М. Изд-во "Мысль". 1976. 188 стр. Тираж 5 500. Цена 90 коп.

Монография заведующего кафедрой истории КПСС Красноярского государственного университета кандидата исторических наук В. В. Гришаева представляет собой исследование по важной и еще недостаточно изученной проблеме. В ней, по существу, впервые предпринята попытка проследить развитие высшей формы производственного кооперирования крестьянства - сельскохозяйственных коммун - с момента их создания до начала сплошной коллективизации.

Автором изучено большое количество материалов центральных и местных партийных и государственных архивов. Значительный фактический материал почерпнут из статистических и документальных сборников, мемуарной и специальной литературы, периодической печати. Важное значение для воссоздания обстановки в деревне в рассматриваемый период имели встречи и беседы В. В. Гришаева с ветеранами передовых колхозов, история которых начиналась с сельскохозяйственной коммуны, а также материалы о героическом прошлом коммун, предоставленные в его распоряжение рядом председателей колхозов. Все аспекты истории коммун рассматриваются на фоне важнейших политических и социально-экономических процессов, происходивших в деревне в первое десятилетие существования Советской власти. Анализ проблемы в масштабе Российской Федерации позволил автору выявить как общие закономерности, так и специфические черты, особенности создания и деятельности сельскохозяйственных коммун в различных ее районах.

Рассмотрев вопрос о времени возникновения коммун, В. В. Гришаев на основе анализа различных источников, в том числе архивных, делает вывод, что уже в ноябре 1917 г. - апреле 1918 г. было создано 46 сельскохозяйственных коммун. В книге приведены их названия и время организации. Автор отмечает характерную особенность первых коммун - "большинство из них располагалось вблизи промышленных центров" (стр. 15). Создавались они прежде всего на надельных землях крестьянами-бедняками; второй по численности группой были в коммунах рабочие. Эти данные уточняют представления, утвердившиеся в исторической литературе ранее.

Из приведенного в книге материала явствует, что инициаторами и организаторами коммун были большевистские партячейки, городские рабочие, сельскохозяйственный пролетариат, продотряды и комбеды, объединения и группы крестьян-фронтовиков, политработники и командиры частей Красной Армии, Ядро будущих коммун составляли, как правило, коммунисты. "На их долю, - пишет В. В. Гришаев, - выпала сложная и чрезвычайно ответственная задача - пробить первую брешь в частнособственнической психологии крестьянина-бедняка, личным примером убедить его в преимуществе коллективного ведения сельского хозяйства" (стр. 23). Автор показывает, что деятельность коммунистов по организации коммун поддерживалась и направлялась уездными и губернскими комитетами РКП (б); большое внимание первым росткам социализма в деревне уделяли ЦК партии, В. И. Ленин; всестороннюю помощь и поддержку получило строительство коллективных хозяйств со стороны органов Советской власти; координирующую роль

стр. 126

в их становлении и укреплении выполнял Народный комиссариат земледелия РСФСР. В монографии подробно раскрыта эта сторона деятельности Наркомзема и его руководителей С. П. Середы, В. Н. Мещерякова, Н. М. Петровского и других большевиков. Представляется правильным вывод автора, что Наркомзем и его работники "не считали коммуну единственной и всеобъемлющей формой коллективного хозяйства, которая должна охватить все крестьянство" (стр. 61).

На обширном документальном материале автор анализирует правотворчество народных масс в разработке основных принципов создания и деятельности коммун, особенно в 1919 - 1920 гг., участие коммунаров в борьбе против внутренней контрреволюции и интервенции. К концу гражданской войны, отмечает он, из всех форм коллективных хозяйств коммуны были самыми крупными единицами. Сельскохозяйственное производство коммун отличалось большей интенсивностью, более высоким по тем временам уровнем культуры земледелия. Их численность составляла в 1920 г. 1494 (стр. 66).

Освещая деятельность коммун в первые годы нэпа, В. В. Гришаев отмечает, что "вся система мер Советского государства, направленная на подъем индивидуального крестьянского хозяйства, не могла не отразиться и на положении коммун" (стр. 91). В 1921 -1923 гг. происходило сокращение их численности, изменился социальный состав, многие коммуны распались. В силу ряда причин - обострение тяги к ведению индивидуального хозяйства у тех членов коммун, которые прежде были более состоятельными хозяевами; уход части бедняков, надеявшихся выбиться в середняки; тот факт, что на фоне поднимавшегося в первые годы нэпа индивидуального крестьянского хозяйства некоторые коммуны продолжали топтаться на месте, не могли создать для своих членов сколько-нибудь нормальных условий существования, и др. (стр. 92, 95, 96) - распадались неустойчивые временные объединения, оставались наиболее сплоченные, экономически крепкие коллективы. К концу восстановительного периода, когда кризисные явления в колхозном движении были преодолены, еще более четко определилась основная функция сельскохозяйственных коммун как опытно-показательных хозяйств в деле переустройства сельского хозяйства на социалистических началах. В них шел поиск лучших форм и методов организации труда и распределения доходов, что способствовало дальнейшему росту сельскохозяйственного производства, развитию экономики коллективных хозяйств, подъему материального и культурного уровня крестьян. Содержащиеся в монографии данные о результатах участия коммун во Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, об их деятельности в становлении и развитии социалистической культуры в деревне свидетельствуют, что коммуны успешно демонстрировали трудящемуся крестьянству преимущества крупного коллективного земледелия перед мелким единоличным хозяйством. Посильный вклад в социалистическое преобразование сельского хозяйства внесли зарубежные друзья Страны Советов, создавшие в различных ее районах интернациональные коммуны. Материал об их деятельности, систематизированный автором, представляет большой интерес.

Важное значение имеет освещение роли коммун в подготовке сплошной коллективизации сельского хозяйства, курс на которую взял XV съезд ВКП(б). Убедителен вывод В. В. Гришаева, что по всем основным показателям организационно-хозяйственной деятельности коммуны шли в авангарде колхозного строительства. С середины 20-х годов усилился приток в них новых членов. Коммуны были лучше, чем артели и тозы, обеспечены землей, средствами производства, располагали большим числом специалистов сельского хозяйства. Реализуя эти преимущества, коммунары добивались более высокого годового дохода с каждой десятины посева. Оказывая помощь окрестному населению при вспашке, севе, косовице и обмолоте хлебов, транспортировке и сортировке зерна, коммуны тем самым содействовали вовлечению крестьян в колхозы. В 1927 - 1928 гг. многие коммуны осуществили переход от господствовавшей в них в первой половине 20-х годов уравниловки в распределении доходов к дифференцированной оплате труда в зависимости от его количества и качества. Весь опыт хозяйственной деятельности коммун свидетельствовал, что подъем сельскохозяйственного производства может быть достигнут только путем создания крупных механизированных коллективных хозяйств с высокой культурой земледелия.

Середняк, который в то время определял социальное лицо деревни, постепенно убеждался в преимуществах коллективного хозяйствования. Вместе с тем, подчеркивает

стр. 127

автор, "когда дело доходило до вступления в коммуну, середняк проявлял крайнюю осторожность и даже некоторую боязнь" (стр. 148). Ему более импонировала сельскохозяйственная артель. В то же время последняя больше, чем тоз, удовлетворяла экономические интересы Советского государства. Изучив накопленный опыт колхозного строительства, Коммунистическая партия определила артель в качестве основной формы коллективного хозяйствования. Со второй половины 1930 г. организация коммун фактически прекратилась, а к середине 1935 г. подавляющее их большинство перешло на положение сельскохозяйственных артелей.

Таким образом, монография дает цельную картину истории создания и деятельности коммун Советской России в 1917- 1929 годах. Автор привел обширный конкретно-исторический материал по рассматриваемой проблеме, ответил на многие спорные, до сих пор не решенные вопросы. Но в книге хотелось бы видеть более обстоятельную критику буржуазной историографии, фальсифицирующей историю коммун. Большее внимание следовало бы уделить взаимосвязи коммун в годы гражданской войны с другими формами коллективных хозяйств. В 1918 г. на местах нередко не делали четкого различия между сельскохозяйственными коммунами и артелями, о чем свидетельствует, например, часто встречающееся в документах и периодической печати того времени смешение понятий "артель" и "коммуна"¹ . Правильное представление о масштабах развернувшейся в то время перестройки сельского хозяйства на социалистических началах можно составить лишь при одновременном учете всех форм как коллективных, так и советских хозяйств, созданных в той или иной губернии. Автор не делает этого и в результате приходит к ошибочным выводам о количестве коммун, образованных в 1918 г. в Европейской части РСФСР. В его подсчетах не учтены более полные данные о числе коммун по Астраханской, Нижегородской, Рязанской, Саратовской и некоторым другим губерниям, имеющиеся в литературе² . В ряде случаев В. В. Гришаев приводит сведения о количестве коммун по сборнику "Аграрная политика Советской власти"³ , в то время как в книге П. Н. Першина⁴ содержатся более полные данные. Представляется также спорным утверждение, будто "в 1918 году колхозы организовывались преимущественно в форме коммун" (стр. 64). По нашим подсчетам, в большинстве губерний РСФСР уже в первый год пролетарской диктатуры преобладали артели и товарищества по совместной обработке земли⁵ .

¹ Партийный архив Татарского обкома КПСС, ф. 868, оп. 1, д. 42, л. 5; "Голос трудового крестьянства", 28.VII, 14.VIII.1918, и др.

² См. "Некоторые вопросы строительства социализма и коммунизма". Волгоград. 1971, стр. 64, 77; "Труды" Московского историко-архивного института, т. 10, 1957, стр. 329; "Очерки истории Рязанской организации КПСС". М. 1974, стр. 131, и др.

³ "Аграрная политика Советской власти (1917 - 1918 гг.)". Документы и материалы. М. 1954, стр. 512.

⁴ П. Н. Першин. Аграрная революция в России. Кн. 2. М. 1966, стр. 512 - 515.

⁵ См. А. А. Чернобаев. Развитие социалистической революции в деревне (октябрь 1917 - 1918 г.). М. 1975, стр. 126. По существу, аналогичной точки зрения придерживается, хотя и с некоторыми оговорками, А. М. Чинчиков (см. А. М. Чинчиков. Советская историография первых аграрных преобразований и начального этапа колхозного строительства (1917- 1973 гг.). Саратов. 1974, стр. 176 - 177). А. Ф. Чмыга также отмечала, что "исследования двух последних 10- летий по отдельным регионам ставят под сомнение тезис о зарождении колхозного движения преимущественно в форме коммун и об их преобладании в 1918 г." (А. Ф. Чмыга. Колхозное движение в первое десятилетие Советской власти. "Октябрь и советское крестьянство. 1917 - 1927 гг.". М. 1977 стр. 223).

Permanent link to this publication: