М.: Наталис, 2012. 816 е., ил.

Книга представляет собой причудливую смесь разнообразных текстов, объединенных чисто формально тем, что все они относятся к теме смерти.

С одной стороны, смерть - всеобщий уравниватель, ее можно рассматривать как один из факторов, объединяющих все человечество. На такую задачу И.П. Глушкова, составитель и вдохновитель сборника, не замахивается, ограничиваясь Махараштрой, но зато достигает значительной детализации проблем. Выбор Махараштры для глубокого анализа оправдан потому, что этот штат подвергся наиболее детальному изучению в Центре индийских исследований ИВ РАН (см.: Индия: страна и ее регионы / Под ред. Е.Ю. Ваниной. М.: Эдиториал УРСС, 2000), и в этом немалая заслуга И.П. Глушковой.

С другой стороны, смерть бывает разной, и по ее поводу возникают проблемы, вовсе не связанные друг с другом. Есть медицинская сторона (микробы, вирусы, болезни, старение). Она затронута частично в статье С. Сидоровой "Медсестра из Бомбея: жить или не жить?" (проблема эвтаназии в Индии) и в чисто медицинском аспекте в статье М.Б. МакАлпина "Эпидемия: трупы и вакцины на фоне бубонной чумы" (эпидемии чумы в 1896-1930 гг.). Но эти два материала, по крайней мере, имеют отношение к смерти людей, в то время как очерк Э. Бьюкенена "Кошки против гнилой горячки" (1908) толкует совсем о другом - о смерти крыс. Бьюкенен доказывает, что в борьбе с эпидемиями разведение кошек гораздо эффективнее, чем любые прививки.

Есть медико-социальная сторона проблемы - борьба с эпидемиями. Этому сюжету посвящен исключительно информативный материал Е. Ваниной "Чума в Бомбее: свидетельства индийского учителя и русских врачей". Это и публикация источников, и глубокий их анализ, вносящий существенный вклад в наши знания об этом периоде, объясняющий многое и в течении эпидемии, и в действиях правительства, и в реакции индийцев - как простого народа, так и, в частности, признанного лидера махараштранских националистов Б.Г. Тилака. К этому материалу удачно подвeрстывается автобиографический рассказ Ш.Д. Дзоши "Где же те чумные денечки!" о том, как он в юности пережил эпидемию чумы. Это один из редких примеров, когда материалы книги дополняют друг друга.

Есть психологическая сторона восприятия смерти - представление о душе и загробном мире. К сожалению, в книге слабо отражена концепция перерождения душ, столь модная в расхожих рассуждениях об индуизме ("Хорошую религию придумали индусы..."). Но это не упрек составителю концепция мстампсихоза вообще слабо изучена, потому что намеренно расплывчата и не прописана в индусских священных книгах.

Есть этнографическая сторона посмертные обряды, их сохранение и, напротив, изменения в последние годы. Сюда же относятся в качестве подтемы материалы о паломничестве к местам ухода из жизни святых. Эта тематика хорошо представлена в статье И. Глушковой "Следы и наследие. Извлечение посмертных смыслов". Очень информативна статья А.Р. Кулкарни "Живьем в костер: добродетельные жены страны маратхов" об истории появления и истории запрещения обряда сати. Этот материал дополнен стихами неизвестного автора о самосожжении вдовы одного из маратхеких пешв и мемуаром Дж. Форбса (1749-1819) "Сожалею, что не видел этого удивительного принесения себя в жертву...". Статья Э. Фелдхаус "Речные божества и посягательство на жизнь детей" написана, как нас предупреждает составитель, "в русле академической традиции американской культурной антропологии, где различные культуры понимаются как требующие расшифровки семиотические коды" (с. 329-330, примеч. 5). (Я эту традицию не воспринимаю и потому ничего о значимости этой статьи сказать не могу.)

Есть убийства политических деятелей, которые надо изучать обычными историческими (политологическими) методами. В этом виртуальном "отделе" (в книге предложена не всегда понятная группировка материалов) значима статья Е. Ваниной "Кончина императора - конец империи" об обстоятельствах смерти Аурангзеба - прекрасный психологический и исторический анализ личности последнего Великого Могола. В нашей индологической литературе ничего

подобного еще не было. Столь же информативна та часть упоминавшейся статьи И. Глушковой "Следы и наследие ...", где речь идет об убийстве великим Шиваджи Афзал-хана. Это и хороший исторический материал, и любопытный очерк современных махараштранских (в данном случае не отличающихся от общеиндийских) нравов. Дух этих нравов прост: "наши всегда правы" и "святым все позволено". Впрочем, необходимость тысячекратно доказывать, что Шиваджи был прав, коварно убив врага, говорит о том, что совесть маратхов по этому поводу все же немного свербит. Особенно пикантно сейчас звучит, что убийство генерала в его палатке было "антитеррористической акцией" (с. 105). Правда, отмечу, что эта часть статьи тематически не связана с первой частью, где речь идет о поклонении мертвым святым.

Есть террористические акты, где главными проблемами становятся предпосылки, последствия, резонанс. Сюда же можно отнести техногенные катастрофы (А. Бугров "Потрясение. Земля и люди в Латурском апокалипсисе"). Здесь индивидуальность смерти решительно отодвигается на второй план количественными показателями: сколько погибло? Десять? Сто? Тысяча?

Таков же характер проблематики при рассмотрении жертв паломнических толп, хотя истоки таких трагедий существенно иные (И. Глушкова "Бренные и тленные: массовые катастрофы на подступе к святыне"). Здесь подсчет жертв должен сопровождаться изучением характера толпы и религиозных представлений и предрассудков.

Есть смерти на войне, не стоящие, по-видимому, ни в какой связи ни с индивидуальными смертями, ни с последствиями террористических актов. Но в данном случае тоже нет проблемы индивидуального расставания с жизнью (если не считать описания смертей полководцев), а речь обычно идет о числительных - сколько пало. Этому сюжету посвящена богатая материалом статья И. Глушковой "Кровавая бойня при Панипате (1761): живые и мертвые". С такой тщательностью события того драматического года в отечественной литературе не рассматривались.

Существует также проблема самоубийств (обряд сати, о котором уже говорилось, хотя это тоже самоубийство, к данной проблематике не относится. Это чистая религия, та самая, которая "опиум для народа"). В статье А. Бочковской "Многомерность отчаяния: о самоубийствах фермеров Видарбхи" доверчиво воспроизводятся размышления ряда ученых по поводу роста числа самоубийств среди крестьян одного из регионов Махараштры. Причины этого прискорбного явления легко находятся: неурожаи, задолженность, отсюда фрустрация и т.п. Но неурожаи были всегда. Неизбывная ростовщическая задолженность - тоже характерная черта индийской сельской жизни во все времена. Так что такого рода объяснения не убедительны. Хотя знать о проблеме самоубийств в Махараштре индологу полезно.

Из книги можно извлечь своего рода антологию маратхской литературы, подобранной, конечно, под углом зрения основной темы книги. Приведены стихи Дурги Бхагаат, Дилипа Читре, Ниссима Эзекила, эссе Д.А. Кулкари, П.Л. Дешпанде, пьесы Махеша Элкунчвара, рассказы Виджая Тендулкара, Виласа Саранга, Макаранде Сатхе, Шанкара Кхарата.

Есть и некролог, говорящий, как и все некрологи, не о смерти, а о жизни человека. И другие статьи, и даже стихи, тоже рассказывающие о писателе Читре, но не имеющие отношения к теме смерти. Читре был хорошим человеком и писателем - поверим воспоминаниям его друзей, но имеющим только то отношение к смерти, что недавно умер.

Пьеса М. Элкунчвара «"Изношенная одежда" нашего тела» рассказывает о страданиях членов семьи, которые никак не дождутся, когда умрет их отец. В. Тендулкар в свом рассказе смакует случай кровавого хулиганства и убийства этого убийцы озверевшей толпой. В. Саранг с серьезностью, достойной лучшего применения, рассказывает о том, как он убивал мух газетой, а потом наблюдал, как паук захватил одну из них.

Макаранд Сатхе представлен пьесой-фантазией на темы потустороннего мира. Шанкар Кхарат душещипательно рассказывает о жертвоприношении козленка, которое оказалось бесполезным.

Как почти любой сборник статей, данный состоит из более и менее удачных материалов. Но в данном случае их несовместимость просто вопиющая. Некоторые статьи на исторические и этнологические (антропологические) сюжеты весьма информативны. Другие имеют непонятную цель. "Пролог" и "эпилог", обрамляющие сборник, не объясняют эту цель. Более того, откровенно говорится, что книга «создавалась без предварительного плана и не стала реализацией "придуманной" концепции» (с. 41). Не думаю, что целью было выставить махараштранский народ в невыгодном свете. Сборник не сложился. "Смерть" не объединила как погибших, так и тех, кто о них писал.

Permanent link to this publication: