ELIBRARY.COM.UA is an Ukrainian library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: UA-11443

Share with friends in SM

1849 год - важная веха в истории взаимоотношений Петербурга и Вены. Царская армия способствовала подавлению революции в Венгрии и восстановлению в королевстве власти австрийского кайзера Франца Иосифа. Николай I наивно считал, что юный монарх - его признательный друг и союзник: "Вы должны понять, что, когда я говорю о России, я говорю и об Австрии. Наши интересы в отношении Турции совершенно идентичны", - заверял он британский кабинет1. Он был убежден - в надвигавшейся войне, вошедшей в историю под названием Крымской, Пруссия и Австрия займут благожелательную позицию.

Плохо знал царь габсбургскую породу. В Лондон поступали совсем иные сведения. 23-летний Франц Иосиф в письме к матери эрцгерцогине Софии изъяснялся откровенно: "Наше будущее - на Востоке, и мы загоним мощь и влияние России в те пределы, за которые она вышла по причине слабости и разброда в нашем лагере. Мы доведем русскую политику до краха. Конечно, нехорошо выступать против старых друзей, но в политике нельзя иначе. Наш естественный противник на Востоке - Россия"2. Признательность из государственных отношений изгонялась, оставалось одно хищничество под видом отстаивания национальных интересов. Австрия примкнула к неприятелям России в войне. Николаю I пришлось спуститься с небес на землю, и он разразился бранью в адрес австрийского канцлера К. Ф. Буоля: "Он что, рехнулся?", "Каналья!!", "Мерзавец!", "Негодяй!"3.

Но венский кабинет обманул и противников России, воздержавшись от участия в военных действиях, решив укреплять позиции на Балканах путем дипломатического маневрирования. Англичане и французы Габсбургскую монархию между собой называли "проклятый нейтрал". Однако "не воевавшая" держава вместе с Турцией участвовала в оккупации Дунайских княжеств, Молдавии и Валахии, что не вписывалось ни в какие каноны международного права. Профессор Л. Фон Штерн под видом приобщения княжеств к европейской цивилизации разработал план их превращения в придаток Габсбургской державы: предусматривалось установление австрийской монополии в навигации по Дунаю и другим рекам, учреждение компаний для разработки природных богатств, включая леса, вложение капиталов в обрабатывающую промышленность, установление контроля над почтой, телеграфом и путями сообщения, меры по переселению в княжества подданных монархии. Сил и средств для претворения программы в жизнь не набралось. Сказалась и традиционная ориентация румынской элиты на Францию. Российская дипломатия позаботилась о том, чтобы австрийские войска вместе с


Виноградов Владилен Николаевич - доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института славяноведения РАН.

1 Виноградов В. Н. Россия и Балканы от Венского конгресса до Крымской войны. М., 1985, с. 263.

2 Шидлинг А., Цвинглер В. Кайзеры. Ростов-на-Дону, 1997, с. 433.

3 Российский государственный архив древних актов, ф. 1292, 1853 г., д. 6, л. 74, 80.

стр. 48

турками после Крымской войны убрались из княжеств. Да и противники России не собирались выдавать "проклятому нейтралу" карт-бланш на хозяйничанье в Молдавии и Валахии.

На Парижском конгрессе (февраль - март 1856 г.) участники антироссийской коалиции выступали уже врозь. Наполеон III, убедившись, что натаскал достаточно каштанов из огня для упрочения могущества Англии, держался умереннее ненасытных британцев. Он не поддержал требования распространить запрет на содержание военного флота не только на Черное, но и на Азовское море, высказался против срытия укреплений Николаева, отторжения от России территории Южной Бессарабии, учреждения на Кавказе государства Черкессия. Подписанный мирный договор был тяжел для России. Самодержавие отказалось от покровительства православному населению Балкан, замененного коллективной гарантией Великих держав, которые, за исключением России, выступали за сохранение власти Высокой Порты в регионе. Три южных уезда Бессарабии передавались Молдавии как османское владение. Султан обязался провести на Балканах реформы по европейскому образцу, предусматривавшие равноправие всех жителей независимо от их религиозной принадлежности. Но турецкие мусульмане не желали признавать равноправие с ними "неверных гяуров", и реформы остались на бумаге.

Австрия на конгрессе самостоятельной роли не играла и выступала как своего рода второй британский эшелон. Инициативу она проявила, лишь предложив увеличить размер уступаемых Турции земель. Ее вылазка поддержки не встретила.

Три державы, Англия, Франция и Австрия, пребывая в эйфории от одержанного успеха, подписали 15 апреля 1856 г. соглашение, в котором обязались вооруженной силой препятствовать попыткам России нарушить условия только что заключенного мирного договора.

Против этой сделки раздались голоса даже в английском парламенте, ее именовали "актом величайшего бесстыдства", страна обязывалась по нему "безгранично по времени и независимо от каких-либо обстоятельств подпирать и поддерживать рушащуюся Османскую империю, взвалив на себя бремя, которое ни одна крепость не выдержит". Премьер-министр Г. Д. Пальмерстон, раскритиковав оппонентов, назвал соглашение "важнейшей договоренностью за многие годы истории"4.

История с премьером не согласилась. Османская империя продолжала расползаться по швам без всякого постороннего вмешательства, недаром выпущенный Институтом славяноведения РАН очередной том "Истории Балкан" носит подзаголовок "Судьбоносное двадцатилетие 1856 - 1878"5. Когда же наступил решающий час и десятая русско-турецкая война увенчалась провозглашением государственной независимости Сербии, Румынии и Черногории, никто из подписантов Парижского договора 1856 г. о нем не вспомнил.

После Крымской войны гнев и возмущение российской общественности обратились не против открытых противников, а против коварной изменницы Австрии. О. Бисмарк, побывавший в конце 50-х годов XIX в. прусским посланником в Петербурге, полагал, что даже голодный пес не стал бы брать кусок мяса из австрийских рук - до такой степени австрийских дипломатов не жаловали в Петербурге.

В отчете МИД за 1856 г. об Австрии говорилось: ее мечта - стать российским наследником в Юго-Восточной Европе, утвердиться в Молдавии и Валахии, установить свой контроль над судоходством по Дунаю. Находясь в натянутых отношениях с Францией, соперничая с Пруссией в германских делах, Австрия "смиренно воспринимает высокомерный патронаж Лондона". Появилась характеристика "сателлит". В западной печати встречалось и другое, не менее унизительное определение - больной человек


4 Parliamentary Debates, 3-rd, Ser. V (далее - PD), p. 141, 127, 126.

5 История Балкан. Судьбоносное двадцатилетие 1856 - 1878. М., 2013.

стр. 49

Европы. И наряду с этим несоразмерные притязания. Целью англо-австрийского тандема, указывалось в упомянутом отчете МИД, является "полное уничтожение плодов нашей деятельности на Востоке, порабощение христиан и увековечение угнетательского режима при преобладании Австрии и Англии"6.

В сфере внешней политики Габсбургская монархия терпела одно поражение за другим. Дунайские княжества пришлось покинуть - былые союзники не собирались потакать притязаниям "проклятого нейтрала". В 1859 г. вспыхнула война между Францией и Италией, с одной стороны, и Австрией - с другой. Последней пришлось испытать все неудобства одиночества на континенте. Сражение при Сольфертно было проиграно, по условиям заключенного мира монархия лишилась своих владений на Аппенинском полуострове за исключением Венеции. Ломбардия вошла в состав новорожденного Итальянского королевства, Франция присоединила провинции Ницца и Савойя.

Восстание в Польше в 1863 г. нашло широкий отклик в Европе - все протестовали против угнетения поляков. К протестующим примкнула и Габсбургская монархия, хотя в ее владениях проживало немало недовольных поляков.

В Петербурге встревожились: как бы кампания протеста не переросла в разрыв дипломатических отношений или даже в военные действия. Прославленному военному инженеру Э. И. Тотлебену поручили усилить укрепления Кронштадта. Тот задал вопрос: может ли он рассчитывать на несколько недель для осуществления работ? Ответ он получил утвердительный.

Министр иностранных дел А. М. Горчаков провел своего рода разъяснительную работу среди протестующих: повстанцы не удовлетворятся проведением реформ или даже восстановлением Царства Польского. Их цель совершенно иная. Они мечтают о возрождении Речи Посполитой, что чревато европейской войной. Как раз ко времени Жонд народовый в Варшаве выдвинул требование о возвращении Польше русских, украинских и белорусских земель, прежде захваченных Польшей. Посол Франции в Петербурге герцог Н. Монтебелло не скрывал, что считает коварный Альбион причастным к разжиганию всей свары с целью рассорить Париж и Петербург и помешать их сотрудничеству на Балканах, что и произошло. Антироссийская кампания постепенно выдохлась и за рамки нотных протестов не вышла. Заверения о стремлении покончить дело миром прозвучали и из Лондона.

* * *

О коварстве Австрии в Зимнем дворце знали и не теряли бдительности. Но на сколько Австрия двулична стало ясно в 70-е годы XIX в.

На борьбу за освобождение поднялось все южное славянство. В 1875 г. началось восстание в Герцеговине и Боснии. За ним в 1876 г. последовало Апрельское (в мае по новому стилю) восстание в Болгарии, с чудовищной жестокостью подавленное османскими карателями. Летом того же года Сербия и Черногория объявили войну Высокой Порте. Сербские войска, несмотря на то, что к ним присоединилось 5 тыс. русских добровольцев, главным образом офицеров действительной службы, потерпели поражение. Белград удалось отстоять лишь с помощью российского ультиматума, содержавшего угрозу порвать дипломатические отношения со Стамбулом. Стало очевидно - лишь новая русско-турецкая война способна расчистить путь балканским христианам к освобождению. А из числа возможных противников следовало исключить Габсбургскую монархию. В январе - марте 1877 г. была достигнута договоренность, зафиксированная в Будапештской конвенции. Австро-Венгрия обязалась соблюдать благожелательный России нейтралитет, противодействовать вмешательству в войну других стран, соглашалась на возвращение Южной Бессарабии в состав Российской империи. Та, в свою очередь, шла на значительные уступки: отказывалась от образования на Балканах круп-


6 Архив внешней политики Российской империи (далее - АВПРИ), ф. Отчеты, 1856, л. 128, 129.

стр. 50

ного государства и, главное, признавала право Габсбургской монархии на оккупацию Боснии и Герцеговины7.

На самом деле Австро-Венгрия заранее подвела мину под Будапештскую конвенцию. Еще в январе 1875 г. состоялось заседание под председательством кайзера Франца Иосифа и с участием высшего генералитета. С докладом выступил министр двора и иностранных дел граф Д. Андраши. Он заявил, что державе следует приготовиться к любому развитию событий. Ее цель - положить конец сербским посягательствам на Боснию и Герцеговину, для чего эти провинции следует присоединить к Австро-Венгрии и превратить в хинтерланд для ее далматинских владений, и вбить австрийский клин между Сербией и Черногорией. Акция нуждается в оправдании и правовом оформлении: "Мир должен видеть, что мы не завоевательной политикой занимаемся, а действуем лишь в интересах своей безопасности и интегритета". Следует поэтому сослаться на историю и заявить, что некогда эти земли входили в состав Венгерского королевства. Неразумно просто так отбирать у Турции, с которой поддерживаются превосходные отношения, ее территорию. И появилась формулировка оккупации, подразумевалось вечной, которая, по словам Андраши, не должна была выглядеть аннексией. Определять точную границу земель, на которые распространялись претензии, он не стал, однако заметил, что все мясо должно достаться Австро-Венгрии, а всем прочим придется удовлетвориться костями8.

Кайзер Франц Иосиф поддержал докладчика. Он счел необходимым обеспечить Далмацию хинтерландом и прорубить коридор между Сербией и Черногорией. В приращении земель, заметил император, следует проявлять известную сдержанность, чтобы не слишком выросла доля славян в населении монархии.

Генералы предложили сосредоточить 150-тысячный ударный кулак войск в Хорватии и Далмации для вторжения в Боснию и Герцеговину.

13 ноября 1876 г., когда уже нависала война, Франц Иосиф провел совещание с генералами на предмет похода против России, с которой тогда велись переговоры о нейтралитете. Русские, заявил кайзер, рассчитывают на победу над Турцией при невмешательстве Австро-Венгрии. Ожидаемое подписание соглашения с самодержавием вовсе не будет означать союза с ним, не ясно, будет ли соглашение полностью отвечать австрийским интересам. Франц Иосиф сделал вывод, что может возникнуть необходимость вступить в войну с Россией9. Начать ее следует, когда значительные массы русских войск проникнут далеко в глубь турецкой территории, тогда-то и нанести удар по их тылам. Генеральный инспектор австро-венгерских войск эрцгерцог Альбрехт поддержал предложенный императором план действий. Подписанное в Будапеште соглашение о нейтралитете Габсбургской монархии уже при его подписании являлось простой бумажкой. Такого коварства со стороны Вены в Зимнем дворце не предполагали.

* * *

Последняя русско-турецкая война 1877 - 1878 гг. увенчалась яркими победами отечественного оружия. В манифесте Александра II от 12(24) апреля 1877 г. целью войны провозглашалось освобождение Болгарии и других южнославянских земель. Никаких завоевательных замыслов. Через реку Прут переправилась не старая николаевская армия, а новая преобразованная военным министром Д. А. Милютиным, сформированная на основе всеобщей воинской обязанности. Уже 15(27) июня передовые ее части переправились через Дунай. Отряд генерала В. Н. Гурко освободил древнюю болгарскую столицу Велико Тырново, захватил важнейший Шипкинский перевал на Балканском хребте. Восточный отряд успешно продвигался по течению Дуная.


7 Россия и восстание в Боснии и Герцеговине в 1875 - 1878 гг. Документы. М., 2008, с. 347.

8 Dioszegi J. Die Aussenpolitik der Oesterreischen - Ungarischen Monarchie. 1871 - 1880. Wien etc., 1985, S. 322, 325.

9 Ibid., S. 333, 334.

стр. 51

Наряду с двумя военными фронтами, Дунайским и Кавказским, существовал и дипломатический, на котором Англия и Австро-Венгрия выступали как союзники. Граф Андраши действовал так, как будто Будапештской конвенции о нейтралитете не существовало, и поддерживал враждебные России действия Форин оффиса, оставаясь в тени. Повторение общеевропейской войны, подобной Крымской, грозившей растянуться на долгие годы и даже десятилетия, не вдохновляло и лондонский кабинет. И все же британский нейтралитет не вселял в российское правительство уверенности. В ноте от 6 мая 1877 г. глава Форин оффиса граф Э. Дерби грозил, что Англия не допустит никаких территориальных изменений в Османской империи без согласования с нею. Ее интересы будут затронуты и она не сможет сохранить нейтралитет, если военные действия будут угрожать Суэцкому каналу, Египту, Персидскому заливу, Черноморским проливам и Стамбулу10.

Даже в парламенте прозвучали голоса недоумения и возмущения. У России тогда на плаву имелся один броненосец в Балтийском море, который не мог угрожать в Персидском заливе и прочих отдаленных местах могучему флоту владычицы морей. Депутат Э. Дженкинс тревожился, как бы "наглость британских претензий в связи с Суэцким каналом, Средиземным морем и Восточным вопросом не вызвала общего протеста в Европе". Э. Чайлдерс счел ноту "плохо продуманным, злобным и провокационным посланием"11. Популярный лидер либералов В. Ю. Гладстон, еще не "великий старец", но уже "народный Вильям", имел мужество сказать: "Если Россия потерпит неудачу, ее поражение станет несчастьем для человечества. Жизнь страдающих народов, которым, предположительно, надо помогать, станет еще хуже"12.

А ведь глава внешнеполитического министерства Э. Дерби слыл в консервативном кабинете Б. Дизраэли голубем, стремившемся избежать войны с Россией, которая, как он полагал, может растянуться и на 30 лет. Сам Дизраэли и, что еще хуже, королева Виктория занимали открыто воинственную позицию. 7 июля часть средиземноморской эскадры, семь броненосцев и фрегат, получила приказ отплыть в Безикскую бухту у входа в Дарданеллы. В сентябре премьер-министр впервые назвал британский нейтралитет условным, а российскому послу П. А. Шувалову заявил, что вторая кампания в Турции вынудит Британию выйти из состояния невмешательства (как будто оно существовало!). В конце августа британский военный агент в России полковник Уэлсли, ссылаясь на королеву и Дизраэли, заявил Александру II: "Россия не должна поддаваться ложным впечатлениям насчет слабости и нерешительности кабинета", если военные действия в Турции продлятся, нейтралитет не может быть сохранен, и Англия станет воюющей стороной13.

Шувалов из сил выбивался, пытаясь смягчить британскую позицию. Принятый в дипломатии язык не мог уже выразить его настроения, он жаловался на некий заговор "полусумасшедшей бабы (т.е. королевы Виктории) с министром, не лишенным дарований, но выродившимся в политического клоуна"14, то бишь Дизраэли.

Осада крепости Плевна затянулась, три штурма, последний с участием румынских союзных войск, были отбиты с большими потерями, удалось захватить лишь форт Гривицу. В умах недругов зародилась надежда на то, что Турции удастся выстоять самостоятельно. Британский кабинет обнаружил, что у него не так уж много сторонников. Протокольное мероприятие, прием у лорда мэра Лондона в конце 1877 г. с участием послов, продемонстрировал незавидное положение Англии в Европе. Узнав, что на нем от имени дипломатического корпуса должен выступать его дуайен, турецкий посол православный грек Константин Мусурус паша, Шувалов и его германский коллега пригла-


10 АВПРИ, ф. Канцелярия, 1877, д. 712, л. 42.

11 PD, p. 303, 304, 510.

12 Monypennv W.E., Buckle E.G. The Life of Benjamin Disraeli Earl of Beaconsfield, v. 6. London, 1930, p. 176.

13 Ibid., p. 174 - 176.

14 АВПРИ, ф. Канцелярия, 1877, д. 73, т. 2, л. 383 - 384.

стр. 52

шение отклонили, их примеру последовали представители Франции и Италии. Видимо, осторожности ради отсутствовали посланники Бельгии, Голландии, Португалии, Швеции и Дании. В последний день прислал отказ посол Австро-Венгрии, сославшись на то, что сломалась его карета. А может быть он тоже осторожничал? "Англия и Турция остались в одиночестве", - признавала газета "Морнинг пост"15.

Военные действия завершались победоносно. 27 ноября (9 декабря) Нури Осман паша повел своих измученных военными действиями и голодом аскеров на прорыв осады Плевны. Раненых и больных он оставил на милость победителя. Отчаянная затея провалилась, лишь кое-где удалось потеснить первую линию российских войск. Потеряв 6 тыс. солдат и офицеров, Осман паша капитулировал. В плену оказалось 43 тыс. военных всех чинов. Наступил перелом в военных действиях. Российская армия перешла в решительное наступление. Закончилось сидение на Шипкинском перевале, в сражении при Шипке Шейново М. Д. Скобелев разгромил корпус Вессел паши. Войска неудержимым потоком хлынули на равнины Болгарии. 5(17) января 1878 г. В. И. Гурко нанес под Пловдивом поражение армии Сулеймана паши. Лондон и Вена поспешили предложить свое посредничество в предстоявших мирных переговорах. Их услуги были отвергнуты, было ясно, чьим интересам они станут потакать. Занятие Адрианополя, ключевой позиции на пути к Стамбулу, свидетельствовало о полном разгроме османской армии. 19(31) января удалось заключить перемирие. Но на пути к миру предстояла дипломатическая схватка с англо-австрийским тандемом. По британской выкройке любой договор между Россией и Турцией должен был носить европейский характер и быть согласован со всеми участниками Парижского мира 1856 г.16 Россию собирались лишить плодов победы.

Вену полностью устраивал подобный подход, Д. Андраши не отставал от британских партнеров в стремлении попрать права и интересы балканских народов. Он заявил российскому послу Е. П. Новикову, что ни один министр монархии не даст согласия на расширение Болгарии к югу от Балканского хребта и сам он будет сопротивляться подобному решению "любыми средствами". "Даже путем войны?" - спросил Новиков. Андраши уклонился от прямого ответа и повторил "любыми"17.

Ничего похожего на доверительные отношения между Лондоном и Веной не существовало. И та, и другая сторона не стремилась обладать пальмой первенства вступления в войну. Андраши именовал Британию акулой, а Россию волком, которые могли в случае чего скрыться в своей стихии. Иное дело Австро-Венгрия, пребывающая под боком у страны московитов. Правда, Бисмарк обещал, что рейх Габсбургскую монархию в обиду не даст, но в Вене все же побаивались решительных действий России, особенно после 27 февраля (11 марта) 1878 г., когда Милютин отдал приказ о переброске с Дунайского фронта к австрийским рубежам всех гвардейских частей, гренадерского корпуса и других соединений (всего пять пехотных, три кавалерийских дивизий, одной стрелковой и одной саперной бригады). Замышляемое вторжение в Россию превратилось в опасную авантюру, можно было крепко получить по зубам. Вене оставалось цепляться за сотрудничество с Британией. Император был раздражен предпринимаемыми маневрами. На полях депеши Новикова появилась помета "Какая гнусность!". Франц Иосиф получил выговор: за попытку навязать России мирный договор с Турцией в угодном Англии и Австро-Венгрии духе.

В Лондоне царила нерешительность. Расстановка сил не предвещала ничего доброго. Газеты с досадой писали, что ни один француз воевать с Россией не хочет. Президент Французской республики генерал М. Макмагон не скрывал, что его страна при любом исходе событий останется нейтральной. А без прославленной французской пехоты война не была бы повторением Крымской. Ведь сами англичане за все 349 дней осады Севастополя так и не смогли взять третий бастион.


15 The Morning Post, 12.XI.1877.

16 АВПРИ, ф. Канцелярия, 1878, д. 58, л. 37.

17 Там же, д. 111, л. 253, 254.

стр. 53

3 марта 1878 г. Н. П. Игнатьев подписал Сан-Стефанский прелиминарный мирный договор с Турцией, восторженно встреченный общественностью. Высокая Порта признала государственную независимость Сербии, Румынии и Черногории и согласилась с их значительным территориальным расширением. После почти 500-летнего перерыва была восстановлена государственность болгарского народа в форме автономного княжества в значительных пределах с выходом как к Черному, так и к Эгейскому морям. Провозглашалась автономия Боснии и Герцеговины.

Великобритания и Австро-Венгрия встретили договор в штыки. Реакция была столь острой, что Александр II счел нужным предупредить великого князя Николая Николаевича о нависшей угрозе войны с Британией. В Петербурге пришли к выводу, что слабость оппонентов способствует нарастанию британской наглости. Император распорядился, чтобы российские войска заняли европейское побережье Босфора.

Командующий Дунайской армией счел, что попытка выполнить приказ приведет к тому, что султан Абдул Гамид переселится на стоявшие в Мраморном море броненосцы адмирала Хорнби, и ограничился тем, что занял местечко Сан-Стефано в 12 км от Константинополя и перенес туда главную квартиру, сообщив императору, что вступил в окрестности столицы. Он был уверен, что ничто не помешает эскадре прорваться в Черное море. В армии на вооружении были лишь полевые пушки, тяжелые же орудия, способные протаранить бронированные корабли, отсутствовали.

Александр II не привык к тому, чтобы его распоряжения не исполнялись. Последовал запрос: а позволяет ли Николаю Николаевичу состояние его здоровья исполнять трудные обязанности командующего Дунайской армией? Сие означало предложение об отставке, немедленно исполненное.

Возглавивший армию генерал Э. И. Тотлебен считал, что ничто не помешает эскадре адмирала Хорнби прорваться в Черное море, и держался осторожно. Разработанный им план военных действий на 1878 г. предусматривал только оборонительные военные операции. Императору пришлось считаться с мнением военного командования.

Дизраэли продолжал бушевать в Лондоне. Оппоненты, по его словам, "пали на колени". Милютин с досадой писал в дневнике: "Опять взбеленился".

Мутная волна шовинизма в острой форме, нареченного джингоизмом, захлестнула Великобританию. Пресса неистовствовала. Близкая к правительству газета "Дейли телеграф" рисовала фантастическую картину будто бы вынашиваемых в Петербурге замыслов: "Они состоят, грубо говоря, в установлении господства над Константинополем и проливами, в превращении Османской империи в петербургский удел. Коварство России не миновало Австрии, где она стремится распространять славянскую заразу"18. Гладстон поплатился за свою попытку представить российскую политику в истинном свете. Бушующая толпа разбила стекла в его лондонском доме.

Однако одно дело митинговая и газетная шумиха и совсем другое - война. Броненосцы эскадры адмирала Хорнби в Черное море не отправились, десант с них на берег не сошел, контакта с русскими войсками не было. Несколько месяцев продолжалось опасное противостояние. Но бросить вызов России Британия не дерзнула.

Отечественная дипломатия приступила к поискам конкретной договоренности с державами относительно условий мирного договора. Бисмарк советовал обратиться к Габсбургам, они продадутся дешевле, уверял германский канцлер. В марте Игнатьев посетил Вену. Его миссия завершилась полным провалом. Австрийцы заломили цену, которую можно навязать разве что разгромленному противнику. Андраши настаивал на разделе сан-стефанской Болгарии, бессрочной оккупации Боснии и Герцеговины габсбургскими войсками, переходе к монархии острова Ада-Кале на Дунае без срытия имевшихся на нем укреплений, на сокращении площади предусмотренных в Сан-Стефанском договоре земельных приращений в пользу Сербии и Черногории, на праве построить в Сербии железную дорогу с австрийским тарифом. Андраши наотрез отказался ходатайствовать об удалении британского флота из Мраморного моря. По словам


18 The Daily Telegraph, 11.III. 1878.

стр. 54

самого Игнатьева, Вена собиралась приобрести без выстрела и без усилий все выгоды, военные и экономические, могущие сделаться ее достоянием лишь после победоносной войны. Она стремилась помешать самостоятельному развитию сербского племени19. Андраши в конце концов запутался в своих комбинациях. Контакты с ним потеряли всякий смысл, Австро-Венгрия была устранена от участия в выработке условий мирного договора.

Отечественной дипломатии оставалось постучать в лондонские двери. И здесь перспективы не были радужными. Еще 23 марта появился очередной меморандум с требованием: все статьи русско-турецкого договора должны быть представлены конгрессу участников Крымской войны для утверждения. В качестве предварительной меры остров Кипр был занят индийскими войсками, что должно было продемонстрировать могущество Британской империи перед Турцией.

Граф Э. Дерби в знак протеста против этой бесцеремонной меры подал в отставку, и портфель министра иностранных дел "захватил", по выражению П. А. Шувалова, маркиз Р. Солсбери, умеренностью не отличавшийся.

Шувалов приступил к контактам неофициально, воспользовавшись для этого верховыми прогулками знати и представителей дипломатического корпуса в Гайд парке. Он заметил, что министры в седле беседовали с ним откровеннее и держались раскованнее, чем те же министры в кабинете. Две первые перемолвки с Солсбери оставили у него самое дурное впечатление. Но потом появилась надежда на достижение хоть какой-то договоренности. Шувалов отправился в Петербург на консультацию. Там сочли намеченные условия хоть и тяжелыми, но все же приемлемыми. Долгие годы отечественная историография приписывала вынужденный отказ от некоторых условий Сан-Стефанского мира исключительно натиску Великобритании и Австро-Венгрии. Лишь сравнительно недавно прозвучала первая нота относительно наличия второго фронта против Сан-Стефано в "Очерках по истории Министерства иностранных дел". Договор был прохладно встречен в Сербии, "претендовавшей на большее расширение территории, и в Румынии"20. Можно было бы сказать и резче. Реакция протекала бурно, в протестах принимала участие и Греция. Белград, Афины и Бухарест выступили против создания большой Болгарии, могущей претендовать на гегемонию на Балканах. Греция, по словам российского посланника, стала ареной "массового психоза и демонстраций великой злобы"21. В Белграде российского представителя "забыли" пригласить на молебен по случаю победы в войне.

В отношениях с Румынией произошел острый конфликт. Александр II считал делом чести для себя и державы стереть последние следы Крымской войны и вернуть России три южных бессарабских уезда. Бухаресту в качестве компенсации предлагалось присоединить Северную Добруджу с портом Констанца на Черном море, большую по пространству и населению провинцию, нежели уступаемая часть Бессарабии, с несравнимо более благоприятными перспективами экономического развития. Бухарестское правительство хотело присоединить Добруджу, не расставаясь с бессарабскими землями. Была раздута шумная кампания против отчуждения драгоценного национального достояния с участием парламента и правительства. Император назвал поведение министров достойным сожаления аллюром. Румынские эмиссары отправились в Лондон, Вену и Стамбул с предложением услуг своей армии в войне против России. Посланцам везде отказали. Высокая Порта не собиралась прерывать перемирие с Россией, кабинеты Лондона и Вены, помня опыт Крымской войны, ввязываться в новое столкновение с Россией не решались.

Жесткая оппозиция трех самых крупных и развитых балканских государств Сан-Стефанскому договору меняла всю ситуацию в регионе. Белград, Бухарест и Афины отказывались признать преобладающее положение Болгарии среди стран Юго-Восточной


19 Игнатьев Н. П. После Сан-Стефано. Пг., 1916.

20 В "пороховом погребе Европы". М., 2006, с. 386.

21 Там же, с. 300.

стр. 55

Европы. Сан-стефанская Болгария включала ряд земель со смешанным населением. Белград, Бухарест и Афины не желали с этим мириться. Трактат не объединял, а разъединял Балканы, сеял рознь между населявшими их народами. Встал вопрос: а может ли подобный договор обеспечивать длительный мир и прочную безопасность? На наш взгляд, ответ может быть только один - нет.

18 - 19(30 - 31) мая состоялось подписание англо-российского меморандума. Протокол N 1 предусматривал то, за что бился англо-австрийский дуэт. Болгарская территория значительно сокращалась по сравнению со сан-стефанским вариантом, страна утрачивала выход к Эгейскому морю. Лишь ее северная часть до Балканского хребта обретала права автономного княжества, земли к югу от него - лишь административную. О сроках вывода российских войск из этих земель стороны не смогли договориться. Великобритания сняла свои возражения против вхождения Батума и Карса в Россию. Глава Форин оффиса Солсбери заявил, что защита азиатских владений Высокой Порты легла на плечи Англии, но эту задачу можно осуществить, не нарушая мира. Он обещал не возражать против возвращения России Южной Бессарабии. Протокол N 2 был посвящен вопросам, по которым Солсбери сохранял свободу суждения: участие держав в выработке основ государственного устройства Болгарии, продолжительность пребывания российских войск на Балканах, навигация по Дунаю, режим Черноморских проливов. Протокол N 3 содержал обязательство России не добиваться расширения своих владений в Азиатской Турции22.

Немедленно разразился скандал: секретный меморандум появился в печати. Повинен оказался некто, подвизавшийся в британском внешнеполитическом ведомстве перепиской бумаг. Поскольку он не давал клятвы о соблюдении государственных секретов, то суду не подлежал.

Австрийцам пришлось убедиться, сколь мало с ними считаются. Андраши, стремившийся всех перехитрить, оказался устраненным от решения важнейших вопросов. Он поспешил заверить британских коллег, что не связан с Петербургом никакими обязательствами, "позабыв" о Будапештской конвенции.

На Берлинский конгресс 1(13) июня - 1(13) июля 1878 г. князь А. М. Горчаков, глава российской делегации, отправился с тяжелым сердцем - доигрывать заранее проигранное сражение, сталкиваясь со злой волей почти всей Европы23. Делегация оказалась в Берлине в одиночестве, даже балканские представители, действовавшие в закулисье, не служили ей опорой, будучи заняты удовлетворением своих претензий, главным образом территориальных. И все же противникам не удалось обратить победу России на поле боя в ее дипломатическое поражение.

Ситуация на конгрессе сложилась тяжелая. Председательствовавший Бисмарк поручал обсуждение отдельных вопросов заинтересованным сторонам. Восьмидесятилетний Горчаков часто недомогал и пропускал заседания. Основная тяжесть работы легла на Шувалова. Послу пришлось выдержать схватку с двумя министрами иностранных дел - Солсбери и Андраши. Правда, Габсбургская монархия в Берлине, как и 22 года назад в Париже, самостоятельной роли не играла, ее дипломатия выступала как своего рода политический подпасок к британской. Шувалов вспоминал эти дни как самые тяжелые в своей жизни.

Конгресс санкционировал оккупацию австро-венгерскими войсками Боснии и Герцеговины, что было предусмотрено еще Будапештской конвенций 1877 г. Главной его жертвой стала сан-стефанская Болгария. Как было предусмотрено еще в майской договоренности между Англией и Россией, только северная ее часть до Балканских гор стала княжеством с широкими автономными правами. Горчакову удалось добиться включения в него округов Софии и Варны к югу от хребта. Южная часть страны под названием Восточная Румелия стала пользоваться лишь местным самоуправлением.


22 Sumner B. H. Russia and the Balkans 1870 - 1880. Oxford, 1933, p. 646 - 649.

23 Канцлер А. М. Горчаков. М., 1998, с 268.

стр. 56

Противоестественный раскол единой страны не выдержал испытания временем, и в 1885 г. обе ее части слились воедино с согласия всех былых сторонников ее раздела.

Нельзя сказать, что Сан-Стефанский договор исчез бесследно. На протяжении войны высокие чины в Лондоне и Вене отвергали возможность провозглашения независимости хотя бы единственного балканского государства. Солсбери выступал против предоставления Болгарии выхода к морю, возвращения России Южной Бессарабии, присоединения к ней Батума. Ему и иже с ним пришлось смириться с предоставлением статуса независимости Сербии, Румынии и Черногории и со значительным территориальным расширением каждой из них. Сербия присоединила земли общей площадью в 11 тыс. кв. км, в то время как по Сан-Стефанскому договору ей причиталось менее 9 тыс. кв. км.

Российская общественность с болью в сердце восприняла учиненный над Болгарией произвол. Без вины виноватыми оказались члены делегации на конгрессе, немало сделавшие для сохранения наследия Сан-Стефано. Златоуст славянофилов И. С. Аксаков метал громы и молнии. В речи перед московскими единомышленниками он говорил: "Западные дипломаты срывают с России победный венец" и водружают вместо него "шутовскую с гремушками шапку. Слово немеет, мысль останавливается перед этим колобродством дипломатических умов, перед этой грандиозностью раболепия"24.

Горчаков считал Берлинский конгресс самой печальной страницей в своей деятельности. "И в моей также", - гласила царская помета на его депеше. Наследник цесаревич Александр Александрович полагал, что у России остались лишь два союзника - ее армия и ее флот. В общей взвинченной обстановке лишь отдельные лица сохранили хладнокровие и способность к взвешенной оценке событий. Общественный деятель и публицист Б. Н. Чичерин, дядя будущего советского народного комиссара иностранных дел, подал императрице Марии Александровне записку, в которой отметал славянофильские завихрения насчет присоединения Константинополя, что означало бы перенесение центра державы в нерусские области. Если Россия хочет остаться Россией, она не может сойти со своего места и переместиться к Средиземному морю (здесь помета Александра II, читавшего записку: "Совершенно справедливо"). Чичерин обратился со словами утешения и благодарности к делегатам на конгрессе: "Государственные люди, заключившие Берлинский трактат, несомненно, потеряли в России популярность, но они имеют право на благодарность всякого русского человека"25.

Ныне отечественная историография совсем иначе относится к "колобродству" государственных мужей России того времени, и утверждается положительная оценка их трудов. "Западным державам, - указывал академик А. Л. Нарочницкий, - удалось ослабить, но не зачеркнуть результаты русско-турецкой войны и освободительного движения балканских народов". "Британия и Австро-Венгрия, - свидетельствовал проф. К. Б. Виноградов, - не смогли существенно изменить условия, которые касались непосредственно России. Берлинский трактат в сущности явился гигантским компромиссом"26. Россия вернула Южную Бессарабию, присоединила в Закавказье Каре, Ардаган и Батум. Рухнула представлявшаяся несокрушимой стена сопротивления держав обретению балканскими народами государственной независимости. Конгресс предоставил независимый статус Сербии, Румынии и Черногории. Раздел Болгарии, как мы писали, продолжался всего до 1885 г. В истории Балкан началась новая эпоха. Прошло всего 30 с небольшим лет, и во время Первой балканской войны 1912 г. вооруженные силы Сербии, Болгарии, Греции и Черногории всего за месяц разгромили османскую армию, о чем предки не смели даже мечтать. Испустила дух британская доктрина статус-кво,


24 Аксаков И. С. Речь, произнесенная в Московском славянском благотворительном комитете. Берлин, 1878, с. 6, 8, 20.

25 Политика. Дипломатия в XVI-XX вв. М., 1964, с. 414, 418, 416.

26 Нарочницкий А. Л. Берлинский конгресс, Россия и южные славяне. - Новая и новейшая история, 1979, N 2, с. 83; Виноградов К. Б. Мировая политика в 60 - 80-х годах XIX века. Л., 1989, с. 13.

стр. 57

предусматривавшая сохранение в незыблемости власти Высокой Порты на Балканах, после 1878 г. оставалось мало что сохранять, восторжествовал российский курс на их освобождение. Заботы британской дипломатии впредь ограничивались обереганием турецких владений в Азии, для чего был заключен договор с султаном Абдул Гамидом. Форпост защиты английских интересов из зоны Черноморских проливов переместился к Суэцкому заливу. Османская империя от полученных ударов оправиться не смогла. Американский историк Кемал Карпат разделил историю султаната на две части - имперскую и национальную, и водоразделом между ними считал 1878 г.: "Оттоманско-русская война 1877 - 1878 гг. нанесла смертельный удар по традиционному оттоманскому государству и открыла дорогу развитию турок как нации"27. Сократилась роль Восточного вопроса в судьбах Европы. Под ним стали подразумевать соперничество держав в сношениях с балканскими странами. Форин оффис обнаружил, что переусердствовал в противоборстве с Россией и прозевал появление более опасного соперника в лице Германской империи. Немецкие генералы возглавили турецкие войска в зоне Черноморских проливов, а финансисты установили контроль над целыми отраслями промышленности в Румынии, Сербии, Болгарии. Британскому капиталу удалось удержать позиции только в Греции. К 1879 г. относится создание военно-политического блока Центральных держав, Германии и Австро-Венгрии, направленного против Франции и России. Пребывание в британской орбите не сулило Вене больше выгод, и она перешла на второстепенную и подчиненную роль на сей раз при Германском рейхе. По распространенному в Англии мнению, иного сотрудничества, кроме подчинения, Пруссия не признавала. Предшественник Д. Андраши на посту канцлера К. Бейст еще мечтал о реванше за разгром Габсбургской монархии в 1866 г., Андраши предал забвению изгнание из Германского союза и записался в пристяжные в пруссо-германской военной колеснице. Противовеса группировке Центральных держав в Европе не существовало, ее военное преобладание на континенте не вызывало сомнений. Со времен Тридцатилетней войны 1618- 1648 гг. подобная ситуация вызывала противодействие и стремление к объединению находившихся под угрозой держав. В данном случае таковыми являлись Франция и Россия. В Париже не проходила тревога - как бы снова не оказаться жертвой нашествия войск восточного соседа в условиях отсутствия союза с кем бы то ни было. Медленно, постепенно, осторожно шло сближение с Петербургом. В 1891 - 1893 гг. в противовес группировке Центральных держав образовался союз Франции и России. Гегемонии германо-австро-венгерского блока на континенте пришел конец. Положение еще больше осложнилось для него с образованием в начале XX столетия Сердечного согласия, Антанты, тройственного альянса Великобритании, Франции и России. Но Габсбургская монархия осталась верна своему курсу на укрепление позиций на Балканах в ущерб России.

В 1908 г. Болгария провозгласила себя независимым царством. Кайзер Франц Иосиф указом от 5 октября того же года объявил Боснию и Герцеговину неотъемлемой частью своей монархии, произошла их аннексия. Внешне это выглядело как успех утрачивавшей силы двуединой державы. Иначе оценивает акцию, подвергнув ее специальному анализу, Е. К. Вяземская, называя ее иллюзорной28. И дело не только в том, что по договоренности с Высокой Портой Австро-Венгрия передавала той Новопазарский санджак. В монархии все территории входили то ли в Австрию, то ли в Венгрию. Не существовало ни пяди земли, признававшейся общей, австро-венгерской. Следовало пристроить Боснию и Герцеговину к какой-либо части державы, но все попытки включить провинцию в Венгрию, некогда ею владевшую, провалились. Мадьярское дворянство, управлявшее королевством, выступало против. В Венгрии и без того славяне составляли 26% населения, увеличивать еще больше их долю представлялось опасным. Следовало считаться и с жителями Боснии и Герцеговины, все они, православные, му-


27 Karpat K. Eastern Europe. - Arizona State University, 1979, N 5, p. 2.

28 Вяземская Е. К. Босния и Герцеговина, ее место и роль в европейских конфликтах начала XX века. - В "пороховом погребе Европы", с. 349.

стр. 58

сульмане и католики, выступали против присоединения к Венгрии. Сербский депутат парламента в Будапеште счел Боснию и Герцеговину плывущими в воздухе, подобно гробу Мухаммеда. В результате управляли Боснией и Герцеговиной генерал-губернатор австриец и общий для монархии министр финансов, обычно венгр. В истории провинции появилась "эра Б. Каллая" (1882 - 1903 гг.), когда министром финансов был этот опытный государственный деятель. Годы оккупации нельзя назвать временем застоя. Развивалась промышленность, в первую очередь горнодобывающая и деревообрабатывающая, появились даже металлургические предприятия. Благоустраивались города, во многих из них появился водопровод, а трамваи стали ходить в Сараеве даже раньше, чем в Вене. Росло число школ с преподаванием не только на немецком и венгерском, но и на славянских языках.

Но боснийцы и герцеговинцы познакомились и с оборотной стороной западной цивилизации. Всеобщая воинская повинность не пришлась по вкусу молодежи, в Османской империи они были освобождены от этой тяжелой обязанности. Налоги выросли десятикратно и обрекли беднейшее население на прозябание. В итоге австро-венгерские власти не обрели опоры ни в православном, ни в мусульманском, ни даже в католическом населении Боснии и Герцеговины. Сердца их рвались к объединению с Сербией. Габсбургская монархия до последнего дня своего существования оставалась верна себе. Первая мировая война положила конец этому курсу. Австро-Венгерская держава развалилась на куски. Ни один балканский народ не пожелал остаться ни в Австрии, ни в Венгрии. Босния и Герцеговина вошли в состав Югославии.

Orphus

© elibrary.com.ua

Permanent link to this publication:

https://elibrary.com.ua/m/articles/view/АВСТРИЯ-И-РОССИЯ-ПОСЛЕ-1849-года-О-ПОПЫТКАХ-ГАБСБУРГСКОГО-ОРЛА-ВОНЗИТЬ-КОГТИ-В-ЗЕМЛИ-БАЛКАН

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Україна ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://elibrary.com.ua/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. Н. ВИНОГРАДОВ, АВСТРИЯ И РОССИЯ ПОСЛЕ 1849 года. О ПОПЫТКАХ ГАБСБУРГСКОГО ОРЛА ВОНЗИТЬ КОГТИ В ЗЕМЛИ БАЛКАН // Kiev: Library of Ukraine (ELIBRARY.COM.UA). Updated: 07.02.2020. URL: https://elibrary.com.ua/m/articles/view/АВСТРИЯ-И-РОССИЯ-ПОСЛЕ-1849-года-О-ПОПЫТКАХ-ГАБСБУРГСКОГО-ОРЛА-ВОНЗИТЬ-КОГТИ-В-ЗЕМЛИ-БАЛКАН (date of access: 02.04.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - В. Н. ВИНОГРАДОВ:

В. Н. ВИНОГРАДОВ → other publications, search: Libmonster UkraineLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes

Related Articles
Знать ее — знать землянам Отчизну свою. To know this secret to earthlings is to know their Motherland.
Catalog: Философия 
2 days ago · From Олег Ермаков
Первый тип устройств отличается тем, что выпаривание активных веществ осуществляется за счет контакта курительного материала с элементом нагрева. Процедура происходит в специальной камере, которая выполняется из материалов с отменной теплопроводностью.
Catalog: Лайфстайл 
3 days ago · From Україна Онлайн
Джон Грэм Клэверхус
Catalog: История 
9 days ago · From Україна Онлайн
Познание Мира, что зрится безбожнику шествьем по внешней вселенной, людей обмануло: Контакт наш с Иным, его пик, мнят они встречей с миром вовне. А он истинно — Глуби стяжание: Мира, Я нашего, — к коей зовет нас глас Дельф. True Contact is our knowledge of ourselves.
Catalog: Философия 
15 days ago · From Олег Ермаков
Кризис 1929 г. и германский национал-социализм
17 days ago · From Україна Онлайн
Особенности военного противостояния на Кубанской линии в 1832-1833 гг.
17 days ago · From Україна Онлайн
Матвей Иванов сын Дьяк Ржевский
Catalog: История 
17 days ago · From Україна Онлайн
В сознании обывателя прочен стереотип Контакта как встречи землян с инопланетянами, наделяющей нас неким знаньем. Но были в истории два человека, Станислав Лем и Андрей Тарковский, постигшие, что Контакт поистине — это встреча человека с Самим Собой: смертного — с бессмертной своей Сутью. Вот что твердо знали эти двое. В жизни они поругались из-за розни во второстепенном. То главное, в чем они навеки остались едины, я, их любя, дал кратко здесь. The stereotype of Contact as a meeting of earthlings with aliens, endowing us with some knowledge, is strong in the consciousness of the layman. But there were two people in history, Stanislav Lem and Andrei Tarkovsky, who realized that truly Contact is a meeting of a person with Himself: a mortal with his immortal Essence. That's exactly what these two knew. In life, they quarreled because of discord in the secondary. The main thing in which they were forever united, I, loving them, gave briefly here.
Catalog: Философия 
19 days ago · From Олег Ермаков
Контакт с Иным — не встреча с ним как внешним, а осознанье его как Реальности и Сути нашей: прозренье слепца как прорыв наш в Себя. Contact with the Other is not a meeting with it as an external to us, but an awareness of its as our Reality and Essence: the insight of the blindman as our breakthrough into Myself.
Catalog: Философия 
22 days ago · From Олег Ермаков
Контроль над личным составом во французской армии в 1920-е гг.
26 days ago · From Україна Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

ELIBRARY.COM.UA is an Ukrainian library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
АВСТРИЯ И РОССИЯ ПОСЛЕ 1849 года. О ПОПЫТКАХ ГАБСБУРГСКОГО ОРЛА ВОНЗИТЬ КОГТИ В ЗЕМЛИ БАЛКАН
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Ukraine Library ® All rights reserved.
2009-2020, ELIBRARY.COM.UA is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Ukraine


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones