В настоящей статье рассматривается вопрос об отношениях России и Тевтонского ордена в первой четверти XVI в., когда на смену духовно-рыцарскому государству - Тевтонскому ордену - пришло светское Прусское герцогство, в рамках которого началось формирование нового класса - прусского юнкерства и были заложены в дальнейшем идеологические и политические основы германского милитаризма. В это время в России усиленно шел процесс формирования централизованного государства. Одним из наиболее важных внешнеполитических аспектов этого процесса было объединение западных русских земель, находившихся в то время под властью Польско-Литовского государства.

Проблема взаимоотношения России и Тевтонского ордена занимала многих немецких дворянских и буржуазных историков, которые, возвеличивая прусское юнкерское государство и оправдывая варварскую колонизацию Прибалтики Тевтонским орденом, пытались прикрыть белым флагом миссионерства кровавые "подвиги" немецких рыцарей¹ .

В германской историографии до 1945 г. и в современной западногерманской историографии четко прослеживается преемственность основных идей и концепций, обусловленная преемственностью политических задач, стоявших перед правящими кругами сначала кайзеровской империи, потом гитлеровского рейха и, наконец, Федеративной Республики Германии.

Старые традиции пруссачества наиболее рельефно проявились в конце XIX в. в трудах ярых немецких националистов Х. Тройчике и Т. Шимана² . Не случайно поэтому их концепции взяты сегодня на вооружение пропагандистским аппаратом ФРГ³ . В то же время для реваншистски настроенных западногерманских историков характерно полное забвение работ умеренно-либерального толка⁴ .

¹ Библиография работ, посвященных этой проблеме, огромна. См. E. Wermke. Bibliographie der Geschichte von Ost- und Westpreussen. Konigsberg/Pr. 1933; ejusd. Bibliographie der Geschichte von Ost-und Westpreussen 1952 - 1956 u: Nachtrage. Marburg. 1958, а также библиографию работ, помещенных в "Zeitchrift fur Ostforschung", 1954, N 3, S. 641 - 656; 1955, N 4, S. 465 - 480; 1956, N 5. S. 145 - 160; R. Ten Haaf. Kurze Bibliographie zur Geschichte des Deutschen Ordens 1198 - 1561.

² H. Treitschke. Historische und Politische Aufsatze. Berlin. 1867; Th. Schiemann. Rubland, Polen und Livlands bis ins 17. Jahrhundert. Bd. I - II. Berlin. 1884 - 1886. Работа отличается крайним возвеличиванием немецких элементов в истории Прибалтики и России, ей присущи многие пороки немецкой историографии периода империализма, и в частности, взгляд на Россию как на консервативное, отсталое государство, являвшееся послушным орудием в руках ловких западных дипломатов.

³ По справедливому замечанию В. Т. Пашуто, Теодора Шимана следует считать основателем остфоршунга (см. В. Т. Пашуто. Истоки немецкой неофашистской концепции истории России. "Вопросы истории", 1962, N 10, стр. 63).

⁴ См. E. Joachim. Die Politik des letzten Hochmeisters in Preussen Albrecht von Brandenburg. Leipzig. 1892 - 1895. Особую ценность представляют "приложения", где помещено 575 документов из Кенигсбергского архива Тевтонского ордена и многих архивов Германии, Прибалтики и Скандинавии, впервые введенных в научный оборот и объективно показывающих многие стороны внешней политики Ордена, дотоле неизвест-

В современной западногерманской историографии русско-орденские отношения являются предметом пристального внимания реваншистски настроенных немецких историков, которым свойственно крайне тенденциозное освещение этих вопросов и намерение придать им политическую окраску для превращения истории и в данном случае в орудие холодной войны.

Особую активность проявляют в этом отношении различные реваншистские организации, появившиеся после разгрома гитлеровской Германии во второй мировой войне, при покровительстве оккупационных западных держав. Первой такой организацией стал так называемый "Геттингенский рабочий кружок" ("Arbeitskreis"), члены которого наряду с другими историческими проблемами стали усиленно изучать и историю русско-орденских отношений. В мае 1951 г. во главе "кружка" был поставлен профессор права Г. Краус. Его фигура как нельзя лучше характеризует лицо самого "кружка". Советник генерала Гофмана по выработке условий Брестского мира, ведущий "теоретик" по вопросам международного права при Гитлере и, наконец, защитник военного преступника Ялмара Шахта на Нюрнбергском процессе - таковы основные вехи биографии Г. Крауса до его избрания на пост председателя "Геттингенского рабочего кружка"⁵ .

За время, прошедшее с 1946 г., "кружок" опубликовал более 250 трудов, выдержанных в крайне реваншистских тонах. Одной из характерных черт в деятельности "кружка" является подтасовка фактов и прямая фальсификация.

Несколько объемистых работ "кружок" посвятил проблемам русско-орденских отношений. Наиболее значительной из них является книга К. Форштрейтера "Пруссия и Россия от основания Тевтонского ордена до Петра Великого"⁶ . По сути дела, эта его книга была вторым изданием вышедшей в 1938 г. работы "Пруссия и Россия в средние века. Развитие их отношений с XIII по XVII век"⁷ . В предисловии ко второму изданию, выпущенному в свет "Геттингенским рабочим кружком", К. Форштрейтер писал, что "предлагаемая работа является расширенной, но лишь слегка переработанной редакцией этой книги... По моему мнению и выводам, я должен придерживаться прежних взглядов"⁸ . Следовательно, то, что устраивало гитлеровскую пропаганду накануне второй мировой войны, вполне удовлетворяет официальную историческую науку сегодняшней Западной Германии.

ные исследователям. Добросовестным исследованием является и книга профессора университета в городе Гота Э. Цивира. См. E. Zivier. Neue Geschichte Polens. 1509 - 1572. Bd. I. Gota. 1915. Эта книга - одно из последних произведений школы Карла Лампрехта: отсутствие четкой концепции заменяется здесь чрезмерным обилием фактов, подобранных в стиле Огюста Конта. Что же касается работ более позднего времени (особенно это относится к периоду господства гитлеризма), то они представляют собою не более как демагогические опусы, цель которых оправдать преступления фашизма. См.: Е. Maschke. Der Deutsche Ordenstaat. Hamburg. 1935; H. Bauer. Schwert im Osten. Oldenburg. 1934; Volgesang. Die Idee des Deutschen Ordens. Berlin. 1935; Kunze. Glaube und Politik. Zur Idee des Deutschen Ordens. Jena. 1938; K. Forstreuter. Preussen und Rubland im Mittelalter. Entwicklung ihrer Beziehungen von 13. bis 17. Jh. "Osteuropa Verlag". 1938 ("Osteurop. Forschungen". N. F. Bd. 25); "Russische Schreiber beim Deutschen Orden in Preussen". "Zeitschrift fur Slawische Philologie", 1931, N 8.

⁵ См. "Mensch und Staat in Recht und Geschichte". Festschrift fur Herbert Kraus. Kutzingen/Main. 1954, S. 462. Знаменательно и то, что консультантом "кружка" по русским вопросам до сих пор является матерый военный преступник Теодор Оберлендер.

⁶ K. Forstreuter. Preussen und Rubland von den Anfangen des Deutschen Ordens bis zum Peter dem Groben. Berlin-Frankfurt. 1955 (далее: K. Fortstreuter. Preussen und Rubland...).

⁷ K. Forstreuter. Preussen und Rubland im Mittelalter. Entwicklung ihrer Beziehungen von 13. bis 17. Jh. "Osteuropa Forschungen". N. F. Bd. 25.

⁸ K. Forstreuter. Preussen und Rubland..., S. 8.

Основные положения концепции К. Форштрейтера сводятся, к голословному отрицанию агрессивного характера политики Тевтонского ордена.

Однако факты таковы, что и К. Форштрейтер вынужден сделать признание, которое сводит на нет все его рассуждения о миролюбии Ордена: "Тевтонский орден, основанный для борьбы против неверных, должен был видеть в русских своих противников, так как в средние века схизматики (православные. - В. Б .) приравнивались к неверным. Тевтонский орден мог заключать с неверными только перемирия и никогда не заключал постоянного мира"¹¹ .

Концепции умеренных либеральных позитивистов Х. Юберсбергера, Э. Цивира и Э. Иоахима постоянно подвергаются К. Форштрейтером пересмотру и критике¹² . Чрезвычайно преувеличивает К. Форштрейтер и миротворческую деятельность Ватикана. Знание фактического материала и привлечение большого числа источников использовано К. Форштрейтером не для того, чтобы восстановить историческую правду, а для того, чтобы исказить ее.

Близкими по духу к писаниям К. Форштрейтера являются и сочинения давнего члена "Геттингенского рабочего кружка" профессора Боннского университета В. Хубача, откровенного реваншиста. В сборнике статей "Пути и судьбы восточно-прусской истории" он пишет, что "эта потеря (потеря Восточной Пруссии. - В. Б .) для нации лишь тогда сможет быть измерена, когда ныне суженное западногерманское "государственное сознание снова обретет истинные восточные границы с Польшей"¹³ . В. Хубач надеется, что Восточная Пруссия вновь станет немецкой провинцией, он мечтает о будущем, когда "старый Ганзейский город (Кенигсберг. - В. Б. ) снова будет приветствовать немецкие флаги над кормой кораблей"¹⁴ .

Такими же идеями наполнены и исторические исследования В. Хубача по средневековой истории. Наиболее ярко это проявилось в его монографии, посвященной гроссмейстеру Тевтонского ордена Альбрехту Гогенцоллерну, родоначальнику прусского юнкерства в его протестантско-лютеровском облачении¹⁵ . В. Хубач опубликовал индекс всех орденских документов, хранящихся в Архиве Гёттинген - Кослара¹⁶ и попытался наметить новые направления в освещении истории Тевтонского ордена¹⁷ .

Кроме В. Хубача и К. Форштрейтера, в ФРГ работает в настоящее время целая когорта историков-реваншистов, которые хотя и не посвящают сваи сочинения непосредственно русско-орденском отношениям начала XVI в., но все же проявляют высокую активность в исследовании и посильном искажении различных сторон истории Тевтонского ордена¹⁸ .

Фальсификации западногерманских остфоршеров встречают активный отпор со стороны историков Советского Союза, ГДР и Польской

¹¹ Ibid., S. 19.

¹² Ibid., SS. 61, 68, 80 a. a.

¹³ См., например, W. Habatsch. Wege und Wirkungen Ostpreussischer Geschichte. Leer. 1956, S. 81.

¹⁴ Ibid., S. 66.

¹⁵ W. Hubatsch. Albrecht von Brandenburg - Ausbad, Deutschordens Hochmeister und Herzog in Preussen. 1490 - 1564. Heidelberg. 1960.

¹⁶ W. Hubatsch. Regesta historico-diplomatica Ordinis S. Marial Theutonicorum 1198 - 1525. Bd. I - II. Gottingen. 1948 - 1950.

¹⁷ W. Hubatsch. Neue Wege des Deutschordens Forschung. "Zeitschnft fur Ostforschung", 1956, SS. 562 - 569.

¹⁸ См., например, R. Ten Haaf. Deutschordenstaat und Deutschordenballein. Untersuchungen uber Leistung und Sonderung der Deutschordensprovinzien in Deutschland vom 13 bis 16 Jahrhundert. "Gottinger Bausteine zur Geschichtswissenschaft". Bd. 5. Gottingen. 1954; E. Weise. Das Wiederstandsrecht im Ordenslande Preussen und das Mittelalterliche Europa. Gottingen. 1955.

Народной Республики. Среди исследований советских ученых¹⁹ должны быть упомянуты сводные труды по истории Латвийской ССР и Эстонской ССР и первый том "Истории Польши"²⁰ . Острой критике были подвергнуты и основные концепции современных буржуазных ученых в Балтийском вопросе²¹ .

Разоблачению неофашистских писаний современных остфоршеров посвящены многочисленные статьи историков стран социалистического лагеря²² .

¹⁹ Необходимо заметить, что советские историки еще с 30-х годов стали заниматься изучением рассматриваемой проблемы, основываясь в своих работах на марксистско-ленинской методологии.

Одной из первых работ, посвященных этому сюжету, была статья Н. И. Грацианского "Немецкий "Drang nach Osten" в фашистской историографии" ("Против фашистской фальсификации истории". Сборник статей. М. -Л. 1939), где убедительно разоблачалась легенда о всесословном и общенациональном характере Ордена, показывались истинные цели немецких колонизаторов в Прибалтике и методы, которыми достигались эти цели. Русской политике в Балтийском Вопросе были посвящены статьи Б. С. Тельпуховского и Ю. В. Готье (Б. Тельпуховский. Борьба русского народа за выход к Балтике (XIII - XVII вв.). "Военно-исторический журнал", 1940, N 7; Ю. В. Готье. Балтийский вопрос в XIII - XVI вв. "Историк-марксист", 1941, N 6). Ю. В. Готье уделил, в частности, большое внимание роли рыцарских орденов Прибалтики в истории борьбы за "dominum maris Baltici". По его мнению, Тевтонский орден и в Пруссии и в Ливонии являлся придатком Ганзейского союза, который "вместе с остальными немецкими элементами был самой большой политической силой на всем побережье Балтийского моря" (Ю. В. Готье. Указ. соч., стр. 90). Своеобразную попытку определить основные пути внешней политики России за триста лет - с XV по XVIII в. - предпринял Б. Ф. Поршнев (Б. Ф. Поршнев. К вопросу о месте России в системе европейских государств в XV - XVIII веках. "Ученые записки" Академии общественных наук. Вып. II. 1948), коснувшийся в этой связи и отношений Русского государства с Тевтонским орденам. Автор полагал, что все государства, окружавшие Россию (в том числе Тевтонский орден и Польша), главную цель своей внешней политики видели в стремлении создать вокруг нее барьер, получивший название "восточного барьера" (там же, стр. 7). Такая постановка вопроса нам представляется схематичной, ибо Орден и Польша не были единым конгломератом, постоянно проводившим согласованную политику по отношению к России. Близкую к Б. Ф. Поршневу позицию в этом вопросе занимал и О. Л. Ванштейн (О. Л. Ванштейн. Роль и значение нашей Родины в истории Западной Европы. "Вестник Ленинградского университета", 1950, N 5). Необходимо упомянуть и фундаментальное исследование К. В. Базилевича о внешней политике России при Иване III, в значительной части посвященное вопросам русско-польских и русско-орденских отношений (К. В. Базилевич. Внешняя политика Русского централизованного государства (вторая половина XV века). М. 1952). Однако это исследование охватывало лишь вторую половину XV века. Политика Тевтонского ордена в Пруссии была прослежена автором весьма эпизодически, что объяснялось, в частности, некоторой узостью источниковедческой базы К. В. Базилевича по вопросу взаимоотношений России с орденом и ганзейскими городами Прибалтики (Н. А. Казакова. Из истории торговой политики Русского государства. "Исторические записки" АН СССР. 1954, т. 47, стр. 262).

²⁰ "История Латвийской ССР". Т. I. Рига. 1952; "История Эстонской ССР". Т. I. Таллин. 1961; "История Польши" Т. I. М. 1954.

²¹ См. Х. Х. Круус. "Балтийский вопрос" в XVI веке в зарубежной исторической литературе. "Вопросы истории". 1959, N 6.

²² Назовем здесь статью В. Т. Пашуто. Так называемое "изучение Востока" - идеология западногерманского реваншизма. "Вопросы истории", 1959, N 3; работы историков ГДР: В. Бартель. Западногерманский реваншизм - угроза европейскому миру. "Международная жизнь", 1961, N 7; Б. Спиру. Реваншистская деятельность Остфоршунга (там же); его же. Западногерманские "Остфоршеры" на службе политики реваншизма. "История СССР", 1960, N 1; F. Gentzen. E. Wolfgramm. Ostforscher-Ostforschung. Berlin. 1960; Сборники статей: "Ostforschung und Slawistik". Berlin. 1960; "Polen, Deutschland und die Oder-Neisse Grenze". Berlin. 1959; W. Szeszinowski. Die Organisation der Ostforschung in Westdeutschland. "Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft", 1954, Hf. 2; A. Kaminski. Slowo o Gottinger Arbeitskreis. "Przeglad Zachodni", 1954, N 5 - 6; M. Biskup. Nainowsze prace zachodnioniemieckie nad historia zakonu Krzizackiego. "Kwartalnik historiszny", 1956, LXIX, JVfe 6. Следует отметить и доклад чешского историка З. Кочмарчика "Западногерманская наука на службе милитаризма и реваншизма", сделанный им на международной конференции "Европейская безопасность и угроза западногерманского милитаризма". Прага. 1961. См. "Международная жизнь", 1961, N 7.

Ученые ГДР и народной Польши не только критикуют различные стороны западногерманской реваншистской историографии, но и производят исследования позитивного характера. К числу таких исследований прежде всего должна быть отнесена монография профессора Э. Винтера "Россия и папство"²³ . Эта работа была высоко оценена советской исторической общественностью²⁴ . Истинная роль Тевтонского ордена как ударной военной и дипломатической силы Ватикана в Прибалтике была вскрыта Э. Винтером весьма глубоко и показана очень убедительно. "Несомненно, - пишет автор, - новая великая держава (Россия. - Б. В. ) рассматривалась папством прежде всего как борец против турок. Подвергшееся секуляризации папство времен Ренессанса полагало, что оно сможет сохранить рядом с национальными государствами Атлантического побережья великую церковную державу в качестве руководимой им политической силы"²⁵ . Но попытки использовать Россию таким образом потерпели крах²⁶ .

Э. Винтер разоблачил также мнимое миролюбие Ватикана, который не без помощи орденских "братьев" постоянно разжигал вражду между Россией и Польшей²⁷ .

Весьма интересной и содержательной работой, отличающейся высокой техникой анализа источников, является и книга профессора Торуньского университета М. Бискупа, посвященная вопросу о содержании и истинном значении Торуньского договора 1466 года. Выступив против концепции западногерманского историка Э. Вайзе, утверждавшего, что по условиям второго Торуньского мира верховная власть над Восточной Пруссией принадлежала не Польше, а Ватикану, М. Бискуп, на наш взгляд, убедительно доказал правильность своих взглядов²⁸ .

Дальнейший отпор фальсификаторским усилиям реваншистов в вопросе освещения отношений славянских государств и Тевтонского ордена - дело, имеющее не только большое научное, но и политическое значение.

*

Тевтонский орден, владения которого в Пруссии граничили с Польшей, а в Ливонии - с Русью, был в равной мере враждебен двум этим государствам и постоянно использовал их борьбу между собой в корыстных целях.

Политика Ордена в последние десятилетия его существования, особенно с 1466 года, когда после победоносного окончания Тринадцатилетней войны Польша заставила немецких рыцарей подписать Торуньский мир, по которому вся Западная Пруссия отходила под власть Ягеллонов, а Восточная - ставилась в условия ленной зависимости от королей Польши, была направлена на то, чтобы возвратить утраченные территории. Важное место в этой политике гроссмейстеры Ордена отводили России, постоянно натравливая два славянских государства друг на

²³ E. Winter. Rubland und das Papstum. Bd. I. Berlin. 1960.

²⁴ См. рецензии: М. Шейнмана ("Наука и религия". 1960, N 12); И. Рознера ("Советская Украина", сентябрь 1961); В. Т. Пашуто. ("История СССР". 1961, N 1); А. М. Сахарова ("Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft", IX, 1961); В. А. Голубицкого ("Вопросы истории", 1962, N 7).

²⁵ E. Winter. Op. cit., S. 172.

²⁶ Ibid., S. 174, 189.

²⁷ Ibid., S. 187, 212 - 214.

²⁸ M. Biskup. Zagadnienie waznosci i interpretacii traktatu Torunskiego 1466 r. "Kwartalnik Historyczny", Rok LXIX, str. 295 - 332; E. Weise. Die Staatsrechtlichen Grundlagen des zweiten Thorner Friedens und die Grenzen seiner Rechtmabigkeit. "Zeitschrift fur Ostforschung". 1954, N 1, S. 1 - 25; ejusd. Das Widerstandsrecht im Ordenslande Preussen und das Mittelalterliche Europa. Gottingen. 1955, S. 271.

друга для облегчения решения своих внешнеполитических задач. В итоге на рубеже XV и XVI веков в восточной части Европы создалась исключительно сложная обстановка.

Правильно понять эту обстановку можно только в том случае, если исторический фон исследования будет достаточно широк, ибо вопрос о взаимоотношениях между Тевтонским орденом в Пруссии и Ливонии с Русским централизованным государством затрагивает целый комплекс сложных проблем, в числе которых важное место занимают вопросы внешней политики Ватикана, Империи, Скандинавских стран, Польско-Литовского государства, Чехии и Венгрии, тесно связанных с Орденом либо традиционными дружественными отношениями, либо столь же традиционной враждой. Значительное время внешняя политика Пскова, Новгорода, а затем и молодого Русского централизованного государства строилась с учетом тех обстоятельств, которые определялись внешнеполитическими акциями Тевтонского ордена²⁹ .

Сама структура Ордена свидетельствовала о том, что он представлял собою строго военную организацию. Развитие экономики (ремесел, торговли, земледелия) выдвинуло на арену общественной жизни Орденского государства новую силу - горожан и дворян. В середине XV века важную роль в жизни Ордена стали играть ландтаги. В Ливонии, например, ландтаги состояли ив 4 сословий. В первое сословие входили прелаты, во второе - магистр, рыцари и помощники магистра, в третье - дворянство и княжеские советники и в четвертое - горожане³⁰ . Но тем не менее внешнюю политику Ливонии и Пруссии определяли не эти элементы общества, а военно-духовная верхушка Ордена. В начале XVI в., так же как и раньше, Пруссия и Ливония представляли ударные отряды единой крестоносной германской армии, носительницы идеи "Drang nach Osten". Эти отряды столетиями не выпускали из рук оружия, сражаясь против двух великих славянских народов - русского и польского. Многовековая борьба немецких рыцарей в Пруссии и Ливонии с окружавшим их балто-славянским миром заставила гроссмейстеров Пруссии и магистров в Ливонии максимально координировать действия.

Магистры Ордена в Ливонии, на рубежах которой, подобно сказочному великану, выросла мощь объединенного под властью Москвы Русского государства, старались сдержать бурный рост молодой державы. Отношения между Русским централизованным государством и Тевтонским орденом в Ливонии из-за их географического соседства складывались как отношения непосредственных контактов. В то же время взаимоотношения России с Тевтонским орденом в Пруссии осложнялись

²⁹ 12 мая 1237 г. папа Григорий IX соединил остатки Ливонского ордена с Тевтонским. Отныне в Прибалтике существовал единый рыцарский орден - Тевтонский. Магистр Тевтонского ордена в Ливонии подчинялся гроссмейстеру, находившемуся в Пруссии. Степень зависимости Ливонии от Пруссии менялась вместе с изменениями их положения, но никогда магистры Тевтонского ордена в Ливонии не были свободны от капитула и гроссмейстера Ордена в отправлении политических функций. Тем не менее с лепкой руки русских дворянских историков, заимствовавших этот термин у псковских и новгородских летописцев, Тевтонский орден в Ливонии называли не иначе, как Ливонским орденом, хотя Орден в Ливонии так никогда не назывался. С течением времени ошибка превратилась в традицию, и, к сожалению, даже в советской историографии этот термин получил неофициальное признание. Между тем немецкие историки ловко использовали эту ошибку и в своих работах всячески раздували идею автономности Ордена в Ливонии, тщательно замаскировывая общность агрессивных устремлений Ордена и в Пруссии и в Ливонии. Бесконечные разбойничьи набеги на Псков и Новгород, попытки экономической блокады Русского централизованного государства, создание антирусских военных и политических коалиций - все это объявлялось делом рук ливонских рыцарей, зависимость которых от гроссмейстера была якобы чисто номинальной. (См. K. Forstreuter. Preussen und Rubland... S. 18).

³⁰ См. M. Tumler. Der Deutsche Orden im Werden, Wachsen und Wirken bis 1400, mit einem Abrib der Geschichte des Ordens von 1400 zur Neuesten Zeit. Wien. 1955.

их отношениями с Польшей, Литвой и Ливонией. Многие перипетии этих отношений с 60-х годов XV в. до 1505 года были рассмотрены К. В. Базилевичем³¹ . Целесообразно поэтому начать изложение событий, произошедших после кончины Ивана III, в октябре 1505 года.

Узнав о смерти Ивана III, литовский князь Александр Казимирович написал магистру Тевтонского ордена в Ливонии Вольтеру фон Плеттенбергу о том, что "теперь наступило удобное время соединенными силами ударить на неприятеля веры христианской, который причинил одинаково большой вред и Литве и Ливонии"³² . И хотя Орден в Ливонии, будучи еще весьма слабым от понесенных поражений, не мог вступить в вооруженную борьбу с Россией, он с восторгом встретил идею создания антирусской коалиции. Именно в это время один из сановников Ордена, феллинский командор Руперт, получил в Брюсселе от императора привилегию на сбор для войны с русскими особой пошлины со всех кораблей, приходивших в ливонские гавани.

Однако вскоре политика Ордена по отношению к России заметно смягчается. Это происходит, в частности, благодаря резкому изменению внутриполитической обстановки в Литве. Важную роль сыграло то обстоятельство, что в августе 1506 г. скончался великий князь Александр. После этого один из крупнейших магнатов Литвы, князь Михаил Глинский, поднял мятеж против нового короля Сигизмунда I, но был разбит и бежал в Москву. Здесь Глинский посоветовал Василию III сблизиться с императором Максимилианом. Сближение это было как нельзя более своевременным, ибо 2 февраля 1507 г. Сигизмунд объявил войну России и начал собирать войска. В марте этого же года в Москву прибыло посольство Сигизмунда с требованием возвратить Литве все города и земли, присоединенные Иваном III. В случае невыполнения этого условия послы грозили началом военных действий.

Василий III предпринял энергичные контрмеры. В 1509 г. был подписан мирный договор с казанским ханом Мухаммедом-Эмином, что стабилизировало положение Руси на восточных границах.

А вскоре король Польши вынужден был отказаться от войны с Русским государством и 14 января 1509 г. в Вильно подписал с русскими мирный договор. В письме от 10 февраля 1509 г. Плеттенберг известил об этом гроссмейстера и обратил его внимание на то, что мир между Москвой и Польшей представляет угрозу для Пруссии и Ливонии³³ . Все это заставило Орден в Ливонии в марте 1509 г. подписать договор о продлении перемирия с русскими.

Двумя годами позже резко обострилось давнее соперничество между Габсбургами и Ягеллонами. Максимилиан Габсбург, желая получить венгерскую корону, принадлежавшую в ту пору Владиславу Ягеллону, решил создать мощную антиягеллоновскую коалицию и вовлечь в нее наряду с другими участниками Россию и Тевтонский орден.

В то же время начиная с 1512 т. Польша, увлекаемая своей правящей феодальной верхушкой, вновь оказалась втянутой в гибельную и бесперспективную для нее войну с Россией. Обострение противоречий между Польшей и Россией было тотчас же использовано сановниками Тевтонского ордена в корыстных интересах. Новый гроссмейстер Ордена, бранденбургский маркграф Альбрехт Гогенцоллерн при поддержке императора отказался принести присягу на верность королю Польши³⁴ .

³¹ См. К. В. Базилевич. Внешняя политика Русского централизованного государства (вторая половина XV века). М. 1952.

³² С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Т. 5, ч. 2. М. 1960. стр. 219.

³³ "Русско-ливонские акты, собранные К. Е. Напиерским" (далее: РЛА) N 303. СПБ. 1868.

³⁴ "Acta Tomiciana". Vol. II, N 229. Poznan. 1860.

Сигизмунд начал подготовку к войне против всех участников коалиции. Осенью 1512 г. сыновья крымского хана Менгли-Гирея, выполняя условие секретного соглашения с королем Сигизмундом, предприняли набег на "южные украины" России³⁵ . В ответ на это Василий III 19 декабря 1512 г. начал поход на Смоленск. 2 февраля 1514 г. посол императора Георг Шнитценпаумер прибыл в Москву, где вскоре был заключен наступательно-оборонительный союз Русского государства и империи против Ягеллонов. По этому договору целью союза объявлялись защита земель Ордена и (возвращение орденских территорий, отошедших к Польше сто условиям мира 1466 г.; Россия должна была получить Киев и другие русские города, оказавшиеся под скипетром польского короля³⁶ . Внешнеполитические акции Русского централизованного государства настойчиво диктовались задачей воссоединения западных русских земель.

8 июня 1514 г. Василий III во главе многочисленной московской рати вновь выступил в поход на Смоленск. 29 июля город пал³⁷ . Хорошо понимая, что Польша проигрывает войну и что союз с ее противниками может дать Ордену большие выгоды, гроссмейстер занял в конце августа резко антипольскую позицию, и даже поражение русских 8 сентября под Оршей не изменило его планы. Интересно, что, разбив русскую армию, Сигизмунд направил всем правителям европейских государств восторженные реляции об этом событии, но более всего сообщений было послано в Ригу и Кенигсберг³⁸ . Этим Сигизмунд хотел еще раз попытаться перетянуть на свою сторону Орден. Но Альбрехт Гогенцоллерн хорошо понимал, что победа польской армии под Оршей представляет собою малозначительный эпизод. Поэтому он продолжал подготовку войны с Польшей³⁹ .

Позиция гроссмейстера Альбрехта была замечена Василием III. Поэтому он решил позондировать почву и 2 января 1515 г. направил Альбрехту письмо с незначительной просьбой разрешить проезд через орденские владения русскому послу, направлявшемуся в Любек⁴⁰ . Гроссмейстер немедленно выполнил просьбу Василия III и вскоре уведомил его об этом⁴¹ . Любопытно, что еще до того, как было послано письмо в Москву, Альбрехт 5 марта 1515 г. направил рижскому архиепископу Ясперу Линде просьбу сохранить мир с Москвой⁴² .

22 мая 1515 г. Василий III направил Альбрехту ответное письмо. Идя навстречу Ордену, он согласился на военно-политический союз в рамках договора, который уже был заключен русскими с императором Максимилианом⁴³ , причем письмо это было передано Альбрехту через Плеттенберга. Таким образом, Плеттенберг самими русскими был посвящен в суть отношений России с гроссмейстером Тевтонского ордена. Это было сделано для того, чтобы Плеттенберг осознал создавшуюся обста-

³⁵ "Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными" (далее ПДС). Т. 1. СПБ. 1851, стр. 173.

³⁶ "Собрание Государственных грамот и договоров" (далее: СГГД). Т. 5. М. 1894, стр. 66, 67.

³⁷ В связи с этим Сигизмунд в письме от 30 июля 1514 г. к своему брату Владиславу жаловался на постоянные интриги Максимилиана, который беспрестанно возбуждал папу против Польши, действуя на Льва X через послов Англии, Испании и Дании. Именно он "возбудил и Московскую войну, прислав в прошлую зиму посла своего к великому князю для того, чтобы договориться об одновременном нападении со всех сторон на Польшу". См. "Acta Tomiciana". Vol. III, N 1216.

³⁸ Письма об этом см. ЦГАДА, ф. 147, отд. 32, N 12; отд. 31, N 713; Н. М. Карамзин. Соч. Т. VII. СПБ. 1819, стр. 32, примечание 120.

³⁹ В октябре Альбрехт отправил своего посла в Данию, которая была одним из членов антипольской коалиции, для того, чтобы подтвердить верность Ордена в Пруссии антипольскому союзу. ЦГАДА, ф. 144, отд. 29, N 657.

⁴⁰ См. E. Joachim. Op. cit. Bd. 1, N 83.

⁴¹ РЛА, N 342.

⁴² Там же, N 341.

⁴³ Там же, N 349.

новку и, изменив традиционно враждебное отношение к России, сумел принять новые решения⁴⁴ . Между тем летом 1515 г. император Максимилиан добился блестящего успеха на конгрессе в Братиславе: он подписал договор, по которому все права на корону Венгрии и Чехии переходили к династии Габсбургов. Тем самым участие в антиягеллоновской коалиции было уже для империи лишним. Компенсируя те жертвы, на которые пошли Ягеллоны, Максимилиан обещал Сигизмунду, во-первых, примирить его с Василием III и, во-вторых, побудить своего союзника Альбрехта Гогенцоллерна выполнить все постановления Торуньского мира. Таким образом, Максимилиан отказался и от союза с Россией и от поддержки Ордена в Пруссии.

Весть о том, что император сделал Орден разменной фигурой на доске большой европейской политики, была доставлена в Кенигсберг Дитрихом Шонбергом - человеком, с именем которого связаны важные страницы в истории русско-орденских отношений того времени. Эти новости вызвали большое замешательство в Кенигсберге и заставили Орден более решительно искать путей сближения с противниками Польши. Д. Шонберг с первых же шагов встал на позиции сближения с Русским государством. В новых условиях эта позиция была с одобрением встречена гроссмейстером Ордена и некоторыми наиболее видными сановниками. 14 декабря 1515 г. Д. Шонберг разработал первый большой документ - инструкцию орденским послам, отъезжавшим в Москву, предусматривавший практические шаги по сближению Ордена с Россией. Главным содержанием этого документа была задача во что бы то ни стало воспрепятствовать миру между Россией и Польшей. "Если Польша помирится с Москвой, - говорилось в нем, - то Орден не может ждать ничего другого, "роме как или поклясться жить в мире, или уйти прочь"⁴⁵ . Таким образом, мир между Русским государством и Польшей был равнозначен для немецких агрессоров смертному приговору, и само их существование в Пруссии могло продолжаться только до тех пор, пока происходили конфликты между двумя славянскими государствами.

Делая практические шаги по осуществлению этих замыслов, первый орденский посол Дитрих Шонберг в феврале 1517 г. прибыл в Москву для того, чтобы склонить Василия III к заключению союзного договора о совместных действиях против Польши и постараться получить денежный кредит, достаточный для найма 10 тысяч пехоты и 2 тысяч конницы. Это поручение Д. Шонберг успешно выполнил и 10 марта 1517 г. подписал такой договор⁴⁶ . По любопытному совпадению, в тот самый день, когда был подписан Союзный договор между Орденом и Россией, римский папа Лев X объявил пятилетнее перемирие между всеми христианскими государями⁴⁷ . Однако в это время война в Европе шла только между Россией и Польско-Литовским государством, и, таким образом, папская булла имела целью спасти Сигизмунда от разгрома, так как его дела в 1517 г. были весьма плачевными.

26 марта 1517 г. из Москвы в Пруссию для ратификации договора выехал Дмитрий Загряжский. Договор был ратифицирован 6 июня, а уже 12 июля Д. Загряжский вернулся в Москву. Во время переговоров в Пруссии немцы просили денег и еще раз получили ответ, что кредит

⁴⁴ Между тем, сам Альбрехт все еще колебался. Он должен был сохранить Ордену декорум врага неверных и оплота христианства. Он был очень озабочен тем, что о возможности заключения русско-орденского союза узнают в Ватикане, и поэтому просил прокуратора Ордена при папском дворе Иоганна Бланкефельда предпринять меры для того, чтобы курия не поверила намечавшемуся союзу Ордена и Русского государства. ЦГАДА ф. 147, отд. 30, N 673; Письмо Альбрехта в Рим от 23 апреля 1515 года.

⁴⁵ E. Joachim. Op. cit., Bd. I, S. 252.

⁴⁶ Текст договора опубликован в СГГД, т. V, N 75. Латинский вариант см. Е. Joachim. Op. cit., Bd. I, S. 299 - 301, N 130.

⁴⁷ ЦГАДА, ф. 147, отд. 31, N 687.

будет предоставлен только тогда, когда Альбрехт сможет "всю свою землю достати и полские силы и тверди сокрушити, сердце тое полские земли, иже есть Краков, бранною рукою наступити, и тогды помощи от казны государя всея Руси просити"⁴⁸ .

Однако заключенный договор не имел практического значения. Польский историк Владислав Поциех, например, писал: "Авантюристические проекты Альбрехта встретили в Кремле трезвую оценку. В договоре о заключении наступательно-оборонительного союза, подписанном Шонбергом 10 марта 1517 г., великий князь Василий обязался предоставить Ордену денежную помощь на наем 10 тысяч пехоты и 2 тысяч конницы гари условии, что гроссмейстер займет королевскую Пруссию и пойдет на Краков. Несмотря на эту оговорку, которая лишала Союзный договор практической ценности, Альбрехт ратифицировал его"⁴⁹ . Изучение дальнейшего развития событий показало, что такая оценка является наиболее правильной.

В середине марта 1518 г. в Москву во второй раз приехал Дитрих Шонберг. Он известил Василия III о политической линии императора, который прислал к Альбрехту своего посла, и, потребовав сохранения мира между Польшей и Орденом, сказал гроссмейстеру: "Не добро, что король прогонится, а царь всея Руси велик учинится"⁵⁰ . В этой двойной игре настойчиво проглядывает стремление империи загрести жар чужими руками и в то же время не дать возможность усилиться Русскому государству, которому и Максимилиан и Альбрехт отводили вспомогательную роль в утверждении агрессивных позиций Тевтонского ордена.

Д. Шонберг договорился о чеканке денег и попросил выдать кредит на наем тысячи пехотинцев до того, как Альбрехт начнет военные действия. Кроме того, он попросил у Василия III грамоту к французскому королю Франциску I, в которой сообщалось бы о доброжелательном отношении к Ордену великого московского князя⁵¹ . Василий III обещал выполнить все просьбы Д. Шонберга и дал указание послать в Пруссию с деньгами дьяка Ивана Харламова. Для решения всех этих вопросов вместе с Д. Шонбергом в Кенигсберг был отправлен посол Елизар Сергеев.

Во время свидания, состоявшегося в Лабиау 1 - 9 июня 1518 г., гроссмейстер заверил Е. Сергеева о своем твердом намерении начать войну с Польшей не позже следующей весны. Вскоре после возвращения Е. Сергеева в Москву Василию III доставили грамоту Альбрехта от 25 августа 1518 г., где сообщалось, что к польскому королю прибыл папский легат Николай Шонберг, родной брат Дитриха Шонберга⁵² , который, беседуя с Сигизмундом, выслушал предложение короля отдать Ордену (для умиротворения тевтонских рыцарей) город Каменец в Подолии с прилегающими к нему землями. Легат согласился с этим и посоветовал Альбрехту принять предложение короля. В этом случае Н. Шонберг убивал сразу двух зайцев: добивался примирения Ордена с Польшей и передвигал беспокойные орденские отряды поближе к турецким границам⁵³ . Однако Альбрехт не принял этого предложения. Гроссмейстер ответил легату: "Мы готовы пролить свою кровь в борьбе против врагов христианства и принять участие с нашим Орденом в Турецком походе, если только... все незаконно отнятые поляками земли Ордена и города будут возвра-

⁴⁸ Сборник Русского Исторического общества (далее: РИО). Т. 53, СПБ. 1887, стр. 33.

⁴⁹ W. Pociech. Geneza Holdu Pruskiego. Gdinja. 1937, str. 72.

⁵⁰ Сборник РИО. Т. 53, стр. 55.

⁵¹ Там же, стр. 56.

⁵² Николай Шонберг был отправлен папой в Венгрию, Германию, Польшу и Пруссию для того, чтобы примирить Ягеллонов с Тевтонским орденом и Россией.

⁵³ Ibid., N 27.

щены Ордену"⁵⁴ . Этим ответом еще раз подтверждалось, что сословные интересы немецких дворян, железом и кровью утвердившихся в Прибалтике, были гораздо ближе сердцу гроссмейстера, чем вымирающая средневековая идея воинствующей католической церкви. Таким образом, усилия легата Николая ни к чему не привели.

В то время, когда он ездил из Кенигсберга в Краков и обратно, в Москве находилось императорское посольство во главе с Франциском де Колло. Более пяти месяцев послы императора добивались заключения перемирия между Русским централизованным государством и Польшей. Лишь 31 декабря "почти из милосердия и во уважение к императору Максимилиану испросили у великого князя удержания оружия с польским королем на один год"⁵⁵ . Но судьба жестоко посмеялась над кавалером де Колло: через две недели после этого, 13 января 1519 г., скончался Максимилиан, и договор, таким образам, потерял свою силу. Альбрехт ловко воспользовался этим и решил во что бы то ни стало сорвать предстоявшие переговоры о перемирии между русскими и поляками. С этой целью Дитрих Шонберг в третий раз был послан в Москву. На аудиенции у великого князя он, кроме официального поручения гроссмейстера, передал и содержание буллы Льва X, которая была получена его братом Николаем⁵⁶ .

Вслед за этим Альбрехт начинает самым настойчивым образом требовать денет. Многочисленные просьбы гроссмейстера привели к тому, что 28 августа Василий III приказал везти деньги из Пскова в Пруссию, даже если Альбрехт "еще не почал, а хочет печати свое дело делати". 6 ноября дьяк Иван Некрасов в сопровождении большого конвоя привез деньги в Кенигсберг, а 16 ноября гроссмейстер сообщил находившемуся в то время в Пруссии русскому послу Василию Белому о том, что Сигизмунд, узнав о присылке денег, выступил с войском к Торуню⁵⁷ . 1 ноября гроссмейстер начал войну с Польшей, внезапным ночным налётом взяв замок Браунсберг.

Однако не прошло и месяца, как поляки стабилизировали положение. Военные действия велись немцами вяло, армия не была полностью отмобилизована: наемники медленно двигались по Пруссии, производя на своем пути опустошения не меньшие, чем враги Ордена. В результате к началу мая 1520 г. польские отряды стояли в полумиле от Кенигсберга. Среди горожан возникло резкое недовольство войной, и гроссмейстер все более стал склоняться к заключению с поляками сепаратного перемирия⁵⁸ .

Когда весной 1520 г. польские послы прибыли к Альбрехту, горожане Кенигсберга решительно поддержали идею переговоров, ибо война, ведущаяся Орденом, была бессмысленным и разорительным делом для Жителей города. В это же время закончился непродолжительный и, по сути дела, бесплодный период, когда были сделаны попытки найти точки соприкосновения в политике России и Тевтонского ордена.

Подводя итоги событиям 1516 - 1520 гг., следует сказать, что кратко-

⁵⁴ "Acta Tomiciana". Vol. IV, N 372.

⁵⁵ М. Н. Щербатов. История Российская от древнейших времен. Т. 4. СПБ. 1903, стр. 571.

⁵⁶ Дитрих передал Василию III точку зрения Ватикана на проблемы русской внешней политики. По мнению Льва X, главным врагом русских были турки: "Замже турской вотчину великого князя держеть", а что касается Сигазмунда, то с ним русским воевать не следует, ибо "Литву не надобе оружием воевати: время ее воюет". Папа не возражал и против временного перемирия с поляками, желая во что бы то ни стало повернуть острие русской внешней политики с запада на юго-восток (см. Сборник РИО, Т. 53, стр. 85 - 87; E. Joachim. Op. cit. Bd. II, N 45, 208 - 212).

⁵⁷ Сборник РИО. Т. 53, стр. 159.

⁵⁸ В беседе с дьяком Иваном Некрасовым гроссмейстер посетовал, что "мещане со мною не хотят против короля стояти и мне ныне великая нужда от своих мещан" (там же, стр. 233).

временное сближение Русского государства с Тевтонским орденом не принесло никаких результатов. Своекорыстная политика гроссмейстера Альбрехта вскоре была разгадана русскими, и Василий III фактически отказался от поддержки Ордена. Незначительные суммы денег, посланные в Кенигсберг, не могли существенно повлиять на ход войны Ордена с Польшей, но в то же время такая позиция России удерживала наиболее агрессивных польских феодалов от дальнейшего (разжигания войны со своим восточным соседом. Все это привело к тому, что в марте 1522 г. в Москву приехал посол польского короля Станислав Довгирдов. 17 марта он был принят великим князем, и на аудиенции просил еще раз "мир вечный как бы пригоже было на обе стороны вчинити, або перемирие без выпусканья пленных"⁵⁹ .

Василий III решил послать к Сигизмунду "своего человека" Василия Полукарпова с подьячим Иваном Щекиным для ведения предварительных переговоров о заключении перемирия или мира. В. Полукарпов договорился о присылке польских "великих людей" в Москву для подписания перемирных грамот.

Таким образом, Русское государство не последовало советам Империи отказаться от борьбы за исконно русские территории, находившиеся под властью Литвы и Польши. Оно отвергло предложения папства принять участие в крестовом походе на турок и, использовав противоречия среди своих врагов, успешно проводило политику воссоединения отторгнутых от нее западных земель.

В августе 1522 г. польские послы Петр Кишка и Богуш Боговтинович прибыли в Москву. 2 сентября послы на приеме у Василия III заявили, что без уступки Смоленска мира заключить не могут. Однако 4 и 6 сентября они несколько изменили позицию, сняв требования о возвращении Смоленска, и согласились на заключение перемирия, но без отпуска пленных. 7 сентября после долгих опоров было решено заключить перемирие на пять лет⁶⁰ .

К весне 1523 г. последние формальности были завершены, и между Польско-Литовским государством и Россией установились отношения, способствовавшие стабилизации внутреннего положения в обеих странах. Все это объективно помогало улучшению позиций Польши и Литвы в их дальнейшей борьбе с Тевтонским орденом в Пруссии.

Заключение пятилетнего перемирия между Русским государством и Польшей, хотя и не решившего всех спорных вопросов, все же лишило Тевтонский орден сильнейшей поддержки в борьбе с королем Сигизмундом. После подписания перемирия у Альбрехта Гогенцоллерна не оставалось никаких надежд на вовлечение России в борьбу с Польшей. Гроссмейстер понял, что потери Ордена неизбежны и что Польша теперь едва ли удовлетворится территориальными компенсациями и денежной контрибуцией.

В этих условиях честолюбивый гроссмейстер Ордена, давно уже мечтавший об утверждении династии бранденбургских маркграфов на землях Пруссии, решил секуляризовать владения Ордена.

Распространение протестантизма в Германии и других европейских странах показалось Альбрехту фактором, наиболее благоприятствующим для реализации его замысла.

Альбрехт секуляризовал владения Ордена, но, став светским феодалом, он не избавился от вассалитета "по отношению к королям Польши.

Для легализации своего нового положения он должен был получить утверждение в новом сане от короля Польши.

Таким образом, две задачи были выдвинуты на авансцену внешней и внутренней политики Пруссии того времени: насаждение протестан-

⁵⁹ Сборник РИО. Т. 35, стр. 609.

⁶⁰ Там же, стр. 632.

тизма внутри страны, уничтожение "а этой основе Тевтонского ордена, и получение герцогского титула от короля Польши для легализации династических интересов Гогенцоллернов и сословных интересов немецких дворян в Пруссии. Этой формой Альбрехт пытался завуалировать истинный характер нового светского государства, возникшего на старой почве агрессивной идеи "Drang nach Osten". Внутриполитическая обстановка, сложившаяся " этому времени в юго-восточной Прибалтике, вполне благоприятствовала выполнению честолюбивых замыслов будущего герцога. Внешнеполитические планы Альбрехта, связанные с переходом нового герцогства под власть польской короны, встретили полное понимание и активную поддержку со стороны Сигизмунда Ягеллона и феодалов Польши и Литвы. Поэтому весной 1525 г. Альбрехт успешно завершил начатое дело, не встретив противодействия ни с чьей стороны.

2 апреля 1525 г. гроссмейстер Альбрехт въехал в Краков в белом плаще "священного воинства", украшенном черным орденским крестом, а уже 8 апреля подписал с поляками мир не как глава Тевтонского ордена, а как герцог Пруссии, находившийся в вассальной зависимости от Сигизмунда.

Мирный договор от 8 апреля 1525 г. коренным образом изменил как внутреннее, так и внешнеполитическое положение Пруссии. По этому договору герцог Пруссии признал вассальную зависимость от короля Польши. Специальным пунктом было оговорено, что если у Альбрехта и трех его братьев - бранденбургских маркграфов - не останется наследников по мужской линии, то Пруссия полностью перейдет под власть польской короны. По договору все старые привилегии, которыми пользовался Орден, утрачивались, однако все права и привилегии прусского дворянства (будущего юнкерства) оставались в силе⁶¹ .

На следующий день договор был ратифицирован прусскими сословиями, и представители дворянства и городов Пруссии торжественно признали герцога Альбрехта Гогенцоллерна своим полновластным господином⁶² . А еще через день, 10 апреля 1525 г., на старом рынке города Кракова коленопреклоненный герцог принес присягу на верность королю Сигизмунду⁶³ . Таким образом, 10 апреля 1525 г. на свет появилось новое государство, выросшее на почве воинствующего клерикализма и вступившее в новый этап своего развития под сенью рационалистической идеи "государственного резона".

Тевтонский орден был уничтожен ради того, чтобы существовало государство прусских дворян-крепостников. Однако в то время, 10 апреля 1525 г., торжественный церемониал присяги у стен древнего Вавеля был воспринят всеми присутствовавшими только как апофеоз победившей Польши. Коленопреклоненный герцог казался символом сломленной в борьбе Пруссии. Никто не мог представить себе, что новое государство станет самым опасным врагом Польши. Никто не мог предсказать, что на протяжении нескольких столетий Прусское герцогство, а потом королевство будет источником беспрерывных угроз и непрекращающихся военных и дипломатических провокаций.

Новое государство взяло на вооружение старые принципы макиавеллизма и агрессивности. Эта агрессивность, являющаяся одной из главных и наиболее живучих черт пруссачества, сохранилась и поныне. Наиболее ярко это проявляется в политике, проводимой ныне правительством ФРГ, которое возвело принципы клерикализма и пруссачества в ранг государственной политики.

⁶¹ E. Joachim. Op. cit., Bd. III, SS. 386 - 394, N 227.

⁶² Ibid. S. 394, N 227 "a".

⁶³ Ibid. S. 394, 395, N 230.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - В. Н. БАЛЯЗИН:

Comments: