О. АЛФЬОРОВ, О. ОДНОРОЖЕНКО. Українські особові печатки XV-XVII ст. за матеріалами київських архівосховищ. Харків, 2008. 200 с.

А. АЛФЕРОВ, О. ОДНОРОЖЕНКО. Украинские особые печати XV-XVII в. по материалам киевских архивохранилищ

Создание независимых государств на территории СССР сопровождается освобождением исторической науки от норм советской, выдававшейся за "марксистскую", идеологемы и возрождением в новых странах тех специальных дисциплин, которые в течение нескольких десятилетий объявлялись либо "буржуазными", либо "дворянскими", а на самом деле представляли поле, на котором особыми методами формировались представления о тех лицах, которые населяли территории бывшего СССР в далеком прошлом. К числу таких дисциплин принадлежит и сфрагистика. Ее возрождение в разных странах постсоветского мира происходит с разной интенсивностью. В России, пожалуй, скорее, чем в других странах, по ряду причин. Во-первых, благодаря тому, что сфрагистикой занимается один из наиболее талантливых представителей московской исторической школы В. Л. Янин, во-вторых, потому, что его штудии касаются достаточно удаленного времени и особого влияния на развитие современного общества не оказывают [1], в-третьих, потому, что большая часть остальных исследователей занимается историей государственных печатей, что весьма популярно в связи с общей патриотической направленностью современной российской исторической науки и политологии. Несколько медленнее продвигается по пути развития сфрагистики Белоруссия, где этой темой занимается лишь один человек - А. Титов.

Иное дело - Украина и ее историческая наука. Отсутствие собственной государственности в течении многих веков, если не считать таковой период Гетманата, что несколько спорно, лишает украинских историков соблазна ограничиться именно государственными печатями [2]. Кроме того, в соответствии с общим направлением европейской исторической мысли - стремлением к изучению роли отдельной личности на Украине преобладает интерес именно к персональным печатям. Возрождая прежние - "дореволюционные" польские [3] и российские [4] традиции, авторы рецензируемой публикации А. Алферов и О. Однороженко обратились именно к этой сфере. В коллективной работе соавторы собрали печати, обнаруженные ими в киевских архивохранилищах - Центральном государственном историческом архиве, в Институте рукописей Национальной академии наук Украины им. Вернадского, архиве г. Киева. Таковых оказалось 868. Указаны дублеты печатей, хранящиеся в Львове, Варшаве, Кракове. Рецензируемое издание принадлежит к наиболее фундаментальным изданиям подобного рода.

Я не уверена в том, что личные печати XV - первой половины XVII в. могут быть названы украинскими, ибо, по моему мнению, украинская народность сложилась лишь к середине XVII в. [5] (того же мнения придерживается культуролог Л. А Софронова [6. С. 19 - 22]), и публикуемые печати характеризуют один из путей ее становления. Однако для простоты конечно следует употреблять именно этот термин.

Публикация снабжена прорисями печатей, в целом сделанными очень качественно, лишь иногда отсутствуют имеющиеся в описании детали печати (буквы А на прориси N 2, буквы О на прориси N 36).

Печати описаны согласно методике, принятой в современной польской сфрагистике: владелец и его социальное или политическое положение (должность), характеристика изображения, легенда печати, место хранения, указание литературы, если таковая имеется. Не решаясь оспаривать права авторов на подобный выбор, считала бы в высшей степени полезным указывать тип, вид и разновидность документа, удостоверенного личной печатью, ибо это позволило бы судить относительно сферы применения печатей и полномочий их владельцев.

К сожалению, отсутствует введение с аналитической характеристикой печатей,

крайне необходимой в том случае, если одному лицу принадлежало несколько печатей (N 1 -5 Аксак Ян Мартинович в разных должностях).

Подсчеты, произведенные на 1/10 представленного материала (N 1 - 87, буквы А-В), среди владельцев печатей (одно лицо не имеет указания социального статуса -N 52) показывают абсолютное преобладание светских лиц (один священник, он же земянин, один митрополит, зато какой! - Иов Борецкий - N 40), катастрофически низкий удельный вес бюргерства (один мещанин N51), зато несколько большее число городских "администраторов" (один городничий - N 64, один мостовничий -N 41, один бургграф - N 67; два бурмистра N 8, 12), несколько более высокую долю землевладельцев (8%), не занимавших никаких должностей, но именовавшихся просто панами (N 34 - 35, 37, 71, 85 - 87), такое же число членов королевского двора - 8% (один кравчий, владелец двух печатей - N 79 - 80, два стольника - N31,48, два подчаших - N 75, 83, один коморник - N 43). Заметно число высших светских администраторов (киевский подвоевода Аксак N 1 - 2, Вацлав Вильгорский N 70; три старосты N 17 - 18, 42, 56, три подстаросты - N 15 - 16, 73 - 74). Ожидаемо мало число военных (всего один хорунжий - N 29). Несколько больше число земских судей - около 8% (N 3 - 6, 36, 84 плюс один подсудок - N 50), которому явно уступает число городских судей (N 49, плюс один подсудок N 76 - 77) и писарей (N 28, 78). Поразительно велика доля земян - 22 человека - 26,5% (N 7, 9 - 10, 13, 20, 25 - 26, 33, 39, 45 - 47, 57, 59 - 63, 66, 69, 72), среди которых одна женщина -владелица печати N 22. Этот факт может свидетельствовать о высоком уровне правосознания по преимуществу волынских земян. Разумеется подсчеты всех данных Алферова и Однороженко могут несколько изменить результаты, но вряд ли особенно существенно.

Были бы полезны аналогичные подсчеты относительно использования различных графических приемов оформления печатей, но даже поверхностный взгляд убеждает, что форма щитов печатей не была связана с исполняемой должностью и печать таким образом еще оставалась в полной мере "личной".

Интересен и вопрос о принципах применения латинского и кириллического алфавита. На протяжении изучаемого авторами времени происходил очевидный процесс смены кириллицы латиницей. Так, у того же Яна Мартыновича Аксака лишь самая ранняя печать 1594 - 1599 гг. (N 2) имела кириллическую легенду. Как правило, кириллические легенды в отличие от латинских с инициалами имени и фамилии состояли только из имени. Так, любецкий боярин И. Богушевич-Жоглич в 1571 г. имел печать с легендой ИВАН (N 32), известный господарский писарь 1482 - 1488 гг. Федор Владыка- с легендой ФЕД (N 78), волынский пан Томило Ворона в 1558 г. - с легендой Томило (N 87), а волынский пан Михайло Войсицкий в 1537 г. - с легендой МХА (N 85). Это архаичное обозначение личности владельца печати восходит очевидно к раннему Средневековью.

Перечисленные выше аспекты отнюдь не полностью характеризуют важность рецензируемой публикации (за пределами рецензии осталась тема так называемого менталитета будущих украинцев). Тем не менее хочется подчеркнуть значимость фундаментальной работы А. Алферова и О. Однороженко и пожелать им новых успехов на пути создания полного корпуса "украинских" печатей позднего Средневековья и начала Нового времени.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Янин В. Л. Новгородские печати XII-XV вв. М., 1970. Ч. 1, 2; Янин В. Л., Гайдуков П. Г. Новгородские печати XII-XV вв. М., 1998. Ч. 3.

2. Алфьоров О. Особові печатки Правобережноі Украііни: кінець XVIII - перша половина XIX ст. Біла Церква, 2005; Однороженко О. Украіські державні, земельні та міські печатки козацькоі доби (кінець XVI-XVIII ст.). Харків, 2003; Однороженко О. Украінська міська сфрагістика XVI-XVIII ст. // Збірник Харківського iсторико-філологічного товариства. Харків, 2006. Нова сер., Т. 12; Однороженко О. Князівська геральдика Волини середини XIV-XVIII. ст. Харків, 2008.

3. Haisig H. Sfragistyka szlachecka doby s'redniowiecza w s'wietle achiwalio'w lwowskich. Lwo'w, 1938; Gumowski M. Handbuch der polnischen Siegelkunde. Graz, 1966.

4. Иванов П. Сборник снимков с древних печатей, приложенных к грамотам и другим юридическим актам, хранящимся в Московском архиве Министерства юстиции. М., 1858.

5. Хорошкевич А. Л. В лабиринте этнополитико-географических наименований Восточной Европы в середине XVII в. // Русские об Украине и украинцах. М., 2012.

6. Софронова Л. А. Старовинний Український театр. Львів, 2004.

Permanent link to this publication: