P. DOMINIQUE. La Commune de Paris. Texte de presentation de J. Chastenet. Paris. "Grasset". 1962. 285 p.

Впервые эта книга буржуазного историка-радикала вышла в 1930 году¹ . В новое издание внесены существенные дополнения и изменения. Так, автор ставит на этот раз вопрос об истоках Парижской коммуны (обычно буржуазные историки усматривают причины революции 18 марта лишь в событиях франко-прусской войны² ) и, являясь сам автором монографии об осаде Парижа³ , отмечает, что Мартовская революция была результатом не только военной катастрофы 1870 - 1871 гг., но и всего социального развития Франции, в частности пролетаризации народных масс и роста численности рабочего класса. Его поступь слышалась в революционных выступлениях последних лет существования Второй империи. "Мощная уже в день 4 сентября, - подчеркивает П. Доминик, - Коммуна окончательно созрела во время осады" (стр. 70 - 71).

В книге дана картина борьбы парижских трудящихся, показана их беззаветная преданность делу революции, кристальная честность их руководителей. "Коммуна была честным правительством", - отмечает он (стр. 282). Рассказывая о шпионах и диверсантах, подосланных Тьером, автор пишет, что многие из ошибок Коммуны объясняются деятельностью вражеской агентуры (стр. 179). Он говорит о несправедливости выдвинутых в адрес Коммуны обвинений в "поджогах" и "жестокости". Коммунары, признает Доминик, не казнили ни одного своего противника, взятого в плен. По официальному решению судов Коммуны было казнено лишь 12 человек (стр. 280), а на улицах Парижа в марте - мае погибло 78 или 79 буржуа, что в 200 - 300 раз меньше числа лиц, зверски убитых версальцами, которые уничтожали, насиловали и грабили горожан.

Однако во многих своих оценках деятельности Коммуны Доминик далеко не прав. Так, главной причиной ее гибели он считает отсутствие настоящих вождей. "Коммуна была велика, но никто из коммунаров не был великим; вот почему Коммуна рухнула" (стр. 284). Правда, можно согласиться с Домиником, что Коммуне явно не хватало арестованного ранее Бланки. Но автор не желает видеть, что и помимо Бланки среди деятелей Коммуны имелось много выдающихся личностей. Если за короткий срок существования Коммуны они и не успели полностью раскрыть свои качества вождей, зато сумели показать пример коллективного руководства, опиравшегося на самую активную деятельность трудящихся масс, что и отличает первую в мире диктатуру пролетариата от любого буржуазного государства. К тому же дело заключалось вообще не в наличии или отсутствии вождей в Коммуне, а в том, что коммунары уступили превосходящей воинской силе версальцев, не получив непосредственной поддержки от пролетариев других городов Франции (поскольку Париж был в кольце блокады) и от крестьянства. Нельзя забывать также, что победе Коммуны помешало прежде всего отсутствие у пролетариев настоящей марксистской партии.

П. Доминик пытается отрицать пролетарский характер Парижской коммуны. Признавая, что К. Маркс лучше понимал смысл борьбы восставшего Парижа, чем сами коммунары (стр. 191), он утверждает, что отсутствие пролетарской сознательности меняет и характер всего движения, что революция 18 марта якобы не являлась пролетарской (стр. 77) и что в Коммуне вообще не нашла отражения классовая борьба (стр. 252). Доказательством этого автор считает активное участие в революции 18 марта мелкобуржуазных элементов. Более того, по его словам, во время Коммуны "пролетариатом руководили, и плохо руководили, радикальные буржуа" (стр. 276). Этот аргумент, который выдвигают и другие буржуазные историки⁴ , явно бьет мимо цели. Марксисты никогда не отрицали участия в Коммуне непролетарских слоев населения. Коммуна была диктатурой пролетариата потому, что в ней эти слои действовали под руководством рабо-

¹ См. об этом издании: "Парижская коммуна 1871 г.". Т. II. М. 1961, стр. 614.

² См., например, H. Guillemin. Cette curieuse guerre de 70. Thiers-Trochu-Baraine. Paris. 1956, p. 7.

³ P. Dominique. Le Siege de Paris. Paris. 1932.

⁴ См., например, A. Dansette. Les Origines de la Commune de 1871. Paris. 1944, p. 9; M. Kranzberg. The Siege of Paris. 1870 - 1871. New York. 1950, p. 183.

чего класса. "Впервые в истории, - отмечал К. Маркс, - мелкая буржуазия и средняя буржуазия открыто объединились вокруг рабочей революции и провозгласили ее единственным средством своего собственного спасения и спасения Франции!"⁵ .

В целом автор довольно близко подошел к пониманию того, какое место занимает революция 18 марта в общеисторическом процессе. Он признает, что Коммуна явилась прологом Октябрьской революции (стр. 147). И не случайно свое изложение он завершает рассказом о мальчике, который родился в далеком русском городе меньше чем за год до революции 18 марта, мальчике, который позднее "будет обладать нужным гением для победы великой революции, для руководства великим народом. Его имя будет - Ленин" (стр. 285). Факты, содержащиеся в книге, сами собой подводят читателя к заключению, что дело Коммуны было продолжено ленинцами.

Но именно этот вывод не понравился консервативному буржуазному историку и публицисту Жаку Шастенэ (Шатнэ) де Кастэн, который в вводной статье к книге как бы поставил перед собой цель восстановить читателей против нее. Шастенэ повторяет клеветнические выдумки врагов Коммуны, опровергнутые позднее даже самой буржуазной историографией. Например, он пишет о "десяти тысячах уголовников", участвовавших якобы в деятельности Коммуны (стр. 11). А в книге Доминика мы читаем: Тьер в середине марта намеренно выпустил из парижских тюрем 300 уголовников, чтобы дать последним возможность развернуть свою преступную деятельность в городе.

Но Шастенэ не ограничивается повторением старой клеветы, а добавляет новую. Если верить ему, то парижские рабочие рассчитывали осуществить свои революционные идеи "внутри - с помощью восстания, а вне (при необходимости) - с помощью войны" (стр. 8). Итак, не патриотизм парижского пролетариата, признанный даже буржуазными учеными (см., например, книгу Доминика, стр. 252), вдохновлял его на борьбу против капитулянтского правительства "национальной измены", а стремление к экспорту революции! Таково "открытие" Шастенэ. Между тем хорошо известно, что, выступая за революционные методы ведения войны против Пруссии, парижские рабочие думали о защите революции во Франции, а не о навязывании революции другим народам⁶ .

Свою статью Шастенэ нарочито озаглавил: "Является ли Коммуна зарей современных революций?". Отвечая на этот вопрос он заявляет, что не согласен с Домиником, увидевшим связь Коммуны с Октябрьской революцией. По мнению Шастенэ, Коммуна была лишь "пламенеющими сумерками" (стр. 25). Но разве можно словами погасить зарю? Реакция не впервые пытается "покончить" с памятью о Коммуне. Еще в 1957 г. Дж. Роберте в статье, озаглавленной "Миф о Коммуне", хотел поставить черту под изучением Коммуны, заявив, что интерес к ее истории якобы "падает" и еще больше "снизится" в дальнейшем⁷ . Вскоре Роберте получил достойную отповедь от членов "Общества друзей Парижской коммуны (1871)", существующего в Англии⁸ . Исследования по истории революции 1871 г., появившиеся за последние годы и продолжающие выходить в свет, свидетельствуют о том, что интерес к Коммуне постоянно растет. А происходит это потому, что Парижская коммуна была зарей нового мира, первой в ряду тех пролетарских революций, которые в наши дни преобразуют мир.

⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 17, стр. 558.

⁶ См. G. Flourens. Paris livre. Paris. 1871, pp. 85 - 91.

⁷ J. Roberts. The Myth of the Commune. "History Today", 1957, N 5, p. 300.

⁸ "History Today", 1957, N 6, p. 407.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Я. И. ДРАЗНИНАС:

Комментарии: