Интерес И. С. Аксакова к зарубежным славянам общеизвестен. Он путешествовал по славянским странам, имел много знакомств среди славянских деятелей, стремился устанавливать идейные и культурные связи России со славянскими народами. Являясь одним из активных деятелей Московского Славянского Благотворительного Комитета, И. С. Аксаков организовывал сборы пожертвований в пользу угнетенных славян, уделял особое внимание славянским студентам, учившимся в России, популяризовал сведения о славянах в своих печатных органах. Во время военных действий на Балканах Аксаков организовывал сборы пожертвований и отправку русских добровольцев для поддержки восстаний против Турции и т.д.

Вся эта деятельность И. С. Аксакова неоднократно описана в литературе, оценена и интерпретирована. Литературное наследие И. С. Аксакова хорошо изучено, опубликовано много его писем, да и неизданная корреспонденция активно используется в научном обороте. На наш взгляд, специальным вопросом, еще слабо разработанным в литературе, является отношение Аксакова к западным славянам. В отличие от болгар и сербов, чехи и поляки исповедуют католическую религию. Их политическая жизнь протекала в иных рамках, нежели славян южных. Чехи, являясь составной частью населения Австрийской монархии, конечно же, не могли быть субъектом активных контактов И. С. Аксакова. Поляки занимали особое место, как в теоретических построениях славянофилов, так и в их практической жизни.

Что касается чехов, то их политическая элита в конце 50-х - начале 60-х годов XIX в. придерживалась теории австрославизма, выработанной в чешской общественной мысли уже со времен начала национального возрождения. Эта теория постепенно видоизменялась под влиянием исторических обстоятельств, но всегда была ориентирована на Запад (т.е. на Австрию), в направлении, противоположном тому, о котором мечтали славянофилы, выражая их суждения о судьбах и благоденствии славян. Но и среди чешских деятелей - не столько политиков, сколько ученых и деятелей культуры - всегда существовал узкий слой русофилов. С ними и поддерживал связь И. С. Аксаков. Ввиду второстепенности проблемы для практических действий славянофилов, а так-

Лаптева Людмила Павловна - д-р ист. наук, профессор МГУ.

стр. 44

же и по другим причинам, документы, касающиеся контактов И. С. Аксакова с западнославянскими учеными, остались вне поля изучения историками.

В настоящем сообщении речь идет только о двух ученых-русофилах, письма к которым И. С. Аксакова оказались нам доступными. Среди чехов это был Вацлав Ганка (1791 - 1861), библиотекарь, а с 1819 г. хранитель рукописей Национального музея в Праге. Ганка издавал старочешские и старославянские памятники, писал стихи, публиковал исследования по древнечешским и древнеславянским сюжетам. Будучи человеком лингвистически одаренным, ученый переводил на чешский язык произведения других славян, в том числе осуществил в 1821 г. перевод "Слова о полку Игореве". Он также преподавал славянские языки в Пражском университете. По патриотическим побуждениям Ганка осуществил и ряд подделок письменных памятников, среди них Краледворскую и Зеленогорскую рукописи, на доказательство поддельности которых в чешской (и не только) науке ушло более ста лет.

Ганка был сторонником идеи славянской взаимности в ее русофильском варианте. Он считал, что славяне не только должны принять общий русский литературный язык, но и политически находиться под эгидой русского государства, которое только и способно освободить их от иноземного господства и защитить их свободу. При этом Ганка, как и другие сторонники этого варианта "славянской взаимности", считал, что славянские государства, освобожденные от иноземного ига, должны развиваться самостоятельно и независимо.

Сфабрикованные Ганкой фальсификаты весьма повредили ему, в частности в сфере историографии. Обо всех других деятелях чешского национального возрождения имеются специальные монографии, не говоря уже о другой литературе, а о Ганке подобных исследований нет.

Между тем, на наш взгляд, Ганка больше, чем кто-либо другой из славянских деятелей, способствовал межславянским культурным и научным связям. Благодаря его энергии библиотека Национального музея в Праге превратилась в центр, куда поступала вся славянская литература - газеты, книги, брошюры, рукописи. Ганка их покупал, получал в качестве предметов обмена, подарков и т.д. Он вел обширную переписку со всеми славянскими деятелями. В 1905 г. русский ученый, профессор Варшавского университета В. А. Францев издал "Письма к Вячеславу Ганке из славянских земель", и эта книга представляет собой неоценимую источниковую базу для изучения процессов развития науки о славянах и славянских связях в XIX в. Особенное значение имели славянские связи Ганки в период становления русского славяноведения. Ганка оказывал всестороннюю научную помощь русским стипендиатам-славистам, посетившим Прагу, знакомил их с сокровищами библиотеки музея, обучал чешскому языку, организовывал изучение ими славянских литератур, осуществлял и обмен литературой. По мнению чешских историков XX в., Ганка, начиная с 20-х годов XIX в., был в России самым знаменитым из западных славян.

В 1857 г. Ганку в Праге посетил И. С. Аксаков. 22(10) сентября он написал в альбоме Ганки: "С необыкновенным уважением смотрю я на Вас, Венцеслав Венцеславович, на бодрость 66-летнего мужа, на постоянство Вашего служения одной заветной мысли. Нужны нашему поколению знания, нужны примеры, а потому - да продолжит Бог Вашу жизнь на многие, многие лета, на пользу всего славянского мира. Всею душою благодарю Вас за Ваш добрый, ласковый прием" [1. С. 3].

стр. 45

Впоследствии И. С. Аксаков находился в переписке с Ганкой. В нашем распоряжении имеются три письма 1858 - 1860 гг. [1. С. 3 - 5]¹ . В первом из них, от 24 августа (ст. ст.) 1858 г., И. С. Аксаков благодарит чешского деятеля за присылку книг и известий, сообщает, что посылает Ганке свое сочинение, "изданное Русским Географическим обществом, а именно "Описание малороссийских ярмарок"". "Для Вас и для прочих чешских читателей может иметь интерес только брошюра, в которой помещено "Введение" к самому описанию", -добавляет И. С. Аксаков [1. С. З]² .

Далее он в том же письме извещает Ганку о том, что с 1 января 1859 г. будет издавать газету под названием "Парус". "В этой газете, - замечает русский ученый, - я открываю особый славянский отдел с целью сообщать русским читателям самые свежие, достоверные и подробные известия о ходе наук и литературы разных славянских племен, между которыми чешское в этом отношении занимает, разумеется, первое место". И далее Аксаков просит Ганку о сотрудничестве. "Мне очень бы желательно было получать по нескольку раз в год обозрение чешской журналистики, т.е. чешских журналов и газет, обозрение литературы, наук и искусств с критическою оценкою... Будьте так добры, - продолжает Аксаков, - закажите кому следует эти статьи, равно как и сообщение мне известий". И далее: "Так как теперь - по случаю назначения А. Ив. Кошелева депутатом в Крестьянском комитете г. Рязани - редакция "Русской Беседы" перешла в мои руки, то я намерен придать и в Беседе славянскому отделу больше полноты и стойкости. С будущего года Беседа будет выходить не в IV, а в VI книгах. Мне бы нужно иметь статистическое и еще более этнографическое описание Чехии и Моравии, также описание крестьянского сельского хозяйства, народного быта, обычаев и проч. Если бы кто из Ваших писателей взялся бы написать для русских читателей "Картины Чехии и Моравии" живым изящным языком, он оказал бы нам величайшую услугу".

На наш взгляд, это письмо любопытно тем, что свидетельствует об источниках, из которых И. С. Аксаков черпал материал о славянских делах. Сведения шли из первых рук и, следовательно, обладали высокой степенью достоверности. В письмах Аксаков высказывал и свою концепцию вопроса. Характерно в этом отношении его обращение к славянским деятелям от имени редакции "Русской Беседы" и "Паруса", приложенное к письму, адресованному Ганке [1]³ : "Уже три года в Москве выходит журнал "Русская Беседа", который издают люди, полные сочувствия к славянам. Журнал постоянно стремится к тому, чтобы познакомить русских читателей с историей, географией, бытом, словесностью - вообще с духовной и нравственной деятельностью славянских племен. Этот журнал имел счастие украшать свои страницы оригинальными плодами многих ученых деятелей славянского просвещения". И далее Аксаков обосновывает необходимость участия славянских ученых в изданиях "Русская Беседа" и "Парус". Он призывает славянских ученых к сотрудничеству и замечает: "Во имя нашего кровного родства, во имя нашего

¹ Письма И. С. Аксакова опубликованы В. А. Францевым в [1]. Цитируются по оригиналу, хранящемуся в пражском Literarni Archfv Pamatniku Narodniho Pisemnictvi (LAPNP), фонд В. Ганки.

² В. А. Францев замечает: ""Исследование о торговле на Украинских ярмарках" удостоено большой Константиновской медали Географического общества и половиной Демидовской премии Академии наук" [1]. В письме Аксакова название его собственной книги приведено не совсем точно.

³ Оригинал на чешском языке.

стр. 46

духовного единства мы, русские, подаем братскую руку всем славянским народностям. Пусть каждая из них развивается полностью самостоятельно. Пусть каждое племя внесет свою часть труда в общее дело славянского просвещения. Пусть каждое свободно, смело, беспрепятственно выполнит свое призвание, выскажет свое слово, обогатит своим духовным вкладом общую сокровищницу славянского духа. Мы все - чехи, русские, поляки, сербы, хорваты, болгары, словенцы, словаки, русины, лужичане - мы все представляем различные стороны духа славянского, взаимно дополняем один другого и только благодаря единодушной работе можем достигнуть полноты славянского развития и сохранить нашу духовную самостоятельность. Не внешняя политика, а внутреннее нравственное, духовное единство нам драгоценно и важно. Не только материальный успех, но познание, образование основных славянских частей - вот что необходимо славянским народам, чтобы они могли стать самостоятельными деятелями в общечеловеческом просвещении, чтобы могли обновить стареющий мир свежими силами своего духа и жизни. Конечно, история послала славянам много испытаний. Но кому дано много духовных сил, от того больше и потребуется; кому суждено много сделать, того ожидает тяжелый труд" [1. С. 4 - 5].

Из этого "воззвания" к славянам видна славянофильская сущность понимания Аксаковым славянского вопроса. Оно опиралось на идею общности и единства славянских народов и на убеждение в необходимости славянской литературной взаимности. Нельзя не отметить утопичность подобных рассуждений и призывов, ибо единого славянства не существовало, а к 60-м годам XIX в. между славянскими народами было больше различий, чем общего. Однако признание Аксаковым необходимости самостоятельного развития каждого славянского народа было фактором прогрессивным.

Что касается программы славянского отдела журнала "Русская Беседа" и газеты "Парус", то она была чрезвычайно насыщенной. И. С. Аксаков предполагал публиковать обзоры развития славянской словесности, биографии известных славянских деятелей, общие этнографические очерки славянских народов, подробные описания отдельных славянских областей. При этом его интересовали сведения об образе жизни крестьян, устройстве управления деревенских общин, процедуре избрания сельских старост, реликты общего древнего владения землей, а также народные обычаи, праздники, суеверия и т.д. Внимание И. С. Аксакова к материалам такого характера неслучайно. Именно в это время в России обсуждался вопрос об "эмансипации земельного сословия", и издатель "Русской Беседы" понимал его актуальность. Что касается дальнейших пунктов содержания Славянского отдела "Русской Беседы", то в них значились монографии о важных периодах в истории славянских народов, критические оценки важнейших славянских сочинений. Такие же широкие задания ставились и перед славянским отделом газеты "Парус", с учетом характера издания.

"Воззвание" заканчивалось выражением уверенности в том, что приглашение к сотрудничеству не останется без отклика, и что "многоразличные славянские племена объединятся в науке и словесности в сообществе мысли и обновят союз своего родового духовного братства".

Ганке от редакции "Русской Беседы" было послано письмо, в котором говорилось: "Редакция журнала "Русская Беседа", препровождая Вам первую книжку своего журнала, покорнейше просит Вас, милостивый государь, принять участие учеными трудами Вашими в ее издании. Для редакции интересно будет получить обозрение разных славянских литератур, сведения о вышедших в последнее время ученых трудах, о славянских народах, об их исто-

стр. 47

рии, древнем быте и проч. - как на славянских наречиях, так и на немецком языке; сведения об общинном быте древности и нынешнем в славянских землях; сведения о замечательных сочинениях по славянской филологии. Редакция будет присылать Вам свой журнал".

Планы Аксакова по развертыванию информации о славянах были реализованы лишь частично. Как известно, "Русская Беседа" существовала недолго, а "Парус" вообще был запрещен цензурой после второго номера.

27 января 1860 г. И. С. Аксаков писал В. Ганке из Лейпцига: "В настоящее время в силу разных неблагоприятных обстоятельств я лишен журнальной деятельности и раньше года не могу возвратиться к ней... и решился воспользоваться этим временем, чтобы поездить за границей. В план моего путешествия входит прожить месяца два в Праге, научиться чешскому языку и посетить славянские земли".

Что касается содержания писем, то кроме вышеприведенных сведений в них говорилось и о том, что Аксаков получил некие книги от Ганки и послал ему Славянскую Библию, "изданную при императрице Елизавете", т.е. большую библиографическую редкость, а также сочинение А. Ф. Гильфердинга "Босния и Герцеговина" и "Письма об истории сербов и болгар" [2].

Если к Вацлаву Ганке И. С. Аксаков обращался как к своему единомышленнику, то отношения с поляком В. А. Мацеёвским у него были чисто деловые. Вацлав Александр Мацеёвский (1792 - 1883) был знаменитым польским историком славянского права, первым представителем исторической школы правоведения, основанной в Европе К. Ф. Эйгорном и К. Ф. Савиньи. Он создал первый синтез истории славянского права, открыв новое направление в исследовании предмета. Деятельность Мацеёвского проходила в основном в период после польского восстания 1830 - 1831 гг., когда сотрудничество польских ученых с русскими в области изучения славянских проблем сменилось политической враждой. Многие представители польской интеллигенции, ранее сотрудничавшие с русской интеллектуальной средой, теперь сменили своих покровителей и выступали с резко выраженных антирусских позиций. В. А. Мацеёвский же продолжал сотрудничество с русскими учеными, что явилось даже причиной обвинений его в измене национальным интересам на родине и травли как со стороны польской эмиграции, так и католической церкви. Между тем в русской науке труды Мацеёвского оценивались высоко. Также и среди других славян его творчество встречало положительный отклик, о чем свидетельствуют переводы его произведений на чешский, сербохорватский и болгарский языки. В 1832 - 1835 гг. вышло первое издание книги Мацеёвского "История славянских законодательств", благосклонно встреченной специалистами. На издание третьего и четвертого томов Мацеёвскому было пожаловано из России 678 руб. Отрывки из этой книги появились на русском языке в 1835 г. в журнале "Телескоп" [3]. В 1839 г. Мацеёвский издал работу "Памятники истории письменности и законодательства славян". Ее первая часть вышла в русском переводе под названием "История первобытной христианской церкви у славян" в 1840 г. и вызвала большой интерес среди русских славистов. Второй том "Памятников" был переведен на русский язык под названием "Очерки истории письменности и просвещения славянских народов" и опубликован в 1846 г. [4].

Благосклонно и с интересом принятая в России новая работа Мацеёвского вызвала резкие нападки со стороны некоторых европейских славистов, а также католической церкви и польской эмиграции. Так, В. Копитар резко возражал против суждения Мацеёвского о первоначальном существовании гречес-

стр. 48

кого религиозного обряда у всех славян. Обширный лагерь польской эмигрантской и католической журналистики объявил взгляды Мацеёвского еретическими. Писали, что он - представитель "чистого панславизма", отрицающий польскую национальную идею. Его понятия о славянстве объявлялись "варварскими", ему прямо ставилось в вину распространение таких утверждений, которые подрывали исконные основы польской истории, выражали явное сочувствие к "славянскому обряду" и чуть ли не преступное исполнение "чужих замыслов и внушений". Живший в эмиграции Адам Мицкевич 12 апреля 1842 г., в лекции, прочитанной во Франции, отнес Мацеёвского к числу изменников. Но Мацеёвский не остался в долгу. В 1852 г. в работе "Pismiennictwo Polske" он пренебрежительно отозвался о лекциях Мицкевича по истории польской литературы, которые, по мнению ученого, посеяли в европейском обществе заблуждения и ложные представления относительно славян вообще и поляков в частности и, следовательно, принесли больше вреда, чем пользы. Этот отзыв способствовал возникновению споров и ссор вокруг деятельности Мицкевича и его французских лекций.

Несмотря на сыпавшиеся на него неистовые нападки, Мацеёвский подготовил новое издание "Истории славянских законодательств". Оно вышло в свет в шести томах в 1854 - 1858 гг., и на этот раз при материальной поддержке со стороны России. В новом издании автор повторил отвергнутое и осужденное католической критикой мнение о существовании в древности славянского религиозного обряда у поляков. На это его враги ответили в 1859 г. внесением обоих трудов Мацеёвского - "Истории славянских законодательств" и "Памятников письменности" - в ватиканский Индекс запрещенных книг, о чем постарался иезуит Имененко - цензор польской литературы в Конгрегации Индекса. Тщетно ученый апеллировал к папе римскому и доказывал свою верность установлениям католической церкви - ему до конца жизни так и не удалось добиться прощения этого "греха".

В России труды Мацеёвского были оценены по достоинству. Они переводились на русский язык, а русские журналы охотно их публиковали. Так, редактор "Русской Беседы" И. С. Аксаков 6 января 1859 г. писал Мацеёвскому: "Вполне признавая достоинства всех ученых трудов автора "Истории славянских законодательств" и "Польской литературы", редакция Русской Беседы благодарит его за радушный отклик на искренний призыв и покорнейше просит прислать ей на просмотр рукопись "Pogland na adat" в оригинале - для помещения в "Русской Беседе", если только специальные ученые достоинства диссертации могут быть оценены по достоинству русской публикой" [5. С. 40 - 41]⁴ . На русский язык переводились не только главные труды Мацеёвского, но и менее значительные. В "Русской Беседе" была напечатана его статья "Голос из Польши по случаю спора современных русских писателей о начале развития общины - как старославянской вообще, так и русской в особенности" [6].

В письме к польскому ученому от 11 декабря 1859 г. И. С. Аксаков писал: "Милостивый государь! Редакция приносит Вам живейшую признательность за участие, принятое Вами в трудах "Беседы". В VI книге "Беседы" 1859 года помещена Ваша статья в переводе П. А. Кулиша". И далее: "К сожалению, обстоятельства не позволяют нам продолжить "Беседу" в 1860 г.; вместо нее

⁴ Письма И. С. Аксакова В. А. Мацеёвскому хранятся в LAPNP, в фонде В. Мацеёвского. Они также опубликованы в [5]. Нами сверен рукописный и изданный текст этих писем. В публикации отклонений от оригинала нет.

стр. 49

выйдут два или три сборника; а потом, при более благоприятных обстоятельствах, возникнет вновь и "Беседа", но, вероятно, не раньше 1861 г.". Далее И. С. Аксаков добавляет, что "Редакция имеет честь прислать при сем сорок рублей серебром гонорария и экземпляр заключительного слова Русской Беседы. Вслед за тем Вы получите от редакции подробный отчет о присланных Вами сюда двух томах Вашей "Истории"" [5. С. 41].

Последнее замечание в письме Аксакова связано с тем, что в 1856 г. А. И. Кошелев обещал Мацеёвскому помочь организовать подписку на книгу "История славянских законодательств" в Москве и Петербурге и получил для этого от автора 20 экземпляров книги [5. С. 37 - 38]⁵ . Но труды польского ученого не пользовались большим спросом, что объясняется, с одной стороны, новизной предмета, а с другой - состоянием славяноведения в России. Книгой Мацеёвского заинтересовались лишь узкие круги славистов, несколько научных обществ и группа чиновников. В связи с этим И. С. Аксаков писал Мацеёвскому 23 декабря 1859 г.: "В редакции "Русской Беседы" имеются Вашего сочинения "Historia prawodawstw" и проч., 1 и 2 тома. Возвращая при сем по тяжелой почте шесть экземпляров и при них шесть билетов, редакция покорнейше просит Вас уведомить прямо от себя Александра Ивановича Кошелева в Москве, на Поварской, в собственной доме - 1) Сколько именно прислано было экземпляров 1 и 2 тома; 2) Какая именно цена назначена: на все издание или только на два тома; 3) Сколько и за какое количество экземпляров было выслано Вам из редакции "Русской Беседы" или от г. Кошелева денег? 4) За какое именно количество экземпляров следует, по Вашему собственному расчету, получить Вам денег. - Подпись: Ив. Аксаков" [5. С. 42].

Приведенные в настоящем сообщении примеры контактов И. С. Аксакова с западнославянскими учеными свидетельствуют о том, что его взгляды на славянство отличались определенной дифференцированностью. Признавая единство славян в теории, на практике он видел их духовную неоднородность, упуская из вида то обстоятельство, что именно она была неодолимым препятствием к объединению. В то же время безусловно прогрессивным фактом следует считать стремление Аксакова обогатить через свой журнал русское общество сведениями о славянах, ранее неизвестными, и тем самым способствовать его просвещению. В этом состоит, на наш взгляд, позитивное значение программы Аксакова, которую ему, к сожалению, осуществить не удалось по причинам, от него не зависящим.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Письма к Вячеславу Ганке из славянских земель / Изд. В. А. Францев. Варшава, 1905.

2. Гильфердинг А. Ф. Письма об истории сербов и болгар // Русская Беседа. 1859. Т. 3. Кн. 15; Т. 4. Кн. 16.

3. Мацеёвский В А. Введение в историю славянских законодательств // Телескоп. 1835. N 3-4.

4. Мацеёвский В. А. Очерки истории письменности и просвещения славянских народов // Чтения общества истории древностей российских. 1846. Кн. П.

5. Из переписки В. А. Мацеёвского с русскими учеными / Сообщил В. А. Францев. М., 1901.

6. Мацеёвский В А. Голос из Польши по случаю спора современных русских писателей о начале развития общины - как старославянской вообще, так и русской в особенности // Русская Беседа. 1859. Кн. VI. Отд. "Смесь".

⁵ Письмо А. И. Кошелева В. А. Мацеёвскому написано в июле 1856 г. (точная дата не указана).

Permanent link to this publication: