В морозный день 25 февраля 1948 г. более 100 тыс. пражан собрались на Вацлавской площади. Они приветствовали сообщение К. Готвальда о согласии президента Э. Бенеша принять отставку части членов правительства и поручить ему, Готвальду, сформировать новый кабинет. Политический кризис, длившийся почти неделю, завершился. Коммунисты переиграли своих партнеров-соперников по Национальному фронту и, по существу, установили свою монопольную власть в стране.

В чехословацкой историографии можно выделить три группы работ по этой теме. Во-первых, написанные в ключе "победы трудящихся над реакцией" (своеобразного аналога российского Октября 1917 года). Один из видных деятелей КПЧ В. Копецкий назвал чехословацкий "февраль"- "наш малый полуоктябрь" ¹ . Во-вторых - эмигрантская литература, содержащая резко негативные оценки происшедшего как коммунистического путча, насильственного переворота и т. д. В-третьих - уже довольно значительный массив исследований, увидевших свет после "бархатной революции" 1989 г. и стремящихся на основе ставших доступными архивных материалов скорректировать оценку истории и сути февральских событий 1948 года ² .

Проблеме "февраля" посвящен и ряд чешских работ, вышедших к его пятидесятилетию. Прежде всего - это объемная монография К. Каплана "Пять глав о феврале", продолжающая цикл его книг и опубликованных им или под его руководством сборников документов по истории Чехословакии в 1945 - 1948 годах. Новая книга, опирающаяся на огромный массив литературы и ставшие доступными после 1989 г. архивные источники, содержит анализ подготовки и механизма февральских событий 1948 года. Автор сосредоточился на исследовании тех сторон февральского кризиса, которые ранее замалчивались, изображались неточно или вообще в искаженном виде. Отсюда и название "пять глав", которые охватывают такие вопросы, как прокоммунистические силы в партиях Национального фронта и создание в них левой оппозиции, овладение коммунистами органами государственной безопасности, состояние политических партий после парламентских выборов 1946 г., ситуация в Словакии осенью 1947 г., начало и развитие февральского политического кризиса 1948 г., его международный контекст, наконец, календарь февральских событий.

Остановимся на двух вопросах из рассмотренных Капланом и так или иначе связанных с СССР. Первый - роль органов государственной безопасности и разведывательных служб в февральском перевороте. Эти органы, как пишет автор, находились уже с 1945 г. в руках коммунистов и играли значительную роль в политической жизни Чехословакии. Но с середины 1947 г. они начали выступать как самостоятельная сила в борьбе за власть. Это было следствием, с одной стороны, позиций работавших в них коммунистов, а с другой, их тесных

Марьина Валентина Владимировна - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН.

стр. 150

связей с советской разведывательной службой. Органы безопасности перешли к прямому вмешательству во внутреннюю жизнь некоммунистических политических партий с целью разложить и ликвидировать их. Основным методом при этом были провокации с последующими политическими процессами против руководящих деятелей указанных партий.

Так же действовали эти органы в Болгарии, Румынии, Венгрии, то есть в странах, где работали московские советники и где были проведены политические процессы над сторонниками оппозиции. В отличие от перечисленных стран ситуация в Чехословакии оказалась более сложной. Во-первых, в органах безопасности тогда не было таких советников, и Москва не могла их так контролировать, как в других странах; во-вторых, органы юстиции находились в руках национально-социалистической партии. Поэтому политические процессы против оппозиции начали проводиться только после февраля 1948 года. Коммунисты в органах безопасности были настроены более радикально и решительно, чем руководство КПЧ, считали его действия чересчур демократичными, нерешительными, компромиссными, ослабляющими шансы на победу.

В этом мнении они сходились с советским разведцентром, который получал сведения не только от своей агентурной сети, но и от функционеров чехословацких органов безопасности. "Аналитические материалы информаторов и сообщения дипломатов из Праги вели Москву к заключению, что проблему власти в Чехословакии надо решать быстро и иными, чем выборы средствами" ³ . Согласно свидетельству одного из видных информаторов Ш. Плачка, чехословацкие органы получили указание готовиться к тому, чтобы "обезглавить реакцию". "Коммунисты в органах безопасности стремились в первую очередь путем провокаций принудить некоммунистические партии к шагам, которые привели бы руководство КПЧ к решающей схватке в борьбе за власть". Каплан приводит имена конкретных лиц, которые занимались разведывательной деятельностью: в советском посольстве - офицеры разведки Филипов, Тихонов, Хозянов. В Брно работал Титов. Они устанавливали контакты с участниками чехословацкого Сопротивления, чаще всего с бывшими информаторами из партизанских отрядов. Связи с советскими органами безопасности не прекращали и работавшие в них офицеры, чехословацкие подданные, находившиеся в эмиграции в СССР и вернувшиеся в страну после войны ⁴ . Важнейший для всей Центральной Европы центр советской разведки находился в Вене. Его возглавлял генерал Белкин, а постоянным представителем в Праге был капитан Иванов, с которым и держали связь руководящие функционеры чехословацкой службы безопасности. Эти факты, приведенные Капланом, нуждаются в сопоставлении с материалами соответствующих советских органов.

Рассматривая международный контекст "февраля" 1948 г., Каплан касается и советского фактора, хотя считает, что Февральский конфликт имел внутриполитические, внутренние корни и что послевоенное развитие Чехословакии, а именно нацеленность коммунистической партии на власть, вела к нему". Некоммунистическая оппозиция вплоть до февраля поддерживала курс Чехословакии на союз с СССР. При этом оппозиция полагала, что Москва не отважится на прямое силовое вмешательство во внутренние чехословацкие дела, опасаясь международных осложнений ⁵ .

Связи руководства КПЧ с Москвой четко прослеживаются и по документам Российского центра хранения и изучения материалов новейшей истории ⁶ . Каплан утверждает, что на вилле Р. Сланского был оборудован радиоцентр для связи с Москвой, о существовании которого знали лишь несколько человек, в том числе К. Готвальд, В. Широки, Б. Геминдер (руководитель международного отдела ЦК КПЧ). Техническую сторону дела обеспечивал К. Смишек, офицер НКВД, возвратившийся в Чехословакию из СССР. Сообщения, которыми обменивались Москва и Прага, сохранились лишь частично. Миссия заместителя министра иностранных дел СССР В. А. Зорина в Прагу освещается в целом в традиционных тонах, хотя и уделяется больше внимания нюансам этого события (о ее оценке различными политическими деятелями того времени). Приводится, в частности, заявление Зорина, сделанное якобы 22 февраля: "Ошибаются те, кто полагает, что я приехал в Чехословакию для того, чтобы укротить коммунистов. Москва приветствует активность коммунистов. Она не понимает однако позиции господина президента и не может понять, на что господин президент и три партии в Чехословакии (их представители в правительстве подали прошение об отставке - В. M.) надеются" ⁷ . Новые документы Архива внешней политики РФ вносят, если не полную, то частичную ясность в освещение этого вопроса ⁸ .

Интересны суждения Каплана о том, шла ли в феврале 1948 г. речь лишь о правительственном кризисе или же о кризисе политической системы, либо режима? Послевоенная

стр. 151

политическая система Чехословакии была основана на коалиции Национального фронта. Президент и некоммунистические партии считали эту коалицию полезной и стремились её сохранить не только с целью достижения политических соглашений, но и чтобы удержать коммунистов на пути демократии. Для последних же речь шла о смене режима, об установлении монополии коммунистической власти, что означало конец народно-демократической коалиции. Февральский правительственный кризис был таким образом не только кризисом политической системы, но кризисом народно-демократического режима. "Распад коалиции Национального фронта - политической основы режима - не только потряс режим в его фундаменте, но был решающим условием государственного переворота, то есть смены режима" ⁹ .

Каплан полагает, что в рассматриваемый период в Чехословакии (ЧСР) не было силы, способной воспрепятствовать движению КПЧ к власти или хотя бы затруднить ее деятельность. Автор считает, что, если антидемократический переворот "реакционных сил" был фикцией, выдумкой коммунистов, то, наоборот, угроза государственного переворота с их стороны вполне реальной. В этом были уверены и оппоненты КПЧ, но они полагали, что столкновение не выйдет за рамки парламентских форм борьбы. Бенеш, опасаясь раскола общества и начала гражданской войны, и понимая, что Запад из-за чехословацкой демократии не пойдет на международный конфликт, согласился с коммунистической концепцией выхода из политического кризиса. Каплан характеризует февральские события как государственный переворот, целью которого было устранить существующий народно-демократический строй и создать систему монопольной коммунистической власти, как предпосылку строительства коммунистического режима. Автор полагает, что называть февральский конфликт путчем нельзя, поскольку КПЧ получила открыто выраженную поддержку (хотя и по разным причинам) значительной части населения. В марте программа Готвальда была одобрена и Национальным собранием. "По сравнению с другими государствами Восточной и Центральной Европы государственный переворот в Чехословакии имел определенную особенность. Он был осуществлен при поддержке значительной части населения, а включение страны в советский блок было естественным следствием послевоенной внешнеполитической ориентации на союз с СССР, одобренной всеми политическими партиями" ¹⁰ .

Книга Ф. Ганзлика "Февраль 1948 г.- результат неравной борьбы. Секретные службы на пути к власти" ¹¹ дает возможность проникнуть за кулисы антидемократической практики коммунистов в борьбе за власть и понять механизм использования секретных служб - министерства внутренних дел, органов государственной безопасности, военной контрразведки - в интересах КПЧ. Результатом деятельности органов безопасности, пишет Ганзлик, было не только устрашение политических противников КПЧ, но и нагнетание атмосферы страха и неуверенности во всем обществе. "Безуспешные усилия демократических партий воспрепятствовать открытому и широко практикуемому КПЧ использованию министерства внутренних дел и органов безопасности компартией были одной из главных причин возникновения открытого правительственного кризиса" ¹² .

Автор приходит к выводу, что с начала 1948 г. в политике КПЧ прослеживаются две тенденции, которые взаимно переплетаются и дополняют друг друга. Первая открыто декларировала стремление создать условия для захвата власти легальным путем, используя позиции в правительстве, парламенте, в других институтах демократического государства. Вместе с тем КПЧ реализовала комплекс мер, направленных на захват политической власти в любой ситуации. Значительная их часть противоречила правовым нормам и осуществлялась тайно. Ключевую роль в этом плане сыграли министерство внутренних дел и военная контрразведка. При этом коммунисты практически не встретили никакого организованного сопротивления со стороны своих политических противников. Но КПЧ имела подробно разработанный план на случай возможного вооруженного столкновения. Министр внутренних дел коммунист В. Носек принимал участие в большинстве встреч Бенеша с Готвальдом в февральские дни, обращая внимание президента на возможность обострения ситуации вплоть до вооруженного конфликта. Угроза гражданской войны была одной из серьезных причин, побудивших Бенеша принять требования коммунистов. Президент осознавал также возможные последствия поддержки компартии Советским Союзом. Автор приводит слова Я. Масарика: "Так мы демократию не сохраним. Мы дали им (КПЧ - Ф. Г .) чересчур большой выигрыш во времени. Как вы хотите остановить паровой каток, который сзади толкает русский танк" ¹³ .

стр. 152

Фактически захват компартией политической власти, считает Ганзлик, произошел еще до подписания президентом указа о назначении нового правительства; отказ Бенеша сделать это не повлиял бы на конечный результат. Фактический способ решения кризиса и последовавшее выражение доверия новому правительству во главе с Готвальдом со стороны парламента дали возможность КПЧ создать видимость легальности ее действий в ходе февральских событий. Этому способствовало и то, что все документы и архивные материалы, свидетельствующие о незаконной практике компартии в 1945 - 1948 гг., попали в разряд строго секретных. "По иронии судьбы, - пишет автор, - жертвами противозаконных действий и репрессий после февраля 1948 г. стали и те, кто в 1945 - 1948 годы приложил большие усилия к захвату власти коммунистической партией" ¹⁴ . "Февраль" 1948 г. Ганзлик характеризует как государственный переворот.

Публикация "ЧСР и СССР. 1945 - 1948: Документы межправительственных переговоров" ¹⁵ содержит 180 документов, в подавляющем большинстве ранее не известных (из архивов канцелярии президента республики, министерства иностранных дел, Института Т. Г. Масарика, Центрального государственного архива и Военно-исторического архива). В приложении дан перечень не вошедших в него 167 документов, которые будут введены в научный оборот в ходе реализации исследовательского проекта "Чехословакия 1945 - 1967 годы".

В сборнике показана закулисная сторона развития советско-чехословацких отношений. В ней рассматриваются вопросы о военных трофеях, деятельности советских и чехословацких органов безопасности, границах возрожденной Чехословакии, пребывании частей Красной Армии на чехословацкой территории, судьбе Подкарпатской Руси (Закарпатской Украины), трансфере немецкого и венгерского меньшинств, репатриации волынских чехов, проблеме лужицких сербов, экономических отношениях (в частности, поставках урановой руды в СССР), переговорах правительственной делегации ЧСР в Москве в июле 1946 г., позиции СССР по вопросу заключения Чехословакией договоров с Францией и Польшей, а также об участии ЧСР в плане Маршалла, о новом торговом договоре СССР и ЧСР (осень 1947 г.).

Документы свидетельствуют, что внешнеполитический курс Чехословакии с преимущественной ориентацией на СССР как опору против возможного германского экспансионизма поддерживали все политически активные силы страны. В рамках практического его осуществления возникало много вопросов и недоразумений, которые советским и чехословацким органам приходилось решать по ходу дела, отстаивая собственные интересы. Как правило, советской стороне удавалось это делать лучше, хотя в большинстве случаев сохранялись дипломатический декорум и формальное равноправие. И Бенеш, и чехословацкие правительственные органы чаще всего шли на уступки своему могущественному партнеру в спорных ситуациях, рассчитывая на его помощь и поддержку в решении важных международных и внутренних вопросов послевоенной Чехословакии. Из публикации следует, что МИД ЧСР о своих шагах на международной арене информировал советское посольство и согласовывал в Москве свои действия.

О февральских событиях 1948 г. в Чехословакии читатель может узнать также из книги на русском языке "Февраль 1948 г.: Москва и Прага. Взгляд через полвека", написанной историками России и Чехии в основном на материалах архивов обеих стран ¹⁶ . Современное видение событий февраля 1948 г. в Чехословакии получило отражение и в работе международной научной конференции историков, политологов, социологов "Чехословацкий "февраль" 1948 г.: внутренние и международные предпосылки и последствия" (Прага, 19 - 21 февраля 1998 г.), в которой довелось участвовать автору обзора.

Основное внимание ее участников привлекла проблема соотношения внешнего и внутреннего факторов, повлиявших на развитие и результаты февральского политического кризиса. Характерно было стремление избавиться от перекосов, присущих историографии прежних лет, когда акцент делался на одном из этих факторов, и показать их взаимосвязь и взаимозависимость. В общей форме смысл взглядов, представленных на конференции, сводился к следующему. ЧСР, оказавшись в советской сфере влияния, после освобождения не была по настоящему суверенным государством. В своей внешней политике она, опасаясь возрождения германского экспансионизма, ориентировалась преимущественно на СССР, хотя налицо была и тенденция крепить союзнические отношения с западными державами. Но если для компартии, представители которой заняли важные позиции уже в первом после освобождения страны Кошицком правительстве и еще более укрепили их после

стр. 153

парламентских выборов в мае 1946 г., главным было отношение к СССР как к руководящему центру, то для Бенеша и демократического лагеря речь шла о геополитической необходимости. КПЧ, согласовавшая еще на завершающем этапе войны свою стратегию и тактику в возрожденной ЧСР с ВКП(б) и советским руководством, в 1945 - 1948 гг. поддерживала постоянные контакты с Москвой и действовала в соответствии с полученными оттуда советами. Демократы, идеализируя Сталина и проводимый им курс, не смогли распознать истинный смысл советской внешней политики, стремившейся при опоре на КПЧ, превратить Чехословакию в форпост своего влияния в Центральной Европе. Сразу после войны СССР не имел намерения установить в Восточной Европе, и в частности, в Чехословакии, советский строй, ввести советские порядки. Заинтересованный в сохранении мира на как можно более длительное время и в связи с этим союзнических отношений в рамках антигитлеровской коалиции, СССР держал курс на создание пояса дружественных государств на своих западных границах, в правительствах которых более или менее прочные позиции должны были занять коммунисты. Сталин не отказывался, однако, в перспективе от идеи социалистической революции и рассматривал народную демократию как несоветский путь к советской модели социализма в восточноевропейском регионе. По мере роста международной напряженности Москва всё более усиливала свое давление на руководство КПЧ и его критику, подталкивая к более решительным действиям в отношении политических партнеров по Национальному фронту.

Западные державы, осознавая усиливавшийся нажим СССР на Чехословакию, исходили из достигнутых договоренностей о разделе сфер влияния в послевоенной Европе и не предприняли никаких активных мер для предотвращения переворота в Праге. Как и в межвоенные годы, когда Восточная Европа была маргинальной областью мировой политики, так и после войны этот регион оказался на периферии внимания западных держав.

Прямыми последствиями "февраля" стали значительное обострение международной ситуации, быстрый рост напряженности в отношениях между СССР и США, ускорение экономической, политической, а затем и военной интеграции западных держав, развязывание "холодной войны", превращение Восточной Европы в "санитарный кордон" против Запада. После февральских событий в Чехословакии западные демократии стремились создать такие организации и проводить такую политику, которые защитили бы их от советского экспансионизма и помогли сплотиться. Запад был шокирован "февралем", а создание НАТО явилось прямой реакцией на это событие. Пражский переворот способствовал тому, что Европа обратилась к союзу с США. В политике Англии по отношению к Чехословакии после войны было многое из того, что характеризовало ее позицию и в 1938 году. США стремились не к поддержке демократических сил в Восточной Европе, а к укреплению своих великодержавных позиций и контролю над этим регионом. Февральские события стимулировали антикоммунистическую пропаганду и страх перед угрозой коммунизма. Во Франции, в частности, образовались два лагеря, в первом из которых были коммунисты, а во втором - большинство населения, убежденное, что Советский Союз собирается подчинить своему влиянию всю Европу.

Велика была роль и внутреннего фактора в советизации восточноевропейского региона. Компартии, значительную часть руководства которых составляли деятели "коминтерновского образца", "московской школы", шли по пути, указанному Кремлем. Они многое сделали для ускорения процесса "самосателлизации" и "самосоветизации" Восточной Европы. В болгарской историографии, в частности, народная демократия рассматривается сейчас как специфическая восточноевропейская модель диктатуры пролетариата.

"Элегантный" переворот в Чехословакии лишь завершился февральскими событиями 1948 г., а начался он в 1945 г., когда КПЧ стала контролировать решающие позиции в государстве. Новые документы о миссии В. А. Зорина в феврале 1948 г. в Прагу опровергают сложившийся в историографии миф, будто Сталин предлагал Готвальду советскую военную помощь для разрешения политического кризиса в интересах коммунистов. Эти документы свидетельствуют, что, напротив, Готвальд полагал возможной такую помощь, а Сталин делал ставку на КПЧ и мобилизацию прокоммунистических сил в самой Чехословакии. Однако Зорин пытался давать советы руководителям КПЧ - быть потверже, не идти на уступки правым силам, быть готовыми к решительным действиям и возможному нарушению некоторых положений действующей конституции. От В. М. Молотова Зорин получил указание не встречаться с президентом Бенешем.

Вопрос о политике Бенеша после войны и его позиция в период февральского кризиса

стр. 154

до сих пор является дискуссионным. Часть исследователей осуждает его за идеализацию Сталина, недальновидность и излишнюю готовность к компромиссу с Москвой; другие говорят о трагедии Бенеша как политика и падении его роли в европейских делах после войны, о неудачной попытке реализовать свою теорию "демократизирующегося социализма" или "социализирующейся демократии" (по сути - теорию конвергенции); третьи считают, что ни международное положение Чехословакии, ни внутренняя расстановка сил не позволили президенту, политику-реалисту, избрать иную линию своего поведения. Что касается ближайшего соратника Бенеша министра иностранных дел ЧСР Я. Масарика, то расследование причин его смерти в марте 1948 г. показало недоказуемость утверждений об убийстве или чьем-то внешнем участии в этом. Масарик, страшно переживавший февральские события и находившийся в состоянии сильной депрессии, сам выбрал самоубийство, чтобы своей смертью мобилизовать остатки демократических сил в стране.

Серьезную роль в назревании февральского политического кризиса сыграли события в Словакии и развитие чешско-словацких отношений, на которые большое влияние оказало то, что чехи опасались словацкого сепаратизма, а словаки, напротив - чешского централизма. "Словацкий вопрос" расколол чехословацких демократов, расчистил коммунистам простор для маневрирования и облегчил им путь к завоеванию власти. "Февраль" заморозил чешско-словацкий диалог и усилил тенденцию централизации. Раскрытие "антигосударственного" заговора в Словакии, к подготовке которого приложили усилия коммунисты, помог им в утверждении своей монопольной власти.

Возможность победы чехословацких демократических сил в феврале 1948 г., рассмотренная через призму международных и внутренних условий, подвергается многими исследователями сомнению. Но путь КПЧ к власти был не так легок, как иногда изображается. Демократы не являлись слепыми попутчиками коммунистов, они стали заложниками международной ситуации. Историю антикоммунистического сопротивления в эти годы еще предстоит изучить.

Только взгляд на исторические события под разными углами зрения позволяет создать более полную и объективную их картину и приблизиться к пониманию их истинной сути.

Примечания

1. KAPLAN К. Pet kapitol о Unoru. Brno. 1997, s. 521.

2. KAPLAN K. Op. cit.; ejusd. Pravda o Ceskoslovensku. 1945 - 1948. Praha. 1990; ejusd. Ceskoslovensko v letech 1945 - 1948. Praha. 1991; ejusd. Majetkove zdroje KSC v letech 1945 - 1952. Praha. 1993; ejusd. Nekrvava revoluce. Praha. 1993; ejusd. Posledni rok prezidenta: Edvard Benes v roce 1948. Praha. 1993; Ceskoslovensko a Marshalluv plan: Sbornik dokumentu. Praha. 1992; Kadrova nomenklatura KSC. 1945 - 1956: Sbornik dokumentu. Praha. 1992; Dva retribucni procesy: Komentovane dokumenty 1946 - 1947. Praha. 1992; Prazske dohody. 1945-1947; Sbornik dokumentu. Praha. 1992; Priprava Ustavy CSR v letech 1946 - 1948: Diskuse v Narodni fronte a nazory expertu. Praha. 1993; Letaky 1948. Dokumenty. Praha. 1994; Katolicka cirkev a pozemkova reforma 1945 - 1948: Dokumentace. Brno. 1995.

3. KAPLAN K. Pet kapitol.., s. 164.

4. Ibid., s. 153, 155.

5. Ibid., s. 356, 349.

6. Soudobe dejiny, 1997, N 3-4, s. 451-467; Сталин и холодная война. М. 1998.

7. KAPLAN К. Pet kapitol.., s. 353 - 354.

8. Подробнее о миссии В. А. Зорина см. статью Г. П. Мурашко в журнале "Новая и новейшая история", 1998, N 3.

9. KAPLAN К. Pet kapitol, s. 356.

10. Ibid., s. 523, 524, 533, 539, 541.

11. HANZLIK F. Unor 1948 - vysledek neravneho zapasu. Tajne sluzby na ceste k moci. Praha. 1997.

12. Ibid., s. 211 - 212.

13. Ibid., s. 214, 222.

14. Ibid., s. 224.

15. CSR a SSSR. 1945 - 1948. Dokumenty mezivladnich jednani. Brno. 1997.

16. Февраль 1948: Москва и Прага. Взгляд через полвека. М. 1998.

Permanent link to this publication: