Проникновение социологических методов в историю, а исторических методов в социологию происходило уже давно. Но особенно интенсивным оно стало в последние десятилетия. Подтверждением этому может служить, в частности, XIII Международный конгресс исторических наук, который состоялся в Москве в августе 1970 года. Не случайно, что первая большая тема с экспериментами, обсуждавшаяся на нем, была связана с методологией, причем особое внимание уделялось двум вопросам: "Историк и социальные науки", "Цифра как элемент информации историка"¹ .

В последние годы некоторые буржуазные ученые охотно высказываются за сближение между историей и социологией, за фактическую ликвидацию границы между этими дисциплинами. Такого рода высказывания вызывают энергичный протест другой части историков и социологов на Западе. Разногласия в данной области тесно связаны со спорами между антидетерминистами и детерминистами. Не имея возможности излагать здесь аргументацию сторон, подчеркнем лишь то, что оба названные направления противостоят историческому материализму и пытаются так или иначе опровергать его основные положения. При этом сторонники антидетерминизма, полностью отрицая наличие закономерностей в истории, исходят из убеждения, будто каждый факт, каждое событие прошлого абсолютно случайны по происхождению и совершенно неповторимы по своей исторической сущности. Что касается детерминистов среди современных буржуазных историков, то они признают определенные закономерности общественного развития, но толкуют их в позитивистском плане.

К каким же итоговым выводам пришли выступавшие на конгрессе докладчики, разбирая вопрос о соотношении между социологией и историей? Т. Шидер, например, заявил, что "история не должна отказываться от роли самостоятельной науки", что у нее "нет основания уходить в отставку и продолжать свое существование лишь в качестве вспомогательной науки для социологии". В то же время он подчеркнул, что "историческая наука и социальные науки не противостоят, а дополняют Друг друга"² . Аналогичную позицию занял Т. Пападопулос, кото-

¹ Этим вопросам были посвящены следующие доклады: "Различие между историческим методом и методом социальных наук" (Т. Шидер, ФРГ); "Метод социальных наук в историческом исследовании" (Т. Пападопулос, Кипр); "История, общественные науки и применение математики" (Дж. Хекстер, США); "История и гуманитарные науки" (А. Дюбюк, Канада); "Количественные и машинные методы обработки исторической информации" (группа советских ученых под руководством И. Д. Ковальченко); "Использование массовой исторической информации. Опыт изучения шведских народных движений" (К. Г. Андре, С. Лундквист, Швеция).

² Т. Шидер. Различие между историческим методом и методом социальных наук. М. 1970, стр. 1, 22.

рый высказался за то, чтобы считать социологию и историю самостоятельными дисциплинами. Определяя границы применения методов социальных наук в истории, он подчеркнул, что эти методы "создают основу для объяснения историей явлений в той мере, в какой оно (объяснение) охватывает детерминистическое содержание истории". Т. Пападопулос высоко ценит количественный метод, видя в нем "то, что связывает историю с социальными науками". "Статистический метод, - говорится в его докладе, - позволяет превращать математические связи в важные археологические и исторические связи"³ .

Что касается количественных и машинных методов обработки исторической информации, то они получили довольно подробное Освещение в коллективном докладе советских ученых. В нем приведены примеры использования количественных методов (отчасти с применением электронно-вычислительных машин) в социально-экономической истории, демографии, археологии, топонимике, эпиграфике и т. д. В докладе отмечалось, что результаты работ советских и зарубежных историков "показывают целесообразность и эффективность применения в исторических исследованиях количественных и машинных методов обработки и анализа конкретно-исторических данных". Вместе с тем докладчики предостерегают от фетишизации количественной стороны исторических процессов, заявляя, что "правильно определить задачи количественного анализа и верно интерпретировать его результаты можно лишь на основе предварительного качественного анализа изучаемых процессов". Общий вывод авторов доклада сводится здесь к тому, что "количественный анализ - не цель, а лишь средство познания, один из его методов"⁴ .

Широкий круг вопросов, относящихся к определению взаимосвязей между историей и социологией, неоднократно затрагивался в специальных работах и до конгресса. Ряд статей на эти темы опубликовали периодические издания, в особенности "Вопросы философии" и "Вопросы истории".

Значительный интерес представляет появившаяся в 1969 г. работа И. Д. Ковальченко о применении математико-статистических методов в истории. Он пишет, что обращение к этим методам историков "всецело диктуется потребностями самой исторической науки, а не является данью моде, как иногда ошибочно полагают". Обосновывая такую позицию, автор продолжает: "Опасения... чрезмерной формализации и упрощения исторического процесса при широком применении в исторических исследованиях методов высшей математики безосновательны. Степень этой формализации определяется не сложностью этих методов самих по себе, а превращением количественного анализа в самоцель..." "Поэтому историк, - пишет И. Д. Ковальченко, - не только должен исходить из того, что количественный анализ - это лишь средство, а не цель исследования, но и уметь выделять для анализа именно те количественные показатели, которые в наибольшей мере отражают качественную специфику явления"⁵ .

Имеются и некоторые другие работы по данной проблематике⁶ . Вопрос о соотношении между количественным и качественным анализом

³ Т. Пападопулос. Метод социальных наук в историческом исследовании. М. 1970, стр. 17, 20, 24.

⁴ Д. В. Деопик, Г. М. Добров, Ю. Ю. Кахк, И. Д. Ковальченко (руководитель), Х. Э. Палли, В. А. Устинов. Количественные и машинные методы обработки исторической информации, М. 1969, стр. 13.

⁵ И. Д. Ковальченко. О применении математико-статистических методов в историческом исследовании. "Источниковедение. Теоретические и методологические проблемы". М. 1969, стр. 118.

⁶ В. А. Устинов. Применение вычислительных машин в исторической науке. М. 1964; А. И. Ракитов. Статистическая интерпретация факта и роль статистических методов в построении эмпирического знания. "Проблемы логики научного познания". М. 1964; Ю. А. Мошков, Кибернетика и меч оды исторического исследования. "История СССР", 1965, N 6.

социальных процессов рассматривался О. О. Яхотом. Он справедливо указывал на то, что, признавая только количественный анализ и отказываясь от качественного анализа развития общества, неопозитивизм обрекает исследование на поверхностность или ведет к искажению сущности рассматриваемых явлений. "Мировоззренческий, диалектико- материалистический подход, - говорится в его статье, - непременное условие раскрытия сущности социальных процессов... С помощью количественных методов можно проникнуть в сущность социальных явлений лишь в том случае, когда эти методы основываются на базе всестороннего качественного анализа, который является наиболее существенной стороной социологического исследования. Только единство количественного и качественного анализа может привести к успеху"⁷ . Давая такие определения, О. О. Яхот имеет в виду конкретные социальные исследования, рассматривающие проблематику современного общества. Нет никакого сомнения в том, что эти определения вполне справедливы и для общественных отношений, уже отошедших в прошлое, что их необходимо учитывать и в историко-социологических исследованиях.

Интерес советских историков к использованию социолого-статистических методов проявился в недавнем выступлении группы исследователей на страницах журнала "История СССР"⁸ . Они делают вывод о том, что "будущее исторической науки во многом зависит от развития конкретных социально-исторических исследований и использования современной техники". Думается, однако, что, приходя к этому совершенно правильному заключению, авторы проявляют необоснованную склонность ограничить применение социологических методов лишь историей нескольких последних десятилетий, стараются убедить читателя, будто "объектом социальных исследований является... период современности", будто проблематика возможных социально- исторических исследований не выходит за пределы истории советского общества⁹ . Оспаривать эту ошибочную тенденцию едва ли есть смысл, тем более что большинство примеров, приведенных в статье, касается работ советских ученых, относящихся к тематике XVIII и XIX вв., причем авторы статьи ни в коей мере не подвергают сомнению их правомерность¹⁰ .

Подтверждением почти полной аналогии между историко-социологическими исследованиями, проводимыми по архивным источникам, и конкретными социологическими работами, основывающимися на новых, только что полученных материалах, может служить вышедшая еще в 1934 г. коллективная монография о социальном составе мануфактурных рабочих России в первой половине XVIII века¹¹ . Эта монография является едва ли не самым ранним из крупных историко- социологических исследований, выполненных советскими учеными. Она базируется на социолого-статистическом анализе так называемых "сказок" работных людей Москвы и ее окрестностей, а также Казани и Ярославля, то есть на источнике, весьма напоминающем теперешние анкеты конкретных социологов, хотя и предназначавшемся совершенно для иных целей. Из "сказок" были взяты главным образом сведения о происхождении тех,

⁷ О. Яхот. О единстве количественного и качественного анализа социальных процессов. "Коммунист", 1970, N 13, стр. 55, 60.

⁸ В. Е. Полетаев, Ю. А. Поляков, В. А. Устинов. История, конкретные социальные исследования, кибернетика. "История СССР", 1968, N 4.

⁹ Там же, стр. 5, 7.

¹⁰ Следует отметить, что авторы статьи в "Истории СССР" горячо и вполне обоснованно выступают за унификацию применяемой терминологии. Насколько не установилась еще терминология, можно судить хотя бы по тому, что даже три автора данной статьи, по-видимому, не смогли согласовать свои взгляды. В результате они специально указывают на неправильность термина "конкретные социологические исследования" (стр. 3), и в то же время пользуются им как вполне правомерным (стр. 13).

¹¹ "Социальный состав рабочих первой половины XVIII в.". Л. 1934 ("Труды" историко-археографического института АН СССР. Т. XI. Крепостная мануфактура в России, ч. IV).

на кого они заполнялись, причем выяснилось, что это дети крестьян, солдат, посадских, фабричных, купцов, духовенства и низших церковнослужителей, тяглецов различных слобод, дворцовой прислуги, ямщиков. Авторский коллектив в 138 таблицах проанализировал данные о 6992 работных людях разных производств за 1737 - 1740 гг. и смог сделать важные выводы, касающиеся состава и источников пополнения изучаемой социальной группы. Обоснованность этих выводов несомненна. Во всяком случае, отдельные примеры из "сказок", даже удачно подобранные и объективно рассмотренные, конечно, не смогли бы дать ничего подобного.

Приведенный пример свидетельствует и о весьма существенных отличиях в применении методов социологической статистики в тех случаях, когда речь идет об истории, а не о современных явлениях. Эти отличия связаны с тем, что первичную базу историко- социологического исследования мы не можем создавать сами по заранее разработанным рецептам, а должны довольствоваться имеющимся материалом. Однако претензии противников применения социолого-статистических методов в истории относительно качества источников нельзя считать обоснованными: ведь пересоздать источники, обнаруживаемые в архивах, все равно невозможно, а качество их иногда не ниже, чем при специально задуманном, но недостаточно подготовленном или не очень тщательно выполненном современном опросе. В большинстве случаев не может служить аргументом и неполнота имеющихся сведений. Подсчеты и выводы на их основе исследователь зачастую может делать даже в том случае, когда он располагает не всей совокупностью цифровых данных, а лишь определенной их частью (разумеется, если эта часть достаточно велика и по своему происхождению не является чем-то искусственным, созданным специально для того, чтобы исказить действительную картину). Весьма обоснованно доказывая возможность и плодотворность применения количественных методов в социологических исследованиях, А. Г. Аганбегян и В. Н. Шубкин отмечают: "Математическая теория выборки... позволяет по некоторым предварительным данным (которые легко получить) установить оптимальный размер выборки при нужной степени достоверности результатов исследования. В современной статистической науке детально разработаны также методы отбора объектов выборочного исследования, позволяющие по выборочным данным полно и дифференцированно представить генеральную совокупность"¹² .

Правомерность отборочного метода подтверждается не только теоретическими выкладками математиков, экономистов и философов, исследующих сферу применения закона больших чисел¹³ , но и всей практикой современных конкретно- социологических исследований. Болгарский исследователь Ж. Ошавков, специально изучавший этот вопрос, рассказал об осуществленном им проверочном эксперименте. Имея общие данные о религиозности населения в Болгарии, он провел контрольное обследование в ряде районов, общий подбор которых тщательно учитывал все разнообразие имеющихся в стране условий. В результате оказалось, что, обследовав менее одной сотой части населения, он получил практически те же результаты, какие были достигнуты при полном обследовании (отклонение менее одного процента)¹⁴ .

Большой интерес к применению социолого-статистических методов в исторической науке проявляют сейчас многие зарубежные ученые, в

¹² А. Г. Аганбегян, В. Н. Шубкин. Социологические исследования и количественные методы. "Количественные методы и социология". М. 1966, стр. 27.

¹³ О. О. Яхот. Закон больших чисел и социальная статистика. "Вопросы философии", 1965, N 12; Н. К. Дружинин. Некоторые философские вопросы статистики. "Вопросы философии", 1966, N 1.

¹⁴ Ж. Ошавков. О выборочном методе в социологических исследованиях. "Вопросы философии", 1967, N 5.

том числе в социалистических странах. В Народной Республике Болгарии эти методы используются для изучения новейшей истории страны. Чехословацкие историки довольно широко применяют их при анализе структуры общества в период средневековья. Для подведения итогов работы в этой области и изучения методологии историко- статистических исследований в Чехословакии была проведена научная дискуссия¹⁵ . В польских специальных изданиях за последние годы также неоднократно затрагивался вопрос о взаимодействии истории и социологии¹⁶. "Kwartalnik historyczny" опубликовал, например, написанный Е. Сковронком обзор социологических исследовании по истории польской общественной мысли¹⁷ . О задачах и перспективах социолого-статистического метода в истории пишет и другой польский исследователь, Е. Топольский, автор монографии о методологии истории. Характерно, что важнейшие его выводы полностью созвучны с приводившимися выше высказываниями советских ученых¹⁸ .

Об опыте, накопленном в данной области французскими прогрессивными историками, дает представление двухтомное исследование М. Бувье-Ажана и Ж. Мюри об общественных классах во Франции и особенно статья А. Собуля, опубликованная в журнале "Новая и новейшая история" в 1967 году¹⁹ . Вслед за Ж. Лефевром А. Собуль заявляет, что стоящему на материалистических позициях историку недостаточно описывать, а надо еще подсчитывать. Основным направлением, где с успехом может применяться количественный анализ, по мнению А. Собуля, является социальная структура общества, то есть соотношение между сословиями, классами и иными социальными группами. Статистическая обработка данных о социальных, религиозных или политических побуждениях и о колебаниях общественного мнения представляется ему делом несравненно более трудным. Однако такие подсчеты он признает возможными даже тогда, когда речь идет о статистике классовых столкновений как таковых, то есть о числе отдельных волнений, возмущений, выступлений и т. п.²⁰ . Совершенно необходимой А. Собуль считает статистическую обработку имеющихся биографических сведений, в частности об участниках освободительного движения. Примером такой работы, по его мнению, может служить "Биографический словарь французского рабочего движения", при статистическом анализе которого "множественность биографий позволяет подчеркнуть социальный тип"²¹ .

Приведенные соображения свидетельствуют о правомерности и перспективности использования социологических методов в исторической науке вообще. Применимы эти методы и при изучении истории национально-освободительной борьбы и революционного движения. О том, что зарубежные ученые используют социологическую статистику в данной

¹⁵ См. "Historicky casopis", 1967, N 3, str. 483 - 486.

¹⁶ См. в частности: С. Bobinska. Historyk, fakt, metoda. Warszawa. 1954; "Historyka". Т. 1. Warszawa. 1967; t. II. Warszawa. "1969; A. Kiosкowska. Socjologia i historia. "Kwartalnik historyczny" (KH), 1964, N 3, str. C61 - 674; ejusd. Z historii i socjologii kultury. Warszawa. 1969; К. Загурский. Польская литература по социологии 1960 - 1964 гг. "Вопросы философии", 1966, .N" 1, стр. 178 - 182; "Социологическая мысль в Польской Народной Республике". Сборник статей. М. 1968.

¹⁷ J. Skowronek Historia i socjologia. Uwagi nad badaniem mysli spolecznej przelomu XVIII i XIX w. KH, 1967, N 4.

¹⁸ J. Topolski. Metodoiogia historii. Warszawa. 1968.

¹⁹ А. Собуль. Некоторые вопросы статистического изучения социальной истории. "Новая и новейшая история", 1967, N 2.

²⁰ Примером такого рода исследований в советской литературе является книга Б. Г. Литвака "Опыт статистического изучения крестьянского движения в России XIX в." (М. 1967).

²¹ А. Собуль. Указ. соч., стр. 30. А. Собуль имеет в виду "Dictionnaire bio- graphique du mouvement ouvrier francaise. Public sous la direktion de Maitron". Premiere partie, 1789 - 1864. T. 1. P. 1964; t. II, p. 1965.

области, уже говорилось выше. В дополнение можно сослаться на опыт польских исследователей. Так, Т. Лепковский на основе источников, обнаруженных в Киеве, осуществил статистический анализ социального состава повстанцев 1831 г. на Украине²² . За год до статьи Лепковского вышла в свет работа Я. Бергхаузена, изучившего в социологическом плане состав польских конспиративных организаций 1835 - 1846 годов²³ . Еще один польский историк, С. Круль, в 1965 г., готовя диссертацию о X павильоне Варшавской цитадели, игравшем роль главной политической тюрьмы Царства Польского, осуществил статистические подсчеты заключенных там участников освободительного движения за 1833 - 1856 годы²⁴ .

Образцы применения социологических методов для изучения общественных отношений были созданы В. И. Лениным более полувека назад. Сводные сведения о содержании и методологии чрезвычайно ценных социологических работ В. И. Ленина имеются в двух недавно вышедших книгах²⁵ . Не разбирая подробно всего богатства ленинского опыта в данной области, упомянем здесь лишь две его работы, имеющие прямое отношение к теме.

В январе 1917 г. В. И. Ленин написал предисловие и сделал несколько набросков для брошюры "Статистика и социология". Она осталась незаконченной, но, несмотря на это, дает много материала для размышлений²⁶ . В брошюре Ленин предполагал собрать свои более ранние и вновь подготовленные очерки "о значении и роли национальных движений, о соотношении национального и интернационального". "Чаще всего и больше всего, - писал В. И. Ленин в завершенном тексте предисловия к брошюре, - недостатком рассуждений по этому вопросу является отсутствие исторической точки зрения и конкретности". А затем, специально подчеркивая значение социологических методов, добавлял: "Очень обычен провоз всяческой контрабанды под флагом общих фраз. Мы думаем поэтому, что немного статистики окажется весьма неизлишним"²⁷ .

Статистические данные В. И. Ленину удалось собрать и обработать лишь отчасти. Завершенная часть работы, опубликованная под заглавием "Глава I. Немного статистики", включает сводку материалов о национальной принадлежности населения тогдашних государств мира, на основании которой можно сделать ряд очень интересных и важных выводов. В завершенной части раздела "Историческая обстановка национальных движений" содержатся методологические высказывания, прочно вошедшие в историческую науку и часто цитирующиеся в нашей специальной литературе. В. И. Ленин писал, в частности: "Факты - упрямая вещь, говорит английская пословица... Но как собрать факты? как установить их связь и взаимозависимость? В области явлений общественных нет приема более распространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать при-

²² T. Lepkowski. Spoleczne i narodowe aspekty powstania 1831 roku na Ukrainie. KH, 1957, N 6.

²³ J. Berghauzen. Z badaii nad skfadem spolecznym i ideoiogia organizacji spiskowych w Kvolestwie Poiskim w latach 1835 - 1846. "Z epoki Mickiewicza. Zeszyt specialny "Przeglgdu historysznego" w rocznice smierci Adama Mickiewicza 1855- 1955". Wroclaw. 1956.

²⁴ St. Kro I. X Pawilon Cytadeli Warszawskiej-gtowne wigzienie polityczne Krolestwa Polskiego w latach 1833 - 1856. Autoreferat z rozprawy doktorskiej. Warszawa. 1965; Сейчас эта диссертация опубликована: S. Krol. Cytadela Warszawska. X Pawilon-carskie wigzienie polityczne (5833 - 1856). Warszawa. 1969.

²⁵ В. Е. Овсиенко, Е. Г. Витолина. Вопросы статистической науки в трудах В. И. Ленина. М. 1967; И. И. Суслов. Политическая статистика в работах В. И. Ленина. М. 1968.

²⁶ См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 30, стр. 349 - 356. План брошюры и подготовительные материалы см. "Ленинский сборник" XXX, стр. 280 - 300.

²⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 30, стр. 349.

меры вообще - не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в целом, в их связи, не только "упрямая", но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже"²⁸ . Приводя эти слова Ленина, представляется необходимым подчеркнуть, во-первых, что они взяты из работы о национальных движениях, а во-вторых, что они высказаны не для чего иного, как для подтверждения правомерности и необходимости статистического подхода к общественным явлениям, в частности к истории освободительной борьбы в России.

Конкретным примером такого подхода является написанная в 1913 г. и опубликованная впервые в газетах "Северная правда" и "Наш путь" ленинская статья "Роль сословий и классов в освободительном движении". Остановимся на этой работе несколько подробнее. Напомним прежде всего, что статья В. И. Ленина основана на обработанных Я. Берманом официальных сведениях о "государственных преступлениях", то есть на источнике точно такого же характера, как и алфавиты прошедших через следственные комиссии участников движения, которые положены в основу упоминавшихся выше работ Я. Бергхаузена, Т. Лепковского, С. Круля. Отметим также, что В. И. Ленин анализировал всю историю освободительного движения, хотя имевшиеся сведения оказались неполными в хронологическом смысле и охватывали лишь отдельные его периоды: промежутки с 1827 по 1846 г., с 1884 по 1890 г., с 1901 по 1903 г. и с 1905 по 1908 год. Недостаток первичных данных, естественно, сказался на статистических подсчетах. В первой таблице, дающей группировку сведений по сословной принадлежности (дворяне, мещане и крестьяне, духовенство, купечество), в четырех случаях из шестнадцати стоит вопросительный знак, то есть необходимые сведения отсутствуют. Вторая таблица, группирующая сведения о роде занятий, вовсе не имеет данных за 1827 - 1846 гг., а разбивку по категориям она дает довольно грубую: сельское хозяйство, промышленность и торговля, либеральные профессии и учащиеся, неопределенные занятия и без занятий. Подчеркнем, наконец, что, несмотря на все это, в статье не только воспроизводятся получившиеся при подсчетах цифры, но и делаются из них очень важные выводы.

Анализируя цифры, В. И. Ленин писал о том, что из первой таблицы "ясно видно, как быстро демократизировалось освободительное движение в XIX веке и как резко менялся классовый состав его", что вторая таблица содержит "чрезвычайно поучительные цифры". Но он вовсе не думал ограничиваться этими весьма существенными, но слишком общими выводами. Напротив, опираясь на имеющиеся в его распоряжении цифры (сопоставленные, разумеется, со всеми иными известными ему материалами), В. И. Ленин дал периодизацию истории освободительного движения и охарактеризовал каждый из трех, выделенных им этапов. О первом этапе он писал: "Эпоха крепостная (1827 - 1846 гг.) - полное преобладание дворянства... Но лучшие люди из дворян помогли разбудить народ". Второй этап определяется следующим образом: "Эпоха разночинца или буржуазно-либеральная (1884 - 1890) - дворяне уже составляют меньшую часть среди участников освободительного движения. Но, если прибавить к ним духовенство и купечество, то получаем 49%, т. е. почти половину. Движение еще наполовину остается движением привилегированных классов: дворян и верхов буржуазии. Отсюда - бессилие движения, несмотря на героизм одиночек". О третьем этапе говорится: "Третья (1901 - 1903) и четвертая (1905 - 1908) эпохи -

²⁸ Там же, стр. 349 - 350.

эпохи крестьянской и пролетарской демократии. Роль дворянства совсем малая. Мещане и крестьяне дают 8/10 перед революцией и 9/10 во время революции. Проснулись массы. Отсюда два итога: 1) возможность добиваться кое-чего серьезного и 2) ненависть либералов к движению (появление контрреволюционного либерализма)"²⁹ .

Не будем приводить здесь выводов по второй таблице, поскольку и без этого очевидно, что В. И. Ленин высоко ценил материалы социальной статистики и считал их надежной базой для развернутых оценок общественного движения, причем оценки были и научного и политического характера. Следует подчеркнуть, что данная статья не является единственной в этом смысле. Месяцем раньше была опубликована очень важная в методологическом отношении статья В. И. Ленина "Новейшие данные о партиях в Германии"³⁰ , в которой он, основываясь на опубликованных Германским статистическим бюро сведениях о том, Как распределились между политическими партиями голоса городских и деревенских избирателей, дал блестящий анализ классовой структуры немецкого общества и пришел к ряду важных выводов, имеющих как научное, так и политическое значение.

Из сказанного следует, что в историко-революционных исследованиях статистический анализ социального состава участников движения может и должен занять видное место. Нельзя сказать, что в этой области у нас ничего не делается. Статистические подсчеты по второй части первого тома биобиблиографического словаря под редакцией А. А. Шилова и М. Г. Карнауховой сделал когда-то Ш. М. Левин³¹ . Итоги своих подсчетов по другим томам того же словаря опубликовал в 1965 г. В. С. Антонов³² . В результате изучения социального облика участников революционного движения в русской армии с 1856 по 1865 г. автору этих строк удалось опубликовать около 2 тыс. биобиблиографических справок, а затем сделанные на их основе статистические подсчеты³³ . Группа сотрудников Института славяноведения (И. И. Костюшко, И. С. Миллер, Л. А. Обушенкова, В. А. Дьяков) опубликовала подсчеты, касающиеся участников восстания 1863 г. в Польше, Литве, Белоруссии и на Украине³⁴ . Социальный состав матросов русского флота эпохи империализма в тесной связи с развитием в их среде революционных настроений исследовал Д. А. Гаркавенко³⁵ .

Приведенный перечень показывает, что интерес к статистическому изучению социального облика участников освободительного движения неуклонно повышается. Представляется, однако, что рост идет слишком медленными темпами. Чем это обусловлено? Думается, что объяснить это следует не столько объективными трудностями (хотя они тоже имеются), сколько тем психологическим барьером, который когда-то возник в сознании многих исследователей и до сих пор остается непреодоленным. Противники социолого- статистического метода обычно обосновывают свою позицию различными доводами о неполноте и ошибках в имеющихся источниках, ведущих к неизбежным неточностям в

²⁹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 23, стр. 397, 398.

³⁰ Там же, стр. 339 - 342.

³¹ Ш. М. Левин. Общественное движение в России в 60 - 70-е годы XIX века. М. 1958. стр. 88.

³² В. С. Антонов. К вопросу о социальном составе и численности революционеров 70-х годов. "Общественное движение в пореформенной России". М. 1965.

³³ В. А. Дьяков. Деятели русского и польского освободительного движения в царской армии 1856 - 1865 годов. (Биобиблиографический словарь). М. 1967; его же. Численность и состав участников освободительного движения в русской армии в 1856 - 1865 гг. (опыт историко-социологического исследования). "История СССР", 1970, N 1.

³⁴ См. "Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1963". Вильнюс. 1964, стр. 11 - 28.

³⁵ Д. А. Гаркавенко. Социальный состав русского флота в эпоху империализма. "История СССР", 1968, N 5.

предпринимаемых подсчетах. Но эти доводы - плод недоразумения. Социальная статистика никогда не претендовала и не претендует на абсолютную точность, да от нее такой точности и не требуется. Даже статистика, базирующаяся на результатах новейших переписей населении или специально проводимых в наше время конкретно- социологических обследований, очень далека от абсолютной точности. И, несмотря на это, такая статистика является основой не только для научных выводов, но и для важных практических решений.

Думается, что те, кто рассуждает иным образом, не совсем учитывают наличие диалектической взаимосвязи между отдельным историческим событием, имеющим свой неповторимый, только ему присущий облик, и целым рядом, совокупностью этих событий, в которых неизбежно проявляются те или иные исторические закономерности. "Надо помнить правило, - указывал Ленин, - что в общественной науке (как и в науке вообще) дело идет о массовых явлениях, а не об единичных случаях"³⁶ . Иллюстрируя правильность этого положения выводами современной науки и разъясняя кажущееся противоречие между единичным случаем и массовым явлением, один из советских исследователей пишет: "Специфика... статистической закономерности состоит в том, что необходимые и существенные черты, выраженные в ней, относятся не к каждому единичному явлению в отдельности, а ко всей массовой совокупности, статистическому коллективу... Статистическая совокупность - это группа индивидуальных событий, закономерное действие которых проявляется не в каждом из них в отдельности, а именно в массе как целом"³⁷ . Отыскивая статистические закономерности в массовых явлениях, необходимо, однако, помнить, что сама статистика, как таковая, не в силах полностью вскрыть причины связи, стоящие за указанными ей закономерностями, что это под силу только соответствующей отрасли науки, выступающей во всеоружии накопленного ею запаса знаний и представлений³⁸ .

Такова методологическая сторона вопроса. Если рассмотреть имеющиеся исследования по социальной статистике освободительного движения с точки зрения их источниковедческой базы, то они могут быть довольно четко разделены на две группы. Первая группа исследований основывается на суммарных источниках, созданных в ходе событий и служивших чаще всего для нужд карательных органов. Так, в статистических подсчетах о составе участников восстания 1863 - 1864 гг. в Царстве Польском, Литве и Белоруссии Л. А. Обушенкова и автор этих строк использовали алфавиты Полевого аудиториата Виленского военного округа и Седлецкого военного отдела³⁹ . Для исследований второй группы источниковедческой базой служат не сами документальные материалы, а созданные на основе всех доступных источников специальные справочники типа биобиблиографических: словарей участников движения. Ш. М. Левин и В. С. Антонов опирались в своих подсчетах на соответствующие тома биобиблиографического словаря деятелей освободительного движения в России. Автор этих строк, пытаясь применить статистические методы для анализа освободительного движения в русской армии 1856 - 1865 гг., также основывался на специально подготовленном биобиблиографическом словаре.

Преимущества второй разновидности исследований с точки зрения их источниковедческой базы очевидны и едва ли нуждаются в подтверждении. А вот о ее недостатках стоит напомнить. Важнейший из них заключается в невероятной трудоемкости работы по составлению тех био-

³⁶ В. И. Ленин. ПСС. Т. 26, стр. 250.

³⁷ О. О. Яхот. Закон больших чисел и социальная статистика, стр. 81.

³⁸ Н. К. Дружинии. Указ. соч., стр. 24, 26.

³⁹ ЦГИА Литовской ССР, ф. 1248, оп. 1, д. 613; ф. 494, он. 1, д. 787; ЦГВИА, ф. 484, оп. 3, л. 260.

графических справочников (печатных или рукописных), которые могут стать базой для статистических подсчетов; число таких справочников невелико, рамки их в каждом отдельном случае довольно ограничены, и ждать здесь радикальных перемен в ближайшее время нет оснований. Наряду с указанным обстоятельством, значительно сужающим размах и перспективы исследовательской работы, существенно и то, что в биографических справочниках во многих случаях соединяется воедино терминология и мировосприятие разных эпох и различных слоев населения (например, данные современных событиям судебно-следственных органов и сведения из воспоминаний участников этих событий, написанных гораздо позднее). Конечно, составители справочника принимают обычно все меры для того, чтобы унифицировать терминологию и привести к одному знаменателю разнящиеся оценки социального положения включаемых в справочник лиц. Однако совершенно уничтожить последствия разнохарактерности первоисточников они, очевидно, не в состоянии, а это так или иначе сказывается на результатах статистических подсчетов.

Итак, каждая разновидность источников для социологических исследований освободительного движения имеет свои плюсы и минусы. Их использование было правомерно в прошлом, целесообразно в настоящем и должно развиваться на протяжении ближайших десятилетий (при этом источники обоих видов должны взаимно дополнять и корректировать друг друга). Большие возможности имеются здесь как в первом, так и во втором случае. Достаточно сказать, например, что до сих пор еще не подвергнуты статистической обработке следующие сводные документальные источники: списки повстанцев 1863 г., посылавшиеся Варшавской, Виленской и другими следственными комиссиями⁴⁰ ; ряд сводных материалов III Отделения, министерства внутренних дел и военного министерства за 1830 - 1870 годы, списки заключенных в Петропавловской крепости и Шлиссельбурге. Что касается биографических справочников, то и их материалы пока мало привлекались для социологического анализа. Нет, например, статистических подсчетов по всем томам словаря под редакцией А. А. Шилова и М. Г. Карнауховой, хотя совершенно очевидно, что такие подсчеты могли бы дать очень много. Не использовались для статистического анализа ни изданные 50 - 100 лет назад справочники Бялыни-Холодецкого и З. Колюмны, ни недавно вышедший справочник, подготовленный М. Тыровичем⁴¹ .

Называя эти и другие источники для возможного социолого-статистического анализа, следует отметить, что данные каждого из них составили бы свою собственную, отдельную от других статистическую совокупность. Следовательно, просто суммировать эти данные и выводить какие-то средние цифры нельзя даже в тех случаях, когда речь идет об одних и тех же событиях, когда источники учитывают почти один и тот же круг лиц. Но это вовсе не значит, что статистическая обработка различных источников по одной теме бесполезна. Напротив, результаты их в сопоставлении друг с другом и с источниками иного характера могли бы принести большую пользу для воссоздания подлинной сущности исторического процесса, включая и все то, что связано с историей национально-освободительной борьбы и революционного движения.

⁴⁰ См., в частности, ЦГВИА, ф. 801, оп. 92/37, 1 отд., 1 ст., 1863 г., д. 94, чч. 1 - 38.

⁴¹ J. Bialynia-Cholodiecki. Ksigga pamiqtkowa. Lwdw. 1904; Z. Kolurana. Pamiatki dla rodzin polskich. Krakow. 1868. M. Tyrowicz. Towarzystwo Demokratyczne Polskie. Przywodcy i kadry czlonkowskie. Przewodnik biobibliograficzny. Warszawa. 1964.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - В. А. ДЬЯКОВ:

Comments: