возможности дальнейшего существования Российской Федерации - самого значительного осколка Большой России.

С приходом к власти Владимира Путина процессы распада резко замедлились, а тенденции возрождения, напротив, начали набирать силу. И сегодня, в 15-ю годовщину юридического пересечения того и другого, есть смысл проанализировать как причины крушения СССР, так и путь возрождения России. Именно этим двум темам и посвящена данная статья.

Часть первая

Причины краха СССР

В принципе сначала нужно было бы изложить мое представление о том, чем являлся Советский Союз, но это заняло бы очень много места. Поэтому, отметив, что политически СССР был Государством-Партией (фундаментальная характеристика, содержание которой я раскрывать здесь не буду), сразу же перейду к описанию некоторых причин распада этой структуры и того странового и цивилизационного субъекта, над которым эта политическая конструкция была надстроена. Вообще исчерпывающий список таких причин составить, наверное, невозможно - прежде всего потому, что неясно, где ставить точку и как избежать внесения в этот список спекулятивных позиций. Но это не значит, что не нужно пытаться такой список составлять и вести вокруг него дискуссии.

Я сегодня попытаюсь указать на некоторые, на мой взгляд, очень существенные, может быть - самые существенные, но редко упоминаемые причины крушения СССР, не сводящиеся к банальной политике или экономике. Причины краха Советского Союза не могли быть банальными, ибо сам он был слишком небанальной страной.

Чем оборачивались позитивные качества советского общества

середине 70-х годов XX столетия советское общество было преимущественно городским и очень образованным. Практически вся молодежь получала среднее общее образование, причем бесплатно. Бесплатным было и высшее образование. А с таким образованием, включая студентов, к середине 70-х в стране было несколько десятков миллионов человек, что равнялось населению крупного западноевропейского государства.

При этом общество было абсолютно секулярным, даже атеистическим. Права религиозных организаций были сильно ограниченны, но сами они, по крайней мере относящиеся к традиционным религиям и представляющие мировые конфессии, как-то: православие, ислам, католицизм, иудаизм, буддизм, лютеранство и т.п., реально на территории Советского Союза присутствовали и функционировали. Религиозность не приветствовалась, но и не запрещалась категорически.

Безусловно, атеизм, то есть отрицание существования Бога, был доминирующей в обществе позицией, во всяком случае, у славянской части населения СССР - то есть у подавляющего большинства граждан. Получалось, что Советский Союз являлся страной, в которой в наибольшей степени реа-


Вторая часть этой статьи ("Возрождение России") написана по заказу итальянского журнала "Лимес" и опубликована в последнем, шестом, номере этого журнала за 2006 год. Для данной публикации текст, написанный для "Лимеса", незначительно переработан автором.

стр. 16


лизовались идеи западноевропейского Просвещения, страной, где Разум в буквальном смысле слова был возведен на вершину иерархии ценностей. Правда, требовалось, чтобы проявления этого Разума, особенно в сфере гуманитарного знания и общественного поведения, соответствовали довольно запутанным к тому времени догматам коммунистической идеологии.

Страна была полиэтнической - и это традиционное состояние России, под каким бы официальным названием она ни числилась на карте мира. Де-факто русский народ, а точнее, русско-украинско-белорусский, ибо большого различия между этими тремя народами традиционно не делалось, доминировал и численно, и политически, и граждански, ибо он всегда и везде был непременно включен в любые как общественные, так и экономические процессы, чего нельзя было сказать о многих других народах СССР. Однако юридически никаких преимуществ русские не имели. Более того - такие преимущества строго запрещались законом, равно как и любые проявления национальной розни или привилегии, основанные на национальной принадлежности.

Это не означает, что в жизни, особенно на бытовом уровне, ничего подобного не происходило, но проявления ксенофобии и любой иной неприязни на национальной почве являлись исключением, причем довольно редким.

Фактическое приоритетное положение русских как государствообразующей нации России-СССР микшировалось очень многими обстоятельствами - как традиционно присущими России, так и специально создававшимися коммунистической партией и государством, ибо интернационализм и дружба народов входили в число краеугольных камней как коммунистической идеологии, так и официальной и реальной внутренней и внешней политики СССР.

Межнациональные браки даже между представителями народов,

стр. 17


исторически враждовавших друг с другом, например между армянами и азербайджанцами, были не исключением, а если и не нормой, то весьма распространенным явлением, особенно в городах. Межнациональная терпимость была впечатляющей.

СССР представлял собой союзное государство, и еще четырнадцать наций кроме русских имели в составе СССР свои фактически национальные государства, непременно возглавлявшиеся на уровне всех трех главных постов (партийного руководителя, а также глав законодательной и исполнительной властей) представителями титульной национальности. Среди этих союзных республик были такие, как, например, Казахстан, где русских было даже больше, чем казахов, однако и первый секретарь компартии Казахстана, и главы парламента и правительства данной республики являлись казахами. А в Армении, напротив, русских было очень мало (не более 2 процентов населения этой республики).

Кроме союзных республик аналогичные протогосударственные образования - так называемые автономные республики, области, округа - имели еще около трех десятков народов - больших и малых: татары, башкиры, дагестанцы, чеченцы и ингуши, осетины, евреи, якуты, буряты, калмыки и прочие.

Малые народы пользовались особой государственной опекой, во всяком случае, в смысле поддержания их культуры, языка, письменности, традиционных видов хозяйствования. Кроме того, представителям всех нерусских народов специально облегчался путь к получению высшего образования в ведущих университетских центрах, включая Москву. В этом смысле они обладали особыми по отношению к русским привилегиями. И сами русские к этому относились с пониманием.

Словом, новая историческая общность "советский народ" (этот термин появился как раз в 70-е годы) была не выдумкой советской пропаганды, а реальностью. Фактически СССР действовал как Соединенные Штаты Америки, пытаясь, и в общем-то небезуспешно, переплавить многонациональное население страны в единое целое. Однако существование и развитие в лоне Советского Союза национальных помимо русского государственных и протогосударственных образований и привело в конечном итоге к тому, что однажды, когда общесоюзные скрепы ослабли, так называемые новые независимые государства (бывшие союзные республики) появились на свет в совершенно готовом виде - как Афина из головы Зевса. Местным элитам не пришлось заниматься политическим строительством своих государств - за них и до них эти государства уже создал Советский Союз.

Следующая характеристика советского общества, которую необходимо отметить, фиксируется весьма редко. А она принципиальна, в частности, и по тем политическим последствиям, к которым ее наличие привело в период горбачевской перестройки и последующих реформ.

Советское общество к середине 70-х годов, а в некоторых своих составляющих уже и в 60-е годы, стало обществом массового потребления. Конечно, уровень потребления был ниже, чем в западных странах, а качество услуг и товаров - существенно ниже, но все-таки все типичные черты потребительского общества (в данном случае я не вкладываю в это определение никакого отрицательного смысла, беру его, так сказать, в чисто социологическом виде) в СССР присутствовали. И это легко подтверждается цифрами и фактами.

Потребительский характер советского общества не декларировался официально, более того - он отрицался официальной идеологией, ибо потребительство считалось пороком, причем пороком, присущим именно западному, капиталистическому обществу. Но в своей экономической и социальной политике и партия, и государство учитывали стремление людей ко все возрастающему потреблению материальных благ. Тем более что в партийной догматике коммунизм определялся не только как бесклассовое общество, но и как общество всеобщего изобилия. Одновременно на страницах советских изданий на сей счет велись весьма острые дискуссии: многие публицисты и социологи считали потребительство (в словаре тех лет существовало еще специальное определение этого феномена - "вещизм") политической и особенно общественной опасностью, ведущей к бездуховности, утрате морали и эгоизму. То есть по такому затрагивающему абсолютно всех граждан страны вопросу, как материальное потребление, фактически существовала полная идейная, а следовательно, и психологическая неразбериха: фундаментальная идеология вступала в противоречие с идеологией текущей, реальная жизнь и даже реальная государственная политика опровергала и то и другое. И это только один из примеров раздвоенности советского общественного сознания, раздвоенности, отражавшейся в головах сотен миллионов граждан СССР.

Между тем почти абсолютная занятость и стремительное накопление материальных благ сформировали в советском обществе средний класс, более или менее довольный своим положением, и это обеспечивало относительную, как оказалось позднее, - а тогда казалось, что абсолютную, - стабильность этого общества.

В советский средний класс входило не менее сотни миллионов человек. Это было все чиновничество неноменклатурного уровня (номенклатурный класс был правящим), почти вся интеллигенция, значительная часть рабочих (во всяком случае, все рабочие высшей и средней квалификации), работники успешно работающих совхозов и колхозов, работники сферы обслуживания (сервиса и торговли) по

стр. 18


крайней мере те, чья деятельность была связана с дефицитными товарами и услугами, а почти все товары и услуги были в дефиците, - весь высший и средний армейский состав, почти все работники науки и искусства. Это были люди, чьи официальные заработки, полагающиеся им социальные льготы и их неофициальные приработки обеспечивали явно безбедное существование их семьям, возможность приобретения квартир и дачных участков, имеющихся товаров длительного пользования (за исключением разве что автомобилей), ежегодного отдыха на морских или иных советских курортах, естественно, обучения детей в школах и вузах, медицинского обеспечения в рамках средних норм и т.п.

Правда, в стране существовал целый ряд так называемых депрессивных регионов, иногда довольно обширных, где уровень жизни или реальная занятость существенно отклонялись от нормы в худшую сторону.

Само собой, на всех угнетающе действовал хронический дефицит значительной части товаров и продуктов, особенно высококачественных и престижных, к приобретению которых с целью поддержания своего социального статуса всегда стремится средний класс, а также крайне узкий ассортимент этих товаров.

Советское общество 70-х давно уже не было таким закрытым, как в сталинские годы. Помимо тех, чья работа была связана с регулярными выездами за границу, а вместе с семьями это были сотни тысяч человек, ежегодно за рубежом в туристических поездках бывало еще до миллиона рядовых граждан. Они видели, что товарное разнообразие за пределами СССР, особенно в западных странах, на порядки выше, чем в их собственной стране, а приобрести эти разнообразные товары и продукты могут люди, владеющие теми же профессиями, что и они. Это был еще один удар по официальной коммунистической догматике, прокламирующей, что социализм обеспечивает материальное благополучие тех, кто трудится, лучше и полнее, чем капитализм. Следующая характеристика советского общества в отличие от предыдущей, напротив, властью всячески пропагандировалась. Но в данном случае пропаганда основывалась на правде, хоть и, естественно, несколько однобоко поданной. Советское общество было обществом твердых социальных гарантий и реального равенства большинства людей, причем равенства, порой переходящего в свою отрицательную фазу - уравниловки. Но все-таки это равенство существовало. У высшего слоя советского правящего (партийно-бюрократического) класса, конечно, были привилегии. Но, во-первых, отличия в уровне потребления высших и низших слоев общества не были не только запредельными, но даже и просто значительными. А во-вторых, многочисленные социальные лифты (два главных из которых - всеобщее среднее образование и бесплатное высшее, а также возможности для карьерного роста при активной работе в рядах действительно массовой компартии) позволяли почти каждому более или менее активному (но лояльному) молодому человеку рассчитывать на почти гарантированное попадание в средний класс.

Еще раз вернусь к значительной внешней открытости советского общества 70 - 80-х годов. Конечно, не такой, как на Западе, но, безусловно, и не такой ущербной, как принято об этом говорить и думать даже сегодня, когда многим из личных впечатлений хорошо известно, что западная открытость отнюдь не равнозначна высокой информированности, а тем более объективности представлений о других странах и народах.

Помимо поездок за рубеж хорошее представление о мире, искаженное, скорее, даже в сторону преувеличения достоинств западного образа жизни, чем их преуменьшения, давала переводная литература, издававшаяся массовым тиражом и, в общем-то, представлявшая произведения почти всех значительных зарубежных, особенно западных, авторов, прокат зарубежных фильмов, да и сами советские средства массовой информации, постоянно рассказывавшие о жизни на Западе, пусть и с критическим оттенком, но на основе богатого фактического материала, особенно, конечно, телевидение. Закадровый текст видеосюжетов мог быть сколь угодно пропагандистским ("антибуржуазным"), но видеоряд-то советские журналисты-международники давали реальный, а не ими придуманный.

Кроме того, как выяснилось позже, когда уже десятки миллионов граждан нашей страны смогли бывать за рубежом, советская международная журналистика, если отбросить не столь уж и многочисленные чисто пропагандистские сюжеты и тексты, давала довольно объективную картину жизни за рубежом - как в ее негативных (они, конечно, и педалировались), так и в позитивных составляющих.

Тем не менее в то время, не слишком доверяя отечественной пропаганде, десятки миллионов советских граждан регулярно слушали ведущиеся на языках народов СССР, в первую очередь на русском, передачи западных радиостанций.

стр. 19


Словом, ни о какой полной закрытости речи быть не может. А высокий уровень образованности советского населения, пусть в массе своей и не владевшего иностранными языками (но и тех, которые довольно свободно читали или говорили на английском, немецком или французском, насчитывалось несколько миллионов), пусть не в большинстве своем бывавшего за рубежом, автоматически создавал основательную информированность о реалиях зарубежной жизни. И уж, во всяком случае, хорошо известно, что осведомленность о зарубежных странах у советских людей в среднем была куда выше и разнообразнее, чем знания об СССР за рубежом.

В силу этого и многих других обстоятельств значительная часть жителей Советского Союза весьма критически относилась и к официальной советской пропаганде, и к реалиям самой советской действительности. Чаще всего это отношение не выражалось в публичных заявлениях и суждениях, но между собой люди, давно уже избавившиеся от страха сталинских времен, обсуждали все, в том числе и превосходство западных стандартов жизни, вполне откровенно.

Словом, высокоурбанизированное, высокообразованное (а знания сами по себе рождают сомнения), довольно открытое советское общество, безусловно, испытывавшее дефицит вещей и политических свобод, не было ни гомогенным, ни зашоренным, ни однопланово идейно ориентированным. Не говоря уже о том, что внутри него постоянно велись разнообразные дискуссии, причем не только на кухнях, как принято думать, но и вполне публично, пусть с соблюдением (и то не всегда) рамок советской коммунистической догматики, а скорее - риторики.

На порядок более свободными, чем партийные органы, были органы комсомольские. Они, конечно, тоже были подчинены КПСС, но все-таки молодежный скепсис и молодежное свободолюбие весьма успешно соседствовали в них с коммунистической ортодоксией. Студенческие подразделения комсомола, особенно в таких крупных городах, как Москва и Ленинград, были еще дальше от официальных догм и ритуальных речей, произносимых комсомольскими же функционерами в ходе официальных мероприятий. Кстати, комсомол, созданный как фактически партийная структура, призванная держать в рамках единой идеологии и политики юношей и девушек СССР, постепенно превратился фактически в министерство по делам молодежи, которое, скорее, расширяло, чем сужало, сферу активности и кругозор молодых.

В СССР существовали многочисленные самодеятельные организации и движения, причем не только молодежные, но и спортивные, туристические, культурные (как в узком кругу профессионалов высокого искусства, так и охватывающие самые широкие массы непрофессионалов), научные, литературные.

Словом, советское общество было слишком большим и разнообразным, чтобы его можно было даже при официальной власти КПСС, отнюдь не отличавшейся к тому времени особой тоталитарностью (скорее - мягкой авторитарностью), а уж тем более кровожадностью (за исключением отдельных случаев), заставить жить по одному шаблону и отказаться от естественных, тем более неявно политических форм самоорганизации и самодеятельности.

Все сказанное позволяет утверждать, что в СССР к середине 70-х годов сложилось если и не само гражданское общество, то по крайней мере почти все необходимые его основы, за исключением разве что полностью свободной и независимой прессы и частной собственности.

Наконец, не стоит забывать, что Советский Союз был чрезвычайно разнообразной страной не только в смысле природных просторов и богатств, но и в социально-этническом и историческом плане. Он состоял не только из 15 союзных республик, фактически - самобытных стран, но еще из многих национальных автономий, а его население из почти двухсот народов и народностей. Каждый - со своей верой, традициями, в том числе и политическими, и традициями местного самоуправления, с разным сроком пребывания в составе единого государства, а значит, и с разной исторической памятью и разным отношением ко многим политическим событиям самой советской истории.

Если поездки за рубеж для большинства советских граждан были невозможны, то уж по своей собственной-то стране перемещаться никому не возбранялось, а очень многие советские люди, особенно представители интеллигенции, были весьма мобильны.

В ходе этих поездок люди видели совершенно разные не только образы и стили жизни, присущие разным народам, но и разные политические или, во всяком случае, социально-политические уклады. Три республики Прибалтики, среди коренного населения которых весьма очевидно сохранялась нелюбовь к советской власти, а часто - и к русским, представляли один тип общества, а кавказские или среднеазиатские - совершенно противоположный, с сильнейшими клановыми традициями, почти поголовным соблюдением мусульманских обычаев (даже и без посещения мечетей), почти средневековым типом отношений между людьми разного должностного и имущественного положения, со специфическим отношением к женщинам и специфическими же отношениями между молодыми и старыми.

А ведь были еще Западная Украина, с нескрываемой нелюбовью многих ее жителей к русским и СССР, насквозь католическая и униатская, были буддистские Калмыкия, Бурятия и Тува.

Словом, Советский Союз представлял собой целый мир, внутри

стр. 20


которого официальный коммунизм или даже реальный социализм нигде не проявлялись единообразно и так, как того требовали учебники и партийные руководители. В иных местах у просвещенных и образованных москвичей или ленинградцев складывалось впечатление, что никакого социализма здесь нет вовсе, а люди живут под легальной партийной опекой по своим, еще вполне досоветским и уж точно не советским правилам и традициям, не очень-то это скрывая и тем более не очень от этого страдая.

Нужно было быть совсем не наблюдательным или очень мало интересоваться окружающим миром, чтобы не видеть и не замечать всего этого. И нужно было быть абсолютно инертным интеллектуально или безразличным социально, чтобы не обращать на это внимания, не анализировать эти обстоятельства реальной жизни, не осмысливать критически этот разнообразный социальный, а в общем-то, и политический жизненный опыт. Но советские люди, хотя бы в силу своей образованности, во всяком случае, большинство из них, такими апатичными, безразличными и некритичными не могли быть и не были.

Другое дело, что абсолютное большинство из них никогда не поднимали вопросы, связанные с этим опытом, публично и официально. А если поднимали, то эти вопросы блокировались в системе средств массовой информации, всецело подчиненной коммунистической партии.

Таким образом, разрыв между реальной картиной мира внутри СССР и за его пределами и картиной официальной, с которой вынуждены были солидаризироваться все граждане Советского Союза, был очень и очень велик. Безусловно, это также было характернейшей чертой советского общества и основой для существенного расхождения обыденной и официальной морали, для возникновения общественного и политического цинизма и почти повального недоверия к власти как таковой и к словам, от нее исходящим.

Между тем, коль скоро мы коснулись проблем морали, сама по себе официальная советская мораль была не только не плоха, а, напротив, великолепна, ибо прямо восходила к фундаментальным христианским моральным ценностям. Это легко видно при знакомстве с официальным советским этическим кодексом, который, кстати, был сформулирован в рамках программных документов КПСС и весьма активно пропагандировался.

Проблема заключалась не в том, что официальные моральные основания коммунистической идеологии и советского общества оказались плохи или чрезмерно идеологизированы. Этого как раз не было. Проблема состояла в том, что разрыв между реальной жизнью и ее описанием в официальных документах того периода разрушал доверие не только к самим этим документам, но и к тому, что целью партии, и особенно ее отдельных, но наиболее видных членов, является реализация положений этого кодекса в жизнь. Или даже, что еще печальнее, подрывалось доверие к самим этим этическим нормам, которые воспринимались либо как нереальные (ведь в жизни-то они чаще всего не соблюдаются), либо как неприемлемые для следования им, ибо все остальные живут иначе и ты лишь проиграешь от использования такой морали, либо, что еще ужаснее, как антинормы, как то, что предлагается властью народу, чтобы обмануть его, тогда как сама власть живет по настоящим жизненным правилам, ведущим к успеху, а они прямо противоположны декларируемым.

Цинизм, порождаемый такой ситуацией, конечно, был гигантским фактором, приводившим ко все большей и большей эрозии как самой общественной морали, так и советского общества в целом. Что позже откликнулось и безобразными межнациональными столкновениями, и яростью и полным безрассудством в свержении власти партийного руководства без оглядки на то, что разрушение партии в системе Государство-Партия непременно приведет и к крушению самого государства. Позже, когда СССР уже был ликвидирован, общественный цинизм 70 - 80-х годов откликнулся общенациональным моральным кризисом 90-х годов, из которого наше общество не вышло и до сих пор.

Империя добра

Суммируя, я бы выделил пять важных (возможно, главных, если рассматривать СССР не просто как государство, а как субцивилизационное образование, к чему я склоняюсь) причин крушения СССР.

Страна вступила в стадию общества массового потребления, а экономическая политика государства не могла эффективно отвечать на запросы такого общества.

Моральная и идейная догматика опаснейшим образом и все больше и больше расходилась с реалиями обыденной жизни страны вообще и с жизнью наиболее развитых западных стран в частности.

Высочайший уровень образованности и очень хорошая информированность советского общества ставили его в тупик при попытке рационально объяснить все наблюдаемые противоречия. Следствием этого стал почти всеохватывающий общественный цинизм и отношение к советской (коммунистиче-

стр. 21


ской) политической власти как к какому-то абсолютному (хотя и неизбежному, как тогда большинству казалось) злу.

Мощный средний класс стремился к своему идейному и политическому конституированию, но не находил в советских политических институтах ответа на эти запросы. Отрицание института частной собственности в обществе массового потребления и при наличии многомиллионного среднего класса само по себе было духовной, идеологической и политической катастрофой, вылившейся затем в катастрофу политическую.

Государственно-политические субъекты, которые сыграли ключевую роль при разрыве единой страны на части, были созданы и выпестованы в лоне самого СССР. При обрушении верховной союзной власти они неизбежно должны были начать действовать по собственной политической логике (государственная независимость от России), что и случилось.

Таким образом, Советский Союз обрушился не потому, что он был ужасным, плохим или злым ("империя зла"), а потому, что он создал такое общество, которое в своих материальных, идейных и политических запросах переросло упрощенную официальную идеологию и устаревшую систему управления страной. То есть Советский Союз рухнул не от зла, заключенного в нем (хотя было и оно), а от добра, которое он производил со всей мощью своей сверхдержавности, но от добра, которое советское руководство добром не считало или даже не совсем понимало, с чем оно имеет дело.

Часть вторая

Возрождение России

Опасения одних и надежды других на то, что в результате распада СССР и анархии 90-х годов Россия навсегда выбыла из числа ключевых игроков мировой истории, не оправдались.

Хотя сегодня довольно популярна точка зрения, что эпоха сверхдержав ушла в прошлое, а мировой баланс сил сместился в сторону многополюсности, я рискну с этим не согласиться. На мой взгляд, пока мир находится в стадии перехода от ялтинско-потсдамско-хельсинкской системы глобального доминирования двух сверхдержав, одной из которых была Россия-СССР, к будущей, пока еще не раскрывшейся до конца и, будем надеяться, более демократичной, многополюсной структуре.

Новый старый баланс сил

90-е годы XX века стали периодом временного и, в общем-то, даже тогда неполного выпадения России из привычной системы геополитического баланса. Безусловно, это была точка бифуркации в современной истории. Если бы Россия исчезла вовсе, вот тогда можно было бы говорить (если бы не помешал грохот грандиозной битвы за российские территории) о совершенно новом повороте всемирной истории. Но этого не случилось. Правда, на десяток лет возник геостратегический вакуум, заполнить который постарались самые мощные субъекты мировой политики - как традиционные, так и новые. Но в итоге, поскольку возрождение России, начавшееся с приходом к власти в нашей стране Владимира Путина, протекало довольно стремительно, очень скоро фактически восстановился почти классический для мира баланс сил, на вершине которого находится немногочисленная группа сверхдержав, а именно: США, Евросоюз (но ни одно из западноевропейских государств в отдельности), Россия, Китай и Индия, а также некий внесистемный геополитический субъект (сетевая сверхдержава), который весьма условно можно назвать "международный терроризм", а точнее можно было бы охарактеризовать как "радикальный антизападный исламский интернационал".

Сейчас в мою задачу не входит подробный разбор этой "новой" расстановки геополитических сил, ибо главный предмет моего анализа в этой статье - феномен возрождения России. Однако именно в контексте данной статьи было бы уместным сделать несколько замечаний.

Новая расстановка сил отличается от прежней двумя существенными параметрами. Во-первых, уходом от двухсверхдержавности. Во-вторых, выходом из-под системного контроля каждой из двух бывших сверхдержав того, что составляет существенную часть современного "международного терроризма".

Наилучшим для себя образом ситуацией временного геополитического вакуума воспользовались действующие весьма осторожно и осмотрительно, но целеустремленно Индия и особенно Китай.

То же самое можно сказать и о субъекте "международный терроризм", но, естественно, наше отношение к этому не может быть аналогичным.

Наихудшим для себя и, увы, для всего мира образом в 90-е годы действовали Евросоюз и особенно США (их агрессия против Югославии и расчленение Сербии гигантская, возможно, роковая, но так до сих пор и не осознанная Западом ошибка, из разряда тех, что больше, чем преступление, ошибка, последствия которой в полной мере еще проявятся в недалеком будущем). В частности, США и Евросоюз, фактически объединенные блоком НАТО, вели принципиально неправильную и даже внешне не совсем пристойную политику по отношению к России.

Правда, США на короткое время приобрели титул мегадержавы. В эйфории этой мегадержавности и в состоянии радостного похмелья после реальной победы в холодной войне Вашингтон совершил еще целый ряд ошибок (самая показательная - это, конечно, агрессия против Ирака), фактически растеряв все серьезные стратегические выгоды

стр. 22


от своей победы. Победа над "коммунизмом", таким образом, обернулось поражением (пока еще тактическим) от куда более жестокого и гораздо менее понятного и хуже известного Западу врага - "международного терроризма". Теперь ясно, что амбиции США остаться то ли глобальным лидером, то ли мировым гегемоном обречены на провал, а потому возрождение России всем тем, которые считают себя представителями евро-атлантической (христианской) цивилизации, надо бы приветствовать.

В связи с этим - последнее замечание: я предпочел назвать данную статью "Возрождение России", а не "Реванш России", как часто этот процесс и феномен называют на Западе.

Может быть, я чрезмерно чувствителен, но все-таки, поскольку слово "реванш" в русском и не только русском политическом лексиконе имеет помимо нейтрально политического еще и негативно-исторический оттенок, надеюсь, читатели простят мне этот пуризм.

Теперь вернусь собственно к России.

А что такое Россия?

Нынешний 2006 год - это год 15-летия окончательного распада и юридической ликвидации СССР.

15-летний период, по мнению некоторых ученых, - это самый короткий исторический цикл, в рамках которого происходят и проявляются, пусть в не до конца завершенном виде, значимые исторические тенденции.

Поскольку усиление позиций России практически по всем параметрам (по иным незначительно, но по другим - очень существенно) за последние 15 лет, без сомнения, произошло, можно предположить, что это как раз и есть проявление фундаментальной тенденции возрождения России. Тенденции, для окончательного закрепления которой понадобится еще не менее 10 - 15 лет. Если, конечно, что-либо не пресечет ее развития.

(Замечу в скобках, что лично я считаю реперной точкой для данного процесса 2017 год - по известным причинам символический для истории России, а главной проблемой, стоящей на пути укрепления этой тенденции, вызовы отнюдь не политические - что внешние, что внутренние, - а вызов демографический.)

Для понимания феномена возрождения России, а главное - основных направлений и составляющих этого возрождения, важно прежде всего определить то, что мы подразумеваем под понятием "Россия".

Очень часто и в досужих рассуждениях, и даже в политическом анализе понимание нашей страны по тем или иным причинам примитивизируется, сводясь примерно к такому набору характеристик: очень (или даже чрезмерно) большая страна, не вполне европейская или даже полуазиатская (по крайней мере по неукорененности демократических традиций), с чрезмерно развитым государственническим инстинктом, мощным бюрократическим началом и имперскими амбициями. Таков типичный западноевропейский и североамериканский взгляд на Россию.

Не стану отрицать, что во всех этих поверхностных (и в метафизическом, и в историческом, и в политическом смыслах) характеристиках много справедливого, но все-таки внешнее здесь принимается за суть.

Я исхожу из другого понимания России (кстати, включающего все отмеченное выше), гораздо более объемного и, как мне представляется, более точного. Коротко, без аргументов и пояснений, изложу его.

Россия - один из двух исторических (а ныне трех) центров Евроатлантической (христианской) цивилизации, к каковым также относятся Западная Европа и США (самый молодой центр).

Но Россия, а также Западная Европа и США - не просто географические центры Евроатлантической цивилизации, а ее субъекты, находящиеся в постоянном взаимодействии друг с другом и с внешним по отношению к этой цивилизации миром, состоящим и из других цивилизаций.

Три субъекта нашей (Евроатлантической) цивилизации настолько активны, что находятся в постоянной конкуренции-сотрудничестве друг с другом. Причем конкуренция часто перерастала в войны, а вот сотрудничество никогда не было стабильным и исторически длительным - во всяком случае, в сферах собственно политической и идеологической. Видимо, конфессиональный разлом (между западным и восточным христианством) по фундаментальности своей может соперничать с цивилизационным сродством (единством).

Более того, все три субъекта нашей цивилизации настолько сложны и активны, что по сути они представляют собой не просто три части одного целого, но три субцивилизации. С одной стороны, это сильно усложняло европейскую историю, но зато, с другой стороны, способствовало ее более стремительному, в сравнении с цивилизацией китайской или исламской, развитию, то есть - цивилизационному лидерству Евроатлантической цивилизации в мире, которое мы наблюдали последние пять веков.

К сожалению, внутренняя конкуренция России и Западной Европы (позднее к этому присоединились и США, более близкие, конечно, к Западной Европе) приводила к их соперничеству не только

стр. 23


внутри нашей цивилизации, но и во внешнем по отношению к нам мире. Так называемая холодная война со множеством вполне горячих войн и конфликтов между Западом и СССР-Россией в пространстве того, что тогда называлось третьим миром, - самое масштабное, но далеко не единственное проявление этого.

Внешняя экспансия западноевропейского субъекта нашей цивилизации по определенным причинам (в первую очередь из-за его исторического старшинства и агрессивного прозелитизма Католической церкви) распространялась не только за пределы Европы, но и на восток внутри нее, то есть против России. При этом, всегда будучи инициатором антироссийской экспансии, западноевропейский субъект приучил себя обвинять в экспансионизме именно Россию, воспитав в себе устойчивое недоверие к нашей стране и устойчивый, хоть и немотивированный, страх перед ней. Может быть, только русский коммунизм, идейно рожденный именно в Западной Европе, является единственным основанием для такого страха. Но на фоне многовековой истории экспансионизма Западной Европы сравнительно недавняя русская коммунистическая экспансия была лишь эпизодом.

Страх (часто искусственно подогреваемый) оказался настолько велик, что после распада СССР Запад (и в лице Евросоюза, и в лице США) продолжал бороться с Россией, своим цивилизационным союзником, а не с внешними врагами. Причем до сих пор фанаберия Запада по отношению к России остается такой высокой, что вопреки здравому смыслу, исторической реальности и инстинкту самовыживания ей даже отказывают в звании "европейской" страны. И именно на Западе, а не в Африке или Азии.

Между тем как раз Россия принесла европейские ценности и европейскую религию в Центральную Азию, и в когда-то азиатскую Сибирь, и на Дальний Восток, реально расширив европейское цивилизационное пространство вплоть до западных берегов Тихого океана.

Существование России в виде субъекта Европейской цивилизации, постоянно противостоящего, причем не по собственной инициативе, ее западноевропейскому субъекту, а не только внеевропейским цивилизациям, и сформировало из нее самостоятельный субцивилизационный субъект, развивающийся по собственным, в том числе и собственным политическим, законам.

Формально большую часть своей последней полутысячелетней истории Россия была империей (юридически она была провозглашена таковой в начале XVIII века), а фактически - союзом восточноевропейских, кавказских, среднеазиатских и сибирских стран и народов под государственным управлением России.

Московское государство (до Петра Великого), Российская (царская) империя и Советский Союз - это одно и то же, но с разными политическими режимами, цивилизационное и исторически целое, а именно - один из трех субъектов Евроатлантической цивилизации в своих естественных границах, изменение которых есть изменение границ не России собственно, а именно границ Евроатлантической цивилизации. Ибо только Россия за века доминирования на этих территориях приобрела исторический опыт сохранения их в рамках нашей общей цивилизации.

Претензии Евросоюза или США на управление (в явной или неявной форме) Кавказом или Центральной (Средней) Азией, Украиной или Белоруссией по недальновидности своей равны тому, как если бы Россия претендовала на управление югом Европы или Центральной Америкой. Эффект может быть только один - эти территории, особенно те, которые примыкают к странам, принадлежащим к иным цивилизациям, рано или поздно отпадут не только от России, но и от Евроатлантической цивилизации вообще.

Выполняя свою историческую и цивилизационную миссию конкретно для себя, но в целом и сущностно - для всей Евроатлантической цивилизации, Россия не может отказаться от исторически "закрепленных за ней" ходом развития этой цивилизации территорий. Она может их потерять - но не отказаться по доброй воле.

Нынешняя Российская Федерация - лишь часть, пусть и большая, исторической Большой России, каковая, собственно, и является субъектом европейской и мировой политики. Принимать за этот субъект нынешнюю РФ в ее местами абсолютно неестественных границах политически и исторически неправильно и недальновидно, хотя многим хочется именно этого.

То есть Россия есть один из трех субъектов Евроатлантической цивилизации. Де-юре она представлена сегодня государством Российская Федерация, но фактически по-прежнему располагается на канонической территории своего исторического доминирования, то есть примерно в границах СССР или Российской империи.

Я понимаю, что такой подход может многим не нравиться или может ущемлять самолюбие элит и даже народов некоторых государств современной Европы и Центральной Азии, но такова историческая, цивилизационная и геополитическая реальность.

Между прочим, подтверждением приведенных аргументов является тот факт, что на Европейском континенте, если проигнорировать навязчивое и излишнее присутствие США, остались только два субъекта международной деятельности - Евросоюз и Россия (или Российский Союз, именно так я предпочитаю называть Большую Россию). Никаких других субъектов не осталось (если не брать островную Великобританию, являющуюся фактически сателлитом США).

стр. 24


По сути, вся разница между Евросоюзом и Российским Союзом (или Россией, или Восточноевропейским союзом) только в том, что идея единства и централизма в противовес раздробленности и обособленности разных государств и народов на востоке Европы, то есть в России, вышла на историческую арену раньше и из-за этого в несколько более жестких политических формах, чем на западе Европы, создавшем современный Евросоюз. Тут не грех заметить, что на востоке Европа завершается не границами России, а Уральскими горами, а следовательно, Евросоюз фактически является Западно-Центрально-европейским союзом по набору стран, или просто Западноевропейским союзом - по реальным географическим параметрам.

Распад СССР и последовавшее десятилетие анархии на его территории были, следовательно, не только распадом Большой России и анархией среди ее элит и народов, а распадом и анархией половины Европы, половины Европейской цивилизации, крушением ее естественных и канонических внешних и внутренних границ.

В первую очередь сама Россия ответственна за то, что это произошло (хотя истины ради надо признать, что многие на Западе способствовали этому). И естественно, Россия же, коль скоро в ней сохранился импульс своей собственной государственной и общеевропейской цивилизационной ответственности, приступила к возрождению того, что распалось и погрузилось в безвластие и анархическую безответственность.

Категорический императив

Инстинкт самовыживания присущ не только отдельным людям или отдельно взятым народам, но и цивилизационным общностям, каковой, как я пытался показать, является Россия. Тут либо ты погибаешь, но тогда уже до конца, до полного исчезновения. Либо не погибаешь, то есть возрождаешься, вновь достигаешь своих естественных границ (политически, экономически, морально, духовно, географически).

В возрождении нельзя остановиться на полпути. Как нельзя быть немножко беременной, как нельзя быть долго полуживым (далее либо смерть, либо выздоровление), так и нельзя возродиться наполовину или на четверть - даже если этого кому-то хочется или кажется целесообразным. У истории и цивилизаций - своя целесообразность. Эта целесообразность не вчера зародилась и пресекается не по желанию отдельных политиков или стран.

Не возродиться для России значило одно - умереть до конца, вообще исчезнуть с лица Европы и мира. Именно поэтому и я считаю, что возрождение России было категорическим императивом ее новейшей истории, а следовательно - и категорическим императивом, интуитивно ощущаемым или рационально отрефлексированным, для ее политических лидеров, ее политического класса, всех ее политиков, включая оппозиционных, помимо тех, естественно, которые связали свое будущее и материальное благополучие с распадом и исчезновением нашей страны. Тем более понятно, что возрождение России стало и категорическим императивом для ее народов, для России КЭ. К нации русских и других ее коренных народов, - и стало этим императивом сразу же, как только распад Большой России (СССР) случился, то есть еще раньше, чем над реализацией этого императива задумались раздираемые эгоистическими инстинктами и занятые дележом собственности бывшие советские элиты и новые олигархические кланы.

Даже в политике разрушителя Большой России Ельцина наблюдались и стихийные, и сознательные проявления этого категорического императива. Что же говорить о Владимире Путине, сознательно сделавшем сохранение целостности России и возрождение ее мощи целью своей политики.

Лично я о том, что цель его политики именно такова, писал еще в конце 1999 и начале 2000 годов, то есть тогда, когда весь мир и значительная часть политического класса России гадали над вопросом: "Кто есть мистер Путин?"

Из чего состоит возрождение России?

Восстановлению и возрождению подлежало, естественно, все фундаментальное, что было разрушено (точнее - полуразрушено), но с учетом новых условий рыночной экономики и демократического политического устройства, а также с учетом максимальной оптимизации новой конструкции, то есть освобождения ее от явно избыточных или явно устаревших элементов. Эта оптимальность, в частности, предусматривала полный отказ от восстановления чего-либо, включая бывшие территориальные приобретения, даже очевидно русские (например, Крым или север Казахстана), военным путем.

К завершению правления Ельцина Россия находилась отнюдь не в расцвете демократических свобод и принципов экономического либерализма, как думают и даже утверждают некоторые и на Западе, и у нас в стране, а в более чем плачевном состоянии.

Она уже несколько лет не контролировала часть своей территории - Республику Чечню на Северном Кавказе, при этом фактически продолжала содержать сепара-

стр. 25


тистско-анархически-криминальный режим власти чеченских и зарубежных полевых командиров, а проще говоря - платя ему дань. Причем не только в виде денег, но и в виде своих собственных граждан, которых захватывали в рабство (в прямом смысле этого слова) те, кого на Западе называли то ли инсургентами, то ли борцами за независимость Чечни.

Эта ситуация была катастрофической во всем, в том числе и в своей перспективе отторжения от России других частей ее территории. То есть России грозил второй после 1991 года территориальный распад. Надо думать, окончательный, если бы он случился.

Государственная власть была почти полностью деморализована и фактически не справлялась с большей частью своих прямых обязанностей как по защите целостности страны, так и по обеспечению безопасности ее граждан - в Чечне абсолютно, за ее пределами - относительно.

Подавляющая часть населения бедствовала или нищенствовала. Национальные богатства контролировала узкая группа олигархических кланов, выводящая значительную часть получаемых от продажи нефти и других природных ресурсов денег за пределы страны. Даже мизерные на тот момент зарплаты и пенсии не выплачивались месяцами и годами. Разгул преступности был беспрецедентным для всей истории страны.

Олигархические группы контролировали не только всю экономику, но и саму политическую власть, смещая и назначая министров и иных высших чиновников, решая, кого сделать президентом или главой правительства, а кого и близко не подпускать к этим постам.

Государственный долг исчислялся более чем сотней миллиардов долларов. Государственный бюджет был хронически дефицитным. Руководство экономикой страны фактически осуществлялось из-за рубежа - бюджеты писались под диктовку Международного валютного фонда и там же утверждались ранее, чем в российском парламенте.

Многие забыли, что описываемый ныне на Западе как светоч демократии тогдашний президент Борис Ельцин летом и осенью 1999 года западными же СМИ (пролистайте подшивки газет того периода) характеризовался как глава абсолютно коррумпированной физической и политической "семьи". То есть морального авторитета у российской власти того периода не существовало ни в самой стране, ни за рубежом.

Владимир Путин, которому Ельцин и его "семья" передали власть исключительно из-за страха за свое будущее, действуя сначала как премьер-министр и главнокомандующий де-факто (началась вторая чеченская кампания), а затем и как президент России, целенаправленно решал (и довольно скоро решил) три ключевые на тот момент задачи: снял угрозу территориального распада страны (военная победа над террористическим сепаратизмом в Чечне), консолидировал власть (для поднятия ее авторитета из той грязи, в которой он валялся в последние годы и особенно месяцы правления Ельцина, а главное - для восстановления ее минимальной дееспособности), навел элементарный порядок в управлении государством, в частности - за счет возвращения государственной власти, приватизированной при Ельцине и при посредстве Ельцина олигархическими кланами, самому государству.

Это было только начало - создание минимально необходимой базы для попытки возрождения России. Далее началось само возрождение, не законченное до сих пор, но целенаправленно Путиным и его командой реализуемое (не без внутренних интриг, противоречий и замешенных на эгоистических инстинктах войн за политическое влияние и передел собственности).

Путин восстановил международную субъектность России, не доведя ее, конечно, до того уровня, который был у нашей страны в годы существования СССР, но, во всяком случае, подняв эту субъектность (то есть самостоятельность внешней политики) до уровня таких держав, как Великобритания, Германия, Франция, а по некоторым направлениям и выше - до уровня международной субъектности Евросоюза и Китая.

Путин вновь сделал Россию политическим и цивилизационным центром постсоветского пространства, восстановил авторитет нашей страны в глазах большинства граждан всех государств, родившихся из Советского Союза и выпестовавших свою современную государственность в его лоне.

Политика Путина позволила минимизировать третирование русского и русскоязычного населения, не по своей воле оставшегося из-за распада СССР за официальными границами России, националистически настроенными элитами новых независимых государств. Между прочим, это - минимальным счетом - 25 миллионов человек, то есть население средней западноевропейской страны.

Путин политически жестко подавил все еще тлеющие остатки регионального сепаратизма внутри России, реформировав верхнюю палату российского парламента и выведя оттуда так называемых региональных баронов - официальных глав территорий, входящих в состав России. Это было не слишком демократическое и по процедуре, и по сути решение, но оно практически окончательно ликвидировало субъективные предпосылки распада страны.

Не уничтожив до конца сложившуюся при Ельцине систему российского олигархата, Путин тем не менее вырвал из ее рук всю политическую власть в стране, а также, реализуя политику кнута и пряника, расчленил олигархический монолит, противостоящий одновременно и государству, и населению, на лояльных новой власти (им ос-

стр. 26


тавили накопленную собственность, но заставили платить налоги) и нелояльных (их максимально лишили собственности и вынудили покинуть страну либо политически репрессировали).

Сконцентрировав контроль над национальными богатствами страны в руках государства либо лояльных ему бизнес-групп, Кремль восстановил элементарную экономическую справедливость: погасил копившиеся задолженности по зарплатам и пенсиям, а также существенно поднял их от того постыдно нищенского уровня, каковым он был при Ельцине.

Конечно, в реализации этой задачи Путину очень помогли значительно выросшие к этому времени цены на нефть, но можно не сомневаться, что при Ельцине и этот рост не дал бы ничего существенного основной массе населения.

Владимир Путин попытался, не во всем успешно, но и не во всем безуспешно, восстановить боеспособность российских Вооруженных сил, а также заставил российскую правоохранительную систему, фактически работавшую при Ельцине не на государство и тем более не на общество, а на те же олигархические кланы, а часто и просто на организованную преступность, постепенно (хоть и медленно) начать возвращаться к исполнению своих конституционных функций.

Собрав рычаги политического, административного, а часто и собственно экономического управления экономикой в руках государства, Путин, воспользовавшись благоприятной ценовой конъюнктурой, в несколько раз увеличил золотовалютные запасы страны, погасил весь доставшийся только России государственный долг бывшего СССР, добился сначала бездефицитности, а затем и профицитности государственного бюджета страны, а на основе этого - создал многомиллиардный Стабилизационный фонд на случай резкого падения цен на нефть на мировых рынках.

Путин начал создавать то, чего не было даже у СССР, несмотря на то что он был не только одной из двух мировых сверхдержав, но и обладал второй по масштабам экономикой мира, - российские транснациональные корпорации (ТНК), то есть дополнительные к государственным рычаги воздействия России и на мировую экономику, и на мировую политику.

Наконец, Владимир Путин вернул авторитет и популярность у населения хотя бы одному (пока одному) институту власти в России - институту президентства. А также приступил к осторожному формулированию национальной идеологии и рассчитанной на десятилетия национальной стратегии. Она получила (пока неофициальное) наименование "суверенная демократия".

Вокруг этой концепции, горячим сторонником и в меру моих скромных сил одним из описателей которой я являюсь, ведется ожесточенная полемика как внутри страны, так и за рубежом. В принципе в этой статье было бы уместным изложить ее хотя бы в самых общих чертах, но сейчас я ограничусь констатацией самого главного, а именно того, что имеет прямое отношение к теме данной статьи.

Концепция "суверенной демократии" предполагает, что в мире абсолютное большинство государств и народов лишь формально считаются независимыми, и только немногие из них - самые мощные но основным показателям и самые смелые идейно и политически - обладают реальным или хотя бы максимально возможным суверенитетом, то есть строят свою внешнюю и внутреннюю политику исходя из собственного понимания своих национальных интересов, не подчиняясь интересам иных равновеликих и даже больших субъектов международной политики. А если эти чужие интересы входят в противоречие с собственными интересами страны, исповедующей идеологию "суверенной демократии", то и активно противостоят таким интересам.

Разумеется, при этом не могут игнорироваться общие интересы всего мирового сообщества, а также интересы малых и слабых стран и народов. Но и эта коллективная ответственность имеет своим истоком не чье-либо принуждение, а исключительно собственный (суверенный) моральный или политический долг.

Короче говоря, Россия Путина, а точнее и правильнее - Россия при Путине, - заявила: вновь, как и всегда, а не как в смутные 90-е годы прошедшего века, наша страна будет сама решать, что, как и где ей делать, вступая с другими мировыми игроками исключительно в партнерские, не основанные ни на каком подчинении отношения.

Применительно к проблеме российской демократии (которую я считаю пока еще по-прежнему протодемократией в смеси с квазидемократией) - то же самое. Здесь Россия будет строить такую демократическую систему и такими темпами, которые сама для себя определяет - исходя как из общепризнанных демократических принципов, так и из национальных особенностей исторического и политического генезиса нашей страны.

То есть Россия отныне вновь не признает никаких арбитров над собой, особенно арбитров, которые сами себя на эту роль выдвигают.

Те, которые в команде Путина и среди его политических союзников эту идеологию разделяют, считают, что она не противоречит фундаментальным национальным интересам других стран и народов, ибо исклю-

стр. 27


чает не только гегемонию кого-либо над Россией, но и гегемонию над кем-либо России.

Что означает возрождение России для других?

Я прекрасно понимаю, что возрождение России (возрождение мощи и суверенности России) пугает или смущает многих, прежде всего в Европе. Я даже понимаю (но не оправдываю) этот испуг или это смущение.

Но, во-первых, я также знаю, что еще большее число стран в мире в целом возрождение России радует. Хотя бы потому, что они видят в этом противовес чрезмерному влиянию других ключевых мировых игроков, но особенно - чрезмерному влиянию США, а потенциально - и Китая.

А во-вторых, испуганным и смущенным все равно придется считаться с этой реальностью, ибо, как я уже отмечал, выбора у России нет: не возродившись, она исчезнет. И еще неизвестно, хорошо ли это будет именно для тех, которые особо боятся и особо сопротивляются возрождению России.

Например, для меня является совершенно очевидным то, что именно Россия защищает с востока границы и безопасность Евросоюза и НАТО. И в случае исчезновения России как мощного государства именно с этой стороны Евросоюз и НАТО подвергнутся такой атаке, которой они не выдержат. В связи с этим Брюсселю стоило бы критически взглянуть на поведение своих граничащих с Россией территорий и сидящих в них правительств, постоянно испытывающих терпение Москвы своими историческими фобиями и неудовлетворенными когда-то имперскими инстинктами. Ведь в том, что в свое время Россия стала крупнейшей континентальной империей, можно винить ее. Но в том, что такими империями не стали они сами, нужно винить их собственные элиты и их собственных властителей соответствующих исторических эпох.

Итак, Россия (в своих собственных национальных интересах и в интересах, как мне представляется, остального мира) претендует оставаться одним из ключевых игроков, одним из немногих (раз всем или даже многим это не дано) максимально суверенных (самостоятельных) субъектов мировой политики в системе многополюсного мира.

А для этого она должна возродить свою совокупную мощь исключительно до тех пределов, которые позволяют этого добиться даже в том случае, если этому будут сопротивляться другие. Что это означает конкретно? Отвечая на этот вопрос, я максимально отойду от того, что провозглашает президент Путин. Может быть, потому, что он иначе понимает эту проблему. Может быть, потому, что не считает нужным или возможным говорить то, что скажу я.

Россия претендует на свое цивилизационное, политическое и военное (в смысле обеспечения национальной и коллективной безопасности) лидерство на постсоветском пространстве, которое может быть реализовано в разных вариантах, но только не насильственным путем. Не исключено создание на части постсоветского пространства нового союзного государства во главе с Россией (фактически такое государство уже есть - это Союзное государство Беларусь-Россия, но речь может зайти и о расширении числа его членов).

Обязательно создание военного союза из числа стран, ранее входивших в СССР. И он уже создан - это Организация Договора о коллективной безопасности. Но и эта структура может быть расширена.

Россия хотела бы, чтобы между НАТО и ОДКБ был заключен искренний, а не формальный договор о солидарной военной ответственности за безопасность на всем пространстве Европы и принадлежащей России части Азии.

Безусловно, Россия желает вернуться в число главных экономических игроков мира, а для этого ей нужен соответствующий по объему общий рынок, в рамках которого проживало бы никак не менее 200 - 300 миллионов человек.

Кроме того, Россия будет всеми силами стремиться превратить рубль не только в коллективную валюту экономического союза, который сложится вокруг нее, но и в одну из мировых валют наряду с долларом США, евро и юанем. Совершенно исключено вхождение России в какую-либо чужую валютную систему.

Россия продолжит добиваться воссоединения самой большой на сегодня разделенной нации Европы - русских. Это воссоединение, также относящееся к числу императивных интенций российской политики, не обязательно должно реализоваться в форме присоединения к нынешней Российской Федерации территорий других стран с преобладающим русским населением. В нынешних реалиях оптимальнее было бы воспользоваться вариантом создания такого союза независимых государств (условно говоря, по модели Евросоюза), в рамках которого это воссоединение произошло бы без изменения государственных границ. Однако в случае передачи исторически русских территорий вопреки воле проживающего на них русского населения под суверенитет каких-либо иных, а особенно недружественных России военных или политических блоков и союзов, вопрос о воссоединении русской нации может встать и в брутальной политической форме.

Являясь главным гарантом территориальной целостности фактически всех государств на постсоветском пространстве, Россия не возьмет на себя обязательство поддерживать эти гарантии в случае, если какое-либо государство будет проводить политику, прямо противоречащую интересам России, русского населения или иных народов, исторически относящих себя к России, пусть и оказавшихся сегодня за ее официальными границами.

При реализации таких сценариев военные действия со стороны Рос-

стр. 28


сии можно исключить (если, конечно, не будет физической угрозы выживанию тех или иных народов), но ясно, что воспользоваться формулой "пожертвовать территорией - спасти народ" Россия будет вправе и непременно воспользуется.

Являясь единственным и исторически естественным союзообразующим государством на востоке Европы, Россия не может отбросить от себя это качество (кстати, один из главных показателей наличия потенциала максимальной суверенности), ибо оно есть качество не только для себя, но и для других. И эти "другие" не простят и не позволят России снять с себя ответственность за их судьбу. Даже в момент распада СССР (Большой России) многие территории, находившиеся за пределами РФ, прямо и недвусмысленно заявили, что не признают этого распада и останутся с Россией вопреки желанию тех, которые растаскивали СССР на части. Эти народы выступили за союз с Россией с оружием в руках, причем тогда, когда, по сути, сама Россия от них отказалась. Это народы Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии, фактически входящие - и исключительно по собственной воле - в формально не структурированный, но исторически сохранившийся Российский союз. Совершенно очевидно, что если России суждено возродиться, то этот союз будет не только крепнуть, но и расширяться. В каких формах и в каких границах - отдельный вопрос.

Россия выдвинула концепцию "суверенной демократии" в первую очередь для себя, но считает, что это универсальная концепция и ею могли бы воспользоваться и другие страны мира. Причем чем больше, тем лучше. Следовательно, "идеологическое" наступление Москвы в мире будет развиваться в этом (но не только в этом) направлении, а потому неизбежно вступит (уже вступило) в мягкую конфронтацию с американской (да и западноевропейской, но пассивной в отличие от вашингтонской агрессивности) доктриной "экспорта демократии".

При этом еще раз напоминаю о цивилизационном сродстве Западноевропейского союза, Российского союза и Североамериканского союза, о чем я уже писал не только в этой статье, но и в нескольких более ранних публикациях как в российских, так и в западных изданиях. И в связи с этим, на мой взгляд, возрождение России (и вот здесь наиболее глубоко и явственно пролегает отличие "русского возрождения" от "русского реванша" в негативной транскрипции), особенно когда оно достигнет уровня, который уже невозможно будет игнорировать даже самым твердолобым политикам и экспертам Запада, неизбежно приведет к тому, что Россия предложит Евросоюзу и США заключить договор об образовании военно-политического союза, а возможно - и о создании Евроатлантической конфедерации с общим парламентом и правительством. Во всяком случае, лично я только в этой перспективе вижу возможность сохранения в целостности нашей общей Евроатлантической цивилизации, тем более - если мы не хотим утратить ее лидерство (или хотя бы не деградацию) в этом мире к концу нашего века.

А может, это просто реванш?

По-моему, все сказанное ранее означает, что нынешнее возрождение России, во-первых, не угрожает никому на Европейском континенте, и во-вторых, выгодно всем, кто искренне желает сохранения целостности и самобытности (это принципиально) европейской (христианской) цивилизации.

Ничего даже отдаленно напоминающего примитивный политический, а тем более военный реванш в этом варианте развития событий я не могу разглядеть, рассматривая его как изнутри, так и со стороны, извне. Хотя, конечно, в моей способности взглянуть на изложенные тезисы со стороны каждый вправе усомниться.

Словом, я прихожу к выводу, который подтверждается и моими многочисленными контактами с экспертами и политиками из стран Евросоюза и НАТО: вопрос о благотворности либо опасности возрождения России для всех стран, ее окружающих и с ней так или иначе взаимодействующих, особенно в Европе, есть вопрос не логики, а веры и исторической памяти. И никто никому здесь ничего доказать не может.

Я и не пытался это сделать. Я лишь постарался предельно честно раскрыть суть феномена возрождения России так, как я его вижу и понимаю.

Надеюсь, что в нынешней или завтрашней Западной Европе найдутся политические гении, которые даже вопреки застарелым комплексам не только проникнутся идеей единства европейской цивилизации во всей ее полноте, как когда-то это произошло по отношению к западной географической части этой цивилизации, но и реализуют такую идею. Но если даже они не найдутся, Россия все равно будет идти путем своего возрождения. И верность этому пути - первое фундаментальное требование, которое мы должны предъявлять будущему президенту России. Второе требование очевидно - эффективность.

Orphus

© elibrary.com.ua

Постоянный адрес данной публикации:

http://elibrary.com.ua/m/articles/view/КРУШЕНИЕ-СССР-И-ВОЗРОЖДЕНИЕ-РОССИИ

Похожие публикации: LRussia LWorld Y G


Публикатор:

Федор МатрашиловскийКонтакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: https://elibrary.com.ua/fedor

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир)GoogleYandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

КРУШЕНИЕ СССР И ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ // Киев: Библиотека Украины (ELIBRARY.COM.UA). Дата обновления: 09.11.2014. URL: https://elibrary.com.ua/m/articles/view/КРУШЕНИЕ-СССР-И-ВОЗРОЖДЕНИЕ-РОССИИ (дата обращения: 10.12.2018).

Комментарии:



Рецензии авторов-профессионалов
Сортировка: 
Показывать по: 
 
  • Комментариев пока нет
Публикатор
Федор Матрашиловский
Кембридж, Канада
1004 просмотров рейтинг
09.11.2014 (1492 дней(я) назад)
0 подписчиков
Рейтинг
0 голос(а,ов)

Ключевые слова
Похожие статьи
Освоить Луну — чтить хозяев ее. To master the Moon is to honor its owners.
Каталог: Философия 
5 дней(я) назад · от Олег Ермаков
Этапу глобализма характерно соединение высоких технологий с рабочей силой низкой квалификации, что в итоге, вывозом товарного производства в страны третьего мира, позволило монополистическому капиталу снизить остроту национально-освободительного движения в странах «третьего мира», нанести поражение коммунистическому и рабочему движению стран ядра и мировой системе социализма.
Каталог: Вопросы науки 
6 дней(я) назад · от Владимир Троян
Детский диван способен заменить кровать в детской комнате, выступая в нескольких ролях и участвуя в создании интерьера.
14 дней(я) назад · от Україна Онлайн
В картине Вселенной дней наших отсутствует Сердце — Луна. Нет его — нет Вселенной в очах.
Каталог: Философия 
17 дней(я) назад · от Олег Ермаков
Вывод: терроризм сегодня, не что иное, как лицо глобализма, его объективная сущность.
Каталог: Экономика 
18 дней(я) назад · от Владимир Троян
"момент, когда можно было управляемо менять мир, пройден» Владимир Путин
Каталог: Экономика 
18 дней(я) назад · от Владимир Троян
Статус глобализма, как этапа, предопределился ростом доли производства и капитала государственной собственности в экономике страны на путях развития империалистической стадии периода ведения хозяйства финансовым капиталом на принципе планирования рынка.
Каталог: Экономика 
18 дней(я) назад · от Владимир Троян
ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ ВО ФРАНЦИИ В ПЕРИОД СТОЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ
Каталог: История 
20 дней(я) назад · от Україна Онлайн
Отчий край'85. Історико-літературний збірник. Київ. Вид-во ЦК ЛКСМУ Молодь. 1985. 191 с.
Каталог: История 
20 дней(я) назад · от Україна Онлайн

КРУШЕНИЕ СССР И ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ
 

Форум техподдержки · Главред
Следите за новинками:

О проекте · Новости · Отзывы · Контакты · Реклама · Помочь Либмонстру

Украинская цифровая библиотека ® Все права защищены.
2008-2018, ELIBRARY.COM.UA - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK