Ключевые слова: дискуссия, цивилизационный подход, долгосрочное прогнозирование, экономическое развитие, международные отношения.

Прошедшее обсуждение статей и книги весьма интересно для авторов, искренне благодарных Л.Б. Алаеву, В.А. Мельянцеву, Н.А. Косолапову, Л.Л. Фитуни, В.Я. Белокреницкому, И.В. Дерюгиной, Н.Н. Цветковой, высказавшим свое мнение.

Авторы признательны Л.Б. Алаеву за внимательное прочтение книги, детальный анализ написанного. Леонид Борисович несомненно прав, указывая на то, что прогноз строится но регионам, а не строго по принадлежности стран к той или иной религии, но в прикладных исследованиях важнее не столько строгое следование принципам тех или иных теоретических построений, сколько конечный прикладной результат. В данном случае это прогноз, который выявляет и отчетливо показывает основные черты будущего. В этом плане цивилизационный подход удобен по нескольким основаниям.

Во-первых, цивилизационная концепция широко признана. Она делит мир на небольшое количество частей, различия между которыми признаются многими, если не большинством, исследователями, лицами, принимающими решения в политике и бизнесе, и даже читающей публикой. Группировка стран для глобального прогноза - отдельная большая и сложная проблема, поскольку, если работать, как органы ООН, с отдельными странами, создается пестрая картина, которая нуждается в агрегировании, а это опять возврат к группировкам. Если следовать традиции моделей глобального развития, идущей от первых докладов Римскому клубу, и вести расчеты по миру в целом, результаты трудно интерпретировать. Так что набор мировых цивилизаций — удобная для разных целей группировка стран мира, достаточно широко признанная.

Во-вторых, современные мировые цивилизации имеют институциональное оформление, хотя оно различается по степени жесткости. Японская, китайская и индийская цивилизации - государства. Европейские страны объединены в Европейский союз, с США и Канадой их объединяет НАТО, все развитые страны - члены Организации экономического сотрудничества и развития. Существуют организации американских, африканских и исламских государств. Ядром СНГ являются православные страны.

В-третьих, объединенные в современные цивилизации государства имеют довольно четкие различия в степени экономического развития и обеспеченности ресурсами. Что очень важно для любого исследования с использованием статистических данных, представление цивилизаций в виде совокупности государств делает возможным количественные оценки, т.е. исследование цивилизаций переходит из области умозрительных рассуждений в плоскость расчета соотношений важнейших показателей.

В-четвертых, в отличие от формационного подхода, который является концепцией исторического оптимизма, поскольку по его логике производительные силы несомненно развиваются, за ними тянутся производственные отношения и мир движется по

стр. 109
пути прогресса, цивилизационная концепция рассматривает варианты как развития, так и угасания, обогащает гамму возможностей для прогнозирования.

В результате цивилизации по совокупности оснований выступают весьма удобной формой организации исследования будущего, хотя Л.Б. Алаев несомненно прав в том, что иногда цивилизационная разбивка стран затрудняет работу, так как приходится пересчитывать многие показатели, но премия за этот труд - новый взгляд на перспективы человечества.

Что касается выделения цивилизаций по религиозному принципу, главным основанием для этого является то, что все цивилизации основаны на определенных базовых ценностях, а таковыми в период их формирования были религиозные ценности.

Авторы благодарны В.А. Мельянцеву за позитивное отношение к результатам прогноза и за высказанные соображения относительно методической стороны долгосрочного прогнозирования. Что касается замечания В.А. Мельянцева о вероятности тех или иных прогнозных сценариев, то эта задача может быть решена только в результате работы групп экспертов, способных дать оценку вероятности сценариев. Это уже следующий этап прогнозной работы, о чем пишет сам Виталий Альбертович.

Что касается замечания о чрезмерном внимании в прогнозе к материальным ресурсам, которые составляют основу развития в индустриальном обществе, в то время как мировая экономика переходит в постиндустриальную фазу, задача прогноза состояла именно в том, чтобы понять, каковы возможности перехода всего человечества в индустриальную фазу. Именно этот процесс жизненно важен для перспектив роста мирового населения, мирового разделения труда и международных отношений. Постиндустриальные продукты и услуги важны для экономического роста, но не для выживания человечества. Обостряя вопрос, можно сказать, что глобальный экономический рост возможен, когда одна часть человечества процветает, а другая вымирает. И наоборот, социально-экономический прогресс возможен при очень низких темпах экономического роста, если имеется продуманная программа развития. Таким образом, в нашем прогнозе мы специально не рассматривали экономический рост, поскольку это другая задача. В этой связи многие важные для экономического роста в краткосрочной перспективе переменные (финансовый капитал, человеческий фактор и т.п.) не рассматривались.

В целом одной из важных задач на протяжении всей работы была экономия переменных. Очевидно, что чуть ли не все стороны общественной и экономической жизни влияют на долгосрочное развитие. Попытка учесть все заведомо обречена на неудачу и заводит решение прикладных задач в тупик. Интересная аналогия из области физических наук. Все небесные тела в космосе находятся в гравитационном взаимодействии друг с другом. Строго говоря, для точного определения траектории ракеты, запущенной с Земли, необходим учет всех гравитационных взаимодействий. Задача эта невероятно сложна, и, если бы решали именно ее, космических полетов не было бы и по сей день. Для практических целей оказалось достаточно на первых этапах освоения космоса учитывать гравитационное воздействие 3-5 объектов. Космические полеты начались, по мере усложнения проектов стали усложняться задачи. Представляется, что в обществоведении слишком часто делаются попытки решить все задачи сразу, что мешает поступательному движению в постижении общественных процессов.

Чувство благодарности к рецензентам, естественно, сочеталось с желанием понять их взгляды и подходы в отношении рассматриваемой проблематики и подтвердить наши подходы, изложенные в книге и статьях [Акимов, Яковлев, 2012; Акимов, 2013; Яковлев, 2013]. Н.А. Косолапое одним из немногих поддержал рассмотрение реформ как важного инструмента модернизации ("управления развитием"), периода ускоренного и целенаправленного развития общества [Косолапов, 2013, с. 35]. Однако трудно согласиться с его тезисом об иллюзорности надежд на государство при проведении реформ [Косолапов, 2013, с. 36]. Исторический опыт разных стран Востока и Запада

стр. 110
свидетельствует, что именно государство в лице элиты и с опорой на бюрократию начинало и проводило коренные преобразования в разных сферах жизни, упрочивая и развивая различные институты и элементы современного индустриального общества. Так было в Великобритании в XIX в., в России в 30-е гг. XX в., в Саудовской Аравии в середине XX в., в Китае в конце XX в.

Авторы признательны Л.Л. Фитуни за понимание и четкую формулировку основной задачи исследования - соединить количественный прогноз с цивилизационным подходом. Предлагаемые Л.Л. Фитуни и И.О. Абрамовой подходы к прогнозированию (жизненные циклы социально-экономических систем) могут быть основой для дальнейших прогнозных исследований, в том числе и коллективами авторов, хотя повторим: долгосрочный прогноз вынужденно не экономический, для него важнее долгосрочные процессы глобально-экологического и исторического характера.

Все оценки Л.Л. Фитуни относительно перспектив развития Африки мы принимаем [Фитуни, 2013], но не можем не отметить, что международная конкуренция в трудоинтенсивных отраслях способна сильно ограничить возможности Африки. Южная Азия также будет источником дешевой рабочей силы, а Китаю вполне по силам сохранить позиции мастерской мира с более высоким, чем теперь, качеством продукции, но более высокой стоимостью рабочей силы. Здесь возникает вопрос с точки зрения жизненного цикла социально-экономических систем. Сохранится ли в ближайшие десятилетия экономическая модель, основанная на экспорте в развитые страны дешевой продукции из развивающихся стран? Не произойдет ли ее вытеснение моделью, основанной на более высокой производительности труда по мере экономического развития Китая? Тогда перспективы Африки в мировой экономике более туманны. В любом случае очевидно, что прогнозирование мирового развития разными методами, с разных методологических позиций разными коллективами авторов остро необходимо для понимания перспектив ближайших десятилетий.

Особая благодарность Н.Н. Цветковой, поскольку ее текст во многих аспектах является развитием тех подходов, которые разрабатывались в нашей монографии. Нельзя не согласиться с Ниной Николаевной в том, что именно глобализация делает цивилизационный анализ актуальным. Глобализация выравнивает многие элементы жизни, но проблема идентичности остается, а она важна для глобального демографического прогноза, поскольку позволяет понять, на какие же группы будет делиться население мира через несколько десятилетий демографического роста и догоняющего развития.

Убедительный пример различия технологически схожих цивилизаций приводит Н.Н. Цветкова, указывая на различие отношения к труду в европейской и японской цивилизациях (исследования японского антрополога Ю. Кавады) [Цветкова, 2013]. Это еще одно свидетельство того, что есть разные, но одинаково хорошо аргументированные подходы к анализу цивилизаций, да и не только их. Это похоже на инструменты в руках рабочего. Можно использовать разные инструменты для выполнения разных работ, а можно все сделать одним топором (искусные мастера на Руси топором вырезали ложки и строили дома). Авторы обсуждаемой монографии не столь искусны, поэтому предпочитают не искать один-единственный правильный инструмент (теорию, методику, концепцию) для анализа социальной действительности, а использовать разные инструменты для решения двух главных задач - прогноза и управления. Именно они и были основными целями исследования.

Что цивилизационный подход в монографии - не самоцель, а инструмент, точно подметила Н.Н. Цветкова. Очень ценным для авторов является соображение Нины Николаевны относительно того, что сценарий "Конвергенция цивилизаций" скорее всего будет сочетаться со сценарием "Запад сохраняет лидерство" [Цветкова, 2013]. В ближайшие десятилетия это, безусловно, наиболее вероятный вариант.

Наконец, очень важны и конструктивны предложения И.В. Дерюгиной об особенностях разных типов модернизации, которые позволяют конкретизировать уже

стр. 111
не прогнозную, а управленческую часть исследования, т.е.стратегии действий по развитию по желательным сценариям и предотвращению нежелательных [Дерюгина, 2013]. Как показывают самые разные прогнозы, выполненные различными группами исследователей, именно сельское хозяйство становится узким местом мирового развития, поэтому модернизация этого сектора экономики представляет собой чрезвычайно важную задачу.

Взгляд квалифицированных читателей помогает понять, что именно вызывает интерес в работе, что получилось, что нет, в чем ошибки в представлении своей позиции читателю. В то же время это повод еще раз прояснить свою позицию.

Мы исходили из того, что современное состояние мира есть переходное состояние ("фазовый переход человечества в новое состояние", СП. Капица), что закончилась эпоха господства государств всеобщего благоденствия на Западе и разного рода диктатур в "периферийных" обществах на Востоке. Кризисы различного рода и масштаба, от внешнеполитических до финансовых, нарастание противоречий внутри отдельных стран и регионов, а также между ними - показатель очевидного неблагополучия мировой системы в целом. Для специалистов неожиданным оказалось то, что привычные подходы и методы исследования не в полной мере позволяют объяснить и суть, и характер идущих общественных процессов.

Ведь исходя из экономоцентристского подхода, все прекрасно: ВВП растет в большинстве стран, разнообразные продукты потребления и комфорт становятся доступными все большему числу жителей планеты; небывалое в истории облегчение возможностей коммуникаций создало условия для всеобщей конвергенции стран, обществ и культур ради совместного производства и потребления. Казалось, что страны Востока, пережив в XX в. с разной степенью успеха процесс догоняющей модернизации, обречены на следование западной модели развития, включающей в себя политические и идеологические ценности демократии, прав человека, свободы личности.

Однако в полной мере этого не происходит. Такие события, как 11 сентября 2001 г., вторжение США в Ирак в 2003 г., финансовый кризис 2008-2009 гг., волнения мусульман-мигрантов в западноевропейских странах, "арабская весна" 2011 г., неудача многонациональных сил Запада в Афганистане, равно как и сохранение многоукладное™ восточных обществ, или "двухколейный путь" их современного развития, - все это ставит под сомнение экономику и политику как единственные инструменты исследования мирового развития. Оказалось необходимым принимать во внимание иные факторы развития полумодернизированных восточных обществ: культуру, религию, традиции, менталитет.

Вот почему авторы сочли необходимым в своей работе, носившей скорее прикладной характер, рассматривать процесс развития в цивилизационной (или регионально-цивилизационной) парадигме. Цивилизации - многогранное обществоведческое понятие, исследование которого является самостоятельной областью, но для прогноза - это полезный инструмент анализа перспектив развития. Данное намерение было понято нашими читателями, хотя они и высказали замечания по поводу определения явления "цивилизация".

Приятно отметить, что летом 2013 г. вышел из печати серьезный труд петербургских востоковедов "Концепции современного востоковедения", являющийся одновременно комплексным научным исследованием и курсом лекций для студентов Восточного факультета СПб.ГУ. В книге, среди прочего, отмечается полезность, хотя и ограниченность, цивилизационного подхода и предлагается регионально-цивилизационный дискурс. По мнению Е.И. Зеленева и Н.А. Самойлова, "регионально-цивилизационная парадигма исторического исследования может стать концептуальной основой нетрадиционной парадигмы научного исторического знания" [Зеленев, Самойлов, 2013, с. 254]. Можно назвать и используемый В.В. Наумкиным для исследования взаимовлияния в современном мире цивилизаций, культур, народов и государств глобализационно-

стр. 112
цивилизационный подход [Наумкин, 2011, с. 28]. Такой подход весьма близок к использованному авторами в своей книге. Ведь еще Ф. Бродель в свое время писал: "Новейшая история должна стать соединением различных наук о человеке" [Бродель, 2008, с. 26].

Наша задача состояла в том, чтобы сделать прогноз, выйдя за рамки того, что делали западные специалисты в докладах Римскому клубу по пределам роста. Ведь человечество отнюдь не едино, а этот факт практически игнорировался в моделях, которые лежали в основе докладов. По странам и континентам можно посчитать ресурсы и потребности, но, если исходить из того, что борьба за ресурсы будет идти, нужно выделить участников этой борьбы, каждый из которых преследует свои интересы, зачастую не совпадающие с интересами других. В этом смысле цивилизации - очень удобная группировка участников, и здесь мы следуем не только С. Хантингтону, который считал именно цивилизационные различия основой конфликтов в XXI в., но и А. Тойнби с Ф. Броделем, рассматривавших возникавшие ранее "жесткие столкновения цивилизаций" [Бродель, 2008, с. 62] и использовавших это понятие как комплексное и необходимое для понимания "становления современного мира".

Очевидно, что внутри европейской или западной цивилизации борьбы за природные ресурсы не будет. В этом смысле европейская цивилизация едина. Нет проблем и с миграциями людей в рамках этой цивилизации, если они - носители ее ценностей.

Все меняется, если мы пересекаем цивилизационные границы. Не только Запад, но и неевропейские цивилизации нуждаются в природных ресурсах для обеспечения потребностей растущего населения. Остроумный довод В.А. Мельянцева ("будет вам и белка, будет и свисток") о всемогуществе технического прогресса не может приниматься во внимание исследователями и политиками, призванными решать текущие проблемы, исходя из имеющихся возможностей.

Наконец, цивилизационный фактор в конце XX - начале XXI в. проявил свою значимость уже в западноевропейских странах. Признание лидерами Великобритании и Германии провала политики мультикультурализма означает признание реальности межцивилизационных отличий граждан и жителей этих стран. Когда представители незападных цивилизаций иммигрируют в страны западной цивилизации, они оказываются там чужаками, цивилизационная принадлежность четко обозначает идентификацию на личностном уровне, но и на групповом она также присутствует. И это уже проблемы не чисто теоретические, а имеющие непосредственное отношение к социально-политической реальности ЕС, осмысление которых идет и там, и у нас. По мнению В.В. Наумкина, "можно говорить о трех глобализационно-культурных парадигмах: культурный дифференциализм, культурная конвергенция или культурная гибридизация" [Наумкин, 2011, с. 40].

Наконец, цивилизационный фактор есть реальность в сфере мировой политики. Этот фактор осложняет вступление Турции в ЕС, хотя ее экономический потенциал превышает то, что имеют многие страны Европы, а степень вестернизации турецкого общества весьма велика. Организация исламских государств - реально существующее и активно действующее межрегиональное объединение стран, которые объединены исключительно по религиозному признаку.

Отдельный вопрос - православная цивилизация. Достаточно очевидно, что она родственна, но не принадлежит полностью к западной цивилизации. При объединении Европы оказалось, что Кипр и Греция являются особыми странами, которые хуже других европейских стран вписываются в общую систему ЕС. Это интересный эксперимент, который подчеркивает особость менталитета православных народов по сравнению с Европой. Еще одним историческим экспериментом, подтверждающим то, что цивилизационные различия, определенные по религиозному признаку, работают в реальной жизни, является распад Югославии, которая разделилась именно по религиозному цивилизационному признаку, хотя ее народы очень близки по экономическим, этнографическим, социальным и политическим особенностям.

стр. 113
Нашей задачей было не исследование явления "цивилизация" или межцивилизационных конфликтов, но распределение ресурсов по цивилизациям, сценарии развития цивилизаций и регионов, что, на наш взгляд, позволяет представить перспективу будущих мировых конфликтов и союзов [Акимов, Яковлев, 2012].

Отметим, однако, что понятие "цивилизация" отчасти противостоит понятию "формация", в недавнем прошлом господствовавшему в отечественном обществоведении. Как отмечалось выше, идеология формационного развития - концепция исторического оптимизма, веры в благотворность бесконечного прогресса, поскольку развитие производительных сил идет поступательно ("стадии роста" У. Ростоу), и не видно, что это может измениться в исторической перспективе. Странно было бы игнорировать материальные условия жизни, однако в рубежные эпохи человечества вера в прогресс слабеет. Формационная парадигма показывает, что не все народы и цивилизации останутся в процветающем от развития производительных сил мире. Демографические изменения в мире наряду с кризисом ресурсов достаточно остро ставят этот вопрос. Применение цивилизационного подхода дает инструмент анализа перспектив, кто и как сможет выжить и получить плоды формационного развития, т.е. развития производительных сил.

В качестве следующего за прогнозом шага в нашем исследовании мы обращаемся к реформам и модернизации как механизмам решения тех проблем, которые выявляются прогнозом. Реформы и модернизация - уже апробированные инструменты развития, их механизм, сроки, особенности, организация показаны нами для того, чтобы представить известные методы решения новых задач, которые выдвигают перед человечеством рост населения и экономическое развитие в XXI в., обостренные цивилизациопными различиями. Этот шаг мы рассматриваем как продвижение вперед по сравнению со многими работами по прогнозированию ресурсообеспечения в будущем, поскольку проблема экономического и политического управления перераспределением ресурсов и развитием в перспективе будет обостряться.

Мы подчеркиваем, что изучение реформ, проходивших в разных странах в разные эпохи, показывает их эффективность как инструмента общественного развития, но и предупреждает о том, что серьезные изменения не происходят мгновенно. В современную эпоху происходит ускорение не всех аспектов общественного развития, ведь конечным объектом и субъектом исторического процесса является человек, обладающий духовной природой (привычки, обычаи, религия, убеждения, идеи, идеалы, настроения), его сознание и менталитет весьма инерционны. И если модернизация меняет всю общественную систему, то для ее завершения необходима смена одного—двух поколений, т.е. 25-50 лет как минимум.

Можно говорить о том, что нарастание проблем ускоряется, но методы кардинального решения вопросов по-прежнему требуют длительного времени и немалых усилий. "Именно необходимость реформ и неизбежное социальное сопротивление им служат причиной глубоких кризисов и долгосрочных циклических явлений в общественном развитии, - отмечала К. Перес, говоря о технологических революциях. - Сначала революцию воспринимают как вестника новых возможностей, но затем приходит сознание того, что она становится угрозой установленному ходу вещей в фирмах, институтах и обществе в целом" [Перес, 2011, с. 52]. Авторам приятно было видеть совпадение, конечно не буквальное, своих подходов и оценок с мнениями коллег. Так, констатация нахождения современного Китая "на стадии индустриальной модернизации" (Н.А. Симония) вполне совпадает с предложенной в гл. 5 схемой четырех этапов модернизации [Акимов, Яковлев, 2012, с. 197-198].

На взаимовлияние цивилизационных и формационных факторов развития не только на Востоке, но и на Западе не так давно указал Н.А. Симония: "...Европа далеко не однородна, и большую роль в этом взаимодействии будет играть специфика человеческого фактора. Между прочим, давно уже замечено, что страны или этносы, находя-

стр. 114
щиеся на разного типа или даже разных уровнях формационного развития, неодинаково адаптируются к воздействию более передовых формационных структур" [Симония, 2011, с. 20].

В то же время в первое десятилетие XXI в. в странах Востока происходит переосмысление целей развития, исходя из достигнутого уровня формационного состояния и сохранившихся основ цивилизации. "Должны ли стратегии экономического развития непременно быть стратегиями догоняющего развития, ставить цель догнать и перегнать другие страны?", - формулирует этот важный вопрос Н.Н. Цветкова [Цветкова, 2011, с. 321]. Так ли уж надо догонять "неуловимого Джо" или сосредоточиться на том, что десять лет назад король Бутана назвал: "Счастье моего народа важнее роста ВВП"? Ответы на этот вопрос страны и народы ищут и исходя из своего социальноэкономического состояния, и с учетом цивилизационных ценностей.

Авторы старательно обходили вопросы политики, и это заметили рецензенты. Так, В.Я. Белокреницкий в подробной рецензии на книгу отмечает, что "оставить за бортом политику, прогнозировать развитие в условиях его нерегулируемости представляется достаточно сильным ограничителем", поскольку следует принимать во внимание такие факторы, как "власть, лидер, правящая элита как необходимые условия успешных реформ догоняющего типа" [Белокреницкий, 2012, с. 209]. С одной стороны, нельзя не признать справедливость замечания, но в то же время упомянутые факторы названы в качестве элементов механизма реформ в гл. 4 [Акимов, Яковлев, 2012]. Им не уделено большего внимания в силу того, что авторы сосредоточились на рассмотрении вариантов и перспектив формационного перехода современного общества.

Новые явления в мировой политике, несущие печать цивилизации, такие как тенденция к полиархии, к "быстрому росту числа разновесных политических игроков" (В.В. Наумкин), заслуживают специального исследования. Представляется существенным, например, замечание А.Д. Богатурова о "близости представлений и ценностей на Западе и Востоке", которые "совместимы и нередко тождественны. Проблема в другом. Набор ценностей, которые определяют международное поведение разных стран, может быть во многом одинаковым. Не одинаковы места, которые занимают одни и те же ценности в западных и незападных ценностных иерархиях" [Богатуров, 2013, с. 266].

Таким образом, мы рассматриваем нашу работу как одну из ряда исследований актуальных и противоречивых процессов переходного состояния современного общества на Западе и на Востоке. Не разделяя чисто алармистского подхода, мы все-таки не можем не учесть и перспективу, в свое время обозначенную Дж. Арриги: человечество "вполне может сгореть в пожаре... нарастающего насилия... В этом случае капиталистическая история также подойдет к концу, вернувшись к состоянию системного хаоса, из которого вышла шестьсот лет тому назад и которое постоянно воспроизводила во все большем масштабе с каждым новым переходом" [Арриги, 2006, с. 448].

Вопросов возникает больше, чем мы можем пока предложить ответов, однако естественной задачей ученых как раз и является их поиск при всех его издержках, недочетах и ошибках. Это важно и интересно. Мы можем только согласиться с нашими оппонентами, что необходимо дальнейшее исследование как перспектив мирового развития и управления этим противоречивым развитием, так и цивилизационной проблематики в качестве самостоятельной темы.

ЛИТЕРАТУРА

Акимов А.В. Методика анализа долгосрочных перспектив мирового развития // Восток (Oriens). 2013. № 2.

Акимов А.В., Яковлев А.И. Цивилизации в XXI веке: проблемы и перспективы развития. М., 2012. Алаев Л.Б. Станет ли "цивилизационный подход " научным методом? // Восток (Oriens). 2013. № 3. Арриги Дж. Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени. М., 2006.

стр. 115
Бслокрсницкий В.Я. Рецензия на: А.В. Акимов, А.И. Яковлев. Цивилизации в XXI веке: проблемы и перспективы развития // Восточная аналитика. Ежегодник 2012. М., 2012.

Богатуров А.Д. Востоковедный ракурс международных исследований // Концепции современного востоковедения / Отв. редакторы Е.И. Зеленев, В.Б. Кассвич. СПб., 2013.

Ьродсль Ф. Грамматика цивилизаций. М., 2008.

Дерюгина И.В. Модели модернизации в условиях реформирования экономических систем стран мирового сообщества // Восток (Oriens). 2013. № 6.

Зеленев Н.И., Самойлов Н.А. Рсгионально-цивилизационный метод в востоковедных исследованиях// Концепции современного востоковедения / Отв. редакторы Н.Н. Зеленев, В.Б. Кассвич. СПб., 2013.

Косолапов Н.А. Идея развития: запрос на теорию // Восток (Oriens). 2013. № 4.

Мсльянцев В.А. О моделировании и прогнозировании экономического развития Запада и Востока // Восток (Oriens). 2013. № 4.

Наумкин В.В. Западная цивилизация и мусульманская диаспора: дифференциализм, конвергенция или гибридизация? // Что догоняет догоняющее развитие. Поиски понятия / Отв. ред A.M. Петров. М., 2011.

Перес К. Технологические революции и финансовый капитал. Динамика пузырей и периодов процветания. М., 2011.

Симония Н.А. Догоняющее развитие в эпоху глобализма // Что догоняет догоняющее развитие. Поиски понятия / Отв. ред A.M. Петров. М., 2011.

Фитуни Л.Л. Смена моделей мирового развития и глобальное управление в цивилизационном измерении // Восток (Oriens). 2013. № 4.

Цвсткова Н.Н. Книга о будущем цивилизаций в XXI веке //Восток (Oriens). 2013. № 6.

Цвсткова Н.Н. Страны Востока и догоняющее развитие (к вопросу об умеренном оптимизме)// Что догоняет догоняющее развитие. Поиски понятия / Отв. ред. A.M. Петров. М., 2011.

Яковлев А.И. Реформы как инструмент управления развитием // Восток (Oriens). 2013. № 2.

стр. 116

Permanent link to this publication: