Академик Е. М. Жуков

За пятьдесят лет существования Советского государства советская историческая наука прошла огромный путь развития. Это развитие характеризуется не только количественными показателями, которые сами по себе выглядят весьма впечатляющими, но главным образом существенными качественными изменениями. Во всех отраслях советской исторической науки безраздельно господствует марксистско-ленинская теория.

В первые же годы существования Советской власти немалое количество высококвалифицированных историков, в особенности ученых старшего поколения, стояли на идеалистических позициях в понимании исторического процесса, прямо или косвенно выступали против марксизма, а некоторые предпринимали попытки эклектически "примирить" буржуазные концепции с отдельными положениями марксизма. Идеологическая борьба на историческом фронте носила острый характер. Она весьма осложнялась тем, что историков-марксистов было мало. В составе Академии наук ученых- марксистов вообще не было. Они объединялись специально созданной в 1918 г. Социалистической Академией общественных наук, переименованной в 1923 г. в Коммунистическую Академию. Лишь в 1936 г. произошло слияние этого научного центра марксистской мысли с Академией наук.

Среди самих историков-марксистов отсутствовало единство взглядов по многим теоретическим вопросам. Некоторая часть их отдавала дань вульгарно-социологическому истолкованию марксистско-ленинское го учения о закономерностях общественного развития. Это приводило иногда к грубо-схематическому, обедненному, иначе говоря, извращенному освещению конкретных исторических путей, пройденных человечеством. Кое-кто из историков страдал "экономизмом", игнорируя всю сложность и богатство надстроечных явлений в жизни общества. Главный же недостаток заключался в том, что тематический фронт марксистских исторических исследований был еще крайне узок и многие проблемы не были подвергнуты необходимому изучению и переосмыслению с материалистических позиций. Это приводило к длительной консервации старых, во многом ошибочных представлений.

Прошло немало времени, пока выросли и окрепли новые кадры историков, достаточно вооруженных марксистско-ленинской теорией и приступивших к планомерному исследованию многих важных проблем отечественной и зарубежной истории. Следует подчеркнуть, что именно развитие конкретных исследований, показавших всю глубину и объективность марксистского анализа исторических явлений, реально способствовало постепенному переходу на позиции марксизма-ленинизма большинства тех высококвалифицированных ученых старшего поколения, которые прежде являлись представителями различных идеалистических школ в историографии.

В 20-е годы в среде советских историков проходило множество дискуссий по ряду принципиальных вопросов. Уточнялись представления об узловых моментах в поступательном движении общества. Выдвигались новые теории о характере древнейшего русского государства, о сущности абсолютизма и т. д. Не все эти дискуссии были равноценны по своим научным результатам, некоторые из них носили абстрактно- умозрительный характер и не опирались в должной мере на хорошо изученный фактический материал. Однако в целом этот период развития советской исторической науки характеризовался большой активностью, расширением фронта исследований, дальнейшим распространением марксистско-ленинского метода в историографии. Наряду с усилением внимания к истории революционных движений в нашей стране и за ее пределами интенсивное развитие получило изучение истории социалистических идей, различных систем утопического социализма.

Если 20-е годы проходили для советской исторической науки под знаком повышенного интереса к теоретическим и методологическим проблемам, то последующие 20 - 25 лет оказались в большей степени посвящены конкретным исследованиям. Особое развитие получили такие отрасли исторической науки, как археология и этнография. Значительно выросло советское востоковедение, представляющее собою комплекс исторических и филологических дисциплин. В 1930 г. в Ленинграде - колыбели русской и советской ориенталистики - на базе Азиатского му-

зея, Института буддийской культуры, Тюркологического кабинета и Коллегии востоковедов был создан Институт востоковедения Академии наук (впоследствии переименованный в Институт народов Азии). Весьма положительные результаты имело развитие источниковедения и археографии. Подготовлялись сборники документов, посвященные Киевской Руси, крестьянским движениям в России и другие. В 1936 г. Институт истории Коммунистической Академии и Историко-археографйческий институт Академии наук были объединены в Институт истории Академии наук.

Однако, несмотря на продолжавшийся в целом подъем советской исторической науки, она не могла избежать неблагоприятного воздействия культа личности Сталина, который способствовал распространению догматизма и субъективизма, проявившихся в ряде исторических работ. Своеобразной реакцией на это явились некоторое ослабление интереса к теоретическим проблемам в исторической науке и преобладание конкретных исследований, относившихся преимущественно к более отдаленным историческим эпохам или же к сравнительно узким, частным вопросам.

Тем не менее советские историки сделали немало для разработки единой концепции истории народов СССР с древнейших времен до советского времени. Значительное место заняли вопросы истории дипломатии и истории международных отношений. Это отвечало возросшему интересу к внешнеполитическим проблемам в условиях напряженной предвоенной международной обстановки. В 1945 г. было завершено первое издание трехтомной "Истории дипломатии". Война оказала большое воздействие на советскую историческую науку. Накануне и во время Великой Отечественной войны советские историки опубликовали много разнообразных материалов и документов, воскрешающих страницы героической борьбы наших предков против чужеземных завоевателей. Научная и популяризаторская деятельность в этом направлении служила делу укрепления общенародных патриотических традиций. Нельзя не отметить, однако, что в некоторых произведениях советский патриотизм не получал необходимой принципиально новой качественной характеристики.

50-е годы ознаменовались подъемом общественных наук в нашей стране, в том числе и истории. Большое значение имела публикация многотомной серии "Предшественники научного социализма". Одновременно с расширением тематики монографических работ, посвященных различным проблемам отечественной и зарубежной истории, было предпринято несколько крупных обобщающих изданий, например, по истории городов - Москвы, Ленинграда, Киева и других, начата публикация "Очерков по истории исторической науки", вышли труды по истории английской и французской буржуазных революций и многое другое. В этот же период была написана история советских союзных и автономных республик. Решающую роль здесь сыграла подготовка квалифицированных историков из числа местных национальных кадров. Наряду с московскими и ленинградскими научными центрами быстро укреплялись как ранее существовавшие, так и формировавшиеся новые научно-исследовательские институты исторического профиля на Украине, в Закавказье, в Прибалтике и в Средней Азии. Это имело огромное значение не только для дальнейшего развития советской исторической науки, но и для повышения уровня преподавания исторических дисциплин в высшей и средней школе. Постепенно устранялся образовавшийся в 30-х годах разрыв между конкретными историческими исследованиями и теоретическим обобщением накопленного историками фактического материала.

Общее укрепление советской исторической науки в 50-х и 60-х годах нашло свое выражение также в успехах востоковедения и славяноведе-

ния (Институт славяноведения Академии наук был образован в 1946 г.). Советские востоковеды своими многочисленными исследованиями нанесли ощутимый удар по так называемым европоцентристским взглядам, которые в течение длительного времени фактически господствовали в мировой исторической науке. Они подготовили и издали десятки ценных исследований, посвященных анализу пути, пройденного народами подавляющего большинства стран Азии и Африки. Это имело самостоятельное значение и, кроме того, позволило поднять теоретический уровень общеисторических обобщений, продемонстрировать на конкретном материале единство всемирно-исторического процесса, доказать, что при всех частных модификациях - как бы велики они иногда ни были - социальное развитие повсюду подчиняется общим законам. Сопоставление конкретных форм проявления общих закономерностей в истории народов всех континентов при их колоссальном этническом и социальном разнообразии явилось убедительной демонстрацией правоты марксизма-ленинизма.

Бурный подъем национально-освободительной антиимпериалистической борьбы народов Азии, Африки и Латинской Америки, начавшийся после второй мировой войны, явился стимулом к дальнейшему развитию советского востоковедения. Внимание многих советских историков, естественно, оказалось приковано к изучению могучих революционных сил, разрушавших колониальные владения империалистического Запада. Несколько меньшее место заняли исторические работы, посвященные исследованию культурных традиций восточных стран, а также древней и средневековой истории. Это явилось результатом воздействия общей международной обстановки, властно требовавшей от советского востоковедения своевременного освещения именно новейших революционных процессов.

Развитие советского славяноведения в его исторической части также было обусловлено потребностями времени. Германская агрессия, нацеленная в первую очередь против славянских народов, выявила необходимость углубленного изучения традиционных общекультурных и политических связей славянства, вырабатывавшихся веками и получивших новое звучание в современной международной обстановке.

В 50-х и 60-х годах советские историки и этнографы подготовили ряд весьма трудоемких многотомных обобщающих изданий, которые хорошо известны. Авторские и редакторские коллективы, выполнявшие эту работу, не только подводили итоги движения советской исторической науки за весь период ее существования, но во многих случаях выявили существенные изъяны, "белые пятна", образовавшиеся в результате недостатка специалистов или слабого внимания к определенным участкам исторических знаний. При всей важности многотомных изданий они имели один общий отрицательный момент: большие коллективы наиболее квалифицированных ученых на длительный период времени отвлекались от углубленной разработки отдельных исторических проблем. Между тем успешное развитие исторической науки требует постоянного включения в оборот новых данных, архивных и других документальных материалов, результатов археологических раскопок и т. д., что реализуется в большинстве случаев в монографических работах. Среди многих значительных монографических трудов этого периода можно назвать: "Очерки новой и новейшей истории США", "История Югославии", "Парижская коммуна 1871 г." и другие.

Советские историки всегда активно участвовали в составлении учебников и учебных пособий по истории для высшей и средней школы. Наибольшую трудность в этом отношении представляет подготовка учебников по самым близким к сегодняшнему дню историческим периодам. В 50-х и 60-х годах были впервые созданы вузовские учебники по истории советского общества. Они страдали определенными недостатка-

ми, главным из которых было механическое изложение фактического материала, без необходимых обобщений. Авторы учебников по истории эпохи социализма, правильно привлекая обильный документальный, в том числе цифровой, материал, довольствовались по преимуществу теми оценками, которые содержались в самом этом материале. Между тем в ряде случаев эти оценки были неразрывно связаны с той конкретной обстановкой, в которой они вырабатывались. Опыт иногда подтверждал ранее сформулированные положения, иногда же вносил в них существенные коррективы. Важнейшая работа по подготовке нового марксистского учебника по истории СССР эпохи социализма и совершенствованию первых изданий велась и ведется непрерывно.

В тесной связи с этой работой находится исследование проблем истории КПСС. Историко-партийная наука занимает свое, особое место в системе исторических дисциплин. Совершенно очевидно, что руководящая роль Коммунистической партии в создании Советского государства, в строительстве социализма и коммунизма делает практически невозможным научное исследование истории советского общества без глубокого изучения истории КПСС. Но история ленинской Коммунистической партии Советского Союза имеет сама по себе первостепенное значение. Величественный путь, пройденный партией - от небольших кружков, объединявших передовых рабочих и интеллигентов, в глубоком подполье изучавших и пропагандировавших марксизм, до многомиллионной правящей партий, являющейся главной направляющей силой нового, социалистического общества, построенного на одной пятой земного шара, - достойный предмет самого тщательного исследования. Изучение истории КПСС, деятельности В. И. Ленина и его учеников приняло в нашей стране наиболее широкий, подлинно массовый характер. Это потребовало повседневного внимания к развитию и укреплению специальных научно-исследовательских центров, занятых историко-партийной проблематикой. Состоящий при ЦК КПСС Институт марксизма-ленинизма - центральное научно-исследовательское учреждение, разрабатывающее вопросы истории партии. Он имеет 16 филиалов - в Москве, Ленинграде и во всех союзных республиках. За последние годы заметно повысился уровень изучения истории партии в СССР благодаря широкому привлечению ценнейших архивных материалов, публикации стенографических отчетов партийных съездов, осуществлению полного научного издания произведений В. И. Ленина. Это дало возможность приступить к составлению многотомной "Истории КПСС", готовить полноценные научные пособия по истории партии, свободные от разного рода субъективистских и догматических наслоений. Характерной и типичной чертой успешного развития советской историко-партийной науки явились подготовка и издание работ по истории многих местных партийных организаций КПСС, в особенности по истории партийных организаций национальных республик Советского Союза.

Наблюдающееся за последние годы повышение внимания советских историков к изучению истории СССР советского периода имело своим результатом появление значительного количества работ, посвященных истории советского рабочего класса, колхозного крестьянства, истории Советов, роли В. И. Ленина в организации Советского государства, истории внешней политики СССР. Большое количество работ связано с освещением различных сторон Великой Отечественной войны Советского Союза. Появилась и довольно богатая мемуарная литература. Но, несмотря на познавательную ценность, она, как и можно было ожидать, в известной части отражала чисто субъективное восприятие многих исторических фактов. Это побуждает рассматривать военные мемуары преимущественно как вспомогательный материал.

Развитие советской исторической науки способствовало усилению ее роли на международных конгрессах и конференциях по различным исто-

рическим дисциплинам. После значительного перерыва в постоянных контактах с зарубежными историками, вызванного главным образом объективными обстоятельствами, начиная с 1955 г. установились регулярные, прочные международные связи советских историков. Реакция на выступления советских историков на международных конгрессах в Риме, Стокгольме, Вене свидетельствовала не только об увеличивающемся внимании к советской историографии, но, что особенно важно, о безусловном росте влияния марксистского материалистического подхода к истории. Работы и публичные выступления ряда высококвалифицированных историков капиталистических стран обнаружили восприятие ими многих положений марксизма, принятие научной терминологии, употребляемой марксистами. Весьма характерно, что мало кто из буржуазных историков отваживался на открытые фронтальные выступления против марксистской историографии. А международный конгресс историков, состоявшийся в Вене в 1965 г., показал, что идеологические противники марксизма свои главные надежды возлагают на возможность использования тех или иных разногласий между историками- марксистами.

В 1960 г. в Москве состоялся XXV международный конгресс востоковедов, в 1964 г. - международный конгресс этнографов и антропологов. Успешное проведение этих мероприятий, в которых приняли участие виднейшие ученые из многих стран мира, способствовало дальнейшему повышению международного престижа советской исторической науки, Разумеется, увеличение международного авторитета марксизма как в сфере исторических знаний, так и в других областях общественных наук неразрывно связано с общими успехами мирового социализма. Нельзя не подчеркнуть, что на международных конгрессах историков рядом с советскими учеными выступают историки- марксисты других социалистических стран. И хотя буржуазная историография чисто количественно пока преобладает, ее представители отнюдь не едины в общеметодологических концепциях. Скорее, напротив, они постоянно демонстрируют идейную разобщенность в своих идеалистических построениях исторического процесса.

Повышение теоретического уровня советской исторической науки, усиление внимания к вопросам философии истории - важнейший итог полувекового развития. Марксистско- ленинская историография поднялась на качественно более высокую ступень. Можно пояснить это на ряде примеров. Прежде всего следует отметить громадную работу, проведенную в области конкретного исследования типов перехода от одной социально- экономической формации к другой. Советская историография далеко ушла от тех первоначальных схематических представлений, которые делали попытку уложить многообразный и многогранный исторический процесс в прокрустово ложе общих социологических формул. Самое понятие социально-экономической формации стало гораздо более живым и конкретным. Марксистская историография всегда исходила из того, что социально-экономическая формация являет собою диалектическое единство базиса и надстройки. Однако в течение довольно длительного времени при изучении конкретных социально-экономических формаций как комплексов экономических, политических и идеологических моментов крен брался в какую-то одну сторону, в сторону изучения какого-либо одного фактора, без должного учета их взаимозависимости и взаимодействия. В советской марксистской историографии, как правило, преобладал экономический аспект исследования. Базисные явления по вполне понятным мотивам рассматривались как первоочередной объект исторического анализа. Это приводило к известной однобокости, поскольку, социально-экономическая формация выступает в своем качестве как определенная историческая категория только при наличии всех своих сторон - экономики, политики, идеологии. Недостаточ-

ное внимание к любому из этих элементов неизбежно влечет за собою искажение понятия, фактическое исчезновение формации как единства базиса и надстройки.

В 20-х и 30-х годах историки занимались немалым количеством исследований, посвященных анализу различных способов производства. Это были крайне важные работы, укреплявшие марксистскую историографию. Тем не менее, как ни существенно научно определить экономическую основу общественного развития, она одна не может дать его вполне объективной картины. Временами возникала даже опасность определенного уклона к экономическому материализму, связанная с недооценкой диалектики движения общества. По мере расширения тематического фронта и повышения качественного уровня советских исторических исследований этот недостаток постепенно преодолевался. Подвергались критике прежние механистические представления об автоматическом действии не только революционных производительных сил, но и базиса в целом. Анализ конкретно-исторического материала неизбежно подводил к единственно правильному выводу о том, что такая могучая определяющая сила общественного развития, как экономика, практически бессильна, если она не подкреплена политикой в широком смысле этого слова - живой деятельностью классов, активностью передовых идей, силой государственной организации.

Изучение конкретных исторических фактов, документов и других источников подтверждало правильность единственно научного диалектико-материалистического подхода к истории. Советские историки уделяли все большее внимание анализу изменений - как революционного, так и эволюционного характера - не только в сфере экономических отношений, но и в области надстроечных явлений, в частности в отношении политических институтов. Исследование различных государственных форм, типов государственных образований не могло не привести к выводу о том, что государственная власть - важнейший фактор становления и развития социально- экономических формаций (за исключением, разумеется, первобытнообщинного строя). Советские историки раскрыли то положение, что в антагонистических обществах государство, стоящее на страже интересов господствующего класса, как бы призванное охранять и цементировать определенную социально-экономическую формацию, вместе с тем не может само не подвергаться воздействию "молекулярных" процессов, протекающих в базисе. Это было проиллюстрировано, в частности, исследованиями, посвященными характеристике абсолютизма.

Советские историки разных специальностей, в частности историки Западной Европы, историки Востока, а также специалисты по истории России и других частей СССР, своими исследованиями убедительно показали, что для генезиса капиталистических отношений наиболее поучительны "классические" типы становления капиталистической формации, которые даны историческим процессом в западноевропейских странах. Это не означает, конечно, того, что нет необходимости изучать и учитывать при всякого рода обобщениях специфику развития других регионов и даже отдельных стран. Методически важно и удобно исследовать общие закономерности становления капиталистической формации на примере наиболее "чистых" форм, не осложненных дополнительными факторами. Но историк-марксист не может допустить никакого шаблона и обязан отчетливо различать особенности капитализма английского, французского, итальянского, японского, как и всякого другого.

Большой отряд весьма квалифицированных советских историков вел успешные исследования и более ранних антагонистических формаций - рабовладельческого строя и феодализма. Конкретный исторический анализ дал необычайную пестроту общественных укладов, присутствующих и как бы "сосуществующих" с господствующими социальными

отношениями и при развитии рабовладения и при феодализме. Это приводило к значительным разногласиям среди историков по вопросу о периодизации исторического процесса. Длительный симбиоз рабовладельческих и феодальных отношений в определенных странах, в частности в Китае, давал почву для дискуссий на тему о том, какой же из этих двух укладов занимал господствующее положение в определенную эпоху. Споры по конкретным историческим вопросам иногда вели и еще ведут к постановке более общих методологических проблем. Рабовладельческая формация в отличие от первобытнообщинного строя не носила универсального характера. Хотя различные формы рабства были присущи практически всем народам, оно далеко не всюду стало господствующей формой эксплуатации. Некоторые народы от доклассовых отношений переходили непосредственно к феодализму. На этом основании некоторые историки делали попытку "сближать" рабовладение и феодализм, рассматривая их как разновидности одной и той же антагонистической формации. Ошибочность подобной точки зрения состояла в том, что игнорировались серьезные качественные различия между рабовладением и феодализмом. Малопродуктивный труд раба сковывал развитие производительных сил, не открывая перспектив дальнейшего прогрессивного развития общества. Значительно более производительный труд зависимого крестьянина давал некоторую, хотя и весьма ограниченную, возможность внутреннего накопления в крестьянском хозяйстве, что способствовало имущественному расслоению крестьянства. Буржуазные отношения могли успешно развиваться в недрах только феодального, а не рабовладельческого общества. Несмотря на присущие феодальной формации черты известной застойности, чему в большой степени способствовала закостенелость надстроечных явлений, феодализм в целом означал большой шаг вперед в развитии производительных сил в сравнении с предшествовавшими ему социальными формами. Разнообразие типов феодальных отношений, равно как и типов рабовладельческого общества, выдвинуло необходимость детального исследования конкретных вариантов развития феодализма, причин их возникновения.

Советская историография вполне закономерно поставила вопрос о переходных формах от одной социально-экономической формации к другой, о возможности установить более или менее длительный переходный период при смене рабовладельческих отношений феодальными. Разнообразие переходных форм, обусловленное конкретными местными особенностями, в ряде случаев тормозило процесс утверждения новой, более прогрессивной социально-экономической формации, в течение длительного времени консервировало более архаические формы лишь в несколько модифицированном виде. Естественно, что в данном случае исторический материал как бы подтвердил то теоретическое положение, что старое никогда не уступает своих позиций новому без борьбы, без длительного и упорного сопротивления.

Необходимо отметить, что советская историческая наука в своем полувековом развитии преодолевала не раз определенные трудности, связанные с недостаточно ясными, иногда односторонне формулировавшимися задачами самой науки. В качестве примера можно указать на длительные споры относительно понятия актуальности в исторических исследованиях. Как уже упоминалось, в 30 - 40-х годах наблюдалось своеобразное "бегство" историков от тем, связанных с изучением современных или близких к современности исторических проблем. Это усугублялось чисто количественной недостаточностью высококвалифицированных историков, специализировавшихся в области новейшей истории, истории советского общества. В результате советская историческая наука на данном ее направлении отставала. Естественной реакцией на это отставание явились настойчивые требования общественности переключить внимание советских историков на исследование более близ-

ких к нашему времени периодов. Это правильное само по себе требование было ошибочно истолковано как признание "неактуальности" изучения истории древнего мира, средневековья, домонополистического капитализма и т. д. Поворот к запущенным проблемам современной истории был абсолютно необходим. Однако требование актуализации исторических исследований вовсе не означало призыва приостановить изучение отдаленного прошлого. Практика неоднократно подтверждала, что постановка и разрешение ряда проблем, относящихся к древности, оказывались многими нитями связаны с сегодняшним днем. Идеологическая борьба в сфере истории очень часто разгоралась не на главных направлениях, прямо связанных с современным лобовым столкновением социализма и капитализма, а на "периферии", в тех областях исторического знания, которые довольно далеки от борьбы двух систем. К. Маркс и В. И. Ленин всегда проявляли большое внимание к истории человечества в целом, черпая в ней богатейший материал для разработки материалистической диалектики. Марксистско- ленинское учение о закономерностях общественного развития, о прогрессивной смене социально-экономических формаций является краеугольным камнем теории социалистической революции, научным обоснованием неизбежности победы коммунизма. Советская историческая наука должна быть одинаково сильна, одинаково основательно вооружена во всех областях исторических знаний. Опыт показывает, что даже временное ослабление внимания к какому-либо одному, даже самому отдаленному участку идеологического фронта, немедленно используется противниками, проявляющими большую активность, в частности, и в области истории отдаленных эпох.

В исторической науке, как и во всех науках вообще, происходит характерный диалектически противоречивый процесс одновременной дифференциации и интеграции научных специальностей. Как уже отмечалось, большое развитие получили такие исторические дисциплины, как археология и этнография с их многочисленными подразделениями, не говоря уже о том, что хронологические и предметно-тематические рамки собственно истории привели к весьма дробному делению и узкой специализации историков. Это последнее вытекает из объективной потребности анализировать и использовать все более обширный и непрерывно усложняющийся круг источников. Вместе с тем потребности углубленного научного исследования властно диктуют необходимость комплексной разработки многих научно-исследовательских проблем силами специалистов-историков разного профиля. Созданные за последние годы научные советы по наиболее важным проблемам исторической науки помогают решать задачу объединения ученых разных специальностей вокруг общей крупной темы. Нельзя сказать, однако, чтобы уже удалось в полной мере преодолеть ведомственную разобщенность, препятствующую полнокровной кооперации специалистов, работающих в различных учреждениях.

Развитие исторической науки способствовало возникновению значительного количества научно-исследовательских институтов исторического профиля в союзных и автономных республиках Советского Союза. Многие республиканские академии наук, а также крупнейшие высшие учебные заведения располагают высококвалифицированными кадрами историков и проводят значительные исследования. Однако множественность исторических научно-исследовательских центров, появление работ по истории всех союзных и автономных советских республик, подготовленных в соответствующих республиканских научно-исследовательских учреждениях, выдвигают задачу координации их деятельности, согласования планов научных исследований. Обозначилась неотложная необходимость согласования многих вопросов, относящихся к трактовке общеисторических процессов, всходящих за территориальные рамки той или иной республики. Такие вопросы чаще всего возникают при

освещении средневековья или еще более отдаленных периодов истории, когда современные территориальные и этнические границы либо вовсе отсутствовали, либо были совершенно иными. Исторические судьбы народов Средней Азии или Прибалтики, Закавказья переплетались на всем протяжении истории. Естественно поэтому, что при написании истории отдельных республик возникает немало важных исторических сюжетов, общих для всего данного региона. Потребность в координации диктуется необходимостью установления строго научного, правильного соотношения не только между историей отдельных народов Советского Союза, но и между национальными историями и историей СССР в целом. Многие принципиальные вопросы, например, проблемы становления классового общества, развития определенных социально- экономических формаций, нет возможности разрешать только и исключительно на местном материале, не учитывая те процессы, которые происходили буквально рядом. Вообще нельзя искусственно локализовать исторический процесс, руководствуясь лишь одним - и не всегда достаточно точным - этническим признаком.

Повышение уровня советских исторических исследований легко обнаружить, сопоставив работы, опубликованные в 20-х годах, в 30 - 40-х годах и за последние 15 - 20 лет. Даже наиболее квалифицированные исследования по истории СССР, по всеобщей истории, по истории революционного движения, отделенные от нашего времени двумя-тремя десятилетиями, оказываются во многом устаревшими, не отвечающими ни современному состоянию накопленного фактического материала, ни теоретическому уровню. Это особенно наглядно обнаруживается при переиздании работ крупных историков, деятельность которых падает на 30-е, 20-е и более ранние годы. История, как и всякая наука, не стоит на месте. Она непрерывно развивается. Пополняясь новыми источниками, позволяющими установить неизвестные прежде стороны того или иного явления, историческая наука отбрасывает ранее данные характеристики и дает новые определения. Это, разумеется, не имеет ничего общего с конъюнктурщиной, с теми вульгарными проявлениями субъективизма, которые иногда проникали в работы советских историков и приносили науке немалый вред.

Наиболее частым отклонением от марксизма было преувеличение роли "сильных личностей" в истории, выпячивание отдельных персонажей, недооценка роли масс. Освещение некоторых сюжетов отечественной истории претерпевало сложную эволюцию на протяжении ряда лет. Это наглядно видно на изменении персональных характеристик известных исторических деятелей вроде Ивана IV. Уничтожающие, чисто негативные оценки его деятельности, характерные для первых десятилетий становления советской исторической науки, сменились в 30-х годах неоправданной идеализацией. Лишь в последующие годы работы советских историков дали объективную, строго научную оценку деятельности Ивана IV, выделили в ней отдельные прогрессивные и реакционные стороны соответственно определенным периодам его деятельности и с учетом общеисторической обстановки.

Не были свободны от подобных конъюнктурных колебаний и некоторые исторические оценки других царей, ханов, полководцев и в отечественной истории и в истории зарубежных стран. Значительный вред нанесли отдельные попытки идеализации политики царизма неоправданным принижением некоторых направленных против него народных освободительных движений. Вместе с тем нельзя не отметить, что не меньший ущерб исторической науке причинялся столь же субъективистскими усилиями отдельных авторов нигилистически игнорировать все положительные традиции дореволюционного прошлого, принижать великие культурные ценности русского народа и других народов СССР, недобросовестно отождествлять народные массы с реакционными правителями.

Наши злейшие идеологические противники, вся враждебная Советскому Союзу буржуазная, реформистская и националистическая историография неизменно подхватывают и поднимают на щит любые отступления от марксизма, проникающие в отдельные работы советских авторов. В современной обстановке острой идеологической борьбы буржуазная историография все чаще прибегает к разного рода фальсификациям в освещении как отдельных событий, так и исторического процесса в целом. Весьма часто фальсификаторы пытаются подделаться под "марксистов", используя целый набор реформистских, националистических, ревизионистских или сектантско-догматических положений. Советская историческая наука вела, ведет и будет вести борьбу с различными фальсификаторами истории. В то же время советские ученые никогда не отказывались от деловых контактов, от сотрудничества с теми буржуазными историками, которые стремятся сохранить научную объективность в своих индивидуальных исследованиях и не скатываются в болото воинствующего антикоммунизма.

Одна из самых важных функций советской исторической науки - выявление и освещение великих революционных и патриотических традиций прошлого. Это относится в первую очередь к истории первого в мире советского социалистического государства, полувековое существование которого торжественно отметило все прогрессивное человечество. Героические подвиги советских людей на полях сражений и на различных фронтах социалистического труда - вдохновляющий объект научного исследования. Следует признать, что в этом отношении сделано далеко не все. Советские историки создали ряд серьезных работ по истории советского общества, по истории гражданской и Великой Отечественной войн. Однако множество ценнейших документальных материалов еще не вошло в научный оборот. Многие героические страницы остались пока не раскрытыми. Между тем не только в целях выяснения истины, но и в чисто практических целях воспитания молодежи на великих революционных и патриотических традициях необходимо ликвидировать все "белые пятна" на эпохальной карте становления и развития советского общества, отдать должную дань благодарности и уважения потомков героическим делам их дедов и отцов.

Советские историки, как и все советские ученые, могут с гордостью обозреть пройденный ими путь. Сделано немало. Но предстоит сделать гораздо больше. Пятидесятилетие Великой Октябрьской социалистической революции и приближающиеся стопятидесятилетие со дня рождения К. Маркса и столетие со дня рождения В. И. Ленина - знаменательные даты, требующие дальнейшей мобилизации всех достаточно богатых теперь ресурсов советской исторической науки для достойного раскрытия их великого значения. Мы все полны уверенности в том, что советская историческая наука с честью выполнит свой долг.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Е. М. ЖУКОВ:

Comments: