В предлагаемой статье автор считал целесообразным остановиться на тех вопросах генезиса капитализма в России, по которым в последнее время обнаружились наиболее существенные расхождения. Таких вопросов четыре: 1) характеристика явлений "нового периода" русской истории; 2) место мелкого товарного производства и капиталистической простой кооперации в генезисе капитализма; 3) роль мануфактурного производства в становлении и развитии капитализма; 4) хронологические грани периода развития капитализма и разложения феодализма.

Рассмотрение спорных вопросов генезиса капитализма в России мы начнем с анализа известного высказывания В. И. Ленина относительно нового периода в истории России. С этим высказыванием связаны все построения сторонников раннего генезиса капитализма в России, оно используется в качестве как бы методологической основы для вывода о формировании капиталистического способа производства с XVII века.

Приведем его полностью. Полемизируя с Михайловским, Ленин писал: "Если можно было говорить о родовом быте в древней Руси, то несомненно, что уже в средние века, в эпоху московского царства, этих родовых связей уже не существовало, т. е. государство основывалось на союзах совсем не родовых, а местных: помещики и монастыри принимали к себе крестьян из различных мест, и общины, составлявшиеся таким образом, были чисто территориальными союзами. Однако о национальных связях в собственном смысле слова едва ли можно было говорить в то время: государство распадалось на отдельные "земли", частью даже княжества, сохранявшие живые следы прежней автономии, особенности в управлении, иногда свои особые войска (местные бояре ходили на войну со своими полками), особые таможенные границы и т. д. Только новый период русской истории (примерно с 17 века) характеризуется действительно фактическим слиянием всех таких областей, земель и княжеств в одно целое. Слияние это вызвано было не родовыми связями, почтеннейший г. Михайловский, и даже не их продолжением и обобщением: оно вызывалось усиливающимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок. Так как руководителями и хозяевами этого процесса были капиталисты-купцы, то создание этих национальных связей было не чем иным, как созданием связей буржуазных"¹ .

Исходя из этого высказывания, обычно делают следующие выводы: 1) новый период русской истории, выражавшийся в концентрировании

Начало обсуждения проблемы генезиса капитализма в России см. "Вопросы истории", 1966, N 10.

¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 1, стр. 153 - 154.

"небольших местных рынков в один всероссийский рынок", начался "примерно с 17 века"; 2) поскольку хозяевами этого процесса были "капиталисты-купцы" и сами связи были "буржуазными", то, следовательно, "примерно с 17 века" феодально-крепостническая Россия встала на путь капиталистического развития.

Рассмотрим, в чем подлинный смысл высказывания В. И. Ленина и дает ли оно основание для подобных выводов.

В печати уже отмечалось, что понятие "новый период" применительно к истории России имело распространение в исторических трудах XIX в.; среди них, в частности, называлась "История России" С. М. Соловьева² . Можно добавить, что этим понятием оперировал и В. О. Ключевский. "Новый период нашей истории, - писал он, - мы можем начать с 1613 г., когда собравшиеся в Москве земские чины выбрали (на) московский престол царя Михаила"³ . Каковы же характерные признаки нового периода, который, по мысли Ключевского, продолжался до 1855 года? Их четыре: "новая династия, новая государственная территория, новый правительственный класс (дворяне вместо бояр. - Н. П.), новый склад экономической жизни страны" (закрепощение крестьян, появление заводско-фабричной промышленности). Новый период русской историй В. О. Ключевский противопоставлял XVI в.: "Политический порядок и политические понятия государя и общества в XVI веке хранили еще в себе свежие следы удельного времени"⁴ .

Приняв термин "новый период", В. И. Ленин вложил в него иное содержание, нежели В. О. Ключевский. Последний видел истоки образования национального государства в территориальных захватах⁵ . В. И. Ленин подводил под политическое единство экономический фундамент - всероссийский рынок.

Когда же начинается новый период русской истории? С. М. Соловьев, В. О. Ключевский связывали начало нового периода с XVII в., причем первый из них относил его ко времени царствования Алексея Михайловича, "когда старая Россия оканчивалась и начиналась новая"⁶ , а второй отвечал на этот вопрос совершенно определенно: в 1613 году. Ни С. М. Соловьев, ни В. О. Ключевский не связывали с понятием "нового периода" экономические факторы русской истории, они имели в виду прежде всего политические явления. Но политическому единству должно было предшествовать единство экономическое. Исходя из того, что надстроечные процессы в своем развитии отстают от базисных, а также учитывая, что формирование всероссийского рынка - длительный процесс, к тому же ко времени, когда писалась работа В. И. Ленина, практически почти не изученный, В. И. Ленин проявил осторожность, написав "примерно с 17 века".

Полемизируя с Михайловским и разоблачая "детскую побасенку" о том, что национальные связи являются продолжением родовых, В. И. Ленин ссылался на факты из истории России. Главная мысль В. И. Ленина состояла в том, что родовые, территориальные и национальные связи последовательно сменяли друг друга, что национальные связи качественно отличаются от родовых. Оперируя историческим материалом, В. И. Ленин в самой общей форме определил время развития этих связей, которое соответствовало периодизации современной ему историографии: древняя Русь, Московское царство и "новый период", причем

² См. С. Д. Сказкин. К вопросу о генезисе капитализма в сельском хозяйстве Западной Европы. "Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1959". М. 1961.

³ В. О. Ключевский. Курс новой русской истории. 1883 - 4 акад. год. Б/м, б/г, стр. 3. В позднейших изданиях "Курса" В. О. Ключевский начинал новый период со второго десятилетия XVII века.

⁴ Там же, стр. 2.

⁵ Там же, стр. 8.

⁶ С. М. Соловьев. История России. Кн. VII. М. 1962, стр. 32.

для первых двух В. И. Ленин не определил хронологические рамки, а о третьем в скобках сказал, что он начинается "примерно с 17 века".

В. И. Ленин использует исторический материал для иллюстрации социологического построения, которое у него стоит на первом плане и основывается на том, что общество развивалось не по схеме, выдвинутой буржуазными социологами и разделяемой Михайловским (семья - племя - государство), а по марксистской схеме: родовые союзы - территориальные союзы - национальные государства. В некоторых исследованиях, напротив, на первый план выдвинут не методологический аспект мысли В. И. Ленина, а конкретно-исторический. Более того, нередко "новый период" и всероссийский рынок вопреки осторожному ленинскому "примерно с 17 века" датируется безоговорочно XVII в., или в лучшем случае слово "примерно" лишается всякой смысловой нагрузки.

Рассмотрим, как в советской исторической литературе развивалось изучение начального периода формирования всероссийского рынка.

Таможенные книги, как один из основных источников для изучения внутренней торговли, привлекли внимание исследователей уже в 1930-х годах. Первым обратился к ним К. В. Базилевич, опубликовавший две источниковедческих статьи⁷ и статью о торговой фирме Босых, основанную на изучении таможенных книг Устюга Великого⁸ . Интерес к этому источнику возрос. Следующая работа появилась в 1937 г., причем ее автор И. С. Макаров, как и К. В. Базилевич, еще не связывал изучение таможенных книг с проблемой формирования всероссийского рынка в XVII веке. Исследовав волостные торжки в Сольвычегодском уезде XVII в., И. С. Макаров пришел к выводу, что Поморье было втянуто в межобластную и в междугородную торговлю еще с середины XVI века⁹ . Локальный материал был удачно использован К. Г. Митяевым для характеристики довольно обширных торговых связей Смоленска со многими районами страны¹⁰ .

В 1945 г. И. С. Макаров опубликовал новые результаты изучения таможенных книг Соли Вычегодской. Статья И. С. Макарова сопровождалась примечанием редакции "Исторических записок". В нем сказано: "Помещением в т. XIII "Исторических записок" статьи К. Г. Митяева "Обороты и торговые связи Смоленского рынка в 70-х годах XVII века" редакция приступила к печатанию работ, иллюстрирующих на конкретном историческом материале известное положение В. И. Ленина о возникновении в XVII веке всероссийского рынка"¹¹ . Как видим, задача была сформулирована довольно четко: историкам надлежало не исследовать степень развития всероссийского рынка, а иллюстрировать ленинское положение, причем редакция уже нисколько не сомневалась в том, что всероссийский рынок возник именно в XVII веке.

В последующих номерах этого издания была опубликована серия интересных статей о торговых связях отдельных городов¹² . Почти в каж-

⁷ К. В. Базилевич. Таможенные книги как источник экономической истории России. "Проблемы источниковедения". Т. 1. М. -Л. 1933; его же. К вопросу об изучении таможенных книг XVII в. (Проблема внутренней критики источника). "Проблемы источниковедения". Т. 2. М. -Л. 1936.

⁸ К. В. Базилевич. Крупное торговое предприятие в Московском государстве в первой половине XVII в. Л. 1933.

⁹ И. С. Макаров. Волостные торжки в Сольвычегодском уезде в первой половине XVII в. "Исторические записки". Т. 1.

¹⁰ К. Г. Митяев, Обороты и торговые связи Смоленского рынка в 70-х годах XVII века. "Исторические записки". Т. 13.

¹¹ "Исторические записки". Т. 14, стр. 148.

¹² Н, И. Привалова. Торги города Касимова в середине XVII века. "Исторические записки". Т. 21; К. Н. Сербина. Внутренняя торговля Тихвинского посада в XVII веке. "Исторические записки". Т. 25; Е. В. Чистякова. Псковский торг в середине XVII в. "Исторические записки". Т. 34; Ю. А. Тихонов. Рынок Устюга Великого в середине XVII в. "Исторические записки". Т. 39 и др.

дой из них упоминаемая цитата либо предваряла анализ конкретного материала, либо помещалась в конце в качестве вывода. Основное утверждение авторов состояло в том, что всероссийский рынок начал формироваться "примерно в XVII в. " В свете этого вывода статья С. В. Бахрушина, посвященная изучению внутреннего рынка России XVI в., была напечатана уже под характерным названием "Предпосылки всероссийского рынка в XVI веке"¹³ .

Итак, XVII век в специальных исследованиях рассматривался в качестве времени формирования всероссийского рынка, а XVI столетие считалось временем, когда складывались предпосылки этого рынка. Впрочем, были и исключения. А. М. Сахаров, например, считал, что "анализ развития экономических отношений в XV-XVI вв. под углом складывания "предпосылок всероссийского рынка" теоретически неверен"¹⁴ . Однако автор не доказал этого положения и ограничился ссылкой на наличие живых следов прежней автономии земель в XVI в. и отсутствие их внутреннего единства. Из другой работы А. М. Сахарова явствует, что "новый период" автор начинает с XVII в. без всяких "примерно" и полемизирует с теми, кто пытается уточнить грани этого периода в пределах столетия¹⁵ .

Следы прежней автономии существовали и в XVII и даже в XVIII веке. Вспомним существование белых слобод в городах, Боярскую думу, сохранившую свое значение до конца XVII в., обязанность феодалов являться по призыву государя "конным, людным и оружным", таможенные барьеры внутри государства, устраненные только в 1754 году. В то же время действовали и другие факторы, свидетельствующие о том, что уже в XVI в. многие следы прежней автономии уступили свое место внутреннему единству. Существование известного единства в экономической сфере подтверждено исследованиями С. В. Бахрушина¹⁶ и А. Г. Манькова¹⁷ . Последний, изучая движение цен в Русском государстве XVI в., обнаружил "общность тенденций в движении цен" на территории всей страны, что являлось показателем развития товарного производства и обращения. Наличие единства подтверждается и фактами политической истории (общее для всей страны законодательство в форме судебников и указов, созыв земских соборов и т. д.), классовой борьбы и т. д. Протест народных масс, вылившийся в начале XVII в. в форму крестьянской войны, не мог бы иметь подобной формы без наличия необходимого единства в социально-экономическом положении закрепощаемого крестьянства в масштабах всей страны.

Датировать сложные социально-экономические процессы невозможно, и было бы нелепо, если бы кто-либо в наше время взял на себя смелость утверждать, что новый период начался, например, в 1613 г., в 1649 или в 1667 году. Тем не менее грани в любом, даже самом сложном процессе все же нащупываются, уточняются и будут уточняться, ибо в этом, в частности, проявляется развитие науки.

Одна из попыток расшифровать ленинское "примерно с 17 века" была предпринята В. В. Мавродиным. Задав самому себе вопрос, как следует понимать это "примерно с 17 века", В. В. Мавродин отвечал на него так: "примерно" может означать и XVI и XVIII века. Но XVIII в, как грань нового периода отпадает, ибо тогда предшествующий ему XVII в. надо отнести к Московскому царству. Но в XVII в.

¹³ С. В. Бахрушин. Предпосылки всероссийского рынка в XVI в. "Ученые записки" Московского государственного университета. Вып. 87. М. 1947.

¹⁴ А. М. Сахаров. Города Северо-Восточной Руси. М. 1958, стр. 158.

¹⁵ А. М. Сахаров. В. И. Ленин о развитии феодальной России. "Вопросы истории", 1960, N 4, стр. 86.

¹⁶ С. В. Бахрушин. Предпосылки всероссийского рынка в XVI в.

¹⁷ А. Г. Маньков. Цены и их движение в Русском государстве XVI века. М. -Л. 1951, стр. 99.

живых следов прежней автономии в виде особых уделов уже не было, и потомки князей не располагали "своими острожками, ратными силами и т. п.". Напротив, такого рода следы прежней автономии сохранились в XVI веке. Отсюда вывод, что "новый период русской истории начинается именно с XVII века"¹⁸ . Из современных историков лишь Д. П. Маковский, опираясь на исследования С. В. Бахрушина и собственные наблюдения, придерживается того мнения, что "огромный разворот торговли в XVI в. привел к объединению местных рынков в единый всероссийский рынок с центром в Москве"¹⁹ .

Выше мы изложили некоторые соображения о том, как в наших конкретно-исторических исследованиях слово "примерно" утратило смысловое значение, а "17-й век" стал безоговорочно признаваться временем, когда началось формирование всероссийского рынка. Нам остается проверить эти утверждения сопоставлением тех явлений, которые для XVII в. рассматриваются как начало формирования всероссийского рынка, а для XVI в. - как создание предпосылок этого рынка. Возьмем единственные пока в литературе сводные исследования о состоянии товарного производства и товарного обращения в XVI и XVII столетиях - статьи С. В. Бахрушина и Н. В. Устюгова²⁰ . Наблюдения авторов удобно сопоставлять еще и потому, что оба они вели исследования по одному плану, в основе которого лежит характеристика товаропроизводящих районов, выделение зон с производством преимущественного вида изделий.

С. В. Бахрушин отметил, что "разбросанные по всей территории Русского государства городские и сельские рынки в XVI в. уже были связаны между собой непрерывным товарообменом"²¹ . Он же сделал вывод о наличии оживленного товарного обмена, происходившего в XVI в. между отдельными областями, довольно отдаленными друг от друга. Эти выводы, констатирующие несомненное начало формирования всероссийского рынка в XVI в., С. В. Бахрушин в соответствии с историографической традицией назвал лишь предпосылками этого процесса.

Сопоставление производственной базы рынка XVII в., исследованной Н. В. Устюговым, с данными С. В. Бахрушина, относящимися к XVI в., не дает оснований проводить качественную грань между XVI и XVII веками²² .

Между тем в "Очерках истории СССР" рынок XVII в. противопоставлен рынку XVI века. "В сфере торговли XVI в. представляет этап, непосредственно предшествующий складыванию всероссийского рынка. И далее: "Характерной чертой торговли в Русском государстве в XVI в. следует считать образование областных рынков", в то время как для

¹⁸ В. В. Мавродин. Некоторые вопросы эволюции русского самодержавия в XVII- XVIII вв. "Вопросы генезиса капитализма в России". Л. 1960, стр. 77.

¹⁹ Д. П. Маковский. Развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве Русского государства в XVI веке. Смоленск. 1962, стр. 502.

²⁰ Н. В. Устюгов. Ремесло и мелкое товарное производство в Русском государстве XVII в. "Исторические записки". Т. 34.

²¹ С. В. Бахрушин. Научные труды. Т. 1. М. 1952, стр. 43.

²² В железоделательной промышленности Н. В. Устюгов перечисляет следующие центры: Серпухов, Тула, Кашира, Алексин, Тихвин, Заонежье, Устюжна Железопольская, Галич, Павлово, Устюг Великий (у С. В. Бахрушина: Серпухов, Тула, Кашира, Тихвин, Новгород, Устюжна Железопольская, Тверь, Заонежье, Устюг Великий). Центрами полотняного производства в XVII в., согласно данным Н. В. Устюгова, были: Псков, Новгород, Старая Русь, Ржева Володимерова, Ярославль, Ростов, Кострома, Вологда, Смоленск, Дорогобуж, Калуга, Вязьма с их уездами, то есть северо-западная часть Русского государства (у С. В. Бахрушина: Новгород, Псков, Олонецкий край, Ярославль, Смоленск, Можайск, Вязьма). Кожевенное производство в XVII в. было развито, как отмечает Н. В. Устюгов, в Ярославле и Вологде. Центрами обработки кожи в XVI в. были Вологда, Ярославль, Казань, Серпухов.

Сопоставления можно было бы продолжить, но из приведенных примеров со всей очевидностью явствует, что перед нами явления одного порядка и почти совпадающий ареал распространения товарного производства.

XVII в. "характерно начало нового этапа в развитии торговых связей до национального масштаба". Правда, несколькими строчками ниже эти различия практически сведены на нет: "Специализация рынков во многих случаях наметилась уже в XVI веке. Но в XVII в. эти рынки, расширясь, окрепли и видоизменились; возникли также новые"²³ .

Таким образом, Н. В. Устюгов не находит качественных критериев, которые бы отличали рынок XVII в. от рынка XVI в., ибо такие характеристики, как "окреп", "расширился" и "видоизменился", можно использовать при сравнении качественно однородных рынков одного столетия с более ранним столетием. Рыночные отношения, находясь в постоянном развитии, конечно же, расширялись, видоизменялись, одни пункты сбыта утрачивали свое значение, другие, напротив, росли, укреплялись, выдвигались на первый план.

Убедительно качественных отличий рынка XVII в. от рынка XVI в. не удалось выявить и авторам интересной статьи, подводящей итоги изучения советскими историками формирования всероссийского рынка в XVII веке²⁴ . А. А. Преображенский и Ю. А. Тихонов перечисляют признаки, которые, по их мнению, создавали "определенные качественные отличия эпохи", то есть времени, когда начал складываться всероссийский рынок. Их пять: "а) укрупнение производства и возникновение мануфактурной промышленности; б) широкое развитие скупщических операций; в) укрупнение сбыта и создание больших купеческих капиталов; г) преодоление местной ограниченности и резкое возрастание товарного обращения в стране, в частности, земледельческих продуктов (хлеба и др.); д) установление достаточно устойчивого обмена всероссийского масштаба, что выражало собой начавшееся формирование единого внутреннего рынка".

На наш взгляд, четыре из пяти ("б", "в", "г", "д") "качественных отличий эпохи" относятся к количественным. Масштабы скупщических операций в XVII в. по сравнению с XVI в., видимо, возросли, как и расширилась торговля хлебом; сбыт, надо полагать, тоже укрупнился, выросли и капиталы, в особенности в связи с освоением пушных богатств Сибири, обмен стал более устойчивым и т. д. Но перечисленные явления существовали и в XVI веке. Скупщические операции и крупный сбыт не могли отсутствовать в такой огромной стране, каким было Русское государство.

В литературе имеются, правда, пока еще немногочисленные, указания на деятельность скупщиков в XVI веке²⁵ . Крупные капиталы имели купцы XVI века. Владельцев крупных капиталов правительство старалось привлечь в столицу. В Москве в конце XVI в. крупных торговых людей насчитывалось даже больше, чем в середине XVII столетия: в гостиной сотне - 350, а в суконной - 250 человек. Историк внутренней торговли Русского государства XVI в. Н. И. Костомаров выделил такие крупные центры, как Орешек, Белоозеро, Тихвин, Устюжна Железопольская, Каргополь, Ярославль, Н. Новгород и др.²⁶ . Значительные размеры торговли хлебом и другими сельскохозяйственными продуктами в XVI в. отмечают все исследователи без исключения²⁷ . Более того,

²³ "Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в.". М. 1955, стр. 114.

²⁴ А. А. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Итоги изучения начального этапа складывания всероссийского рынка (XVII в.). "Вопросы истории", 1961, N 4, стр. 109.

²⁵ См. В. С. Бахрушин. Научные труды. Т. 1, стр. 56, 93 - 94 и сл.

²⁶ Н. И. Костомаров. Очерк торговли Московского государства в XVI и XVII столетиях. СПБ. 1862, стр. 98, 142.

²⁷ Б. Д. Греков. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII в. Кн. 2. М. 1954, стр. 16 и сл.; А. Г. Маньков, Цены и их движение в русском государстве XVI в., стр. 26 - 53; Д. П. Маковский. Указ. соч., стр. 238 - 312. Сссылаясь здесь и в других местах на фактический материал монографии Д. П. Маковского, мы отнюдь не разделяем его выводов, далеко не всегда вытекающих из использованных им материалов.

хлеб являлся ходовым товаром в XV в., а Новгород ввозил его даже с XII столетия.

Единственное качественное изменение в организации производства в XVII в. связано с появлением мануфактур. Об их назначении будет сказано ниже. Здесь лишь отметим, что удельный вес изделий мануфактур в товарной массе XVII в. был столь ничтожным, что он практически не оказал никакого влияния на товарообмен.

Признавая общность характеристик рыночных связей, исследованных специалистами истории СССР XVI и XVII вв., мы отнюдь не отрицаем количественных различий между ними. Совершенно очевидно, что за сто лет общественное разделение труда в стране продвинулось вперед и соответственно этому возросла интенсивность обмена. Изменились размеры территории Русского государства, в орбиту всероссийского рынка были включены Сибирь, Украина. Волга от ее истоков до устья превратилась во внутреннюю артерию государства; повысилось значение Сухоно-Двинского речного пути и т. д. Но не замечать этой общности можно только при одном условии: если сочинение пишется на заранее заданную тему, если вывод этого сочинения тоже заранее известен. В этом случае нет необходимости сопоставлять уровень развития рынка в XVII и XVI столетиях.

Бесспорно, подобное сопоставление крайне затруднено, ибо в распоряжении исследователей рынка XVI и XVII вв. имеется неравноценный материал: специалисты XVII в. располагают таможенными книгами, обширной перепиской между правительственными учреждениями, позволяющими изучать процесс с более или менее исчерпывающей полнотой, в то время как историки России XVI в. вынуждены довольствоваться крупицами, на массовый материал им рассчитывать не приходится. Статистическим выкладкам, характеризующим интенсивность движения товарных масс из пунктов производства в пункты сбыта, историк XVI в. может противопоставить лишь отрывочные и в большинстве своем случайные данные. Тем не менее только метод сопоставления может принести плодотворные результаты. Итак, говорить о качественных различиях в состоянии ремесла, мелкого товарного производства и обращения в XVI и XVII вв. на основе имеющихся в литературе данных, на наш взгляд, нет никаких оснований. Возникает вопрос: может быть, эти различия появляются в XVII веке? Положительный ответ на этот вопрос тоже отпадает. Его не дают исследования по социально-экономической истории XVII века²⁸ .

²⁸ Монография А. Ц. Мерзона и Ю. А. Тихонова "Рынок Устюга Великого в период складывания всероссийского рынка (XVII век)". М. 1960, которая базируется на обработке уникального собрания однотипных источников, отражающих состояние торговли города на протяжении почти шести десятилетий, не дает оснований для противопоставления, первой и второй половины XVII века. Для примера возьмем наиболее развитую в Устюге Великом отрасль мелкого товарного производства - металлообработку. А. Ц. Мерзон зарегистрировал на 1626 г. наличие 48 кузниц. Известно, что Устюжский уезд сильно пострадал от "литовского разорения", поэтому есть основание предположить, что во второй половине XVI в. кузниц было больше. Источники свидетельствуют о вывозе изделий устюжских кузнецов в конце XVI - начале XVII в. в Соловецкий монастырь и Сибирь (С. В. Бахрушин. Научные труды. Т. 1, стр. 69). По данным Ю. А. Тихонова, к 1683 г. кузниц в Устюге было уже 68. Количественный рост их несомненен, но он не свидетельствует ни о каких качественных изменениях. Этот рост происходил пропорционально росту населения и даже несколько отставал от него: в 1620- х годах в Устюге было 689 дворов, то есть одна кузница приходилась на 14,5 двора. К 1683 г. одна кузница приходилась на 15,1 двора. Отсутствуют также основания для регистрации качественных изменений в самой организации производства. В 1626 г. на 18 кузницах было занято 62 кузнеца, то есть на одну кузницу приходилось 1,3 кузнеца, а в 1670-х годах на одну кузницу могло приходиться максимум 1,6 кузнеца. Нельзя согласиться и с заявлением авторов о том, что "во второй половине XVII в. кузнечное дело стало базироваться уже на привозном сырье". Даже если предположить, что максимальный привоз составлял 600 пудов (см. А. Ц. Мерзон, Ю. А. Тихонов. Указ. соч., стр. 403, 656), то и в этом случае на каждую из 68 кузниц

Обратимся к анализу той части высказывания В. И. Ленина, в которой он пишет с "капиталистах-купцах" и "буржуазных связях". Кого подразумевал В. И. Ленин под "капиталистами-купцами", что он вкладывал в понятие "буржуазные связи"? Означали ли "буржуазные связи" появление нового способа производства?

Одни считают возможным дать на эти вопросы положительный ответ. Наиболее отчетливо эта точка зрения выражена А. А. Преображенским и Ю. А. Тихоновым: "С XVII в. начинается создание "буржуазных связей", в которых, с нашей точки зрения, следует видеть зародыши новых, капиталистических отношений не только в сфере обращения, но и в сфере производства. С XVII столетия товарное хозяйство начинало постепенно превращаться в капиталистическое"²⁹ .

Иную трактовку этого высказывания В. И. Ленина предложил Н. Л. Рубинштейн. Отрицая возможность существования капиталистических отношений в России в XVII в., он истолковал мысль В. И. Ленина таким образом, что "буржуазные связи" (для Н. Л. Рубинштейна они равнозначны капиталистическим) следует отнести к XVIII веку. Характеристику всероссийского рынка В. И. Ленин, по мнению Н. Л. Рубинштейна, дал в динамике, считая его складывание длительным процессом, а "буржуазные связи" - это венец процесса³⁰ .

Акад. С. Д. Сказкин дал еще одну, на наш взгляд, более правильную интерпретацию мысли В. И. Ленина. По его мнению, В. И. Ленин подчеркнул "экономическую сторону национальных связей". Далее С. Д. Сказкин задает вопрос: "Можно ли думать, что слова "буржуазные связи" употреблены им в смысле "капиталистические связи"? И отвечает на него категорически: "Ни в коем случае. Если бы В. И. Ленин имел в виду капиталистические отношения, он бы искал их, как он всегда это делал, в сфере производства, а не в сфере одного лишь обмена"³¹ .

Доводы С. Д. Сказкина можно подкрепить еще одним соображением. Ко времени, когда В. И. Ленин писал "Что такое "друзья народа" и как они воюют против социал-демократов", русская историография располагала крайне бедными сведениями о деятельности купцов и вложении некоторыми из них своих капиталов в производство. Торгово-промысловая деятельность русских купцов стала предметом исследования только советской исторической науки, и все наши конкретные представления о размахе их деятельности связаны с ее успехами. Совершенно очевидно, что В. И. Ленин пользуется термином "капиталисты-купцы" в том широком плане характеристики роли торгового капитала в становлении капиталистического способа производства, который изложен К. Марксом в третьем томе "Капитала".

После этих предварительных замечаний перейдем к характеристике "хозяев" процесса формирования всероссийского рынка и выяснению вопроса, какое отношение они имели к рождению нового способа производства. К слову заметим, что в конкретно-историческом плане "капита-

приходится менее девяти пудов (в пересчете на 250 рабочих дней в году - меньше 600 гр. в день). Этого слишком мало, чтобы обеспечить кузнеца работой, тем более что кузнецы ковали не только гвозди, но и якоря, ломы, сошники и другие достаточно тяжелые предметы. Речь, видимо, может идти об использовании привозного железа для поделок (косы, серпы и т. д.), требующих более качественного металла, нежели тот, которым обеспечивали местных кузнецов владельцы сыродутных горнов. Материал, приведенный в рассматриваемой монографии, о второй по значению отрасли производства Устюга - кожевенном деле - тоже не дает оснований для вывода о будто бы происходивших здесь качественных изменениях. Перед нами средневековая организация ремесла и мелкого товарного производства, сохранившаяся на протяжении всего столетия.

²⁹ А. А. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Указ. соч., стр. 109.

³⁰ Н. Л. Рубинштейн. Территориальное разделение труда и развитие всероссийского рынка. "Из истории рабочего класса и революционного движения. Памяти академика Анны Михайловны Панкратовой". Сборник статей. М. 1958, стр. 88 - 89.

³¹ С. Д. Сказкин. К вопросу о генезисе капитализма в сельском хозяйстве Западной Европы, стр. 28.

листы-купцы" XVII в. изучены все еще крайне неудовлетворительно как в количественном, так и в качественном отношении. В самом деле, по свидетельству Г. Котошихина, в России 60-х годов XVII в. насчитывалось около 30 гостей и около 200 торговых людей гостиной и суконной сотен. Деятельность лишь немногих из них привлекла внимание исследователей, причем в большинстве случаев фирма изучалась не комплексно, а односторонне, то есть в плане лишь торгово-промысловых занятий.

Купеческие дома Кошкиных в Новгороде, Русиновых в Пскове, Калмыковых в Москве и Астрахани, деятельность гостиной сотни пяти крупнейших городов Среднего Поволжья и богатых представителей Тихвинского посада³² являются убедительной иллюстрацией функционирования купеческого капитала. Некоторые из этих домов были связаны с промыслами, но эти промыслы находились в подчинении торговле и имели второстепенное значение. Промыслы, разумеется, приносили купцам известный доход, по своему происхождению принципиально отличавшийся от торговой прибыли. Последняя, как известно, основывалась на неэквивалентном обмене, на различии в ценах товаропроизводящих и потребляющих районов. Но ни один крупный торговец никогда не довольствовался чисто торговой прибылью, он получал и прибавочную стоимость, хотя бы уже потому, что эксплуатировал транспортных рабочих. Лишь у дяди Василия из романа Д. В. Григоровича "Переселенцы", продававшего деревенским модницам шелковые ленты, бусы и платки, не было иных источников дохода, кроме неэквивалентного обмена, ибо весь свой несложный товар он сам возил из деревни в деревню на принадлежащей ему подводе. Но всероссийский рынок создавался усилиями не купцов, действовавших в пределах областной территории. Хозяевами рынка в национальных масштабах были крупные торговцы.

Несколько иной тип торговых фирм России сложился на территории черносошного Севера. Эти фирмы отличались источниками накопления капиталов и сферой их использования. Показательна в этом отношении деятельность четырех купеческих фамилий, возглавлявших устюжский торговый мир 30 - 40-х годов XVII в., - Босых, Ревякиных и двух семей Усовых-Грудцыных. Первенствующее значение в накоплении их капиталов имела сибирская торговля. Специфику этим фирмам придавало также вложение капиталов в производство. Следует, однако, учитывать, что это производство в значительной степени оставалось феодальным и его существование ни в коей мере не связано с рождением капиталистических отношений. В условиях черносошного Севера богатые купцы имели возможность приобретать земли, и они достаточно широко пользовались этой возможностью, чтобы организовать на них производство товарного зерна, развивать животноводство³³ .

Эксплуатация земельных владений трудом феодально-зависимого населения не имела ничего общего с капитализмом. Купец в данном случае извлекал феодальную ренту, существенно дополнявшую его доходы от торговли. Если учесть, что земельные доходы подвергались меньшему воздействию случайностей, чем торговая прибыль, то тяга купцов к приобретению земли станет понятной.

³² С. В. Бахрушин. Торги новгородцев Кошкиных. Научные труды. Т. II. М. 1954; В. А. Богусевич. Псковские купцы XVII в. Русиновы. "Новгородский исторический сборник". Вып. 2. Новгород. 1940; Н. А. Бакланова. Торгово-промышленная деятельность Калмыковых во второй половине XVII в. М. 1959; Е. И. Заозерская, Торги и промыслы гостиной сотни Среднего Поволжья на рубеже XVII-XVIII вв. "Петр Великий". М. -Л. 1947; К. Н. Сербина. Очерки из социально-экономической истории русского города, М. - Л. 1951, стр. 257 - 295.

³³ Босые на приобретение земли за четверть века (1624 - 1648 гг.) израсходовали 2214 руб., Никифор Ревякин - 2411 руб., Яким Усов с детьми - 5576 руб. и т. д. (К. В. Базилевич. Крупное торговое предприятие в Московском государстве в первой половине XVII в. Л. 1933, стр. 16; А. Ц. Мерзон, Ю. А. Тихонов. Рынок Устюга Великого, стр. 361).

Некоторые купцы вкладывали капиталы в солеварение, используя наемный труд. Гости Г. Л. Никитников, С. А. Левашов, В. Ф. и Г. Ф. Шустовы, О. И. Филатьев, Надея Светешников, И. Д. Панкратьев, торговые люди гостиной сотни Я. С. Олисов и Р. И. Гнездников во второй половине XVII в. становятся владельцами многочисленных соляных варниц. Н. В. Устюгов, изучавший солеварение Соли Камской, пришел к выводу, что "в солеваренной промышленности в целом, и в Соликамской в особенности, сложились явления, характерные для капиталистической промышленности"³⁴ .

На наш взгляд, Н. В. Устюгов зачислил солеварни в состав мануфактур без достаточных на то оснований. Солеварение возникло и развивалось ни по одному из путей становления мануфактуры, отмеченных К. Марксом: ни путем "комбинации разнородных самостоятельных ремесел", ни из "кооперации однородных ремесленников", в которой индивидуальное ремесло разделялось бы на обособленные операции³⁵ . С самого своего возникновения выварка соли из соляного раствора, добываемого из подземных источников, предполагала участие в производственном процессе всего нескольких человек. Не было здесь и отмечаемого Н. В. Устюговым мануфактурного разделения труда, а также "прочных математических отношений между количеством работных людей разных специальностей"³⁶ .

Исследователи давно заметили, что соляные промыслы уже в XVI в., не говоря о XVII в., в той или иной мере обслуживались наемным трудом. Эти же исследователи нередко описывали процесс солеварения в XVI-XVII вв. по источникам XIX века³⁷ . Это и есть лучшее подтверждение того, что организация соляных промыслов на протяжении трех столетий сама не подверглась существенным изменениям и не могла вызвать переворота в других отраслях производства. Соляные промыслы в том случае, когда их обслуживали и наемные рабочие, можно отнести к простой капиталистической кооперации, так как разделение труда носило здесь примитивные формы и фактически ограничивалось двумя-тремя специальностями.

Правильная оценка соляных промыслов имеет принципиальное значение, поскольку зачисление их в разряд капиталистических мануфактур дает основание для вывода о рождении капиталистического способа производства в XVI-XVII вв., в то время как сохранение за ними скромной роли простой капиталистической кооперации, которая, как известно, не создавала особой эпохи в истории капитализма, радикально меняет дело³⁸ .

Солеварение было не единственным и, надо полагать, не главным занятием гостей. Они одновременно занимались торговлей, обзаводились вотчинами. Только дальнейшее изучение их хозяйства может показать удельный вес производства во всем комплексе экономической деятельности гостей. Куда вел этот тип хозяйственной деятельности, лучше всего показывает хорошо известная в литературе судьба Строгановых, чьи баронские и графские титулы отражали их принадлежность к феодальному классу не формально, а по существу.

³⁴ Н. В. Устюгов. Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII веке, стр. 7.

³⁵ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 350.

³⁶ Н. В. Устюгов. Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII веке, стр. 6, 230.

³⁷ См. А. А. Савич. Соловецкая вотчина XV-XVII вв. Пермь. 1927, стр. 101 - 102; Н. В. Устюгов. Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII веке, стр. 34 - 40; А. А. Введенский. Дом Строгановых. М. 1962, стр. 156 - 176.

³⁸ Автор настоящей статьи в соответствии с общепринятой оценкой "нового периода" тоже в свое время давал ошибочную оценку фактам приложения капиталов к производству (см. Н. И. Павленко. О некоторых сторонах первоначального накопления в России. "Исторические записки". Т. 54).

Из изложенного вытекают следующие выводы:

1. Во многих исследованиях имеет место упрощенная трактовка ленинского высказывания о "новом периоде" русской истории. Формула В. И. Ленина "примерно с 17 века" открывает широкие возможности для конкретно-исторического исследования и определения более точных граней начала складывания всероссийского рынка. Для этого необходимо выявление и изучение сопоставимых данных о состоянии товарного производства и обмена на протяжении не только XVII, но и XVI столетия. Между тем некоторые специалисты встали на путь не изучения проблемы, а механического иллюстрирования высказывания В. И. Ленина. Только исследовательские усилия историков, направленные на изучение экономики XVI в., могут поставить вопрос о начале формирования всероссийского рынка на прочный фундамент фактов. Если, однако, судить о рынке по современному уровню его изученности, то, на наш взгляд, пока еще отсутствуют убедительные данные для противопоставления XVII века XVI-му как качественно отличающихся друг от друга периодов в процессе формирования всероссийского рынка.

2. Хозяевами формировавшегося всероссийского рынка были "капиталисты-купцы". Но "капиталисты-купцы", о которых пишет В. И. Ленин, ничего общего не имеют с носителями капиталистического способа производства. Капиталисты-купцы XVII в., как и предшествующего времени, ЯВЛЯЛИСЬ представителями торгового капитала, обслуживавшего феодальное хозяйство. Промыслы таких купцов занимали подчиненное положение в хозяйственном комплексе. Отсюда и "буржуазные связи" ограничиваются сферой обращения. Но "там, где преобладает купеческий капитал, - писал К. Маркс, - господствуют устаревшие отношения"³⁹ .

*

Начало формирования всероссийского рынка отнюдь не совпадает с началом наступления эры капитализма. Напротив, формирование всероссийского рынка протекало на базе не капиталистического, а мелкого товарного производства. Это положение необходимо еще раз подчеркнуть в связи с тем, что в основе споров о сущности буржуазных связей лежит различная оценка роли товарного производства, наемного труда и простой капиталистической кооперации в генезисе капитализма. Сторонники раннего капитализма, опираясь на ленинское высказывание о буржуазных связях, ищут процесс развития буржуазных отношений в XVII столетии и, разумеется, не находя их, обращают взоры на мелкое товарное производство. На словах они будто бы не отождествляют мелкое товарное производство с капиталистическим, а фактически "скачки" и "качественные сдвиги" связывают с развитием товарного производства как такового, забывая, что качественный скачок для этого производства означает перерастание его в капиталистическую мануфактуру.

Истоки смешения мелкого товарного производства с капиталистическим лежат в отрицании наличия довольно развитого товарного производства в феодальной формации. Ю. А. Тихонов, например, заявил во время дискуссии по проблемам генезиса капитализма в России, что "в докапиталистических формациях и товар и наемный труд встречаются в единичной, случайной форме"⁴⁰ . В действительности это не так. Товарное производство органически присуще феодальной формации так же, как органически ей присущи город и городская жизнь.

Стоит обратить внимание на то обстоятельство, что в исследованиях последних лет о позднем феодализме исчезло само понятие феодального города как торгово-промыслового центра со своими неизмен-

³⁹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 25, ч. I, стр. 360.

⁴⁰ Цитируется по стенограмме обсуждения "Материалов".

ными атрибутами в форме ремесла, мелкого товарного производства, функционирования купеческих корпораций и т. д. Но товарное производство, правда, в неизмеримо меньших масштабах, развивается и за пределами города, поскольку горожан необходимо снабжать продовольствием, сырьем, полуфабрикатами (например, железом для металлообработки)⁴¹ . Все эти явления рассматриваются под углом зрения "нового", в то время как в действительности они относятся к безнадежно "старому", феодальному.

Благоприятные условия для развития товарного производства создает также разделение труда, основанное на использовании местных, присущих данному району ресурсов. Такой продукт первой необходимости, как соль, издавна являлся, например, товаром, и отечественной истории известны даже два городских восстания, вспыхнувшие на почве повышения цен на этот продукт. Рука об руку с развитием товарного производства шло развитие торговли. "По самой природе вещей получается так, - писал К. Маркс, - что как только городская промышленность как таковая отделяется от земледелия, ее продукты с самого начала становятся товарами и, следовательно, для их продажи требуется посредничество торговли"⁴² .

Развиваясь, товарное производство и товарное обращение создают экономические предпосылки для политического единства, для объединения отдельных земель в одно целое. Возникнув, это объединение, в свою очередь, создает соответствующие условия для более интенсивного развития товарного производства и обращения. Для создания рынка в национальных масштабах не требуется никаких иных условий, кроме наличия товарного производства. Более того, товарное обращение далеко не всегда связано даже с товарным производством, ибо на рынке в качестве товаров могут фигурировать излишки, например, хлеба в урожайный год, или необходимый крестьянину продукт, который он выносил для продажи, чтобы уплатить подати казне и оброк помещику.

Конечно, национальный рынок - категория историческая, и в своем развитии он проходит определенные этапы, когда в товарную массу включаются изделия мануфактурной промышленности, а затем и фабрики. Но только фабричная индустрия способна отодвинуть мелкое товарное производство на второй план и даже полностью овладеть национальным рынком.

Обо всем этом приходится напоминать в связи с тем, что один из наших оппонентов, Ю. А. Тихонов, заявил: "Анализ ленинских высказываний о рынке убеждает в том, что формирование единого национального рынка возможно лишь на основе развития такого товарного хозяйства, которое начинает превращаться в капиталистическое"⁴³ . Сомнительной, на наш взгляд, является самое обусловленность возникновения национального рынка той или иной степенью развития капитализма. Всероссийский рынок, как и национальные рынки в других странах, начал складываться и развиваться до формирования капиталистического производства.

Важно определить не только роль мелкого товарного производства в формировании всероссийского рынка, но и отношение его к капиталистическому производству. Важно потому, что нередко смешивались разнородные типы экономической организации. Где грань, которая отделяет товарное производство от капиталистического, какие признаки отличают одно производство от другого, какие предприятия, несмотря на

⁴¹ См. сведения о распространении товарного производства на Руси в статье Л. В. Даниловой, В. Т. Пашуто. Товарное производство на Руси (до XVII" в.). "Вопросы истории", 1954, N 1.

⁴² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 25, ч. 1, стр. 365.

⁴³ Цитируется по стенограмме обсуждения "Материалов".

применение наемного труда, следует относить к мелкому товарному производству? Исследователи на эти вопросы дают своими конкретно-историческими разысканиями противоположные ответы.

Использование наемного труда в мелком товарном производстве, на наш взгляд, можно трактовать как зародыш капитализма лишь в том широком смысле, который придавал Ф. Энгельс применению наемного труда и в рабовладельческом обществе. Он писал, что "наемный труд, в котором уже содержится в зародыше весь капиталистический способ производства, существует с давних времен; в единичной, случайной форме он существовал в течение столетий рядом с рабством"⁴⁴ . Существовал наемный труд и при феодализме, его применяли, в частности, в мелком товарном производстве. Но такое производство еще не являлось капиталистическим, оно лишь таило возможность превращения в капиталистическое при определенных условиях.

Мелкое товарное производство может быть представлено самостоятельным товаропроизводителем, непосредственно продающим продукты своего труда на рынке, либо пользующимся услугами скупщика, товаропроизводителем, эксплуатирующим наемных рабочих, товаропроизводителем, частично утратившим свою самостоятельность, наконец, разнообразными промежуточными формами. Далеко не всегда мелкое товарное производство в своем развитии должно проходить ряд последовательных стадий.

Некоторые отрасли производства с самого начала своего возникновения предполагали участие в нем нескольких лиц. Кузнечное ремесло, например, в отличие от портняжного и сапожного, не могло быть организовано должным образом без участия в нем минимум двух человек. Выварка соли, равно как и подготовительные работы к добыче рассола, могли осуществляться усилиями не одного, а нескольких человек. Если ресурсов семьи недоставало, то кузнец (солепромышленник) прибегал к найму работников или учеников. Но к наемному труду мог прибегать и сапожник, и портной, и ткач, причем производство каждого из них до известных пределов не утрачивало черт мелкого товарного производства. Цеховые мастера Западной Европы эксплуатировали подмастерьев и учеников на протяжении столетий, но они от этого не становились капиталистами.

Капиталистическое производство - это прежде всего крупное производство⁴⁵ . Начальный этап развития капитализма связан с появлением простой капиталистической кооперации. "...Капиталистическое производство, - отмечал К. Маркс, - начинается на деле с того момента, когда один и тот же индивидуальный капитал занимает одновременно многих рабочих, следовательно процесс труда расширяет свои размеры и доставляет продукт в большом количестве"⁴⁶ . Каковы же должны быть размеры производства, чтобы можно было его считать капиталистическим? К. Маркс определял эти размеры в самой общей форме: "Чтобы число одновременно эксплуатируемых рабочих, а следовательно, и масса производимой ими прибавочной стоимости были достаточны для освобождения самого эксплуататора от физического труда, для превращения мелкого хозяйчика в капиталиста, для того чтобы формально создать капиталистическое отношение"⁴⁷ .

В. И. Ленин вслед за К. Марксом, противопоставившим "мелких хозяйчиков" подлинным капиталистам, противопоставлял фабричной индустрии "мелкие промышленные заведения" с числом рабочих менее 16 человек. Термином "заведение" В. И. Ленин почти во всех случаях

⁴⁴ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 19, стр. 214. Примечание.

⁴⁵ Само собою разумеющимся является применение в нем наемного труда.

⁴⁶ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 333.

⁴⁷ Там же, стр. 342.

обозначал некапиталистические предприятия, даже если они были и крупными, как, например, суконные мануфактуры, принадлежавшие помещикам.

При обработке статистических материалов о пореформенных промыслах В. И. Ленин повсеместно группировал производство по числу наемных рабочих, причем к "настоящим капиталистам" относил тех "кустарей", которые нанимали от 15 до 30 рабочих⁴⁸ . Эта величина, разумеется, условна даже для пореформенного времени. Чтобы ее определить для XVII-XVIII вв., надлежит провести дополнительные исследования, выяснить, в частности, размеры необходимого и прибавочного времени, затрачиваемого наемным рабочим.

Допустим, что владелец мелкой мастерской присваивает 10% прибавочного времени⁴⁹ . В этом случае в мастерской должно работать 10 человек, чтобы освободить ее владельца от непосредственного участия в труде. Однако такой штат мастерской еще не создавал условий для расширенного воспроизводства, ибо прибавочный продукт полностью расходуется на содержание владельца и его семьи, содержание, которое находится всего лишь на уровне рядового рабочего. Но расширенное воспроизводство далеко не всегда зависит от желания самого хозяйчика, здесь требуется целый комплекс взаимозависимых объективных условий: соответствующий уровень общественного разделения труда, развития товарного производства и товарно-денежных отношений, спроса "а производимые товары и т. д.

Исследователи опираются на наблюдение В. И. Ленина, говорящее о том, что "тенденция мелкого товарного производства клонится к все большему употреблению наемного труда, к образованию капиталистических мастерских" ⁵⁰ . Оно относится к пореформенной экономике, когда в России уже утвердился капиталистический способ производства, когда товарное производство стало общей формой производства. В XVII - первой половине XVIII в. в экономике и социальном строе России условия для развития отмеченной В. И. Лениным тенденции отсутствовали или почти отсутствовали. Простое товарное производство воспроизводило само себя, не перерастая в капиталистическое. Лишь в конце XVIII - начале XIX в. можно наблюдать "непосредственное преемство и связь между старыми цеховыми мастерами и принципалами позднейшей капиталистической мануфактуры"⁵¹ . Вся предшествующая история мелкого товарного производства, на наш взгляд, может рассматриваться лишь под углом зрения создания предпосылок для перерастания этого производства в капиталистическое. Иными словами, многовековая история мелкого товарного производства распадается на несколько этапов: его возникновение, развитие (сопровождавшиеся простым воспроизводством отношений) и перерастание в капиталистическое производство. Первые два этапа находятся за пределами генезиса капитализма, В противном случае этот генезис следует начинать со времени возникновения мелкого товарного производства.

Капиталистическую простую кооперацию К. Маркс называл "исходным пунктом капиталистического производства". Исходным в том смысле, что в основе мануфактуры и фабрики тоже лежит кооперация, то есть крупное производство. Мануфактуру от простой капиталистической кооперации отличает наличие разделения труда, а фабрику-наличие системы машин. В то же время К. Маркс отмечал, что капиталистическая простая кооперация, охватывая производство в широких мас-

⁴⁸ В. И. Ленин. ПСС. Т. 3. стр. 349.

⁴⁹ Пример условен. Исследовательская задача состоит в определении величины прибавочного времени в различных отраслях производства и в различных районах.

⁵⁰ В. И. Ленин. ПСС Т. 3, стр. 346.

⁵¹ Там же, стр. 424.

штабах, все же "не образует никакой прочной, характерной формы особой эпохи развития капиталистического производства"⁵² . Неустойчивость простой капиталистической кооперации придает ей не только отсутствие прочных "математических отношений" между количеством рабочих, но и во многих случаях отсутствие непрерывности производства. Кооперация возникает прежде всего в тех отраслях производства, которые требуют одновременного участия значительного числа рабочих, одновременной затраты огромной массы труда, что позволяет сократить рабочее время, необходимое для изготовления совокупного продукта, и достичь трудового результата в течение ограниченного периода, когда этот совокупный продукт может быть изготовлен. В качестве примера можно привести кооперацию транспортных (бурлаков) и строительных рабочих, дегтярное, кирпичное и другие производства, где производственный процесс находился в прямой зависимости от климатических условий. Другим примером могут служить канатное, кожевенное и мыловаренное производства, а также винокурение (имеется в виду тип мелкого винокура), где производственный процесс в форме капиталистической простой кооперации тоже не был устойчивым, так как находился в зависимости от наличия сырья. Такие предприятия в течение большей части года оставались на уровне мелкого товарного производства, в течение нескольких недель или месяцев могли это производство довести до размеров простой капиталистической кооперации, чтобы по истечении сезона вновь вернуться к исходным размерам.

Изложенные выше предварительные замечания необходимы для того, чтобы, еще раз подчеркнуть справедливость высказанного во время дискуссии упрека в адрес наших оппонентов в том, что в целом ряде исследований нередко отсутствует четкая грань между мелким товарным производством и производством капиталистическим, а это, естественно, ведет к "удревнению" капитализма, так как заведения с несколькими наемными работниками возводятся в ранг капиталистических предприятий⁵³ . Эту ошибку допустил, например, М. Я. Волков. Сначала он обнаружил просчет докладчиков в том, что они игнорировали требование при изучении промышленности брать для рассмотрения совокупность данных о рабочей силе всех предприятий, в том числе и о рабочей силе так называемых "неуказных" предприятий кожевенной, мыловаренной, салотопенной, канатно-прядильной и других отраслей промышленности, а затем привел некоторые данные. Он сообщил, что вначале 20-х годов XVIII в. число работников на судах, прошедших мимо Н. Новгорода, составило 45 - 50 тыс. человек, а 60 - 70-х годах - 70 тыс. человек, то есть увеличилось на 40 - 55%. Далее он сообщил, что в начале 1760-х годов на неуказных канатно-прядильных предприятиях было занято 20 тыс. наемных работников, а вместе с кожевенной, мыловаренной, салотопенной и некоторыми другими отраслями промышленности наемных работников насчитывалось около 55 тысяч.

Заметим, что приведенные данные об общей численности наемных рабочих не являются исчерпывающими. Транспортные рабочие обслуживали не только волжский речной путь, но и другие водные артерии: Вышневолоцкую систему, Северную Двину, Дон, Днепр. Если бы были обработаны крепостные книги Подрядной конторы, регистрировавшей подряды на перевозку грузов по гужевым дорогам, строительные работы и т. д., то число наемных увеличилось бы еще более. Однако подобный прием обработки статистических данных не может быть признан убедительным⁵⁴ . Конечно, количество наемных работников - немало-

⁵² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 347.

⁵³ См. стенограмму обсуждения "Материалов".

⁵⁴ Это же относится и к статье М. Я. Волкова, С. М. Троицкого "О буржуазном расслоении крестьян и складывании рынка наемной рабочей силы в России в первой половине XVIII в.". "История СССР", 1965, N 4.

важный фактор, но его не следует фетишизировать, ибо для характеристики становления и развития капиталистических отношений далеко не безразлично, где применялся наемный труд: в мелком товарном производстве, которое от этого еще не становилось капиталистическим, в простой капиталистической кооперации, не представлявшей "характерной формы развития капиталистического производства", или на мануфактуре и фабрике. Короче говоря, М. Я. Волков призывал пользоваться теми приемами обработки статистических материалов, которые подвергнуты критике В. И. Лениным, когда он пользовался данными пореформенной промышленной статистики. Основной порок этой статистики состоял в том, что она "смешивала мелкие заведения с крупными", и В. И. Ленину пришлось приложить много труда, чтобы отделить мелкое производство от крупного.

Кстати, промышленная статистика первой половины XVIII в. не допускала такого смешения, наряду с многочисленными изъянами эта статистика имела одно несомненное достоинство - она постоянно держала в поле зрения все крупные предприятия, и пропуски здесь возможны лишь как редчайшее исключение. Объясняется это взаимной заинтересованностью промышленника и казны в том, чтобы предприятие находилось на учете: казна получала от промышленника соответствующие доходы, а промышленник от казны - соответствующие привилегии.

Таким образом, безуказное производство, о котором рассказывал М. Я. Волков, - это мелкое товарное производство, временами и в некоторых случаях расширявшееся до размеров капиталистической простой кооперации. Но десятки и даже сотни таких предприятий, вместе взятые, не создают еще новой формы производства - даже одной мануфактуры, не говоря уже о фабрике. Не всякое "рукоделие" является капиталистическим производством.

Совершенно не случайно М. Я. Волков, зарегистрировав определенное количество мелких заведений в определенном году, не сообщает никаких данных ни о судьбе их владельцев, ни о судьбе работавших на них наемных людей. Не сообщает потому, что "а протяжении XVIII в. наблюдались лишь единичные и уже известные в литературе случаи перерастания мелкого товарного производства в мануфактуру, причем мануфактуристы спустя некоторое время облачались в дворянские мундиры и обзаводились крепостными крестьянами.; Эти обстоятельства, однако, нисколько не смущают М. Я. Волкова, и он на основе данных о мелком товарном производстве сконструировал в своем выступлении переходный период России от феодализма к капитализму со второй половины XVII века⁵⁵ .

В аналогичном анализе нуждаются данные о численности наемных рабочих, занятых на перевозке грузов по Волге: одни из этих рабочих обслуживали мелкие суда, что соответствует мелкому товарному производству, другие - крупные (насады), которые вверх по Волге тянуло иногда свыше 200 человек. Такие артели представляли форму производства, типичную для капиталистической простой кооперации; здесь было примитивное разделение труда (один кормщик, два водолива, остальные тяглые). Но работы на речном транспорте, сколь бы широко они ни применялись в эпоху феодализма, не создавали нового способа производства, его истоки находились в сфере промышленности.

Подводя итоги, отметим, что на протяжении XVII и большей части XVIII в., как, впрочем, и в XVI столетии, в мелком товарном производстве происходило простое воспроизводство более или менее стабильных отношений. Его роль в генезисе капитализма состояла в том, что оно, подобно купеческому капиталу, создавало известные предпосылки для

⁵⁵ См. стенограмму обсуждения "Материалов".

нового способа производства в форме роста разделения труда, изготовления значительной массы товаров для реализации на рынке и т. д.

Конечно, у мелкого производителя, самостоятельно изготовлявшего предметы для продажи, было меньше возможностей для превращения в капиталиста, чем у такого же производителя, эксплуатировавшего труд наемных рабочих и труд членов своей семьи. Однако до тех пор, пока такая мастерская сохраняла карликовые размеры, она не выходила за рамки мелкого товарного производства. В длительной истории мелкого товарного производства, его постепенного превращения в общую форму производства, наступает период, когда создаются условия для перерастания мелких заведений в капиталистические предприятия. В России этот период начинается во второй половине XVIII века.

Таким образом, капитализм в России XVII - первой половины XVIII в. спорадически существовал в форме простой капиталистической кооперации. Эта форма производства, какого бы размаха она ни достигла, сама по себе не могла вызвать переворота в способе производства. Тем не менее изучение простой капиталистической кооперации представляет огромный интерес, поскольку в этой форме производства капиталистические отношения находят выражение в виде соединения наемного труда и капитала. Здесь прослеживаются, хотя и в примитивной форме, истоки капиталистических отношений.

*

Но в XVII в. в стране уже существовали и мануфактуры, с развитием которых основоположники марксизма-ленинизма связывали наступление эры капитализма.

Советские историки издавна обратили внимание на существенное отличие социально-экономического строя русской мануфактуры от западноевропейской. Если в странах Западной Европы, где со времени возникновения мануфактуры исчезло крепостное право, развитие мануфактурного производства было равнозначно развитию капитализма, то в России прямая зависимость между этими двумя процессами нарушалась широким использованием принудительного труда в промышленности. Именно это обстоятельство и послужило причиной продолжающихся споров об оценке социально-экономической природы русской мануфактуры.

Уже у истоков дискуссии, на деталях которой мы не имеем возможности останавливаться, были высказаны основные точки зрения, в различных модификациях существующие и в настоящее время: С. Г. Струмилин⁵⁶ считал русскую мануфактуру капиталистической, М. П. Вяткин⁵⁷ , напротив, - крепостной, С. И. Солнцев занимал промежуточную позицию⁵⁸ .

В процессе исследовательских усилий и последующих дискуссий на эту тему, в обобщающих трудах русские мануфактуры (имеются в виду купеческие) рассматривались как предприятия, сочетавшие капиталистические и феодальные элементы. Это сочетание выражалось в одновременном использовании в различных пропорциях наемного и принудительного труда.

Последнее по времени обсуждение проблемы связано с опубликованием акад. М. В. Нечкиной интересной статьи "О "восходящей" и

⁵⁶ С. Г. Струмилин. Царская мануфактура XVIII века. "Крепостная мануфактура в России". Ч. III. М. -Л. 1932.

⁵⁷ М. П. Вяткин. К вопросу истории крепостной мануфактуры. "Крепостная мануфактура в России". Ч. V. М. -Л. 1934.

⁵⁸ С. И. Солнцев. К вопросу о социальном составе рабочих на мануфактурах первой половины XVIII в. "Крепостная мануфактура в России". Ч. IV. М. -Л. 1934, стр. XXVI.

"нисходящей" стадиях феодальной формации". М. В. Нечкина считает, что русскую мануфактуру следует рассматривать в двух планах: капиталистических производительных сил и феодальных производственных отношений.

В прошедшей в 1965 г. дискуссии была предпринята еще одна попытка решить спорные вопросы. Докладчики исходили из того, что построения их предшественников нуждаются в коррективах по следующим направлениям: во-первых, при характеристике мануфактуры неправомерно отрывать производительные силы от производственных отношений. Кооперация и мануфактура существовали и в докапиталистических формациях, и единственным критерием, который позволяет отличать эти формы производства докапиталистических формаций от капиталистической, являются производственные отношения, то есть использование капиталом наемного труда⁵⁹ .

Во-вторых, мануфактура на протяжении более чем двухвековой своей истории в границах феодальной формации рассматривалась как некая статичная, стабильная, не подвергавшаяся изменениям экономическая организация. Эволюция мануфактуры в определенном направлении фактически не принималась во внимание. Историки и экономисты оперировали таким общим понятием, как "мануфактура XVIII в.", мануфактура вообще, не считаясь с тем, что она была многоликой: в начале столетия - одной, в середине-другой, в конце века-третьей.

Отчасти это объясняется историографической традицией, когда мануфактура изучалась на протяжении короткого отрезка времени и вследствие этого тенденция ее развития, естественно, не улавливалась, Но даже в монографии, специально посвященной изучению экономического строя русской мануфактуры в течение целого столетия, написанной, как заявляет автор, с целью преодоления "альтернативной постановки вопроса, при которой вся мануфактурная промышленность России XVIII столетия относится к разряду чисто крепостной или только капиталистической"⁶⁰ , эволюция этой мануфактуры вследствие специфических приемов исследования не прослежена.

Наконец, в-третьих, исследователи в слабой степени связывали судьбы мануфактуры, ее эволюцию с судьбами феодальной формации в целом. Сила воздействия феодально-крепостнической системы на мануфактуру на различных этапах развития этой системы была не одинаковой, в частности, в период ее разложения иной, чем в период восходящего развития.

В обсуждавшемся на сессии докладе капиталистическая мануфактура XVII - первой половины XVIII в. охарактеризована как явление спорадическое, то есть неустойчивое, подвергавшееся деформации, в результате которой мануфактура утрачивала признаки, характерные для капиталистического предприятия. Остановимся подробнее на этом сюжете.

Мануфактурное производство XVII в. еще ждет своего исследователя. Здесь мы пока не располагаем надежными данными о размерах производства, разделении труда, составе рабочей силы. Нередко в разряд мануфактур зачислены заведения, не являющиеся мануфактурами. С этой точки зрения нуждается в коррективах список мануфактур, составленный Е. И. Заозерской⁶¹ .

Приведем несколько примеров. В список мануфактур, основанных в XVII в. и продолжавших действовать в петровское время, включен

⁵⁹ См. об этом К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 347; В. И. Ленин. ПСС. Т. 3, стр. 470, 542.

⁶⁰ Ф. Я. Полянский. Экономический строй мануфактуры в России XVIII века. М. 1956, стр. 3.

⁶¹ Е. И. Заозерская. Мануфактура при Петре. М. -Л. 1947.

Измайловский стекольный завод. На этом предприятии, основанном царем Алексеем Михайловичем, было занято семь человек: один старший мастер, его помощник, четыре подмастерья и один ученик. Стекольный завод Койета был покрупнее - на нем работало б- 8 мастеров, не считая трубочистов и других работников, но и это предприятие вряд ли было мануфактурой⁶² В списке мануфактур фигурируют в качестве самостоятельных производственных единиц Ведменский и Соломыковский молотовые заводы. Между тем, по данным С. Г. Струмилина, в 1674 г. на первом из них было занято 3 человека, а на втором - 8 человек⁶³ . Это, конечно, не мануфактура, а всего лишь цехи, филиалы мануфактуры, размещенные вследствие отсутствия энергетических ресурсов на некотором отдалении друг от друга. А что нам известно о пороховых заводах, разделении труда на них, количестве занятых рабочих? Почти ничего. Тем не менее и они фигурируют в качестве мануфактур, видимо, вследствие того, что носили громкое название заводов.

Но важнейшим критерием при характеристике генезиса и развития капитализма является в конечном счете не число крупных предприятий, а их социально-экономическая природа. Помимо всех прочих черт, мануфактурное производство, если речь идет о капиталистическом производстве, - производство товарное. На этом основании за пределами капиталистических мануфактур остаются все заведения, обслуживавшие нужды царского двора, даже если будет доказано наличие на них мануфактурного разделения труда и применение наемной рабочей силы. На предприятиях типа Бархатного двора, Хамовного двора производились не товары а предметы, имевшие потребительную стоимость. Н. В. Устюгов совершенно справедливо считал московские казенные мануфактуры, выпускавшие изделия для удовлетворения государственных нужд (Пушечный двор, Оружейная палата, Типография и т. д.) некапиталистическими предприятиями⁶⁴ . Таким образом, в "капиталистическом секторе" фактически остаются 18 металлургических заводов. Действительно, металлургические заводы были связаны с рынком; наряду с пушками и ядрами на них изготавливали сковороды и сошники, гвозди и топоры, поступавшие на внутренний рынок. На этих заводах применялся наемный труд. Однако в дальнейшем наряду с наемным трудом заводчики стали применять принудительный труд. Здесь мы вновь присоединяемся к оценке этого явления Н. В. Устюговым: "Возникшие по образцам капиталистической мануфактуры, заводы в феодальных условиях Русского государства не могли развиваться и неизбежно обращались к частичной эксплуатации принудительного труда"⁶⁵ . Это и есть деформация капиталистической мануфактуры, о которой писали докладчики.

Эту деформацию особенно наглядно можно проследить на материалах первой половины XVIII века. Ее интенсивность находилась в прямой зависимости от интенсивности развития крупной промышленности и общего усиления крепостнического режима.

Многочисленные источники как правительственного, так и частного происхождения свидетельствуют о том, что до 1720-х годов администрация казенных заводов и мануфактуристы широко применяли наемный труд не только на частных предприятиях Москвы, где около 96% учтенных рабочих начинали свою трудовую деятельность в качестве наем-

⁶² См. Н. А. Бакланова. Стеклянные заводы в Московском государстве XVII в. "Очерки по истории торговли и промышленности в России в 17-м и начале 18-го столетия". М. 1928.

⁶³ См. С. Г. Струмилин. История черной металлургии в СССР. Т. 1. М. 1954, стр. 120.

⁶⁴ См. "Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в.", стр. 100.

⁶⁵ Там же, стр. 90.

ных, но даже и на уральских заводах⁶⁶ . Проведение первой ревизии резко сократило контингент наемных рабочих.

Законодательство 20 - 40-х годов XVIII в. позволяет шаг за шагом проследить рост, а затем и полное торжество принудительного труда в крупной промышленности. Ущерб, нанесенный промышленникам вследствие запрещения впредь нанимать беглых, правительство компенсирует в 1721 г. предоставлением им права покупать крепостных. В следующем году в ответ на жалобу предпринимателей, что в случае возвращения беглых их владельцам мануфактуры останутся без рабочих, Петр I издает указ об оставлении на предприятиях до особого распоряжения всех мастеровых и учеников, в том числе и беглых⁶⁷ . Таким образом, наемный рабочий фактически прикреплялся к предприятию, хотя это прикрепление и не было юридически оформлено. Завершает этот процесс указ 1736 г., закрепостивший не только рабочих, но и членов их семей. Реализация этого указа только на текстильных мануфактурах страны поставила в феодальную зависимость от промышленников свыше 12,5 тыс. душ м. п., то есть фактически весь контингент рабочих, ранее считавшихся наемными⁶⁸ .

На 1730-е годы падает широкое использование еще одного источника принудительного труда - именно в эти годы была осуществлена массовая приписка к заводам государственных крестьян. Серию этого рода правительственных мер венчает вторая ревизия (1744 - 1747 гг.), вновь закрепившая за мануфактурами наемных рабочих, пришедших на производство в промежутке между реализацией указа 1736 г. и временем ее проведения. В итоге конец 1730-х и 1740-х годов составляют в истории русской мануфактуры период, когда крепостнические отношения в промышленности стали господствующими, а ростки капитализма были заглушены. Одновременно с эволюцией рабочих от наемных к крепостным эволюционировали и владельцы мануфактур, юридически закреплявшие свою фактическую принадлежность к дворянскому сословию.

Новый этап в развитии купеческой мануфактуры начинается с 60-х годов XVIII в., причем этот этап, как и предшествующий, теснейшим образом связан с процессами, протекавшими в крепостном хозяйстве. Вовлечение дворянства в предпринимательство, стремление дворян повысить свои шансы в конкуренции с купцами-промышленниками привели к тому, что для владельцев мануфактур из купцов были закрыты источники пополнения предприятий кадрами принудительных рабочих. Купцы, включившиеся в предпринимательство с 1760-х годов, ориентировались только на наемный труд. С этого времени начался необратимый процесс развития капиталистической мануфактуры. Феодально-крепостническая система, вступившая в стадию разложения, была уже не в силах деформировать ростки капитализма.

В итоге в промышленности России начиная с 60-х годов XVIII в. бок о бок существовали два типа мануфактур: крепостные мануфактуры были представлены казенными, вотчинными и посессионными, а капиталистические - купеческими, укомплектованными наемными рабочими. Крепостные мануфактуры, теснейшим образом связанные с крепостным строем, разделили судьбу этого строя. Они развивались на протяжении всего предреформенного времени, но темпы этого развития, техническая оснащенность предприятий и производительность труда на них отставали от роста капиталистических мануфактур. Сохранение

⁶⁶ См. Е. И. Заозерская. Мануфактура при Петре I, стр. 115; ее же. Развитие легкой промышленности Москвы в первой четверти XVIII в. М. 1953, стр. 439; Н. И. Павленко. Развитие металлургической промышленности России в первой половине XVIII в. М. 1953, стр. 216, 217.

⁶⁷ ПСЗ. Т. VI, N 4055, стр. 746.

⁶⁸ Е. И. Заозерская. Рабочая сила и их классовая борьба на текстильных мануфактурах в 20 - 60-х годах XVIII в. М. 1960, стр. 193.

господства крепостного труда на уральских заводах обрекло некогда цветущую отрасль хозяйства на упадок. По сравнению с бурно развивавшейся хлопчатобумажной промышленностью, в которой с самого ее возникновения утвердилась капиталистическая организация, металлургия России, как и суконное и парусно-полотняное производство, вступили вместе с крепостным хозяйством в полосу кризиса⁶⁹ .

*

До недавнего времени общепринятой гранью начала разложения феодально-крепостнической системы считалась середина XVIII века. Правда, полного единодушия здесь не было, так как наряду с серединой столетия назывались и другие десятилетия XVIII в., но никто не определял начало этого процесса ранее 1740-х годов.

М. В. Нечкина во время дискуссии о "восходящей" и "нисходящей" стадиях феодальной формации развивала мысль о том, что феодализм в России вступил на путь "нисходящей" стадии своего развития в начале XVII века. По ее мнению, уже в это время в связи с формированием всероссийского рынка и увеличением товарного хлеба помещик предельно усилил крепостническую эксплуатацию, что "достигалось за счет подтачивания основы феодального способа производства - мелкого крестьянского хозяйства". В итоге, как пишет М. В. Нечкина, "подрывалось воспроизводство как рабочей силы непосредственного производителя, так и самого крестьянского хозяйства"⁷⁰ .

Эти признаки "нисходящей" стадии феодализма бесспорны. Однако все конкретные проявления подрыва крестьянского хозяйства (перевод крестьян на месячину, введение барщины, превышавшей трехдневную, расширение барской запашки за счет крестьянских наделов) относятся не к XVII, а к последней трети XVIII в. и особенно к предреформенным десятилетиям. Трудно представить, чтобы в течение двух с половиною столетий, предшествовавших крестьянской реформе, крестьянское хозяйство могло воспроизводиться лишь в "суженном размере". С этим не согласуются ни рост населения страны, ни общее состояние крестьянского хозяйства накануне реформы 1861 года.

Д. П. Маковский "нисходящую" стадию феодальной формации в России начинает с XVI в. и связывает ее с наступлением крепостничества.

Во время дискуссии в июне 1965 г. некоторые из выступавших товарищей высказывали мнение, что начало разложения феодальной формации в России относится к XVII веку.

Концепции, конечно, можно и нужно пересматривать, если в научный оборот вовлечены новые веские аргументы, если обнаружена теоретическая несостоятельность предшествующих взглядов. Но как согласуется тезис о разложении феодальной формации в XVII в. с общеизвестными фактами, свидетельствующими об укреплении феодальной собственности на земле, о расширенном воспроизводстве феодальных отношений на протяжении XVII - первой половины XVIII в., о том, что они развивались вширь и вглубь, охватывая новые территории и втягивая в сферу феодальной эксплуатации новые группы населения? Разве основная отрасль хозяйства - земледелие - развивалась не на феодальной основе, то есть не путем введения в оборот новых земель, обрабатываемых трудом крепостных и феодально зависимых крестьян, разве расцвет промышленности, в особенности трех ее ведущих отраслей (металлургии, парусно-полотняной и суконной), базировался не на труде крепостного крестьянства и крепостных рабочих, разве включение в

⁶⁹ См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 3, стр. 470.

⁷⁰ М. В. Нечкина. О "восходящей", и "нисходящей" стадиях феодальной формации. "Вопросы истории", 1058, N 7, стр. 105.

орбиту феодальной эксплуатации черносошных крестьян, народов Поволжья, однодворцев, пашенных людей Сибири не является свидетельством поступательного развития феодальной системы? О том же свидетельствует "посадское строение" первой половины XVII в. и оформление сословного строя, являющегося характернейшей чертой структуры феодального общества. А увеличение численности частновладельческих крестьян, происходившее путем пожалований, не является ли показателем расцвета феодально-крепостнических отношений? Характерно, что противоположный процесс, то есть уменьшение удельного веса крестьян, находившихся под тяжестью наиболее грубых форм феодальной эксплуатации, прослеживается только тогда, когда феодальная формация действительно вступает в период своего разложения. Продолжавшиеся в это время по инерции пожалования крепостных с лихвой покрываются секуляризацией церковных владений.

Таким образом, вся история страны XVII - первой половины XVIII в. свидетельствует о том, что феодальный способ производства не исчерпал себя, что существовали необходимые условия для развития производительных сил в рамках феодальных производственных отношений.

Мелкое товарное производство на протяжении XVI - первой половины XVIII в., еще не оказывало революционизирующего воздействия на социально-экономическую структуру общества. Оно развивалось в рамках простого воспроизводства и обслуживало феодальное хозяйство. На наш взгляд, не следует переоценивать также значение полутора десятка мануфактур, функционировавших в конце XVII века. Они начинали свою историю как капиталистические предприятия. Однако они были основаны иностранными купцами, широко использовали труд иностранных рабочих и постепенно утрачивали свою капиталистическую сущность.

Фактором, имевшим реальное значение для генезиса капитализма, является простая капиталистическая кооперация. Эта форма производства на протяжении XVI-XVII вв. была, по-видимому, более или менее широко распространена. Однако простая капиталистическая кооперация вообще не создает прочной формы капиталистического способа производства. Она не могла оказать сколько-нибудь существенного влияния на экономику и социальный строй, поскольку охватывала не столько само производство, сколько транспорт. Характерную форму капиталистического процесса производства К. Маркс связывал с мануфактурой. Этот процесс в России наступил во второй половине XVIII века.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Н. И. ПАВЛЕНКО:

Comments: